Нити любви

Елизавета Ванагель

Нити любви

ПРОЛОГ

От лица Аси:

«Да... Когда на сайте университета опубликовали списки поступивших, я ожидала от себя чего-то большего. Чего-то такого, знаете, эпичного: чтобы сердце выпрыгивало, чтобы слёзы радости были, чтобы мама бегала с телефоном и хвасталась родне, что её дочь студентка престижного факультета. А я просто сидела на кухне, смотрела в монитор старенького ноутбука и чувствовала только лёгкое удивление. Ну вот. Я поступила. И что дальше?

Хотя, если честно, всё вполне логично. Я сама не знала, чего хочу от этой взрослой жизни. Совсем. Вообще. Все вокруг: одноклассники, учителя, мама — твердили про призвание, про мечту, про то, как важно выбрать правильный путь. А у меня внутри была только тишина и растерянность. Поэтому, когда моя любимая подружка Майя сказала: «Слушай, а давай со мной? На журналистику?», я просто пожала плечами и кивнула. Почему бы и нет? Звучит солидно. А главное мы будем вместе.

Сейчас, когда я пишу эти строки, наверное, где-то на кухне снова смеётся моя мама. Представляю эту картину: я тогда пришла из школы, такая серьёзная, и говорю: «Мам, я выбрала факультет. Вместе с Майей пойдём на журналистику». Мама замерла с ложкой над плитой. Минуту смотрела на меня. А потом... Потом её прорвало. Она смеялась так искренне и заразительно, что я сначала обиделась, а потом и сама захихикала. Минут пять она не могла остановиться, а когда спохватилась — было поздно. Блины, её фирменные, тоненькие, которые она пекла к моему возвращению, почернели на сковородке. Дым стоял трубой, мы открывали окна и всё равно продолжали хохотать до слёз. Мама вытирала глаза кухонным полотенцем и приговаривала: «Асечка, доча... Журналистика!.. Ты же... ты так не любишь её!». И мы снова смеялись. Наверное, это был самый честный смех в моей жизни.

Наш городок Эвервуд довольно небольшой, уютный, здесь практически все друг друга знают. И знаете, нам повезло: у нас отличные школы, современные детские сады, парк с фонтаном, где по выходным играют духовые оркестры. В Эвервуде есть всё, чтобы вырастить счастливого человека. Всё, кроме университета. Да, это единственный минус нашего маленького рая. Своей «вышки» в городе нет, так что каждое утро десятки студентов отправляются в соседний городок. Большую шумную городскую дылду. В этом городе вечные пробки, спешка, толпы людей, высотки из стекла и бетона. И наш университет. Говорят, он ничем не хуже столичных. Преподаватели строгие, база сильная, сюда даже дети богатеньких родителей порой приезжают, потому что знают, что образование тут дают что надо. Вот так мы и будем жить следующие четыре года на два города.

«Ты, самое главное, учись. А там уже и сама разберёшься, кем станешь».

Мудрые слова. Наверное, мама права, но иногда, я думаю, а что, если я не хочу уезжать? Не хочу учиться в этом университете. Что, если всё, что мне нужно, уже есть в моём городке, в этом маленьком уютном мире, где мама печёт пироги, а брат забывает в моей комнате свои дурацкие носки?

Моя подруга Майя Фолл... О, это отдельная история. Майка — девчонка удивительная. Мы знаем друг друга с родильного дома. Буквально. Наши кроватки в палате стояли рядом. Наши дома расположены напротив друг друга через неширокую улочку. Наши мамы были лучшими подружками ещё с института. Кажется, что вы сейчас попали в типичный американский сериал про дружбу до гроба, да? Нет, это реальность. Хоть наши жизни с Майей и нельзя назвать простыми и безоблачными, мы всё равно всегда вместе. На ссоры у нас есть тайм-аут. Максимум полдня дуемся друг на друга, а потом кто-то пишет: «Кола и попкорн через час?». И всё. Мы сидим на её балконе или на моём, смотрим какую-нибудь дурацкую комедию и хохочем, болтая ногами. Литр колы и большая чашка попкорна лечат любые обиды. Мальчишек мы никогда не делили. Из-за них не дрались. Если нравился один и тот же, то мы просто садились и говорили: «Окей, он того не стоит, чтобы из-за него рушить нашу дружбу». И правда, не стоит. Я обожаю Майю. Честно. Я без неё и жизни себе не представляю. Она у меня тихоня: много читает, вечно что-то конспектирует, боится лишнего слова сказать учителям или чужим людям, но я за неё горой. Я её в обиду не дам никому и никогда.

А обо мне... Всё сложно и просто одновременно. Я сама себя до конца не знаю. Знаю, что зовут Ася. Знаю, что мой папа погиб, когда мне было семь. Он спасал жизнь своего товарища на производстве, случилась авария, и он, не думая о себе, бросился помогать. Товарищ выжил. Папы не стало. Мама моя — прекрасная женщина. Она растила нас с младшим братом одна, тянула лямку, работала на двух работах, заботилась и никогда, слышите, никогда не позволяла себе проронить при нас ни слезинки. Только когда я выросла, когда сама стала взрослее, я поняла, каково ей было. Эти ночи, когда не спишь и считаешь копейки до зарплаты. Долги по счетам, которые копились как снежный ком. Страх, что завтра нечем будет кормить детей.

Нашу жизнь изменил Джек. Отчим. Мама в него влюбилась. Не сразу, не вдруг, а постепенно, как оттаивают ледники после долгой зимы. Он появился в нашем доме тихо, без лишнего шума, и начал просто... чинить. Сначала кран на кухне, потом розетки, потом предложил сделать ремонт. Мы с братом смотрели на маму и видели, как она светится. В прямом смысле. От неё шло такое тепло, что сердце замирало. Мы не были против. Ни капельки. Для нас с братом главным всегда было мамино счастье. С приходом Джека наш дом расцвёл. Мы сделали тот самый ремонт, о котором мечтали годами. Поставили красивый, кованый забор. Мама перестала работать ночами. Мы стали ездить на пикники по выходным.

Но это не значит, что мы забыли папу. Нет. Иногда, когда на улице дождь, или когда наступают какие-то особенные даты, мы втроём — я, мама и младший брат — садимся на кухне, достаём старый альбом и молчим, а потом плачем. Тихо, чтобы Джек не видел. Не потому, что мы его стесняемся или не доверяем, а потому что это наше, сокровенное. Это та боль, которая останется с нами навсегда, но она уже не острая, а тёплая и светлая, как старые фотографии.

И вот теперь я сижу и думаю: что бы папа сказал, увидев меня студенткой? Наверное, удивился бы не меньше мамы. Но я знаю точно: он бы мной гордился. Потому что я — часть его, и часть мамы, и часть Джека, и часть этого маленького городка, и часть моей безумной дружбы с Майей. И, наверное, это и есть я настоящая. Просто Ася, которая пока ещё ищет себя, но уже точно знает, что такое любовь и дом».

Глава 1 «Всё только начинается»

— Ася! Ты спустишься наконец или мне самой подниматься?

Голос мамы разнёсся по всему дому. Ася закатила глаза, вытаскивая из шкафа очередную стопку книг. Её комната напоминала поле боя. Коробки стояли везде — на кровати, на стуле, на полу. Одна уже заклеена скотчем и подписана её кривым почерком: «КНИГИ. НЕ БРОСАТЬ!». Другая ждала своей очереди, раскрытая и полупустая.

— Иду-иду! — крикнула Ася в ответ, скидывая в последнюю коробку очередные джинсы. Джек потихоньку выносил коробки из комнаты, запихивая их в свою машину.

Сборы в общежитие оказались настоящим адом. Особенно когда ты понятия не имеешь, что тебе реально понадобится, а что будет пылиться под кроватью до конца учебного года. Мама советовала брать минимум. Ася брала всё.

Мама стояла на кухне с чашкой кофе и смотрела на дочь с смесью гордости и грусти.

— Боже, — выдохнула мама, оглядывая коробки. — Ты собрала столько, будто переезжаешь навсегда.

— А вдруг пригодится? — Ася поставила коробку на пол и выпрямилась.

Мама покачала головой, но улыбнулась.

В этот момент в дверь позвонили. Ася подбежала открыть, и на пороге стояла Майя, её лучшая подруга, с огромным рюкзаком за спиной и двумя сумками в руках. Хрупкая, с растрёпанными каштановыми волосами и огромными карими глазами.

— Я готова к приключениям! — объявила Майя с улыбкой, хотя Ася заметила в её глазах тень грусти, которая не покидала подругу уже два года.

— Заходи, — Ася отступила в сторону. — Джек уже заводит машину.

Майя переступила порог и поставила сумки на пол. Мама тут же подошла к ней и обняла. Крепко, по-матерински, так, как обнимают родных.

— Как ты, милая? — тихо спросила мама.

— Нормально, — ответила Майя, и её голос чуть дрогнул. — Немного волнуюсь, но всё будет хорошо.

— Всё будет замечательно, — мама погладила её по спине и отстранилась. — Вы с Асей теперь вместе будете, присмотрите друг за другом.

Она перевела взгляд на дочь, и в этом взгляде появилось что-то серьёзное.

— Ася, давай отойдём, — начала мама чуть тише. — Я хочу, чтобы ты кое-что помнила.

Ася насторожилась:

— Что?

— Майе сейчас непросто, — мама бросила быстрый взгляд в сторону кухни, где Майя уже рассматривала коробки подруги, что та берёт с собой. — Два года прошло, но такие потери не забываются. Ты сама знаешь, ты потеряла папу, когда тебе было семь. Ты помнишь эту боль.

Ася замерла.

Она помнила. Помнила тот день, когда мама сказала ей, что папа больше не приедет. Помнила, как мир вдруг стал серым и чужим. Помнила, как ночами не могла уснуть, слушая, как мама плачет в соседней комнате. Только со временем боль притупилась, но не ушла полностью.

— Майя потеряла маму, — продолжала мама мягко. — Это случилось внезапно. И да, сейчас у неё есть Эмма, она хорошая женщина, и она старается, но Эмма её мачеха. Это не то же самое, понимаешь?

Ася кивнула.

— Ты для Майи намного больше, чем подруга, — сказала мама. — Ты ей как сестра. Вы с ней прошли через многое. Держись рядом с ней, особенно в первые недели. Новое место, новые люди, стресс — это может выбить из колеи кого угодно, а её легко ранить.

— Я знаю, мам, — тихо ответила Ася. — Я всегда рядом с ней.

Мама улыбнулась и сжала её плечо:

— Я знаю. Потому и спокойна.

Джек просигналил с улицы.

— Пора, — сказала мама. — Бегите.

Ася подхватила последнюю коробку. Майя взяла свои сумки. Вдвоём они вышли на крыльцо, под яркое утреннее солнце.

— Ты даже велик с собой берёшь? — удивилась Майя, глядя на забитый багажник.

— Ещё как, — усмехнулась Ася. — Я же сказала, что беру всё.

Они забрались на заднее сиденье. Джек тронулся с места, и Эвервуд медленно поплыл за окном. Знакомые улицы, тот самый парк с фонтаном, школа, где прошли лучшие годы.

— Страшно? — спросила Ася, глядя на подругу.

Майя помолчала секунду.

— Немного, — призналась она. — А тебе?

— Тоже, — Ася взяла её за руку. — Но мы справимся. Мы же вместе.

Майя сжала её пальцы в ответ. В её карих глазах блеснули слёзы, но она улыбнулась.

— Вместе, — повторила она.

Джек включил музыку, и город остался позади. Впереди был новый городок. Университет. Новая жизнь.

Ася посмотрела в окно и подумала о том, что сказала мама. О папе, которого она потеряла так давно. О маме Майи, которой больше не было. О странной штуке под названием жизнь, которая отнимает самых близких людей, но взамен даёт тех, кто остаётся с тобой навсегда.

Она посмотрела на Майю, которая уже клевала носом у неё на плече.

— Я всегда буду с тобой, — прошептала Ася так тихо, чтобы никто не услышал.

И пообещала это себе.

***

Первый день в университете. Ася проспала.

Телефон орал где-то под подушкой. Она помнила это даже сквозь сон. Помнила, как тянула руку, чтобы нажать «отложить», и проваливалась обратно в темноту. Снова. И снова. Три будильника. Все три она «убила», даже не открывая глаз.

Всё потому, что предыдущая ночь выдалась бесконечной. Они с Майей почти до утра разбирали её коробки. Майя, как всегда, оказалась само совершенство. Пока Ася мучительно размышляла, куда деть свои книги, лучшая подруга уже управилась с собственными вещами меньше чем за час.

На полках в шкафу у Майи воцарился идеальный порядок. Футболки к футболкам, джинсы к джинсам, обувь аккуратно выстроилась рядком около входной двери. В ванной комнате она сразу же заняла свою полку: зубная щётка в стаканчике, пенка для умывания, баночки с кремами. Всё стояло ровно, как в аптеке. На её кровати уже красовалось свежее постельное бельё в нежно-розовых тонах, а на подушке сидели любимые игрушки — плюшевый кролик и выцветший от времени мишка, которого Майя таскала с собой с детства.

Ася застала подругу в тот момент, когда та раскладывала их по местам.

— Ты правда взяла их с собой? — удивилась Ася, глядя на игрушечное зверьё.

— А ты сомневалась? — Майя прижала кролика к груди и вдруг стала похожа на маленькую девочку. — Без них я не усну. И в этом нет ничего постыдного.

— Я и не говорю, что есть, — улыбнулась Ася.

А потом посмотрела на свою половину комнаты и тяжело вздохнула.

Её территория напоминала поле боя. Коробки с книгами громоздились у стены — философия, классика, несколько детективов, которые она перечитывала по десять раз. Ася открыла одну коробку, достала пару книг, прикинула, куда их поставить, и положила обратно. Потом открыла другую. Потом села на пол и уставилась в потолок, пытаясь понять, с чего вообще начать.

— Ася, — позвала Майя, выглядывая из ванной. — Ты хоть начала?

— Я думаю, — важно ответила Ася.

— Ты думаешь уже два часа.

— Это сложный процесс, — отмахнулась подруга.

Особую головную боль доставляли виниловые пластинки. Их была целая коллекция — «The Beatles», «Queen», «ABBA», несколько пластинок с джазом, которые когда-то принадлежали её отцу. Ася бережно достала каждую из коробки, провела пальцами по гладкой поверхности конвертов и задумалась. Куда их поставить? На полку, но из-за книг туда уже не влезет. На стол, но на столе и так тесно. Повесить на стену? Ася пришла в восторг от этой идеи.

— Это будет стильно, — заявила она, прикладывая одну из пластинок к стене. — Смотри, как здорово смотрится.

— А если они упадут? — засомневалась Майя.

— Не упадут, если нормально закрепить, — отрезала Ася. — Завтра купим специальные крепления, и будет тебе арт-объект.

Ася сгребла оставшиеся вещи в кучу, задвинула коробки под кровать и махнула рукой:

— Всё, заканчиваем. Завтра доделаю.

— Завтра первый день учёбы, — напомнила Майя. — У тебя не будет времени.

— Тогда послезавтра.

— Ася-я-я…

— Майя-я-я…

Они рассмеялись, и напряжение последних часов растаяло, как утренний туман. Майя забралась на свою кровать, обняла плюшевого кролика и уже через минуту начала засыпать. Ася ещё какое-то время сидела на своей постели, смотрела на разбросанные вещи, на пластинки, на книги, на этот новый, пока ещё чужой потолок.

В комнате пахло деревом, свежим бельём и чем-то новым. Тем самым запахом перемен, который одновременно пугал и завораживал.

Она легла, накрылась одеялом с головой и провалилась в сон.

А теперь на часах было 8:04 утра, и мир рушился.

— Ася! Ты спишь?

Голос Майи пробился сквозь туманную пелену сна. Ася застонала, перевернулась на другой бок и попыталась снова провалиться в темноту, но подруга была настойчива.

— Ася, подъём! Мы опаздываем!

— Не может быть, — прохрипела Ася, не открывая глаз.

— Ещё как может, — Майя подошла к её кровати и стащила одеяло. — Ты проспала все будильники!

Ася села резко, будто кто-то дёрнул её за ниточку. Голова гудела, во рту пересохло, а в груди уже поселился мерзкий холодок паники. Она схватила телефон — 8:04.

— Нет нет нет нет нет…

Она вскочила с кровати и бросилась в ванную, по пути скидывая на пол футболку. Вода из душа ударила по лицу ледяными струями. Только так можно было прогнать остатки сна. Зубная щётка ходила ходуном, паста капала на раковину, а Ася уже мысленно была на лестнице.

Из ванной она вылетела через пять минут. Вся мокрая, растрёпанная, с полотенцем на голове.

— Майя, прости! Я не специально!

— Я знаю, — подруга уже была полностью одета и стояла у зеркала, поправляя волосы. На ней было лёгкое платье цвета лаванды, делающее её похожей на нежный весенний цветок. — Я пойду вперёд, ладно? Куплю нам чего-нибудь перекусить и разузнаю всё.

— Хорошо, — сказала Ася. Майя подмигнула и выскользнула за дверь.

Ася осталась одна.

Она натянула джинсы, схватила первую попавшуюся худи, сунула ноги в кеды и выбежала из комнаты. По коридорам общежития она неслась так, будто за ней гнались. Мимо сонных соседок, мимо парня с гитарой, который репетировал у окна, мимо запаха кофе из комнаты этажом ниже.

Красный велик ждал её на парковке.

Ещё вчера вечером Джек, кряхтя как старый дед, вытащил его из багажника. Ася тогда стояла рядом, нервно покусывала губу и мысленно молилась, чтобы его не поцарапали, но Джек знал своё дело. Он бережно поставил велик на землю, проверил колёса, подкрутил что-то в цепи и припарковал его аккуратно у велопарковки рядом с общежитием.

— Всё, чемпионка, — хлопнул он по сиденью, и в его глазах блеснула та хитринка, которую Ася так ценила. — Теперь он ваш с Майей личный транспорт, но ты смотри, чтобы в первый же день не увели.

— Не уведут, — засмеялась тогда Ася. — Он только мой.

Она провела рукой по гладкому холодному рулю, по красной раме, что блестела в свете фонарей, будто покрытая слоем драгоценного лака. Колеса пахли резиной и чуть-чуть пылью, тем самым запахом свободы, который она так любила. Ася присела на корточки и проверила колёса. Они были накачаны, как она и просила.

— Спасибо, Джек, — искренне сказала она. — Ты лучший.

А теперь велик стоял на том же месте, яркий, нетерпеливый, будто хотел сорваться с места быстрее самой Аси.

Утреннее солнце уже коснулось его красных боков, и они горели огнём на фоне серого асфальта. Ася подбежала к нему, тяжело дыша после бега по коридорам общежития. Пальцы дрожали от спешки, когда она отвязывала замок, ведь тот упрямо не поддавался, трос скользил в руках, а сердце колотилось где-то в горле.

— Давай же, — прошипела она, дёргая замок снова и снова.

Наконец механизм щёлкнул, трос ослаб, и Ася выдохнула с облегчением.

Она перекинула ногу через раму, села на сиденье. Оно было холодным, как и всё этим утром. Вдох. Выдох.

— Ну, погнали, — шепнула она велику, будто тот мог её слышать. — Не подведи.

И оттолкнулась.

Велик послушно рванул с места, колёса зашуршали по асфальту, и ветер снова ворвался в её жизнь.

Через секунду она уже летела по улицам, вжимая педали с такой силой, что мышцы ног заныли. Ветер трепал её ещё влажные волосы, обжигал щёки, забирался под худи. Город просыпался. Открывались кофейни, спешили на работу люди, кто-то выгуливал собак.

Ася свернула за угол и увидела университет.

Огромное здание из тёмного кирпича с высокими колоннами и широкими лестницами. Здесь пахло историей, деньгами и амбициями. Перед входом толпились студенты: кто-то смеялся, кто-то пил кофе из картонных стаканчиков, кто-то нервно листал расписание в телефоне.

Ася резко затормозила у ворот и начала искать глазами Майю.

И нашла.

Подруга стояла у входа, тонкая и хрупкая в своём лавандовом платье, каштановые волосы мягкими волнами падали на плечи. Она оглядывалась по сторонам, кусала губы. Явно нервничала.

Заметив Асю, Майя сорвалась с места и понеслась к подруге. Неслась, не разбирая дороги, глядя только на подругу, и её каштановые волосы развевались за спиной.

А навстречу ей шли трое парней.

Ася хотела крикнуть. Правда хотела, но язык прилип к нёбу, будто ватный.

Майя влетела в крайнего. Это был высокий блондинчик. Она споткнулась и рухнула на асфальт так быстро, что Ася даже не сразу поняла, что произошло. Подруга упала жалобно и беззащитно, как подбитая птица. У Аси сердце разорвалось. Телефон Майи вылетел из тонкой руки, описал в воздухе дугу и встретился с бордюром. Хруст. И экран рассыпался вдребезги.

Ася спрыгнула с велика, бросила его прямо на газон и побежала к подруге.

Но парни не торопились уходить.

Блондин, тот самый, в которого влетела Майя, обернулся. На его лице мелькнуло что-то похожее на удивление, а потом он шагнул назад. Наклонился и протянул Майе руку.

— Ты как? — спросил он, и в голосе его не было насмешки. Вообще никакой.

Майя подняла на него глаза. Заплаканные, растерянные, с золотистыми крапинками, которые сейчас потухли от боли. Она моргнула, не веря тому, что видит, но руку приняла.

Блондин легко потянул её вверх, помогая подняться. Майя оказалась на ногах, потирая разбитые ладошки, и тут же отступила на шаг, словно обожглась.

— Извините, — пробормотала она, глядя в асфальт. — Я не специально. Я бежала и не заметила…

Блондин хотел что-то ответить, но в этот момент подоспела Ася.

Она влетела между ними, заслоняя подругу собой, и уставилась на троицу с таким видом, будто собиралась их испепелить на месте. Дрожа от злости, глядя на этих троих снизу вверх, она выпалила.

— Вы должны были извиниться! Сразу! А не стоять истуканами!

Блондин усмехнулся. Зеленоглазый смотрел на неё со странным интересом. А третий, кареглазый шатен, вдруг шагнул ближе. Он был высокий. Настолько, что Асе пришлось задрать голову. Он наклонился к ней, и она почувствовала запах его парфюма — дорогого, мужского, от которого почему-то перехватило дыхание. В его глазах плясали смешинки, но было в них что-то ещё — тёмное, опасное, от чего по коже побежали мурашки.

— А ты бойкая, — сказал он, и троица засмеялась.

Он всё также смотрел на Асю в упор своими карими глазами, и от этого взгляда у неё внутри всё сжималось в тугой узел. Она вдруг остро осознала, как глупо, наверное, выглядит. Мокрая после душа, растрёпанная, в мятой худи, с пылающими щеками.

Но за спиной всхлипнула Майя. Ася выпрямилась, глядя на этого нахала в упор.

— Мне всё равно, кто вы такие, — отчеканила она. — Извинитесь. Сейчас же.

— Следи в следующий раз за своей подругой сама, ок? — сказал он холодно. Его глаза скользнули по Асе и остановились на Майе, которая всё ещё стояла чуть поодаль, прижимая к груди разбитые ладошки. — И напомни ей, что когда она переходит дорогу, то нужно смотреть по сторонам.

Трое засмеялись. Этот смех полоснул по ушам, как нож по стеклу.

— Да что вы себе позволяете?! — Ася шагнула вперёд, сжав кулаки, но договорить не успела.

Руки шатена легли ей на талию, и он просто переставил её в сторону, как надоевшую куклу. Легко. Будто она ничего не весила.

— Осторожнее, мелкая, — усмехнулся он, заглядывая ей в глаза. — А то затопчут. Ты, конечно, бойкая, но кости у тебя хрупкие.

Ася даже пикнуть не успела, а они уже развернулись и двинулись к университету. Трое высоких, уверенных, невыносимо красивых придурков, которые только что растоптали её подругу. Хоть один помог, но всё равно не извинился.

Майя поскорее подбежала к Асе. Её глаза блестели от слёз, губы дрожали, но она держалась.

— Пошли скорее отсюда, — прошептала Майя, хватая подругу за руку. — Пока в первый же день нас кто-нибудь не убил.

— Я только велосипед подниму, оставлю и пойдём.

Велик всё так же одиноко лежал на газоне, бедный, перепачканный травой и утренней росой. Ася подняла его с земли. Руки ещё дрожали после этой встречи, но она справилась. Отряхнула сиденье, поправила съехавшую цепь и покатила его к велопарковке у входа. Там уже стояло штук десять велосипедов: чёрные, синие, зелёные, один даже розовый. Её красного красавца среди них не было, так что он встал в самый конец ряда, яркий и гордый, как огонёк на скучной улице.

Ася пристегнула его замком к стойке, проверила, крепко ли держится, и на секунду задержала ладонь на холодном руле.

— Спасибо, что довёз, — шепнула та ему, будто он мог слышать.

Потом развернулась и пошла к Майе, которая ждала её у входа, прижимая к груди разбитые ладошки. Её глаза всё ещё блестели, но она держалась молодцом.

— Пойдём, — кивнула Ася.

И обе вошли внутрь.

Глава 2 «И снова он?»

Университет встретил их прохладой, эхом шагов и запахом старых книг, свежей краски и чего-то неуловимо нового. Как предвкушение чего-то большого, что вот-вот должно случиться. Высокие потолки, светлые коридоры, доски объявлений, завешанные расписаниями и яркими листовками. Вокруг сновали студенты. Кто-то с чашками кофе, кто-то с огромными папками, кто-то громко смеялся в компании таких же первокурсников.

Времени у девушек почти не оставалось. Они должны были найти аудиторию, а Ася даже не посмотрела толком на карту университета. Из-за этого дурацкого утра, из-за этих троих придурков, из-за её вечного «проспала». Девушки теперь бегали по коридорам, как угорелые, вместо того чтобы спокойно всё осмотреть.