Нити любви

Блондинка шла рядом с Германом и улыбалась той самой сладкой, фальшивой улыбкой, которую Майя уже запомнила. Она была в платье с глубоким декольте, на высоких каблуках, и явно наслаждалась вниманием, которое ей доставалось.

Майя замерла. Её глаза расширились, а внутри будто что-то оборвалось.

— Смотри… — прошептала она, чувствуя, как алкоголь и эмоции закипают в груди. — И у него есть кто-то. Все, кто так или иначе мне нравятся, — у всех есть девушки, понимаешь? Я так, третья лишняя.

— Майя, прекрати надумывать, — попыталась успокоить её Ася. — Герман пришёл не с ней! Они просто пришли вместе!

— Не важно, — выдохнула Майя. — Я пойду найду туалет. Пожалуйста, не следуй за мной, я сама.

— Давай я помогу тебе…

— Нет! — Майя остановила её жестом. — Не помогай! Я сама!

И она поспешила прочь сквозь толпу, оставляя подругу одну в гуще музыки и смеха. Ася осталась стоять, глядя в спину подруги. Внутри у неё всё кипело, но она всегда давала ей побыть одной, если та просила.

Сзади она почувствовала аромат знакомого дорогого парфюма, а потом мужской бас, раздавшийся прямо над её ухом, почти касаясь кожи, от которого по всему телу пробежали мурашки.

— Ну как тебе вечеринка? — спросил Марк, наклоняясь к ней.

Ася резко развернулась и увидела его совсем близко. Эти кареглазые омуты, которые вблизи оказались ещё красивее, с лёгкой искоркой насмешки. Он стоял в двух шагах от неё, в рубашке с расстёгнутым воротом, и улыбался ей той самой, дьявольской улыбкой.

— Вечеринка? — Ася прищурилась, стараясь держаться уверенно. — Шикарная, но мы скоро пойдём. Моя подруга уже немного напилась, а я не могу её бросить.

Она пожала плечами, чувствуя, как его взгляд проходится по ней.

— Ты любишь мартини? — неожиданно спросил он, кивая в сторону барной стойки. — Я хотел предложить тебе выпить их вместе с твоей подругой. Мои любимые. Тебе понравится.

Ася на секунду задумалась. Алкоголь уже приятно шумел в голове, и она чувствовала себя смелее, чем обычно.

— Мартини? — переспросила она, задержав взгляд на его лице. — Давай. Только одну рюмку. Мне ещё нужно найти Майю.

— Конечно, — Марк усмехнулся, разворачиваясь и ведя её к барной стойке.

Она двинулась за ним, чувствуя, как он уверенно прокладывает путь сквозь толпу. Лёгкая музыка, смех и гул голосов, казалось, отодвинулись на задний план. Ася улыбнулась про себя, позволяя этому вечеру вести её дальше.

Глава 12 «Продолжение бурного вечера»

Майя пыталась найти туалет, но все попытки были тщетны. Коридоры в доме Марка казались бесконечными, двери вели в одни и те же комнаты, а музыка и гул голосов только усиливали её головокружение.

Она открывала одну комнату за другой. В первой, парочка страстно целовалась на диване, даже не заметив её появления. Во второй, какой-то парень уже почти спал. В третьей, компания громко смеялась, играя в карты, и даже не обернулась на звук открывающейся двери.

Майя покачнулась, чувствуя, как шампанское приятно, но коварно ударяет в голову. Она схватилась за стену, пытаясь удержать равновесие.

И в этот момент чьи-то руки — тёплые, нежные, но довольно сильные — подхватили её, не давая упасть.

— Ты как? — раздался знакомый, мягкий голос, в котором слышалась лёгкая усмешка.

Майя подняла голову и увидела Германа. Его голубые глаза смотрели на неё с беспокойством, а на губах играла та самая тёплая улыбка, от которой у неё внутри всё переворачивалось, даже в таком состоянии.

— Я потерялась, — выдохнула Майя, чувствуя, как его руки всё ещё поддерживают её. — Хочу в туалет. Умыться немного и сделать делишки, но никак не найду.

— Пойдём, отведу, — сказал Герман мягко и аккуратно повёл её по коридору, придерживая за плечи. Он двигался уверенно, ведь знал этот дом как свои пять пальцев. Майя шла, почти не чувствуя ног, и вдруг резко схватилась за рот, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

— Сейчас стошнит… — простонала она.

Герман мгновенно среагировал. Он успел завести её в туалет, открыть дверь и подвести к унитазу, как та резко опустилась на колени и открыла крышку.

Он аккуратно придержал её волосы, отводя их в сторону, чтобы они не мешали. Его движения были бережными, словно он делал это уже много раз, словно забота о ней была для него естественной.

— Ты зачем так напилась? — спросил он тихо, когда её дыхание немного выровнялось.

Майя подняла на него влажные глаза и горько усмехнулась.

— Ты видел того парня в белой рубашке? Такой ещё красивый, — проговорила она, оседая на пол и обнимая колени. — Даниэль. Он...

— Ну допустим, — ответил Герман, присаживаясь рядом с ней на корточки, чтобы быть на одном уровне.

Майя начала рассказывать. Сначала сбивчиво, потом всё более оживлённо. Она рассказывала про Даниэля, как влюбилась в него в восьмом классе, когда он был ещё нескладным дрыщом, как он не замечал её, как выбрал Женю, как она плакала и уезжала на три месяца, чтобы забыть. Она размахивала руками, жестикулировала, пыталась изобразить выражение лица Даниэля в тот самый день, когда он сказал «привет, давно не виделись».

Герман слушал. Внимательно, мягко, с лёгкой улыбкой на губах. Он смеялся вместе с ней, когда она рассказывала смешные моменты, и кивал, когда она говорила о боли. В его глазах теплилась нежность, которую она, в своём состоянии, не замечала, но Майя чувствовала, что внутри него что-то сжималось, когда она рассказывала о своих чувствах к другому. Он слушал и понимал, что она ему нравится, но он не перебивал, не спрашивал, не ревновал. Он просто был рядом.

Когда Майя закончила свой рассказ, она устало вздохнула и откинула голову назад, прислонившись к прохладной стене.

— Всё, — сказала она. — Я выговорилась.

— Так, умывайся, — сказал Герман, поднимаясь и протягивая ей руку. — И пойдём. Наверняка тебя твоя подруга ищет.

Он не стал дальше заводить разговор о Даниэле. Не спросил, что она чувствует сейчас, не сказал «забудь его». Он просто помог ей встать и подвёл к раковине, открывая кран.

Майя умылась, чувствуя, как прохладная вода возвращает ясность мысли.

— Спасибо, — тихо сказала она, вытирая лицо руками.

— Не за что, — ответил он, и в его голосе слышалась та же тёплая мягкость.

Ася зря время не теряла.

Она сидела у барной стойки с Марком и его друзьями, чувствуя, как мартини приятно согревает горло, а компания вокруг создаёт ту самую атмосферу лёгкого, беззаботного веселья. Марк сидел рядом, почти касаясь её плечом, и смотрел на неё с тем самым огоньком в глазах, который она заметила ещё у входа.

Ася разговаривала о футболе. Громко, уверенно, с жестами. Она спорила о тактиках, игроках, прошедших матчах, и каждый раз доказывала свою точку зрения несмотря на то, что парни вокруг пытались её переубедить.

— Нет, вы послушайте! — говорила она, стуча пальцем по стойке. — Если бы тот защитник не выбежал на угол, они бы не пропустили тот гол! Это элементарно!

Парни смеялись, качали головами, но спорить с ней было бесполезно. Она была яркой, дерзкой и знала своё дело.

Марк смотрел на неё и улыбался. Ему нравилось, как она горит, как жестикулирует, как отстаивает своё мнение, даже если окружающие не согласны.

— Да она права, — вдруг сказал он, поднимая бокал в её честь. — Защитник был не прав. А ты, — он посмотрел на Асю, — ты просто огонь.

Ася засмеялась, чувствуя, как его комплимент приятно греет где-то внутри.

— Я всегда права, — подмигнула она и залпом допила мартини.

Вокруг них снова засмеялись, и вечер продолжался, такой шумный, яркий, полный предвкушения.

Спустя какое-то время они остались вдвоём.

Гул голосов, музыка и смех словно отодвинулись куда-то далеко. Марк увёл Асю в небольшую гостиную, где было тихо и почти никого не было. Только мягкий свет торшера, пара кресел и бархатный полумрак, в котором его карие глаза казались ещё глубже.

Ася стояла у стены, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она была немного пьяна, но не настолько, чтобы потерять голову. Хотя этот парень делал всё, чтобы она её потеряла.

— Ты всегда такой? — спросила она, приподняв бровь и пытаясь сохранить хотя бы видимость спокойствия. — Надоеда. Придурок. Извращенец. Сейчас, вроде, неплохой парень. Так кто ты на самом деле?

Марк усмехнулся. Его улыбка была тёплой, но в глазах плясали чёртики. Он шагнул ближе, поднимая руку, и его пальцы нежно коснулись её щеки. Сначала кончиками пальцев, потом всей ладонью.

Ася замерла. Кожа под его прикосновением горела.

Он провёл пальцами по её ключицам, словно изучая каждую линию, и она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Его взгляд был сначала прикован к её губам, а потом к глазам, и в этом взгляде было что-то такое, от чего у неё внутри всё сжималось.

— Ты чего? — она слегка отодвинулась, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Марк, что ты делаешь?

— У меня к тебе встречный вопрос, — сказал он тихо, и голос его звучал низко, хрипловато, заставляя её сердце биться быстрее. — Ты такая чертовски красивая, Ася. Почему ты всегда ходишь в мешковатой одежде? В этой своей худи, в этих джинсах? Ты даже не представляешь, как выглядишь, когда не прячешься.

Ася покраснела до корней волос. Она чувствовала, как горят щёки, как внутри всё переворачивается от его слов, от неожиданной, такой искренней наглости.

— Не твоё дело, — ответила она, стараясь говорить твёрдо, но голос дрогнул. — И вообще, мне пора.

Она поспешно стала уходить, чувствуя, как его взгляд буквально прожигает её спину.

— Ася, — сказал он ей вслед, но она не обернулась. — Мне было очень приятно поговорить с тобой.

Она вышла из гостиной, чувствуя, как сердце колотится в груди, и поспешила в гостиную, надеясь найти Майю.

Майя уже была там. Она стояла у стены, в своём красивом платье, и выглядела немного уставшей, но уже более трезвой, чем раньше. Её глаза были слегка красными, но она держалась молодцом.

Ася подошла к ней и взяла за руку.

— Пойдём? — сказала она, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит от недавнего разговора. — Нам пора. Уже поздно.

Майя взглянула на подругу, и в её глазах мелькнуло понимание.

— Идём, — ответила она тихо.

Они вместе двинулись к выходу, и уже у двери Ася обернулась. Среди толпы она на мгновение встретилась взглядом с Марком. Он стоял у барной стойки, держа бокал в руке, и смотрел на неё с той же странной, нечитаемой улыбкой.

Ася отвернулась и вышла на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух.

— Что случилось? — спросила Майя, когда они оказались на улице. — Ты выглядишь так, будто увидела привидение.

— Не привидение, — усмехнулась Ася, пытаясь скрыть волнение. — Просто Марк. Он снова сделал что-то, что я не понимаю.

Майя вздохнула.

— Они все странные, эти братья Тёрнер.

— Это ты точно подметила, — ответила Ася, и они засмеялись, садясь в такси, оставляя позади шумный дом и этот странный вечер, который запомнится им надолго.

Глава 13 «Дома у Тёрнеров»

В просторной гостиной дома семьи Тёрнеров царила напряжённая тишина. Высокие потолки, дорогая мебель из тёмного дерева, камин, в котором тихо потрескивали дрова, и огромный обеденный стол, накрытый белоснежной скатертью. Всё здесь дышало достатком и холодной роскошью. На столе стояли хрустальные бокалы, серебряные приборы, вазы с живыми цветами и множество блюд, которые когда-то так любила Грейс.

Роман Тёрнер стоял у окна, сложив руки за спиной, и смотрел на подъездную аллею. Его мощная фигура, накачанные плечи и седина на висках придавали ему вид человека, привыкшего командовать. Ему было пятьдесят два, но выглядел он лет на сорок. Спортивный, подтянутый, с жёстким взглядом серых глаз, который прожигал насквозь. Он строил свою корпорацию с нуля, вкалывая сутками, и в какой-то момент забыл о семье. Тогда и произошла трагедия. Его Грейс ушла, оставив ему троих сыновей и пустоту, которую он пытался заполнить работой. Именно в честь неё он позже переименовал компанию. Грейс Групп. Его Грейс. Его вечная боль.

Борис сидел справа от отца: прямой, собранный, в идеально выглаженной рубашке. Он молча пил вино, изучая этикетку на бутылке, и старался не вмешиваться в то, что должно было случиться. Он знал, что этот вечер не будет спокойным. Марк, напротив, сидел слева, небрежно развалившись на стуле, и с лёгкой усмешкой наблюдал за отцом. Он уже успел сделать несколько глотков вина и теперь крутил бокал в руках, явно скучая.

— Вы точно сказали Герману, во сколько я хочу устроить этот обед? — спросил Роман, не оборачиваясь, но голос его был ледяным. — Сегодня не просто день рождения его матери. Сегодня годовщина её смерти. Я хочу, чтобы он был здесь с нами.

— Да, отец, — ответил Борис, откладывая салфетку. — Лично я ему писал несколько раз. Несколько сообщений. Ты не переживай, он придёт.

— Он опаздывает уже на пятнадцать минут, — жёстко сказал Роман, бросив взгляд на настенные часы. — Он всегда был таким. Никогда не уважал ни моё время, ни мои просьбы. С таким отношением он никогда ничего не добьётся в жизни.

Он отошёл от окна и направился к столу, занимая своё место во главе. Его присутствие заполняло комнату, подавляя всё вокруг.

— Лола, — сказал он, не повышая голоса, но так, что все услышали, — налей ещё всем вина. Я больше не намерен ждать этого парня.

Лола — женщина лет семидесяти, с добрым лицом и тёплыми глазами, которая работала в этом доме уже больше тридцати лет. Она бесшумно подошла, взяла бутылку, аккуратно разлила вино по бокалам, затем поставила бутылку на стол и отошла в сторону, готовая прислуживать.

Марк схватил бокал и сделал большой глоток, не дожидаясь тоста. Роман заметил это и холодно посмотрел на младшего сына.

— Вчера от моего помощника я слышал, что ты снова устраивал вечеринку в загородном доме, — сказал он, беря нож и вилку, начиная нарезать мясо. — Я правильно понял? Опять люди, музыка, алкоголь... И как, доволен, что ведёшь такой разгульный образ жизни?

— Ты сам разрешал там проводить время с друзьями, — Марк пожал плечами, делая ещё один глоток вина. Он откинулся на спинку стула, и на его губах играла та самая ленивая, наглая улыбка, которая всегда выводила отца из себя. — Так почему бы и нет? Ты же сам сказал, что этот дом теперь мой. Вот я и даю ему жизнь.

— Это не означает, что ты должен водить туда своих шлюх и друзей-пьяниц, — отрезал Роман, и голос его стал ещё холоднее. — Приводи туда людей, с которыми можно налаживать семейный бизнес. Людей полезных, а не тех, кто только пьёт и развлекается. Ты всё ещё живёшь на мои деньги, в моём доме, и эту лавочку с вечеринками я быстро прикрою, если ты не прекратишь.

Желваки Марка заиграли. Он сжал бокал так, что побелели костяшки, и уже открыл рот, чтобы ответить, но Борис, сидевший рядом, бросил на него предупреждающий взгляд, который означал: «Не надо. Не сейчас».

Марк стиснул зубы и нервно отпил ещё вина, отводя взгляд.

В коридоре послышались шаги. Лёгкий стук обуви о паркет, а затем звук снимаемого пальто. Кто-то из горничных попытался помочь Герману снять пальто, но он мягко отказался:

— Нет, спасибо, я сам.

Он стянул с себя верхнюю одежду, аккуратно повесил её на вешалку и снял ботинки. Только после этого вошёл в гостиную, чувствуя, как тяжелый взгляд отца пробивает его насквозь. Он был в тёплом худи, джинсах и слегка растрёпанными волосами, которые упали на лоб. Герман слегка поклонился, не глядя на отца.

Роман смотрел на сына с каким-то смешанным чувством. Кажется, что с теплом, которое он не хотел показывать, и строгостью, которая была его защитой. Он давно не видел Германа, и по нему скучал, но виду не подавал.

— Герман, проходи скорее! — воскликнула Лола, подбегая к нему и с теплотой пожимая его плечи. — Давно тебя не видела, мой хороший! Ты совсем похудел, небось, совсем не питаешься нормально.

Герман улыбнулся и приобнял женщину, а после сел за стол.

— Всё хорошо, тётя Лола, не переживайте, — сказал он мягко. — У вас всё так же вкусно пахнет, я уже слюнки глотаю.

Лола усмехнулась и поспешила принести ему тарелку с мясом, овощами и пюре. На столе уже было много закусок, салатов, горячих блюд. Всё, как любила его мать.

— Вина? — Лола уже взяла бутылку, но Герман отрицательно покачал головой.

— Нет, спасибо. Ты всё ещё варишь тот компот? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Может, нальёшь мне его? Твой компот лучше любого вина.

— Конечно-конечно, сейчас! — Лола засуетилась и через минуту вернулась с большим кувшином. Налила Герману, тот сделал глоток и удовлетворённо вздохнул. — Я знала, что ты придёшь и попросишь его, поэтому специально сварила.

— Спасибо, — поблагодарил он, и в голосе его звучала искренняя благодарность.

Роман молча смотрел на эту сцену, и в его груди что-то сжалось. Герман не смотрел на него. Он ел, опустив глаза, и явно не собирался начинать разговор.

— Как твоя музыка? — спросил Роман через пару минут, отрезая кусок мяса. — Всё также играешь на своей гитарке и пишешь ноты?

— Всё также, — коротко ответил Герман, не поднимая глаз.

— И как успехи?

— Нормально.

Роман почувствовал, как внутри закипает раздражение. Он сдерживался, стараясь говорить спокойно, но холодный тон сына действовал ему на нервы.

— Тебе уже двадцать шесть, — продолжал он, кладя вилку. — Солидный возраст. Когда ты уже начнёшь серьёзно заниматься делом, а не этой... музыкой?

Герман поднял глаза. В них горела холодная решимость.

— Я приехал, чтобы вспомнить маму, — сказал он ровным, ледяным голосом. — А не чтобы меня менять. Так что я поем и поеду. У меня много дел.

Роман резко ударил ладонью по столу. Раздался громкий хлопок, и бокалы жалобно звякнули.

— Ты всё также спешишь сбежать из собственного дома? — заорал отец, его глаза засверкали гневом. Мужчина встал из-за стола. — Хоть тебе и двадцать пять, но имей совесть! Ты мой сын, чёрт возьми!

— Ты её не имел, совесть эту, — Герман посмотрел отцу прямо в глаза, его голос был тихим, но от этого ещё более страшным, — когда трахался со своими секретаршами, пока мама умирала на моих глазах.

Роман резко подошёл к нему, нависая над сыном. Его лицо побагровело, желваки заиграли, кулаки сжались.

— Я компанию на ноги поднимал! — крикнул он. — Я работал сутками! Ты не смеешь говорить мне, что я делал не так!

Герман тоже поднялся, и теперь они стояли друг напротив друга. Отец и сын, два одинаково упрямых человека, два осколка одной трагедии.

— Пообедал, — спокойно сказал Герман, переводя взгляд на Лолу. — Пюре с мясом очень вкусное, тётя Лола, спасибо. Правда, очень.

Женщина прикрыла глаза.

— Куда ты собрался? — зарычал Роман, делая шаг вперёд. — Я с тобой не договорил!

— О чём мне с тобой говорить, отец? — усмехнулся Герман, чувствуя, как внутри закипает та боль, которую он носил в себе годами. — Я ненавижу тебя. Ты слышишь? Ненавижу всей душой. Компанию на ноги поднимал? Да, молодец, но ты ночами пропадал в офисе, а усталость снимал на секретаршах. Марка сбагрил в лагерь в Нью-Йорке, чтобы не мешался, Борис у тебя был на побегушках с шестнадцати лет, то курьер, то в отделе аналитики. Он практически не ночевал дома. А ты? У тебя то сегодня блондинка, завтра брюнетка.

Голос Германа дрогнул, но он продолжал, смотря отцу прямо в глаза.

— Ты забыл о маме. Она умирала у меня на руках. Здесь, в этом доме. Она умерла на диване, держа в руках телефон, пытаясь набрать твой номер. Она плакала по ночам, когда думала, что я сплю. Она молилась, чтобы ты вернулся, чтобы ты хоть раз был рядом. Она любила тебя так, как никого никогда не любила, а ты всю жизнь любил только свою компанию. Ты больше никого не любишь. Ты просто не способен на это.

В гостиной повисла мёртвая тишина.

Борис замер с бокалом в руке. Марк перестал жевать, смотря на брата с каким-то странным выражением, смесью уважения и боли. Лола стояла у стены, прижав руки к груди, и слёзы текли по её щекам.

Роман несколько мгновений смотрел на сына, и в его глазах было всё: ярость, боль, вина, а потом его рука взметнулась, и раздался громкий хлопок. Удар пришёлся прямо по щеке Германа, откидывая его голову в сторону.

Герман медленно прижал ладонь к горевшей щеке. На его лице застыла усмешка.

— Ты только так и можешь решать свои проблемы, — сказал он тихо. — Только так. Именно поэтому я сбежал от тебя, потому что ты никогда меня не любил. Никогда.

Он сделал шаг назад, потом ещё один, и двинулся к выходу, чувствуя, как стены сжимают его со всех сторон.

— Давай, давай! Уходи! — заорал Роман ему в спину, срывая голос. — Уходи, как всегда! Трусливый мальчишка!

Герман не обернулся. Он вышел в прихожую, натянул пальто и ботинки, и через мгновение дверь за ним захлопнулась, оставляя в доме гулкую, тягучую тишину.

Лола всхлипнула и вытерла слёзы краем фартука. Борис молча поднялся, налил себе полный бокал вина и залпом выпил. Марк сидел, глядя в тарелку, и его лицо было белым, как скатерть на столе.

Роман стоял у окна, глядя на удаляющуюся фигуру сына, и его руки дрожали. Он медленно поднял их, посмотрел на собственные ладони, и внезапно его плечи дрогнули.

— Я… — начал он, но голос сорвался.

Он опустился на стул, поставил локти на стол и закрыл лицо руками.

Никто не произнёс ни слова. В доме, где когда-то жила Грейс, воцарилась та самая тишина, от которой хотелось выть. Тишина, в которой слишком громко звучали слова, сказанные минуту назад.

Тишина, в которой умирала любовь.

Глава 14 «Понедельник»

Был понедельник. Серый, хмурый, с низким небом и мелким дождём, который барабанил по подоконникам общежития, создавая уютную, сонную атмосферу. Всё воскресенье девушки провалялись в комнате, смотрели сериалы, ели чипсы и просто приходили в себя после той безумной вечеринки у Марка. Голова гудела, в теле была тяжесть, и никуда не хотелось идти, но пары никто не отменял, и реальность настойчиво напоминала о себе.

Майя стояла у зеркала, поправляя воротник свитера. Она уже была полностью собрана: простые джинсы, уютный бежевый свитер, пальто и небольшой рюкзачок за плечами. Волосы были аккуратно уложены, а на губах играла лёгкая улыбка. Несмотря на хмурое утро, она чувствовала себя бодрой и готовой к новому дню.

— Ты уверена, что не пойдёшь на пары, а будешь целый день валяться? — спросила она, глядя на спящую Асю, которая укуталась в одеяло с головой и не подавала признаков жизни.

Из-под одеяла донёсся глухой, сонный голос:

— Да, иди без меня. Я не могу отойти от той вечеринки. Мне всё ещё плохо. Я хочу спать. Потом перепишу у тебя конспекты и всякое такое. Иди, я буду спать.

Ася отвернулась к стене, закутываясь в одеяло ещё плотнее, и Майя услышала, как та довольно вздохнула, готовясь провалиться в сон до самого обеда.

— Да-да, вечеринка, — усмехнулась Майя, завязывая шнурки на ботинках. — Вечеринка под названием «Марк». Ты не сможешь его долго избегать, знаешь? Рано или поздно вы снова встретитесь.

— Иди давай, всё! — Ася, не оборачиваясь, запустила в неё подушкой, но та лишь упала на пол, не долетев до цели.

Майя засмеялась, поправила рюкзак и вышла из комнаты, оставляя подругу в тишине общежития.

***

День тянулся медленно. Первая пара прошла в полумраке лекционного зала, где профессор монотонно рассказывал о теории журналистики, а Майя механически записывала конспект, чувствуя, как голова слегка кружится от недосыпа.

Майя сегодня слегка нервничала. Она сама не понимала, откуда взялось лёгкое беспокойство, которое не отпускало её с самого утра. Что-то внутри сжималось при мысли о сегодняшнем дне, будто она ждала чего-то, чего не могла объяснить.

На обеде она ничего не взяла. Столовая гудела привычным шумом: звон вилок, громкие голоса, смех, запах горячего супа и свежей выпечки. Майя села за свободный столик у окна, достала бутылку воды и принялась медленно пить, листая телефон в надежде, что Ася наконец проснётся и ответит на сообщения.

Но та спала. Экран оставался пустым.

Она подняла глаза и увидела, как в столовую вошли братья Тёрнер. Они двинулись к своему «законному» столику. Борис, прямой и серьёзный, Марк с лёгкой усмешкой на губах, и Герман. Герман был сам не свой. Обычно он держался уверенно, спокойно, с лёгкой улыбкой и добрым взглядом, но сегодня он выглядел уставшим, отстранённым, и на его щеке, на бледной коже, ярко выделялся синяк.

Майя замерла. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Она хотела помахать ему рукой, улыбнуться, спросить, что случилось, что за синяк на его лице, но в этот момент к их столику подошла Анна.

Блондинка приобняла каждого брата. Сначала Марка, затем Бориса, а после села рядом с Германом. Прямо вплотную, положив руку ему на плечо, наклоняясь к нему с той самой приторной улыбкой, которая не сулила ничего хорошего. Она что-то говорила ему, а затем её палец нежно провёл по его щеке, по тому самому синяку. Девушка явно наслаждалась моментом, чувствуя, что все смотрят на неё, что она рядом с ним, что она та, кто может прикасаться к нему.