Нити любви

— Переживу, — пожала плечами Ася.

— Не факт, — усмехнулась Женя.

— Почему ты не сказал, Даниэль, что это их столик и садиться сюда нельзя? Чёрт возьми, — Ася смотрела на него в упор, и в её голосе слышалось раздражение, смешанное с лёгкой паникой. — Ты же всё-таки второкурсник.

— Да я даже не знал, — ответил он, пожимая плечами. — Я в столовой редко бываю, только если быстро перекусить. Все говорили, что у них свой столик, но что это именно он… я как-то не думал.

Ася закатила глаза и тяжело вздохнула.

Схватив Даниэля за руку, Женя потащила его прочь. Ася и Майя остались вдвоём.

— И что теперь? — спросила Майя тихо.

— Теперь, — Ася вздохнула и поднялась на ноги, протягивая подруге руку, — теперь пойдём искать следующую пару. Будем надеяться, что больше никуда не влипнем.

— Надежда умирает последней, — пробормотала Майя, принимая её руку.

— Только не у нас, — усмехнулась Ася. — Пошли.

Они двинулись по коридору, оставляя за спиной гул столовой, перешёптывания и три пары глаз, которые, каждый по-своему, продолжали за ними следить.

Глава 4 «Братья Тёрнер»

Прошёл почти месяц.

Майя и Ася потихоньку привыкали к студенческой жизни. Входили в ритм, так сказать. Лекции, семинары, бесконечные конспекты, которые Ася вечно не успевала дописывать, и Майя давала ей их переписать. Девушки открыли для себя университетскую библиотеку, тихое место с высокими потолками и запахом старых страниц, где можно было спрятаться от всего мира. Ходили на факультативы, Ася выбрала курс для телеведущих, Майя записалась на литературную мастерскую. По вечерам они сидели в своей комнате, пили чай, обсуждали лекции, смеялись над профессорами, иногда замолкали и просто смотрели в потолок, думая каждая о своём. Дважды в неделю Ася забирала свой красный велик и гоняла по набережной. Майя чаще всего оставалась в комнате, читала, слушала музыку. Они уже знали, в какое время меньше всего народу в столовой, какой профессор ставит автоматы за посещение, а какому лучше не перечить. У них появились знакомые среди однокурсников, пара девчонок, с которыми можно было перекинуться парой фраз перед парой, и один тихий парень с филологического, который сидел с ними на латыни и иногда угощал печеньем.

Жизнь налаживалась. Братья, тем временем, всё так же продолжали существовать.

Их невозможно было не замечать. Они появлялись в самых неожиданных местах. В коридоре после пар, в библиотеке, куда Ася заглянула за учебником, в парке рядом с общежитием. Они были везде. Каждый раз при встрече Марк бросал на Асю свой насмешливый взгляд, мол, помнишь, как ты меня назвала? Ася в ответ вздёргивала подбородок и проходила мимо, делая вид, что он пустое место.

Марк хмыкал и шёл дальше.

Герман иногда кивал Майе. Совсем лёгкий кивок, едва заметный, такой, что можно было принять за случайность, но Майя каждый раз краснела, опускала глаза и сжимала лямку рюкзака так, что костяшки белели. Борис же словно не замечал их вовсе. Он проходил мимо с каменным лицом, погружённый в свои мысли — о делах, об отце, о чём-то своём, далёком, куда Асе с Майей вход был запрещён.

***

Столовая университета встретила их привычным гулом голосов, звоном вилок и запахом чего-то вкусного. Ася взяла поднос, нагрузила его макаронами с сыром и компотом, Майя ограничилась салатом, она всё ещё стеснялась есть при посторонних, особенно после того случая с братьями. Они уже собирались сесть за свободный столик у окна, когда заметили знакомую компанию.

Братья сидели на своём «законном» месте. Марк, как обычно, занимал половину стола, развалившись на стуле. Борис сидел прямо, с идеальной осанкой, перед ним стоял чёрный кофе и какой-то деловой журнал, а Герман что-то увлечённо писал в тетради, склонив голову набок, и его светлые волосы падали на лоб.

— Пойдём туда, — тихо сказала Майя, дёргая Асю за рукав и кивая в противоположную сторону. — Подальше.

— Ага, — согласилась Ася. Она тоже не горела желанием снова оказаться в центре внимания.

Они сели за столик в углу, у самого окна, откуда открывался вид на университетский двор. Ася принялась за макароны, Майя аккуратно отпила воды.

Голос Марка разносился по столовой. Он никогда не говорил тихо.

— Завтра игра с теми упырками из другого университета. Придёте меня поддержать? — спросил он, откусывая огромный кусок бургера. Сок капнул на подбородок, и он вытер его тыльной стороной ладони.

Борис кивнул, отпивая кофе:

— Конечно. Ещё спрашиваешь.

А вот Герман, казалось, вообще не слышал брата. Он что-то увлечённо записывал в тетрадь. Ноты, аккорды, наброски мелодий. Его пальцы иногда поднимались, будто перебирали невидимые струны, губы шевелились беззвучно.

— Хэй! — окликнул его Марк, стуча ладонью по столу. — Музыкальный маньяк, ты меня слышал?

Герман поднял голову. В его голубых глазах мелькнуло удивление. Он и правда выпал из реальности.

— А? Да… — проговорил он, заправляя прядь за ухо. — Слышал. Кажется, я приду.

— Кажется? — Марк закатил глаза. — Ты должен быть! Это важная игра!

— Хорошо, приду, — сказал Герман, но взгляд его снова упал на тетрадь.

Борис отложил журнал и посмотрел на брата с той особенной тяжестью, которая появлялась в его взгляде только при разговорах об отце.

— Кстати, отец злится на тебя опять, — сказал он без предисловий. — Потому что ты ему не звонишь и домой не появляешься. Ты когда придёшь?

Герман замер. Его рука, державшая ручку, чуть дрогнула, но он быстро взял себя в руки.

— У мамы годовщина смерти на следующей неделе, — выдохнул он, не глядя на братьев. — Вот и приду.

Повисла тишина. Даже Марк перестал жевать. Он опустил бургер и посмотрел на Германа с выражением, в котором смешались вина и какая-то странная, непривычная для него нежность.

Борис кивнул, ничего не сказал.

Он и так всё понял.

***

Что можно сказать об этих братьях? Всё просто — они были до чёртиков разными. Марк. Самый младший. Ему только-только исполнилось двадцать два. Учился на менеджменте, потому что так хотел отец, а Марк никогда особо не спорил с отцом. Вернее, спорил, но без толку. Он собирался сразу после окончания университета пойти работать в корпорацию, ту самую, «Грейс Групп», которую когда-то их отец построил с нуля. Если честно, Марк был тем ещё бездельником. Он любил красивые машины, красивых девочек, ночи напролёт в клубах и вкусную еду. В общем, обыкновенный парень, просто с очень длинным банковским счётом. Его не волновали оценки. Не волновало мнение преподавателей. Он знал, что его фамилия открывает любые двери. Единственное, что его действительно задевало, когда кто-то не боялся его и бросал ему вызов.

Борис. Ему уже двадцать шесть, как и Герману. С шестнадцати лет он работал у отца. Начинал с курьера, потом был помощником, потом стажёром в отделе аналитики. Он знал компанию изнутри, как свои пять пальцев. Борис собирался продолжать дело дальше. Уже окончил бакалавриат с отличием, теперь учился на магистра, тоже по управлению. Борис любил своё дело. Ему нравились цифры, отчёты, стратегии, переговоры. Нравилось чувство контроля, когда ты управляешь большим механизмом и всё идёт по плану. Он был собранным, ответственным. Идеальный наследник. У него была невеста. Кейт. Они знали друг друга с пелёнок. Их семьи дружили, росли по соседству. Кейт была красивой, умной, талантливой. Она рисовала с детства. Сначала каракули в альбомах, потом акварель, масло, целые полотна. Когда они учились на втором курсе бакалавриата, Кейт получила предложение от престижной академии в Нью-Йорке. Стипендия, общежитие, стажировки в лучших галереях. Она не могла отказаться.

И Борис её отпустил.

Она уехала. Звонила редко, но сначала раз в неделю, потом раз в месяц, потом только в день рождения и праздники. Борис не жаловался. Не показывал, что ему больно. Просто ждал или делал вид, что ждёт.

А что Герман? Герман в отличие от своих братьев не жил с отцом. Он вообще старался лишний раз не появляться в родительском доме. Слишком душно, слишком много правил, слишком чужая атмосфера. Герман не хотел продолжать дело отца. Ему было плевать на корпорацию, на менеджмент, на цифры и отчёты. Он мечтал о музыке. С пяти лет он подбирал мелодии на стареньком пианино в гостиной. В десять научился играть на гитаре. Его учительница музыки сказала матери, что у мальчика абсолютный слух. В пятнадцать он уже писал свои песни, пусть робкие, наивные, но живые. Мать поддерживала его. Отец — нет. Отец говорил: «Музыка — это хобби, не работа. Ты будешь управлять компанией вместе с братом, точка». Мать умерла, когда Герману было семнадцать. После этого он держался почти пять лет. Лекции по экономике, стажировки в отцовской компании, бессонные ночи, когда он сидел за учебниками и ненавидел каждую страницу, а потом собрал чемодан и съехал от отца. В 22 года он наконец-то поступил на музыкальный факультет. Отец был в ярости. Не разговаривал с ним два месяца, а потом смягчился, ведь всё-таки сын, всё-таки родная кровь, но Герман уже не вернулся. Он снимал маленькую квартирку на окраине города, работал на нескольких работах. Сначала официантом в кафе, аниматором на детских праздниках, вечером выступал в барах и ресторанах с гитарой. Иногда его звали в дорогие места. Платили хорошо. Он откладывал деньги на студию, на запись альбома, на то, чтобы однажды сделать музыку своей основной работой. Отец всё равно клал деньги на его карточку. Раз в месяц, исправно, как по расписанию. Герман их не трогал. Они лежали мёртвым грузом. Это было напоминанием о том, что он всё ещё сын, всё ещё связан с этой семьёй.

***

Ася поймала себя на том, что перестала жевать. Она смотрела на троицу в другом конце столовой и слышала каждое слово.

— Мы подслушиваем, — прошептала Майя, глядя на неё круглыми глазами.

— Не подслушиваем, — так же тихо ответила Ася. — Просто уши никуда не денешь.

— У них мама умерла, — тихо сказала Майя. В её голосе было только сочувствие.

— Знаю, — Ася отодвинула тарелку. — Я читала.

Она и правда читала. После того первого дня полезла в интернет, искала информацию о братьях, о «Грейс Групп», об отце. Нашла старую статью «Трагедия семьи «Грейс Групп»: скоропостижная смерть супруги наследника империи». Их мама умирала от серьёзной болезни. Она умерла на руках семнадцатилетнего Германа.

— Не думала, что они вообще умеют грустить, — добавила Майя, косясь на столик братьев.

Герман снова опустил голову в тетрадь. Марк положил руку ему на плечо. Жест, которого Ася от него не ожидала. Грубоватый, но братский. Борис просто смотрел в окно и молчал.

— Все умеют, — сказала Ася. — Даже такие, как они.

Майя вдруг поймала себя на мысли, что сейчас её взгляд зацепился за Германа. За то, как он сидел, слегка ссутулившись, как его пальцы бессознательно перебирали край тетради, как тень от ресниц падала на щёки.

«Музыкальный маньяк», — назвал его Марк.

Она отвела взгляд.

— Ладно, — сказала Ася бодрее, чем чувствовала. — Давай доедай. У нас ещё пара по латыни, а я не хочу снова выслушивать историю о том, как мы опоздали.

Майя кивнула, но краем глаза снова посмотрела на столик братьев. Герман поднял голову. Его взгляд встретился с её, всего на секунду. В нём не было той холодной насмешки, которую Ася видела у Марка. Не было каменной непроницаемости Бориса.

Было что-то другое. Усталость, а ещё какая-то тихая, очень личная печаль. Майя опустила глаза первой. Щёки горели, а Герман снова склонился над тетрадью, и его рука вывела первую ноту новой, ещё не рождённой мелодии.

Глава 5 «Ну вы приходите, если хотите»

— Сегодня столько пар… Чёрт, мы даже забыли перекусить.

Майя вздохнула, подходя к своему университетскому шкафчику. Её пальцы устало скользнули по металлическому замку, она открыла дверцу и принялась складывать книги. Ася стояла рядом, прислонившись плечом к своему шкафчику, и пила воду из бутылки. В коридоре было шумно, как всегда, между парами. Кто-то торопился на лекцию, кто-то смеялся в компании друзей, где-то звенел чей-то телефон.

А потом Ася заметила их.

Напротив, в пяти шагах от их шкафчиков, стояли Даниэль и Женя. Они целовались. Страстно, самозабвенно, будто они были одни во всём мире, а не в переполненном коридоре университета. Женя обхватила парня за шею, прижимаясь всем телом, а его руки нагло лежали чуть ниже талии, прямо на ягодицах.

— Сейчас стошнит от их лобзания, — мрачно прокомментировала Ася, отпивая воду.

Майя ничего не ответила. Она просто продолжала складывать книги в шкафчик, делая вид, что ничего не видит, но Ася заметила, как напряглись её плечи, как чуть побледнели пальцы, сжимающие корешок учебника. Она с силой захлопнула дверцу шкафчика и повернула ключ.

И в этот момент Даниэль их заметил.

Он оторвался от Жени, поправил рубашку и растянул губы в приветливой улыбке. Женя нехотя отпустила его и окинула девушек снисходительным взглядом.

— Привет, девчонки! — сказал Даниэль бодро, будто только что не пожирал свою девушку на глазах у всего коридора.

— Привет, — сухо ответила Ася.

Майя отвела взгляд в сторону. Она смотрела на доску объявлений, на расписание, на что угодно, только не на него. Только не на следы от помады на его губах.

— Сегодня волейбольная игра, — продолжил Даниэль, не замечая (или делая вид, что не замечает) её напряжения. — Наши играют против другого университета. В нашем спортивном зале. Женя очень хочет посмотреть. Сама вызвалась, так сказать.

Он обнял Женю за плечи, и та демонстративно прильнула к нему. Её улыбка была сладкой, и такой же фальшивой.

— Там сегодня играет один из братьев Тёрнер, — добавил Даниэль, чуть понизив голос. — Марк. Он отличный игрок.

Ася изогнула бровь.

— Братья Тёрнер? — переспросила она.

— Ну да, эти, что подходили к столику недавно. — Даниэль почесал затылок. — Марк играет, а Борис и Герман будут болеть за него, наверное. Там будет круто, много народу.

— Ага, — протянула Ася, краем глаза глядя на Майю.

Та едва заметно улыбнулась, той самой улыбкой, которую Ася знала с детства. Игривой, понимающей, молчаливой. Девушки поняли друг друга без слов.

«Ага, конечно, так прямо и вызвалась именно с тобой», — пронеслось у Аси в голове. «Там другой объект обожания. Марк».

И Майя подумала то же самое.

Женя, видимо, почувствовала этот безмолвный диалог, потому что её улыбка стала чуть более натянутой.

— Ну вы приходите, если хотите, — бросила она небрежно, пожимая плечами. — Будет весело.

— Придём, — вдруг сказала Майя. Голос прозвучал твёрже, чем она сама ожидала.

Женя приподняла бровь.

— Правда? — удивился Даниэль. — Отлично! Игра будет в 7. Мы займём места поближе, тогда встретимся там.

Он потянул Женю за руку, и они пошли дальше по коридору. Девушка на ходу бросила через плечо ещё один быстрый взгляд.

Когда они скрылись за поворотом, Ася повернулась к подруге.

— Майя? — осторожно спросила она. — Ты уверена?

— В чём?

— Что мы идём туда на игру, где будут не только эти братья, но и пожирающие друг друга Даниэль и Женя.

Майя пожала плечами, но в её карих глазах блеснул озорной огонёк.

— Она хочет этого Марка, — сказала Майя тихо. — Я это вижу. Если Женя думает, что может просто так использовать людей, тем более Даниэля, то она ошибается.

Ася улыбнулась.

— Ого, — протянула она. — Моя подруга, кажется, собралась мстить?

— Не мстить, — Майя поправила рюкзак на плече. — Просто посмотреть.

— На волейбол? — поддела её Ася.

— На всё, — ответила Майя и пошла вперёд.

Ася засмеялась и догнала её.

— Ладно, — сказала она. — Тогда идём. Посмотрим на игру, на Марка, на его братьев, на то, как Женя будет таращиться на другого вместо своего Даниэля. И вообще...

— И вообще, — подхватила Майя, улыбаясь уже по-настоящему, — будет весело.

Они свернули за угол, оставляя позади шумный коридор, книги в шкафчиках и неловкий разговор, который только что состоялся.

Впереди была игра.

И вечер, который обещал быть интересным.

***

Университетский спортивный зал оказался не таким уж большим, но народу в нём собралось довольно много. Гул голосов, звонкий смех, шарканье кроссовок по паркету, свистки судей, проверяющих сетку. В воздухе пахло потом, разогретым воздухом и чуть-чуть хлоркой, ведь бассейн был этажом ниже, и запах иногда пробивался через вентиляцию.

Трибуны заполнялись стремительно. Студенты толпились у входа, пробиваясь к лучшим местам, кто-то тащил с собой огромные плакаты, кто-то флаги с символикой университета, но особенно выделялась группа девушек в одинаковых футболках с надписью «Марк №7». У них были плакаты с его лицом. Кто-то явно постарался, распечатал фотографию крупным планом и обвёл сердечками.

— Боже, ну и фанатики, — засмеялась Ася, протягивая Майе молочный коктейль. Она только что купила два больших стакана в буфете при входе. Шоколадный для себя и клубничный для подруги. — У этих сумасшедших даже футболки одинаковые. Я думала, такое только в сериалах бывает.

Майя взяла коктейль, благодарно улыбнулась и оглядела зал. В глаза бросились те самые футболки. Их было человек десять, не меньше. Девчонки стояли в первом ряду, что-то выкрикивали, размахивали плакатами и явно ждали появления своего кумира.

— Похоже, у Марка тут свой фан-клуб, — заметила Майя, отпивая коктейль через трубочку.

Они пробрались сквозь толпу и наконец заметили Даниэля и Женю, которые махали им из третьего ряда. Они уже заняли места.

— Так близко, — сказала Ася, пробираясь к свободным местам. — Прям жуть, а я думала, мы где-то сзади посидим.

— Женя хотела поближе, — объяснил Даниэль, улыбаясь. — Поэтому мы решили занять эти места.

Ася бросила на Майю быстрый взгляд. Майя отпивала из трубочки коктейль, слушая его слова, и на её губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка. Она взглянула на подругу, и Ася тут же всё поняла.

«Хотела поближе, конечно, — пронеслось в Асиной голове. — Не к игре поближе, а к кое-кому другому».

Она легко усмехнулась и тоже сделала глоток коктейля.

Тем временем зал продолжал заполняться. Где-то сзади хлопнула дверь, и по трибунам пробежал лёгкий шепоток. Ася обернулась и увидела, как в зал входят двое.

Борис и Герман.

Они шли не спеша, без той показухи, с которой обычно появлялся Марк. Борис был серьёзным, в тёмной водолазке, смотрел по сторонам и явно искал свободные места. Герман шёл чуть позади, руки в карманах толстовки, светлые волосы небрежно падали на лоб. Он выглядел рассеянным или просто уставшим.

— Пойдём туда, — показал Борис на свободные места в четвёртом ряду.

Те самые места, которые находились прямо за спинами Аси и Майи.

Герман глянул на двух подруг. Взгляд его на секунду задержался на каштановой макушке Майи, на том, как она сжимала стаканчик с коктейлем.

Майя услышала их голоса. Низкий, спокойный голос Бориса и почти беззвучное «угу» Германа. Она подняла глаза.

Их взгляды встретились.

Герман, словно стесняясь, быстро отвёл глаза, будто его застали за чем-то постыдным. Он провёл ладонью по затылку и шагнул к свободному месту вслед за братом.

Майя, напротив, отвела взгляд медленно. Очень медленно. Она смотрела на свои колени, на коктейль, на трубочку, а внутри у неё что-то странно дрогнуло.

Ася краем глаза заметила эту короткую сцену и сделала большой глоток шоколадного коктейля, чтобы не выдать улыбку.

Братья уселись на свои места, ровно позади них. Борис положил локти на колени и уставился на площадку, явно не собираясь ни с кем разговаривать. Герман скрестил руки на груди и откинулся на спинку сиденья.

И в воздухе вдруг появился новый аромат.

Сначала лёгкий, почти неуловимый. Он смешивался с запахом попкорна, азарта и разогретого зала, но потом он стал отчётливее. Ванильный, тёплый, с дымной ноткой табака и чего-то свежего, напоминающего хвойный лес. Дорогой, мужской парфюм, тот самый, который Майя уловила ещё в первую их встречу у ворот.

Она незаметно повела носом и поняла, что аромат шёл от Германа.

— Девчонки, смотрите, игроки выходят! — воскликнула Женя, подаваясь вперёд.

Её голос звучал слишком громко и слишком восторженно для человека, который пришёл смотреть волейбол со своим парнем.

И действительно, на площадку выбегали команды. Парни в синей и белой форме разминались, кидали мяч, касались сетки, а посреди всей этой суеты, лёгкой и непринуждённой походкой, как у хищника перед прыжком, появился Марк.

Он был в синей форме, с номером «7» на спине. Он перекидывался мячом с товарищем по команде, улыбался, подмигивал кому-то в первом ряду. Толпа девушек с плакатами взвизгнула.

— И как он стал местной звездой университета с таким ужасным характером? — буркнула Ася, вглядываясь в площадку.

Герман сзади чуть кашлянул, а затем шумно выдохнул.

Ася обернулась на секунду, и увидела, что он смотрит не на брата, не на площадку, а на Майю. На её профиль, на её шею, на прядь волос, упавшую на лицо.

Он быстро отвёл взгляд, когда Ася повернулась, но та уже всё поняла.

Игра началась. Свисток, мяч взлетел, и спортивный зал взорвался криками болельщиков.

Марк, как и обещал Даниэль, оказался отличным игроком. Он двигался быстро, бил сильно и точно, подачи летели, как пули. Толпа взрывалась после каждого его удачного броска, и фан-клуб в первом ряду визжал так, что звон стоял в ушах.

— Давай, братец! — заорал кто-то сзади.

Борис хлопнул в ладоши, когда Марк сделал очередной результативный блок.

Даниэль радовался как ребёнок, обнимал Женю, которая подпрыгивала на месте, но взгляд её был устремлён не на площадку.

Игра была в самом разгаре.

Зал гудел, как растревоженный улей. Крики болельщиков смешивались с топотом ног по трибунам и звонким стуком мяча о паркет. Счёт на табло рос в пользу их университета, и атмосфера накалялась с каждой минутой. Марк носился по площадке, как ураган, его подачи были точными, а прыжки такими высокими, что, казалось, он мог бы достать до потолка.

Ася сидела спокойно, наблюдая за игрой. Она отпивала коктейль, лениво крутила трубочку и иногда переглядывалась с Майей, комментируя особо удачные моменты.

И в следующее мгновение мир перевернулся.

Мяч. Он просто возник в поле зрения. Ася не успела ни среагировать, ни отклониться. Удар пришёлся прямо в лицо.

Звук был глухим. Пластиковый стаканчик вылетел из её руки, коктейль разлился по джинсам, по футболке, по сиденью, а из носа, предательски и быстро, потекла кровь.

— Чёрт, — выдохнула Ася, прижимая ладонь к лицу. Под пальцами стало мокро и тепло.

— Ася! — Майя подскочила на месте, глаза расширились от испуга. Она тут же полезла в рюкзак за салфетками. — Пойдём, пойдём скорее!

— Не надо, — Ася замотала головой, чувствуя, как кровь капает на футболку. — Я сама.

Она резко поднялась, чуть не поскользнувшись на разлитом коктейле, и поспешила покинуть ряд. Каждый шаг отдавался в висках глухим стуком. Вокруг зашептались, кто-то ахнул, кто-то засмеялся. Все взгляды устремились на неё. Мокрую, перепачканную, с красной струйкой, стекающей к подбородку.

А главное, что все видели, кто именно забил тот мяч.

Марк, стоявший на площадке, замер с поднятой рукой. На его лице мелькнуло удивление, потом что-то похожее на раскаяние, потом снова нагловатая полуулыбка.

Майя поднялась. На её светлую футболку тоже попали капли коктейля, и в целом выглядела она не лучше подруги.

— Я с тобой, — сказала она, но Ася уже скрылась за дверью.

Глава 6 «Ну, ты это, прости меня»

Коридор опустел, все были в зале. Ася неслась, не разбирая дороги, и влетела в первую попавшуюся дверь, даже не заметив табличку.

Туалет был небольшой, с кафельными стенами, раковинами и парой кабинок. Ася привалилась к стене, тяжело дыша, и только потом осознала, где находится. Писсуары. Это был мужской туалет.

— Чёрт, — простонала она, но выходить было уже поздно.

Она стянула футболку и принялась отмывать пятно от коктейля, поливая ткань водой из-под крана. Кровь всё ещё текла, она выдирала из дозатора бумажные полотенца, пытаясь одновременно остановить кровь и оттереть шоколадный след с джинсов.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — бормотала она, глядя на своё отражение в зеркале. Волосы растрёпаны, футболка мокрая, из носа торчит комок мокрой бумаги. Кошмар.

И в этот момент дверь открылась.

— Ну, — раздался знакомый, ленивый голос, — я не думал, что мужчины могут так выглядеть, но тоже ничего.

Ася обернулась.

Марк стоял на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку. Его взгляд скользнул по её телу. Она стояла в одном бюстгальтере, с мокрой футболкой в руках.