Нити любви

— Туалет, — выдохнула Майя, дёргая Асю за руку. — Мне руки помыть надо.

Обе нырнули в ближайшую дверь. Туалет оказался чище, чем те ожидали. Белый кафель, жидкое мыло с запахом ванили, даже сушилка для рук, которая гудела как рассерженный шмель.

Майя открыла кран и подставила ладони под холодную воду. Грязь смешивалась с мылом и стекала в раковину серыми ручейками. Она морщилась. Ссадины щипало, но Майя терпела.

— Кажется, я видела их, — сказала она вдруг, глядя на струю воды. — Фотографии того блондина где-то в интернете. И шатен… Шатен тоже кажется знакомым.

Ася прислонилась к стене и скрестила руки на груди.

— Они все трое были похожи на каких-то моделей из глянца, — хмыкнула Ася. — Такие не бывают просто студентами.

Майя выключила воду, стряхнула капли и быстро вытерла руки бумажным полотенцем. Её карие глаза всё ещё были немного влажными, но уже с привычным живым блеском. Она почесала затылок.

— Вспомнила, — вздохнула она. – Дай телефон, на моём живого места не осталось после нашего весёлого утра.

Ася достала из рюкзака свой телефончик и протянула его подруге.

Майя разблокировала его и начала быстро что-то печатать в поиске. Ася подошла ближе, заглядывая через её плечо. Через пару секунд перед ними открылась статья.

Крупный заголовок. Серьёзный. С претензией на сенсацию.

«Кто же станет наследником большой корпорации «Грейс групп»?»

А под ним были их лица.

Три брата. Трое, которых они только что увидели у ворот.

—Удивительно, три брата… И так не похожи друг на друга, — Ася вздохнула. — Марк, Борис, Герман.

Она взяла телефон в руки и всмотрелась в экран.

Шатен — Марк, как Ася поняла из подписи. Тот самый, который переставил её как куклу. На фотографии он улыбался. Нагло, уверенно, с прищуром, который говорил: «Я знаю, кто я и что я здесь значу». Дорогой пиджак, идеальная укладка, взгляд человека, привыкшего получать то, что он хочет.

Голубоглазый блондинчик — Герман. Он стоял чуть в стороне, более сдержанный, но с той же хитринкой во взгляде. Если Марк был ударной силой, то этот явно отвечал за стратегию. На его губах застыла полуулыбка — спокойная, уверенная, почти ленивая.

И зеленоглазый с тёмными волосами — Борис. На фото он выглядел иначе. Старше, холоднее, неприступнее. Тёмные волосы, аккуратная стрижка, глаза, которые смотрели прямо в объектив с таким выражением, будто видели тебя насквозь. Ни улыбки. Ни намёка на эмоции. Просто стена.

— Грейс Групп, — прочитала Ася вслух. — Это же…

— Огромная корпорация, — закончила за неё Майя. — Нефть, энергетика, инвестиции. У них филиалы по всей стране. А эти трое — наследники. И учатся здесь. В нашем университете.

Ася медленно опустила телефон.

— То есть мы только что… нахамили трём самым богатым парням в этом городе… - девушка открыла рот.

— Ты нахамила, я даже слова не сказала, - улыбнулась Майя.

— Да иди ты! Да, я открыла свой поганый рот, но и ты тоже хороша. Падаешь на ровном месте в первый же день, - Ася прикрыла рот и закрыла лицо руками.

— Да не бойся. Ничего не будет. Они на вид милые, ну… Наверное, - засмеялась Майя. – Нам пора на пару, но пока не забыла, - девушка достала из своего рюкзачка булочку в пакетике и йогурт. – Купила, чтобы мы успели перекусить, держи.

Ася поблагодарила любимую подружку, после чего обе вышли из туалета и направились поскорее в аудиторию.

***

После первой пары, кажется, это были основы теории журналистики, хотя Ася уже успела забыть название лекции, потому что половину времени она думала о том, как сегодня утром её переставил с дороги этот наглый шатен, девушки вышли из кабинета.

— Слушай, я этой булкой не наелась, — проговорила Ася, глядя на подругу. Желудок урчал в подтверждение её слов. Та утренняя спешка не оставила времени на нормальный завтрак. — Пойдём что ли посмотрим, что у них в столовой есть?

— Да, пойдём, — кивнула Майя.

Девушки двинулись по коридору, ориентируясь на таблички и толпу голодных студентов, тянущуюся в одном направлении.

Столовая оказалась большой, светлой, с высокими потолками и длинными столами, за которыми уже сидели шумные компании. Пахло выпечкой, супом и кофе, тем самым уютным запахом, от которого сразу хотелось сесть и никуда не торопиться. Ася уже присматривалась к витрине с пирожками и салатиками, когда заметила, что Майя резко остановилась.

— Ты чего? — Ася встала в очередь и глянула на подругу.

Майя побледнела. Её карие глаза расширились, золотистые крапинки будто вспыхнули тревогой. Она схватила Асю за руку и в два шага спряталась за её спиной, буквально вжавшись в плечо подруги.

— Ты чего?! — повторила Ася, уже начиная волноваться.

— Там Даниэль, — прошептала Майя, глядя в пол. Голос её дрожал. — Впереди очереди. С этой… с Женей.

Ася вытянула шею.

Даниэль стоял в трёх метрах от них, в тёмной рубашке с закатанными рукавами, тёмные волосы аккуратно уложены, голубые глаза что-то весело рассказывали девушке рядом. Женя прижималась к его плечу, будто боялась, что он исчезнет, если она отпустит хоть на секунду.

«Милая парочка», — с горечью подумала Ася, но тут же мысленно плюнула.

О да, она помнила эту историю. Ещё бы не помнить, она вытирала Майе слёзы целых два года. Даниэль появился в их жизни в восьмом классе. Новенький, тихий, немного неуклюжий. В классе его называли «дрыщом» за спиной, а иногда и в лицо. Он был худым, с острыми плечами, неловкой походкой и вечно краснеющими ушами. Девочки на него даже не смотрели.

Кроме Майи.

Майя влюбилась в него с первого взгляда. Или с первого слова. Или с того момента, как он случайно уронил её пенал, а потом извинялся так искренне и с таким испугом в глазах, что у Майи сердце растаяло. Она чувствовала его своим добрым сердцем, тем самым, которое умело любить без условий, без оглядки, просто потому что человек есть. Ася тогда не понимала. Ну какой Даниэль? Ну какой? Невысокий, нескладный, вечно в мешковатых джинсах и с этим его вечным «простите» на каждое слово, но Майя смотрела на него так, будто он был солнцем.

Даниэль же был занят другим. Женей. Она тогда была яркой, дерзкой, с вечно недовольным выражением лица и с толпой мальчишек, которые ходили за ней хвостом. Она была красивой. Не поспоришь. Все это признавали, но обращалась с людьми как с игрушками. Поманит — бегут. Оттолкнёт — плачут. Даниэль отнёсся к ней как к неприступной крепости. Он носил её рюкзак, покупал шоколадки, ждал после уроков, а она смеялась ему в лицо. Отшивала при всех, говорила что-то вроде «да ты вообще кто такой?», а он всё равно любил.

— Идиотская история, — бормотала тогда Ася, глядя, как Майя смотрит на Даниэля из-за угла, и ничего не может с собой поделать.

А потом случился девятый класс. Летние каникулы сделали своё дело. Даниэль подрос, раздался в плечах, перестал сутулиться. Начал заниматься спортом, поменял причёску. И вот в школу вернулся уже не «дрыщ», а вполне себе симпатичный парень. В классе зашептались. Девочки, которые раньше не замечали его, вдруг начали улыбаться и записываться с ним в одну группу на проектах.

А что же Женечка? Женя вдруг заметила этого мальчишку, ну и захотела его. Во всех смыслах. Ася до сих пор помнит тот день. Майя не плакала. Она сидела на подоконнике в конце коридора, смотрела в окно пустыми глазами и молчала.

Весь день.

Вечером Ася пришла к ней домой и застала подругу в кровати. Та свернулась клубочком, уткнулась носом в плюшевого кролика и тихо, беззвучно рыдала. На следующий день Майя в школу не пошла.

— Я не могу, — сказала она тогда Асе по телефону. Голос был чужой, деревянный. — Я не могу видеть их вместе.

Целый год Ася успокаивала Майю. Они пили чай с печеньками, смотрели дурацкие комедии, Ася заставляла её выходить на улицу, дышать, жить дальше. Постепенно Майя начала оттаивать, но когда Даниэль и Женя наконец официально стали парой, Майе стало совсем плохо. Она похудела, под глазами залегли тени, и она перестала даже улыбаться. Тогда её отец, который работал в компании с командировками по всей стране, предложил: «Поехали со мной на три месяца, дочка, сменим обстановку». И Майя уехала. Три месяца в чужом городе, без школы, без Даниэля, без Жени, без их счастливых лиц на каждой перемене. Три месяца, когда она гуляла по незнакомым улицам, спала до обеда, переписывалась только с Асей и постепенно, незаметно для самой себя, начала забывать.

Когда она вернулась, Даниэль с Женей всё ещё были вместе, но Майя уже не плакала по ночам. Не пряталась за углами. Она просто перестала смотреть в его сторону. Перевела взгляд на что-то другое.

На жизнь.

Потом Даниэль и вовсе перевёлся в другую школу. Его родители сменили работу, и он исчез из их жизни почти полностью. Оставались только городские праздники, общие тусовки старых друзей, случайные встречи в парке или в кино. Каждый раз встречая его, Майя делала вид, что ей всё равно.

— Но ей не всё равно, — тихо сказала Ася сейчас, глядя, как подруга прячется за её спиной, будто всё ещё та восьмиклассница, которая боится разбить себе сердце в очередной раз.

Она взяла Майю за руку. Та была ледяной.

— Май, — тихо сказала Ася. — Смотри на меня. Мы просто берём еду и уходим. Всё. Ты его даже не заметишь.

— Ага, — чуть слышно ответила Майя, не поднимая глаз. — Как в прошлый раз. В парке. Тоже не заметила, а потом плакала три дня.

Ася сжала её ладонь крепче.

— В этот раз не будешь плакать, — твёрдо сказала она. — Потому что он этого не стоит. Ни сейчас, ни тогда.

Майя подняла на неё свои карие глаза — блестящие, но без слёз. Она кивнула.

— Ладно. Давай, — выдохнула она. — Возьмём пирожок, салатик, попить и уйдём. Они сделали шаг вперёд. В этот самый момент Даниэль обернулся.

— Ася? Майя? Привет, давно вас не видел. Вы так изменились, — улыбнулся Даниэль.

Он выглядел искренне радостным, будто и не было всей той школьной истории с разбитым сердцем. Женя, стоявшая рядом, обернулась на голос. Её светлые кудри качнулись, а брови слегка изогнулись вверх, с холодным недоумением. Взгляд скользнул по Асе, потом по Майе, потом снова вернулся к Даниэлю.

— А, девочки, привет, — сказала она. Голос был сладким, как сироп, но в этих словах явно не было никакого дружелюбия. Скорее снисходительность. Как у королевы, которая милостиво замечает прислугу.

Ася почувствовала, как Майя напряглась всем телом. Её пальцы вцепились в локоть подруги, и даже через ткань худи Ася чувствовала этот холодный, липкий страх.

— Мы сейчас возьмём чего-нибудь перекусить, — продолжал Даниэль, не замечая напряжения. — И давайте посидим за столом вместе. Я хоть узнаю, как у вас дела.

Он улыбался. Искренне, по-доброму, с той самой лёгкой неловкостью, которая когда-то растопила сердце Майи. Майя покраснела. Сначала щёки, потом уши, потом шея. Всё залилось неровными розовыми пятнами. Она смотрела в пол, в стены, в потолок, куда угодно, только не на Даниэля. Только не на Женю, которая смотрела на неё с лёгкой усмешкой, как кошка на мышку.

— Ам, да мы спешим, — быстро проговорила Ася. Она перехватила руку Майи, сжала её в ответ. Не больно, но уверенно, давая понять ей, что она здесь, она рядом. — У нас ещё куча дел, мы только перекусить.

— Да это времени много не займёт, — не сдавался Даниэль. — Правда, давайте. Не будем же мы как чужие. Столько лет знакомы.

«Столько лет знакомы», — мысленно повторила Ася. Она чуть не фыркнула. Это он сейчас серьёзно? Человек, который даже не заметил, как его Женечка разбила чужое сердце? Который смотрел сквозь Майю все эти годы, а теперь говорит «давайте посидим»? Она бросила быстрый взгляд на Майю. Она была похожа на ту самую восьмиклассницу, которая смотрела на Даниэля из-за угла и не решалась подойти.

Ася сжала её руку сильнее.

— Всего лишь минуток десять, — прошептала она, наклоняясь к самому уху подруги. — И уйдём. Потерпи. Всё будет хорошо. Нужно быть дружелюбными. Он же просто хочет поговорить.

«А если начнёт выпендриваться эта тупая блондиночка Женечка, я ей быстро объясню, где раки зимуют», — мысленно добавила Ася, но вслух, конечно, этого не сказала.

Майя подняла на подругу глаза.

— Ладно, — выдохнула Майя едва слышно. — Давайте. Ненадолго.

Даниэль просиял.

— Отлично! Я сейчас возьму кофе и найдём столик. Женя, милая, ты что будешь?

Женя пожала плечами, не глядя на него. Её глаза всё ещё были прикованы к Майе. В них читалось что-то между ревностью и высокомерием. Она, конечно, знала, что Даниэль когда-то нравился Майе. И, кажется, до сих пор считала это своей личной победой.

— Мне латте и тот круассан с шоколадом, — бросила она.

— Сделаю, — Даниэль уже развернулся к стойке, энергичный и счастливый.

Ася подхватила Майю под руку и повела к свободному столику в углу, подальше от посторонних глаз, поближе к выходу. На всякий случай.

— Дыши, — сказала она, усаживая подругу на стул. — Ровно дыши. Он просто парень. Обычный парень. Он не кусается.

— А она кусается, — прошептала Майя, косясь на Женю, которая уже направлялась к их столику с каменным лицом.

— А ей мы быстро зубы обломаем, если что, — спокойно ответила Ася. — Сиди красиво. Ты тут самая красивая, поняла?

Майя слабо улыбнулась, впервые за последние десять минут. Пальцы девушки перестали дрожать.

— Ты невозможна, — выдохнула она.

— Знаю, — Ася подмигнула. — Я сейчас сгоняю нам за перекусом и вернусь.

Глава 3 «Влипли»

Когда Майя, Ася, Даниэль и Женя уселись за столик, вся столовая будто замерла на секунду, а потом началось…

Сначала Ася не придала значения, ну смотрят, ну и что? Они же новенькие, естественно, что привлекают внимание, но словно коситься стали не просто так, а с каким-то странным, почти испуганным интересом, ей стало не по себе.

— Так рассказывайте, какие у вас дела? Почему решили поступать сюда? — Даниэль отпил кофе, расслабленный, довольный, абсолютно не замечающий ничего вокруг.

Женя, сидевшая рядом с ним, в наглую положила ноги на его колени. Покачивая носочком балетки, она склонилась к его уху и что-то прошептала. Тихо, игриво, с лёгким мурлыканьем. Даниэль слегка засмеялся, не глядя на неё, и машинально погладил её лодыжку, продолжая сверлить Асю и Майю своим дурацким дружелюбным взглядом. Майя отвела взгляд. Она смотрела куда угодно. На салфетницу, на разводы на пластиковом столе, на трещинку в плитке пола, только не на эту парочку.

Ася заметила.

Конечно, заметила. Она всегда всё замечала, когда дело касалось Майи.

— Дела? — переспросила она, отодвигая тарелку. — Да всё прекрасно. Закончили школу. Майка на отлично, я с четвёрками. — Ася улыбнулась, стараясь звучать бодрее, чем чувствовала себя. — А поступить сюда решили, потому что хотим журналистами быть. Ну, и друг без друга мы не можем.

Даниэль кивнул, собираясь что-то ответить, но Майя вдруг склонилась к уху подруги:

— Ась, — голос был едва слышен, напряжённый. — На нас все смотрят.

— Забей, — так же тихо ответила Ася, не поворачивая головы. — Просто мы новенькие, вот и смотрят.

Но когда она сама оглянулась, стало не по себе. Первокурсники торопливо ели свои перекусы. Они почти не поднимали глаз, погружённые в свои телефоны или разговоры друг с другом. Всё нормально, всё обычно.

А вот старшие курсы пялились. В открытую. Без стеснения.

За столиком у окна четыре девицы в дорогих свитерах сдвинули головы и что-то оживлённо обсуждали, стреляя взглядами в сторону их компании. Парни с соседнего ряда, широкоплечие, уверенные, с кружками кофе в руках, не отрывали взглядов от Аси и Майи, будто те были экспонатами в музее. Две девушки с филфака (судя по стопке книг на столе) перешёптывались, закрывая рты ладошками.

— Мне это не нравится, — прошептала Майя.

— И мне, — призналась Ася.

Она быстро собрала волосы в высокий пучок, закрепила резинкой, и тут же, чтобы не выглядеть растерянной, уставилась в свой салат. Вилка с хрустом вонзилась в огурец, и Ася принялась с ожесточением жевать, делая вид, что ей абсолютно всё равно. Майя же есть не стала.

Даниэль что-то рассказывал, что-то про свои успехи на музыкальном факультете, про какого-то профессора, который пишет диссертацию о джазе, про то, как Женя удивила всех на вступительных экзаменах. Ася кивала, не слушая. Её уши ловили другое.

Шёпот.

Он плыл по столовой, как дым. Тихий, едва уловимый, но от этого ещё более липкий.

— Это те самые новенькие?..

— Говорят, у ворот упала прямо под ноги братьям...

— Тише, она сейчас услышит...

— А я слышала, она кричала на них...

— Да ну, не может быть. Они бы её...

— Марк разозлится...

Ася замерла с вилкой у рта.

Она медленно опустила вилку и перевела взгляд на Майю. Подруга, кажется, тоже услышала, побледнела ещё сильнее, её пальцы побелели, сжимая стакан с водой.

— Ась, — прошептала Майя. — Нам нужно уходить.

— Сейчас, — так же тихо ответила Ася. — Медленно, не делая резких движений. Доедаем и уходим.

Но доесть не успели. Двери столовой с гулким хлопком открылись, и в помещение вошли трое. Они двигались так, будто здесь всё принадлежало им, даже воздух. Спокойно, лениво, с той особенной грацией хищников, которые знают, что в этой саванне у них нет конкурентов.

Вперёд шёл темноволосый старший братец — Борис.

Следом — Герман, блондин с вечной полуулыбкой на губах.

Замыкал шествие Марк — шатен с карими глазами, спрятанными за маской холодного безразличия.

Столовая выдохнула одним общим, едва слышным вздохом. Кто-то опустил голову в тарелку. Кто-то, наоборот, вытянул шею, ожидая представления. Пара первокурсниц за соседним столиком замерли с открытыми ртами, не в силах отвести взгляд от троицы. Трое не спеша пересекли зал, обходя столы, не глядя по сторонам. Они и так знали, что все смотрят на них. Марк шёл с лёгкой усмешкой, руки держал в карманах. Герман о чём-то шепнул брату, и тот кивнул, не меняя выражения лица. Их путь лежал прямо к столику, где сидели Ася, Майя, Даниэль и Женя.

— О, — протянул Марк, когда они поравнялись с компанией. Его карие глаза скользнули по лицам, задержались на Даниэле (тот напрягся, но не отвел взгляд), на Жене (она демонстративно убрала ноги с коленей парня), на Майе (Майя сжалась, став ещё меньше) и наконец остановились на Асе. — И снова вы.

Он усмехнулся. Такая же насмешливая, ленивая улыбка, как и утром у ворот.

— Судьба, что ли, нас сводит? — добавил Борис, вставая чуть сбоку и скрещивая руки на груди.

Герман промолчал. Он просто стоял чуть позади, прислонившись плечом к колонне, и смотрел. Смотрел на Майю. Тяжело, пристально, так, что кожа начинала гореть под этим взглядом.

— Вообще-то мы тут обедаем, — сказала Ася, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И столик занят.

— Мы видим, — улыбнулся Марк, не двигаясь с места.

В столовой раздались смешки. Кто-то хихикнул, кто-то громко выдохнул, словно смотрел захватывающий сериал и только что случился неожиданный поворот сюжета. Майя вся сжалась. Её пальцы нервно сжали рюкзак, лежавший на коленях, будто это был спасательный круг.

— Пойдём, — тихо, но твёрдо произнёс Герман, слегка касаясь плеча брата. — Найдём другой стол. Дай им доесть.

Он говорил спокойно, даже равнодушно, но в его взгляде, устремлённом на Майю, читалось что-то иное. Какая-то странная, почти неуместная мягкость. Ася заметила это краем глаза. Майя же подняла рюкзак и прижала его к груди, готовая вскочить в любую секунду.

— Да подожди, — остановил брата Марк, не оборачиваясь. Его голос стал жестче, в нём прорезались командные нотки. — Мы за этим столиком с самого первого курса сидим. Все тут знают, что это наше место. — Он обвёл взглядом столовую, и несколько человек тут же опустили глаза. — И никто никогда его не занимает.

— Нам вот откуда было знать? — возмутилась Ася, сверкая глазами. Она подалась вперёд, готовая к бою, и её голос прозвучал громче, чем она сама ожидала. — Мы здесь первый день! Тут не написано, что столик — это твоя личная собственность!

Марк усмехнулся, но в усмешке этой не было веселья. Женя тем временем забыла про свою показуху, что устраивала перед Майей. Она смотрела на Марка. Внимательно, пристально, с каким-то новым, хищным интересом. Её взгляд скользил по его лицу, по широким плечам, по рукам, засунутым в карманы, по этой ленивой, опасной уверенности, которая исходила от него волнами. Ася краем глаза уловила эту перемену и внутренне поморщилась.

«Ну вот, — подумала она. — Даниэль, готовься. Твоя Женечка уже присматривает тебе замену».

Даниэль, впрочем, пока ничего не замечал. Он сидел бледный, покусывал губу и переводил взгляд с братьев на Асю и обратно, явно не зная, что делать.

— Мы пойдём, — вдруг твёрдо сказала Майя. Её голос дрожал, но в нём слышалась решимость. Она взяла подругу за руку. — Ася, пойдём.

Ася не двинулась с места.

— Да подожди! — возмутилась она, вырывая руку. — Ты что, тут самый правильный? Столики тут общие! Придурок!

Столовая очумела.

А точнее старшекурсники. Те, кто учился здесь не первый год, кто знал братьев и их влияние, кто видел, как трепещут перед ними первокурсники и как сами преподаватели иногда смотрят на них с опаской. Эти люди замерли. Четыре девицы в дорогих свитерах перестали жевать. Парни с кружками кофе опустили чашки на стол. Девушки с филфака приоткрыли рты. Кто-то поперхнулся компотом и закашлялся, прикрывая рот салфеткой. Кто-то прошептал: «Она что, с ума сошла?» Кто-то, наоборот, смотрел с восхищением, будто Ася только что совершила подвиг. Повисла звенящая тишина. Такая, что слышно было, как где-то на кухне звякнула посуда.

Марк замер.

Его лицо надо было видеть. На секунду с него слетела вся эта показная насмешливая ленивость. Он смотрел на Асю так, будто видел её впервые. Будто до этого момента она была просто шумной мошкой, а теперь вдруг превратилась в нечто, чего он не ожидал. В его карих глазах мелькнуло что-то опасное. Что-то, от чего у Аси по спине пробежали мурашки, но она не отвела взгляд.

— Ты, — медленно сказал Марк, делая шаг вперёд, — видимо, вообще не понимаешь, с кем разговариваешь.

— А ты, — Ася поднялась из-за стола, оказавшись с ним почти лицом к лицу. Ну, почти, он всё равно был выше на голову, — видимо, привык, что все перед тобой прогибаются. Так вот что хочу тебе сказать. Я не из таких.

Герман кашлянул. Это прозвучало почти как смешок, но он быстро придал лицу серьёзное выражение. Борис, стоявший чуть поодаль, не проронил ни слова. Его глаза были прикованы к этой сцене с выражением, которое трудно было прочитать.

Майя вцепилась в руку Аси мёртвой хваткой.

— Ася, пожалуйста, — прошептала она умоляюще. — Пойдём.

— Мы как раз собирались уходить, — вдруг подала голос Женя, вставая и поправляя волосы. Её голос звучал сладко, как мёд. Она бросила быстрый взгляд на Марка, потом на Даниэля, который так и сидел с открытым ртом. — Правда, Дэн? Нам пора на следующую пару.

Даниэль закивал, как заведённая кукла.

— Да-да, точно, у нас же… у нас…

Он не договорил, потому что никто его уже не слушал. Марк продолжал смотреть на Асю, а Ася продолжала смотреть на него.

— Запомни, — сказал он наконец тихо, так, чтобы слышала только она. — В следующий раз я не буду таким вежливым.

— О, я просто с нетерпением жду, — так же тихо ответила Ася.

Она схватила свой рюкзак, подхватила под руку Майю и, не оборачиваясь, пошла к выходу. Спиной она чувствовала взгляды. Множество взглядов, но один, тяжёлый, колючий, карий, вжимался между лопаток особенно сильно. Они вышли в коридор, и Майя почти рухнула на скамейку у стены.

— Ты… ты… — выдохнула она. — Ты сказала ему «придурок». Прямо в лицо.

— Сказала, — Ася опустилась рядом. Сердце колотилось где-то в горле, но на губах почему-то расплывалась улыбка. — Три напыщенных индюка, которые считают, что им всё позволено.

— Потому что им всё позволено, видимо, — простонала Майя, закрывая лицо руками.

Ася помолчала секунду, потом обняла подругу за плечи.

— Знаешь что, — сказала она уже мягче. — Если кто-то сбивает моего друга и даже не извиняется, то этот кто-то настоящий придурок, сколько бы денег у него ни было. Я это повторила бы ещё раз.

Майя подняла на неё глаза. В них была благодарность, страх и что-то ещё, чего Ася не сразу разобрала.

— А он, — тихо сказала Майя, — этот блондин… Герман… Он на меня так смотрел…

— Как?

— Не знаю, — Майя отвела взгляд. — Странно. Не как на пустое место.

Ася хотела что-то ответить, но в этот момент из столовой вышли Даниэль и Женя. Даниэль был бледный, растерянный, Женя же вся напряжённая, но с каким-то странным блеском в глазах.

— Вы как? — спросил Даниэль, подходя. — Ася, ты… это было…

— Глупо, — закончила за него Женя, окидывая Асю ледяным взглядом. — Очень глупо. Ты только что настроила против себя трёх самых влиятельных парней в университете.