Дистанция притяжения. Любовь сильнее страха

Ванесса Ричвуд

Дистанция притяжения. Любовь сильнее страха

Пролог

Летняя ночь пахла дождём и мокрой травой.

Мэдди стояла на крыльце дома Нэйта с ключами в руке. Всего несколько недель назад она считала этот дом последним местом на земле, где хотела бы оказаться. Теперь ей было страшно сделать шаг за его пределы.

Нэйт стоял в дверях. Без привычной усмешки, без колких замечаний, без той раздражающей уверенности, за которой он обычно прятался от всего настоящего.

— Скажи хоть что-нибудь, — попросила Мэдди.

Он посмотрел на неё так, словно уже произнёс сотни слов, но ни одно из них не имело права прозвучать вслух.

— Если я попрошу тебя остаться, ты останешься? Она сжала ключи в ладони.

Вот и всё. Всего один вопрос. И почему-то ответить на него оказалось труднее, чем пережить самый ужасный день в своей жизни.

— А если останусь, что изменится, Нэйт?

Он опустил взгляд. И это молчание ранило сильнее любой ссоры. Мэдди ждала. Ещё секунду. Ещё одну.

Потом покачала головой.

— Вот поэтому я не могу.

Она спустилась с крыльца, не оглядываясь. Дождь коснулся её лица, и только тогда она позволила себе заплакать. Нэйт не остановил её.

А она впервые поняла, что иногда самое большое расстояние между двумя людьми — не дорога, не разные города и даже не закрытая дверь.

Иногда это несколько слов, которые один человек боится произнести, а другой больше не может ждать.

Но до этой ночи им ещё предстояло научиться быть рядом.

Глава 1. Худший день лета

Если бы кто-нибудь спросил Мэдисон Брукс, с чего началось её падение, она бы назвала три вещи: чужую помаду на воротнике любимой рубашки своего парня, лопнувшую трубу в её квартире и мужчину, который открыл ей дверь с таким выражением лица, словно она явилась испортить ему жизнь.

Хотя, если быть честной, с последним всё было не так просто. Но до этого Мэдди ещё предстояло дожить.

В Кловере, штат Джорджия, лето не наступало — оно просто однажды утром наваливалось на город всей своей тяжёлой, влажной массой. К десяти часам воздух уже казался густым, как сироп. Асфальт блестел от жары, газоны требовали полива, а кондиционеры в маленьких магазинчиках на Мейн-стрит работали с таким надрывом, будто вот-вот собирались подать заявление на увольнение. Мэдисон Брукс ненавидела жару.

Не потому, что она была особенно чувствительной к погоде. Просто в такую погоду всё раздражало сильнее обычного: прилипавшие к спине волосы, потные ладони, люди, которые слишком медленно ехали впереди, и особенно — мужчины, уверенные, что способны убедительно лгать, если достаточно широко улыбаются.

Последнее обстоятельство она обнаружила примерно двадцать минут назад.

Теперь Мэдди стояла посреди спальни своего парня и смотрела на женщину, которую видела впервые в жизни.

Вернее, на её ноги.

Из-под простыни торчали две босые ступни с аккуратным коралловым педикюром. Рядом на полу валялась женская блузка. На комоде стоял бокал с остатками вина, а на прикроватной тумбочке лежали часы, которые Мэдди подарила своему парню на прошлое Рождество.

Она медленно перевела взгляд на мужчину, стоявшего перед ней.

Дэниел выглядел так, словно его застали за чем-то незначительным. Например, за тем, что он съел последний кусок пиццы.

— Мэдди, — произнёс он, натягивая футболку. — Ты должна дать мне объяснить.

Она моргнула.

Потом ещё раз.

— Конечно, — сказала она. — Давай. Я всегда мечтала услышать объяснение, почему в твоей кровати находится голая женщина.

— Не начинай.

Мэдди даже рассмеялась.

Коротко, сухо, без малейшего веселья.

— О, прости. Я забыла, что в этой ситуации именно я веду себя неподобающе.

Дэниел провёл ладонью по лицу.

— Это не то, что ты думаешь.

— Правда? Тогда, может быть, у тебя есть невинное объяснение? Например, она пришла проверить счётчики, поскользнулась, потеряла одежду и случайно оказалась под твоим одеялом?

— Ты всё драматизируешь.

Вот тогда что-то внутри неё окончательно щёлкнуло.

Не разбилось. Не взорвалось. Просто перестало держаться на прежнем месте.

Три года.

Три года она убеждала себя, что Дэниел — тот самый человек, с которым можно строить будущее. Три года она мирилась с его отменёнными планами, бесконечными задержками на работе и привычкой смотреть в телефон, когда она пыталась рассказать ему о чём-то важном.

Она называла это доверием.

Он, судя по всему, называл это удобством.

— Знаешь, что самое ужасное? — спросила Мэдди.

Дэниел молчал.

— Я ведь действительно пыталась придумать оправдание. Пока ехала сюда, я убеждала себя, что ты заболел, что у тебя случилось что-то серьёзное, что я зря накручиваю себя из-за твоих сообщений.

Она посмотрела на кровать.

— А надо было просто купить попкорн.

— Мэдисон…

— Нет. Не произноси моё имя таким тоном. Ты не имеешь права говорить со мной так, словно я капризный ребёнок, которого нужно успокоить.

Она развернулась и вышла из спальни.

— Ты куда? — крикнул он ей вслед.

Мэдди остановилась в коридоре.

— Домой.

— Нам нужно поговорить!

— Поговори с ней. Уверена, у вас найдётся много общих тем.

Она хлопнула входной дверью так сильно, что в подъезде задребезжало стекло.

И только оказавшись на улице, поняла, что забыла ключи от собственной машины.

— Великолепно, — пробормотала она.

В этот момент её телефон завибрировал.

Дэниел.

Мэдди отклонила вызов.

Телефон завибрировал снова.

Она выключила звук и пошла к автобусной остановке, решив, что сегодня уже ничто не способно её удивить.

Через четыре часа жизнь доказала, насколько сильно она ошибалась.

Вода обнаружилась под входной дверью.

Сначала Мэдди решила, что соседка сверху снова устроила потоп. Такое уже случалось: однажды из потолка капало прямо на кухонный стол, а управляющая компания прислала сантехника только через два дня.

Но стоило ей открыть дверь, как из квартиры на лестничную площадку хлынула тонкая струйка.

— Нет, — сказала Мэдди.

Она переступила через порог.

— Нет-нет-нет.

Вода покрывала пол прихожей. Из кухни доносилось подозрительное шипение. На полу лежал перевёрнутый коврик, а из-под кухонного шкафа стремительно расползалась лужа.

Мэдди бросилась к раковине, но там всё было сухо.

Трубу прорвало под мойкой.

Она перекрыла воду, насколько смогла, затем позвонила в аварийную службу. Ей обещали прислать мастера. Когда именно — не уточнили.

Следующие сорок минут она провела, спасая всё, что можно было спасти.

Подняла коробки с книгами на диван. Перетащила ноутбук на стол. Вытащила из нижнего ящика комода документы и несколько фотографий. Потом обнаружила, что вода уже добралась до спальни.

Именно тогда Мэдди села на край кровати и закрыла лицо руками.

Она не плакала.

По крайней мере, не собиралась.

Но день явно решил проверить, сколько унижений способен выдержать один человек, прежде чем начнёт разговаривать с потолком.

— Я поняла, — сообщила она пустой комнате. — Очень смешно. Можно заканчивать.

Телефон лежал рядом.

Мэдди открыла контакты и принялась листать список.

Родители жили в двух часах езды. Подруга Лили уехала к сестре в Атланту. Коллега, с которой Мэдди иногда обедала, недавно переехала к жениху в дом за городом.

Она могла снять номер в мотеле. На одну ночь — возможно. Но ремонт обещали растянуть минимум на несколько дней, а деньги, отложенные на отпуск, внезапно приобрели гораздо более важное назначение.

Мэдди остановилась на одном имени. Нэйт Уокер.Она уставилась на экран так, словно телефон только что предложил ей добровольно прыгнуть в озеро с крокодилами. Нет. Даже не обсуждается.

Нэйт был последним человеком в Кловере, к которому она обратилась бы за помощью. Он жил через несколько улиц от неё, работал в мастерской своего отца и обладал редким талантом превращать обычный разговор в соревнование по взаимному раздражению. Они познакомились прошлым летом на благотворительном мероприятии, где Нэйт заявил, что Мэдди умеет улыбаться так, словно собирается выставить собеседнику счёт за потраченное время.

Она ответила, что он умеет выглядеть самодовольным даже тогда, когда молчит. С тех пор они прекрасно обходились без дружбы. По крайней мере, так Мэдди считала до сегодняшнего дня. Она снова посмотрела на лужу, уже подбиравшуюся к ножкам кровати.

Потом — на телефон.

— Я позвоню ему, — сказала она вслух. — Просто спрошу, знает ли он кого-нибудь, кто сдаёт комнату. Это не значит, что я собираюсь просить его о помощи.

Она набрала номер.

Нэйт ответил после третьего гудка.

— Если ты звонишь сообщить, что я неправильно припарковался у кофейни, то я уже уехал.

Мэдди закрыла глаза. Даже сейчас. Даже в этот день.

— Привет тебе тоже, Уокер.

На другом конце повисла короткая пауза.

— Брукс? Что случилось?

Она ненавидела, что он сразу услышал перемену в её голосе.

— Ничего особенного.

— Тогда ты бы не позвонила мне.

— У тебя удивительная способность делать комплименты.

— А у тебя — отвечать вопросом на вопрос. Что случилось?

Мэдди посмотрела на мокрый пол.

— У меня прорвало трубу. Квартира затоплена. Мастер неизвестно когда приедет, а мне негде переночевать.

На этот раз Нэйт не пошутил.

— Ты одна?

— Да.

— Электричество отключила?

Мэдди замерла.

— Что?

— Вода рядом с розетками? Приборы намокли?

Она посмотрела на кухню и почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Я не знаю.

— Не трогай ничего электрического. Выйди из квартиры и дождись меня снаружи.

— Нэйт, я не…

— Мэдди, — перебил он, и в его голосе впервые за весь день не было ни насмешки, ни раздражения. — Просто выйди. Я сейчас приеду.

Он отключился.

Мэдди ещё несколько секунд смотрела на экран, потом поднялась, схватила сумку и вышла в подъезд.

Она не собиралась просить его приютить её. Она собиралась получить номер сантехника, найти временное жильё и больше никогда не вспоминать об этом дне. План был безупречным. Жаль, что Нэйт Уокер никогда не сотрудничал с её планами.

Он приехал через двенадцать минут на тёмном пикапе, который выглядел так, словно пережил несколько войн и ни одной мойки.

Нэйт выскочил из машины в выцветшей серой футболке, джинсах и рабочих ботинках. На предплечьях темнели следы машинного масла. Волосы, обычно аккуратно уложенные, были растрёпаны ветром, а лицо выражало сосредоточенную серьёзность, которую Мэдди прежде видела у него крайне редко.

Он быстро осмотрел подъезд, затем посмотрел на неё.

— Ты цела?

— Да.

— Хорошо. Покажи, где перекрыла воду.

— Уже перекрыла.

— Электричество?

— Не трогала.

Он кивнул, словно она только что сдала небольшой экзамен на выживание.

— Отлично. Теперь рассказывай.

Мэдди объяснила, что произошло, пока Нэйт слушал, не перебивая. Затем он связался с аварийной службой, выяснил, что мастер действительно приедет не раньше следующего утра, и договорился с управляющей компанией о временном осушении квартиры.

Всё это он сделал за несколько минут.

Мэдди наблюдала за ним с подозрением.

— Ты случайно не тайный супергерой? — спросила она.

— Нет. Просто умею пользоваться телефоном.

— Не зазнавайся.

— Поздно.

Вот теперь это был привычный Нэйт.

Он поднялся в квартиру только после того, как убедился, что опасности нет, и быстро оценил ущерб. Мэдди следовала за ним, стараясь не смотреть на испорченные вещи.

— Тебе придётся пожить где-то ещё, пока всё не просохнет, — сказал он.

— Я заметила.

— Есть варианты?

Она скрестила руки.

— Пока нет.

Нэйт посмотрел на неё.

Мэдди сразу поняла, что он собирается сказать, и подняла ладонь.

— Нет.

— Я ещё ничего не предложил.

— У тебя это написано на лице.

— Удивительно. А я думал, на лице у меня написано, что я хочу ужинать.

— У тебя на лице написано, что ты считаешь себя самым умным человеком в радиусе пятидесяти километров.

— Только пятидесяти?

Мэдди закатила глаза.

Нэйт прислонился плечом к дверному косяку.

— У меня есть свободная гостевая комната.

— Нет.

— Ты уже сказала.

— И я повторю столько раз, сколько потребуется.

— Тогда я повторю своё предложение столько раз, сколько потребуется.

Она уставилась на него.

— Ты предлагаешь мне пожить у тебя?

— На несколько дней. Пока не решат проблему с квартирой.

— Ты же меня терпеть не можешь.

— Я не говорил, что буду делать это с удовольствием.

— Невероятно заманчиво.

— Стараюсь.

Мэдди отвернулась и посмотрела на мокрые коробки. Ей хотелось отказаться. Сохранить хотя бы остатки гордости, доказать самой себе, что она справится без чужой помощи.

Но гордость не могла высушить пол, заменить испорченный матрас или найти свободный номер в городе, где летом все приличные места были заняты туристами.

— Я не буду мешать, — произнесла она наконец.

Нэйт приподнял бровь.

— Ты уверена, что умеешь?

Она резко повернулась.

— Знаешь что? Я передумала.

— Нет, не передумала. Ты просто злишься, потому что я прав.

— Я злюсь, потому что ты невыносимый.

— Это уже ближе к правде.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Затем Нэйт взял с пола её сумку.

— Собирай самое необходимое. Остальное заберём, когда станет безопасно.

Мэдди хотела возразить, но слова застряли где-то между раздражением и облегчением.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Нэйт остановился.

В его взгляде мелькнуло что-то непривычное — словно он не ожидал услышать от неё это слово.

— Не благодари раньше времени, Брукс. У меня правила.

Она уже пожалела, что сказала спасибо.

— Разумеется. У тебя наверняка есть конституция, кодекс поведения и расписание дыхания.

— Первое правило: не трогать мой кофе.

— Я не пью твой кофе.

— Второе: не переставлять вещи на кухне.

— Я не собираюсь жить у тебя до пенсии.

— Третье: если захочешь меня убить, сначала убери за собой.

Мэдди выхватила сумку из его руки.

— Я ещё даже не приехала, а уже мечтаю о твоём выселении.

— Вот видишь. Мы быстро находим общий язык.

Дом Нэйта находился на тихой улице в северной части Кловера, за рядом высоких дубов, чьи ветви почти касались крыши. Это был одноэтажный дом с широкой верандой, белыми ставнями и аккуратным газоном. У ступеней стояли два горшка с растениями, которые, в отличие от всего остального в жизни Мэдди, выглядели вполне довольными своим существованием.

Она вышла из пикапа и огляделась.

— Ты живёшь здесь один?

— Да.

— И у тебя действительно есть гостевая комната?

Нэйт повернулся к ней.

— Нет, я собираюсь поселить тебя в кладовке рядом с пылесосом.

— Очень смешно.

— Спасибо. Я репетировал.

Он открыл входную дверь и пропустил её вперёд.

Внутри пахло свежим деревом, кофе и чем-то едва уловимо цитрусовым. Дом оказался удивительно уютным: светлые стены, тёмная мебель, несколько фотографий в рамках и книги на полках. Никакого хаоса, никаких разбросанных носков, никаких следов мужчины, который, по мнению Мэдди, должен был питаться исключительно пиццей и раздражением.

— Не смотри так, — сказал Нэйт, заметив её взгляд.

— Как?

— Словно пытаешься понять, где я прячу трупы.

— Пока не решила, что ты достаточно организован для этого.

Он усмехнулся и повёл её по коридору.

Гостевая комната находилась в конце. В ней стояла широкая кровать, небольшой письменный стол, комод и кресло у окна. На покрывале лежало аккуратно сложенное полотенце, а на тумбочке стоял стакан воды.

Мэдди остановилась на пороге.

— Ты подготовил комнату?

— Она всегда готова.

— Для кого?

— Для гостей, Брукс. Знаешь, людей, которые приходят в гости.

— Я прекрасно знаю, что такое гости.

— Тогда мы оба чему-то научились сегодня.

Она вошла и поставила сумку возле комода. Комната была приятной. Слишком приятной для места, в котором ей предстояло пережить несколько дней рядом с Нэйтом Уокером.

— Ванная через две двери, — сказал он. — Чистые полотенца в шкафу. Если что-то понадобится, скажешь.

Мэдди повернулась к нему.

— А если мне понадобится, чтобы ты перестал разговаривать?

— Тогда тебе придётся потерпеть неудобства.

— Я так и думала.

Нэйт уже собирался уйти, но задержался у двери.

— Мэдди?

Она подняла глаза.

— Что?

— Я знаю, что день у тебя выдался паршивый. Необязательно делать вид, что всё нормально.

Она не сразу нашлась с ответом.

Весь день люди либо пытались оправдать Дэниела, либо советовали ей успокоиться, либо задавали вопросы, на которые она не хотела отвечать. Нэйт же просто стоял в дверях и смотрел на неё без привычной насмешки.

Это было неожиданно.

И почему-то от этого становилось ещё труднее.

— Я не делаю вид, — сказала она. — Всё нормально.

Он посмотрел на неё чуть дольше, чем требовалось.

— Конечно.

В его голосе не было ни капли веры.

— Спокойной ночи, Брукс.

— Спокойной ночи, Уокер.

Он закрыл дверь.

Мэдди медленно выдохнула, села на край кровати и уставилась в окно. За стеклом темнело небо Джорджии, вдалеке стрекотали цикады, а с веранды доносился тихий скрип деревянных ступеней.

Она достала телефон. Три пропущенных от Дэниела. Два сообщения от Лили. Одно уведомление от управляющей компании. И ещё одно сообщение, которое она не заметила раньше. От Дэниела - «Ты ведёшь себя как сумасшедшая. Мы должны поговорить».

Мэдди прочитала его дважды. Потом заблокировала номер. Не потому, что больше не любила его. По крайней мере, не только поэтому.

Она просто устала быть человеком, который всегда оставляет дверь открытой, даже когда с другой стороны её снова и снова захлопывают перед самым носом.

Телефон лёг на тумбочку. Мэдди сняла с себя одежду, переоделась в футболку и забралась под одеяло. Завтра ей предстояло разбираться с квартирой, искать мастеров, звонить на работу и решать, что делать дальше.

Но сегодня она хотя бы могла поспать. И всё же, когда в коридоре послышались шаги, она невольно прислушалась. Шаги остановились у её двери. Раздался тихий стук.

— Что? — спросила Мэдди, приподнимаясь на локте.

— Забыл сказать, — отозвался Нэйт. — Завтра утром я уезжаю рано. Кофе можешь брать любой, кроме того, что в чёрной банке.

Она нахмурилась.

— Почему?

— Потому что это мой кофе.

— А остальные?

— Для людей, которые не ценят хорошее.

Мэдди фыркнула.

— Спокойной ночи, Нэйт.

— Уже второй раз за вечер. Начинаю думать, что я тебе нравлюсь.

— Не мечтай.

— Поздно, Брукс.

Его шаги удалились. Мэдди откинулась на подушку и закрыла глаза. Она приехала сюда меньше часа назад, а уже дважды пожалела, что согласилась. И всё же впервые за весь день её губы дрогнули в улыбке. Совсем небольшой. Почти незаметной. Но настоящей.

Она ещё не знала, что несколько дней в гостевой комнате Нэйта Уокера превратятся в недели. Что его дурацкие правила станут частью её повседневности. Что однажды она научится узнавать его шаги ещё до того, как он откроет дверь.

И уж точно не знала, что самое опасное расстояние между двумя людьми измеряется вовсе не метрами. Иногда оно начинается с закрытой двери. И заканчивается тем, что ты больше не хочешь, чтобы она оставалась закрытой.

Глава 2. Правила чужого дома

Первое, что я поняла утром, – чужие дома пахнут иначе. Не хуже и не лучше. Просто иначе.

В доме Нэйта Уокера пахло свежемолотым кофе, древесиной и чем-то чистым, прохладным, едва уловимым. Наверное, так пахнут люди, которые никогда не забывают купить стиральный порошок, всегда знают, где лежат ключи, и способны найти нужный документ за тридцать секунд.

Люди, у которых жизнь не разваливается на части в самый неподходящий момент. Я лежала на незнакомой кровати, смотрела в потолок и пыталась не думать о том, что ещё вчера у меня были парень, квартира и вполне определённое представление о собственном будущем.

Теперь у меня не было ни парня, ни квартиры, а будущее напоминало плохо собранный шкаф из дешёвого мебельного магазина: вроде все детали на месте, но стоит потянуть за одну – и всё рухнет.

Я повернула голову к окну. Сквозь светлые шторы пробивалось утреннее солнце. Где-то за стеной тихо играла музыка. Я не узнала мелодию, но она была спокойной, почти раздражающе умиротворённой.

Кто вообще включает музыку по утрам? И главное – кто включает её так тихо, будто боится потревожить собственное идеальное существование?

Нэйт Уокер. Разумеется.

Я села на кровати и огляделась. Комната выглядела так, словно её подготовили для фотографии в журнале о загородной недвижимости. Светлые стены, аккуратно застеленная кровать, небольшой комод, кресло у окна и пустая поверхность письменного стола. Ни одной случайной вещи. Ни одной книги, брошенной на ночь раскрытой страницами вниз. Ни одного предмета, который свидетельствовал бы о том, что здесь когда-либо жил человек, способный совершить ошибку.

На комоде стоял стакан воды. Рядом лежало чистое полотенце. А на спинке кресла висела запасная подушка. Я нахмурилась. Это было заботливо. Именно поэтому мне не понравилось. Гораздо проще иметь дело с человеком, который открыто ведёт себя как последний придурок. Тогда ты точно знаешь, чего ожидать, и не тратишь время на попытки разобраться в его мотивах.

Нэйт же, похоже, решил усложнить мне жизнь с самого начала.

Я откинула одеяло, нашла свои вещи и переоделась. Мои волосы напоминали последствия небольшого стихийного бедствия, а под глазами залегли тени, которые не смог бы скрыть даже профессиональный визажист с неограниченным бюджетом.

Отлично. Именно такой я и мечтала предстать перед мужчиной, с которым теперь вынуждена делить крышу.

Я открыла дверь.

– Доброе утро, – произнёс Нэйт.

Он стоял в конце коридора, опираясь плечом о дверной косяк. На нём были тёмные джинсы и простая серая футболка. Волосы выглядели слегка влажными, словно он только что принял душ. В одной руке он держал кружку, в другой – телефон.

Выглядел он неприлично бодрым. Я подозревала, что это личное оскорбление.

– Ты всегда так рано встаёшь? – спросила я.

– Нет.

Я посмотрела на часы на стене.

– Сейчас восемь утра.

– Рад, что мы выяснили, сколько времени.

Я медленно вдохнула.

Первое утро. Всего лишь первое утро. Не стоит начинать войну до завтрака.

– Я имела в виду, что ты всегда просыпаешься с таким выражением лица, будто уже успел разочароваться во всём человечестве?

Нэйт отпил кофе.

– Нет. Иногда я разочаровываюсь ещё до того, как встаю с кровати.

– Какое счастье, что я не имею к этому никакого отношения.

– Пока не имеешь.

Он произнёс это совершенно спокойно, после чего развернулся и направился по коридору.

Я осталась стоять на месте, пытаясь решить, что именно меня раздражает больше: его ответы или тот факт, что он даже не старался выглядеть дружелюбным.

Впрочем, дружелюбие не входило в список требований к человеку, который временно предоставил мне крышу над головой.

По крайней мере, я так думала.

Пока не вошла на кухню.

Кухня была просторной, светлой и до невозможности аккуратной.

Большие окна выходили на задний двор, где зеленела трава, вдоль забора росли кусты, а в углу стояла деревянная скамья. На столешнице не было ничего лишнего. Ножи лежали в специальной подставке, кружки висели на крючках, а баночки со специями были расставлены в ровный ряд.

Даже хлебница выглядела так, будто прошла собеседование и получила должность за особые заслуги.

Нэйт стоял у кофемашины.

Я посмотрела на неё с подозрением.

– Она сложная?

– Что именно?

– Кофемашина. У неё вид устройства, которое требует высшего образования.

Он проследил за моим взглядом.

– Зелёная кнопка включает её.

– Спасибо. А я уже собиралась звонить в техническую поддержку.

– Можешь попробовать. Но сначала придётся объяснить, почему ты не способна нажать кнопку.

Я бросила на него взгляд.

– Ты всегда такой милый по утрам?

– Только когда люди задают вопросы, ответы на которые написаны прямо перед ними.

– Тогда тебе невероятно повезло, что я пока не спросила, как открыть холодильник.