Победитель будет один. Финальная гонка

Глава 12

С Джексоном она столкнулась, когда покидала паддок. Конечно, она видела его и до этого – в боксах и на брифинге, но каждый раз вокруг были люди, обсуждалось что-то важное, рабочее. Не до выяснения отношений. Соня и в этот раз думала пройти мимо, ведь на парковке ее ждали Кими и Джо, а на вечер планировалось столько всего интересного – в конце концов, они находились в Будапеште.

Но Джексон прошел через турникет и застыл в ожидании Сони. Как назло, рядом не оказалось ни одного знакомого, не к кому прибиться с разговором, чтобы не оставить шансов Кори навязаться. Через турникеты проходили стратеги «Килнера», механики «Биалетти»… страшно подумать, в какой скандал мог вылиться даже разговор с ребятами в красном.

Из двух зол пришлось выбрать Джексона, хотя Соне это претило. Все происходило на его условиях: когда ему вздумалось – проигнорировал ее, настроение изменилось – и вот он здесь, стоит весь такой old money[5] в светлых брючках хорошего мальчика. Соню, наверное, в жизни еще никто так не раздражал. Она и не подозревала, что такое возможно, чтобы даже брюки взбесили.

– Поговорим? – Кори подстроился под ее шаг. – Прости, что не получилось раньше. Просто не хочу, чтобы ты считала меня псом, что бежит следом по первой команде. Я все-таки человек. И мне кажется, что с тобой такие вещи стоит прояснять сразу.

Соня сначала оскорбилась, потом задумалась над ответом. С Джексоном она всегда подбирала слова, что явно плохой знак, который она проигнорировала, но что поделать. Придется напрягаться сейчас, хотя больше всего на свете ей хотелось молча дойти до парковки, сесть с друзьями в машину и уехать в отель. Но крайне тупо повторить финт с молчанием, это не растворит Джексона в пространстве, а лишь отсрочит неизбежное. И кто знает, какие сомнительные речи о собаках он придумает к следующему столкновению.

Она остановилась и смерила Кори внимательным взглядом. Джексон нервно потер шею и улыбнулся. Как показалось Соне, смущенно, но вряд ли такой тип способен смущаться. Может, просто ехидная ухмылка в его исполнении смотрелась смущением.

– Что тебе надо от Адриана? – спросила она прямо.

– Ничего. – Тон ответа непрозрачно намекал, что Адриан – последний человек, о котором Джексон думал.

– Верится с трудом.

Кори пожал плечами.

– Мой брат не игрушка, – продолжила Соня. – Не тебе распоряжаться его карьерой ради… не знаю, что за цель ты преследуешь, и, честно говоря, мне плевать. Держись от Адриана подальше, это понятно?

– Более чем. Распоряжаться братом дозволено лишь тебе.

– Что ты сказал?

– Лишь то, что понял из нашего короткого диалога. Адриан не может принимать решения сам, только по твоему указанию. А ты желаешь ему скорейшего завершения карьеры, что объяснимо, учитывая его успехи, но крайне жестоко.

– Ты… – Соня не могла подобрать слов. – Ты… что себе позволяешь?! Это за гранью! Безнаказанность голову вскружила?

– Далеко не безнаказанность всему виной. Веришь или нет, но мои отношения с Адрианом связаны только со мной и Адрианом. Мы знакомы с младших серий. Он был в отчаянии, а у меня получилось помочь. Прости, что это настолько тебя оскорбило, но решение принимать не тебе.

Соня почувствовала, как у нее вспыхнули щеки. Все это было так неправильно… она ждала иного. Думала, что таким неуместным способом Кори пытался «проехать» ситуацию с публичным поцелуем. Сначала оплатил штраф, затем пристроил Адриана, хотя никто его не просил.

Кори порывисто шагнул ближе:

– Ладно, может, связь с тобой есть. Я не ждал благодарности за Адриана – знал, как ты отреагируешь. Ведь все в этом мире должно быть по-твоему и никак иначе. И у меня оставалось два варианта: стать твоим ручным песиком или… равным. Второе сложнее, но с перспективой удержаться рядом. Моя цель в этом. – Он говорил быстро, почти тараторил, словно решился на признание внезапно даже для себя самого и боялся упустить мысль.

– Что ты, черт побери, такое несешь?

И тогда Джексон выпалил совсем уж невероятное:

– Я же люблю тебя.

У Сони сломался мозг, в голову как будто набили ваты, сквозь которую не пробиться к реальности, в которой просто не могло существовать таких слов. Это же… что?! Весь тот дискомфорт, что она испытывала рядом с Кори, обернулся неожиданным даже для нее. Соня подняла руку и залепила ему пощечину:

– Смеешься? Или думаешь, что мало натворил, мало неприятностей принес? Мало поиздевался? Так вот: моя жизнь не игрушка для избалованного мальчика. Не советую даже смотреть в мою сторону, а играть со мной и подавно. Проиграешь, Джексон. Помни, кто тут главный стратег, а кто сидит за рулем и подчиняется приказам.

Кори потер алую щеку:

– Что и требовалось доказать. Быстро же ты указала мое место.

– Только потому, что ты упорно метишь на чужие.

– Таков я есть. И на будущее: мне нравятся игры в подчинение, но перед этим ты должна понять, что это именно игра. На самом деле мы с тобой…

Соня не хотела это слушать. Она без колебаний хлестнула Кори по другой щеке. Она так злилась, что ей было плевать даже на возможных зрителей, на прессу… на все плевать. Не могла она слушать этот бред. Все к любви свел, придумал отмазку! И глазом не моргнул, признаваясь, – это насколько беспринципным надо быть?

Кори резко шагнул к Соне. Она осталась на месте, прожигая его полным ненависти взглядом. Творилось черт-те что, потому что всегда спокойная и собранная Соня готовилась ударить человека в третий раз. А Кори… непонятно, что происходило в голове Кори. Но смотрел он недобро, уже без наглой улыбки человека, которому все моря по колено.

Время словно застыло. Соня прожигала взглядом Кори, он отвечал ей тем же. Все это длилось и длилось. Было жарко; казалось, на улице вдруг закончился воздух. Взгляд Джексона давил бетонной плитой, настолько тяжелым он чувствовался. В висках стучало его короткое признание, от которого у Сони голова шла кругом. Оно прозвучало… в какой-то дикой, угрожающей манере. И вся эта ситуация была настолько из ряда вон, что Соня совсем сорвалась. Она шагнула назад и вытянула перед собой руку:

– Не вздумай приближаться!

Получилось громче, чем следовало.

– Я стою на месте.

– Вот и…

Она запнулась, заметив чье-то приближение, но все ее внимание было сосредоточено на Джексоне, словно он был диким зверем и мог напасть на нее исподтишка. Хотя… может, и мог. Кто знает, на что он способен.

– Что здесь происходит? – Знакомый голос, едва уловимый акцент и осторожное прикосновение к руке заставили разорвать тяжелый зрительный контакт. – Все в порядке? – последнее Вайсберг спросил на немецком.

Соня кивнула.

– Мне показалось иначе. Что происходит? – Он недобро глянул в сторону Кори.

– Все хорошо. – Она раздраженно высвободила руку. – Пилоту «Биалетти» не стоит лезть в дела «Зальто».

– Он…

Соня резко обернулась к Вайсбергу:

– Если так хочется, выясни у него. А меня ждут.

И она торопливо ушла в сторону парковки. Вайсберг был последним, от кого она ждала помощи. Он сбегал уже столько раз, что и сегодня наверняка бы смылся.

Глава 13

Кифер

Джексон смотрел на уходящую Ридель так жадно и тяжело, что нестерпимо захотелось ему втащить, просто до зуда в кулаках захотелось. Он словно забыл, что не один, все пялился и пялился на нее, хотя она давно превратилась в точку на горизонте. А Кифер наблюдал за Джексоном и пытался понять, что произошло.

Сцена, которую он застал… была странной. Ридель выглядела злой, напуганной, ее щеки раскраснелись от эмоций, а глаза сверкали яростью. Она отшатнулась от Джексона, в панике вытянула перед собой руку… До того момента Кифер не собирался вмешиваться, но вдруг понял: происходит что-то неправильное.

Он и про их поцелуй так подумал, хотя не сразу: сначала сгорал от ревности и унижения и все никак не мог взять себя в руки. Думал о матери, которая за спиной у отца раз за разом выбирала победителя, Роланда Риделя. А у Кифера никогда не ехала крыша так, как с Соней Ридель. Может, из-за ее фамилии, а может, он просто влюбился в нее, как мальчишка, по уши. И эти чувства обнажили проблемы, что годами копились внутри.

– Что тебе надо от Ридель? – спросил он прямо.

Джексон неохотно оторвал взгляд от горизонта и посмотрел на Кифера с удивлением, словно и правда забыл о его существовании. Джексон выглядел совсем мальчишкой, он был самым молодым гонщиком нынешнего пелотона. Но Кифер часто пересматривал гонки, слушал радиопереговоры. Он знал, как Джексон ведет себя на трассе, как общается с командой – совсем не как мальчишка. Даже сегодня он не перенервничал из-за старта с поула, а проиграл позицию по техническим причинам.

– Ты должен стать чемпионом до того, как «Зальто» взрастит это чудовище, – сказал недавно отец. – В последний раз так вел себя на трассе Доменико Коста, и все мы знаем, чем это обернулось.

Коста выступал за «Килнер» и доминировал в «Формуле–1» пять лет подряд, никому не позволяя к себе приближаться. Мог и больше, но он стал одним из немногих, кто смог уйти на пике славы. Поговаривали, что он заскучал, и если бы не уход Косты, то Роланд Ридель никогда не стал бы чемпионом. Хотя последнее говорил лишь Вайсберг-старший.

На вопрос Джексон не ответил – смотрел на Кифера задумчиво и равнодушно.

– Что. Тебе. От нее. Надо?

– Хм. А тебе?

– Мне… – Сначала Киф хотел ляпнуть какую-нибудь чушь – в конце концов, с какой стати ему делиться личным с Джексоном, – но передумал. – Мне от нее надо все.

Кори кивнул, как будто другого ответа и не ждал.

– Поэтому отвали от нее, – продолжил Кифер. – Это понятно?

– Нет.

– Что ты…

– Еще вопросы будут? – Джексон демонстративно посмотрел на часы. – Меня ждут, а ты смертельно скучный. – И он неторопливо отправился в сторону парковки.

Киферу до алых пятен перед глазами захотелось догнать мерзавца и приложить наглой рожей к раскаленному венгерскому асфальту. Даже с Моро таких желаний не возникало – вот уж сюрприз, учитывая, как много дерьма вылетало из его рта. Джексон почти ничего не сказал, но… у Кифера лицо горело от злости и унижения. От необдуманного шага спасла близость к паддоку – слишком много свидетелей.

До отеля он доехал как в тумане: прокручивал в голове произошедшее, а еще думал о Ридель. Что все-таки произошло в Австрии? Джексон ее обидел? Зачем он это сделал? Что ему надо от Ридель? Это личное или командные разборки «Зальто»? Хорошо бы узнать у нее, но она вряд ли захочет говорить.

Позже ему написал Камю – в честь первой победы он снял ресторан в центре Будапешта и позвал друзей. Дружил Жюль со всеми, даже с кретином Моро умудрился найти общий язык. Но вовсе не Моро сейчас беспокоил…

К. В.: Джексон будет?

Ж. К.: Нет, он уже улетел.

Обидно. Закрытый ресторан – это не напичканный камерами пит-лейн, на котором не выяснить отношения, тут все могло быть иначе. С другой стороны… зачем говорить с Джексоном, когда можно сосредоточиться на Ридель? Она выглядела такой потерянной сегодня.

До ресторана он ехал вместе с Хиро и его большим семейством. Всю дорогу супруга японца отчитывала детей – они все норовили залезть на колени к Киферу, ведь он был для них таким непривычным и интересным. Это вызывало странные чувства. Нестерпимо хотелось, чтобы супруга напарника заткнулась и перестала ругать детей. Машину он покинул раздраженным.

В ресторане стало полегче. Собралось много людей, Жюля обожали и спешили поздравить все. Даже босс «Биалетти» в эту компанию затесался. А еще сотня человек из «Килнера», все гонщики пелотона (кроме Джексона, разумеется), их подруги, семьи… местные актрисы и модели. Камю праздновал с размахом. За несколько часов, что прошли с его победы, он умудрился набить татуировку с очертаниями Хунгароринга и всем ее демонстрировал.

Когда Кифер к нему пробился, Жюль сидел за столом в окружении своего напарника Эрика Райта и Адриана Риделя. Харрис вертел в руках внушительный фарфоровый кубок, остальные возбужденно что-то обсуждали.

– «Делпо»? Это уже точно? Тогда вау! – Жюль восторженно пожал руку Адриану. – По слухам, через пару лет они начнут бороться за чемпионство с «Зальто» и «Биалетти». И ты будешь в этой команде.

– С кем будешь кататься? С Джексоном? – спросил Эрик.

– Нет, он в «Зальто» останется.

– Зачем ему это?

– У него личные мотивы…

В этот момент Харрис едва не уронил фарфоровый кубок, и о «Делпо» все забыли. А Киферу, наоборот, стало интересно. Настолько, что позже он поймал Адриана и спросил в лоб:

– Что за личные интересы?

– А?

– Что за интересы у Джексона в «Зальто»?

– А, ты об этом. Да он на моей сестре помешан с детства. Псих.

– Он помешан на Ридель?

– Еще с картинга. Такой смех! Я иногда специально звал Соню, чтобы Джексон всех повеселил своей паникой: у него чуть ли не сердечный приступ случался рядом с ней, дышать переставал и заикался. Оказалось, с годами ничего не прошло. Такая вот долбанутая история долбанутого маньяка.

Ридель-младший ушел, не переставая смеяться. Кифер же напрягся еще больше.

Гонка 12

Бельгия

Глава 14

Кими вытащила Соню выпить вишневого пива, стоило им оказаться в Бельгии. Отвертеться не получилось, хотя Соня пыталась прикрыться началом уик-энда, необходимостью подготовиться к квалификации, усталостью и нелюбовью к пиву, пусть даже и бельгийскому.

– Ты не могла устать, прошел всего один день. Обсуждать нечего, – категорично заявила Кими. – Начало уик-энда и «не принято»? Не принято пропускать Будапешт, а ты отсиделась в номере. В Будапеште! Так никто не делает. Даже Шон отправился в руин-бар с температурой под сорок. Какие у тебя отмазки остались? Давай их сюда…

Так после дня практик Соня оказалась в небольшом местном пабе. Выглядел он по-бельгийски прянично и уютно: клетчатые скатерти на тяжелых деревянных столах, подушки с вышивкой на высоких стульях, обязательная футбольная трансляция на экране старенького телевизора. Как позже выяснилось, заведение принадлежало милой паре: муж разливал напитки за барной стойкой, а его супруга убирала за гостями, каждый раз любовно поправляя скатерти и взбивая подушки.

Получив пиво, Кими с довольной улыбкой покрутила в руках бельгийский стакан на высокой ножке:

– Обожаю свою работу.

– Дегустатора?

– Ты поняла, о чем речь. – Подруга сделала большой глоток. – Две недели назад я сидела на набережной Дуная и жевала странную жирную лепешку с мясом, а сегодня съела два фунта шоколада. Надо, кстати, заказать что-нибудь соленое, у меня уже от самого слова «шоколад» рвотный рефлекс. И зачем Джо подарил мне столько? Как будто не знал, что я съем все сразу… или американцы пекутся только о своих зубах? Впрочем, неважно. – Кими махнула рукой, и ее внимание вернулось к Соне. – Давай, подруга, выкладывай, что у тебя в жизни творится. И без увиливаний, а то напою пивом, и будешь завтра весь день опухшая.

Соня невольно улыбнулась. Вспомнилось, как поначалу Кими ей даже не нравилась, казалась бестактной и шумной. И не по-итальянски, как Давид, а в таком неприятном ключе. Без очарования, за которое можно простить все прегрешения. Но Кими приглядела Соню в качестве лучшей подруги, и понеслось.

– Не думай, что за бесконечными разговорами о самочувствии Давида – уж это чудо точно в порядке – я не заметила, как ты увиливаешь от разговора о другом – о Кори. – Внимательный взгляд Кими сканировал мысли.

Соня глотнула вишневого пива, чтобы скрыть эмоции. При упоминании Джексона в последнее время она начинала то бледнеть, то краснеть от самых разных чувств. Коктейль был тот еще – от ярости до стыда. Зря она подняла на него руку, не стоило так поступать, даже если человек напросился. Это непрофессионально, а они в одной команде. С другой стороны, Джексон первый нарушил все допустимые границы… и все равно не стоило опускаться до его уровня. Хотя он заслужил. Но не стоило. Хотя напросился.

Примерно в таких мыслях Соня провела две недели.

– Я не увиливаю, – неохотно ответила она. – Просто не хочу о нем говорить. Не могу. Даже с тобой.

– Неужели настолько задел?

– Катком прошелся.

– По тебе видно, ты даже похудела, – кивнула подруга уже серьезнее. – Но сегодня Кори молодец.

В «Зальто» ни дня без скандала. Хотя в этот раз случился не скандал, а так, мелочь, если сравнивать с действительно серьезными ситуациями. Но все же первая пресс-конференция уик-энда широко обсуждалась, и Кори тому виной.

Скандал с поцелуем в Австрии и Сониной профнепригодностью утих, в основном потому, что Филипп Вайсберг не раскачивал эту тему дальше – спасибо ему большое и искреннее, а гоночный мир отвлекся на заевшее «мементо Моро». Но в Бельгии один из журналистов все же спросил у Джексона об отношениях с капитанским мостиком, имея в виду, конечно, Соню. Вопрос не был прямым, но все читалось между строк.

– Хм. Интересная тема, но не спортивная, – ответил Кори, глазом не моргнув. – Я знаком с продюсером реалити-шоу «Скандальная любовь тинейджеров», обязательно передам ему ваши контакты. Он позвонит. Думаю, не только вам, а всем, кто устал от скучного спорта. Следующий вопрос?..

Журналист сначала растерялся, а потом все понял и побледнел. Бестактные вопросы не редкость, но с Джексоном все получилось волнительно, особенно в гаражах «Зальто». Механики обе практики шептались о пресс-конференции, гадая, настал ли конец карьере бедного журналиста и чем он вообще думал, связываясь с самим Джексоном. Они даже австрийский скандал начали звать «тот случай», словно Кори мог услышать и разозлиться. Послушать механиков, так сопляк Кори Джексон могущественнее масонов, иллюминатов и рептилоидов, вместе взятых.

– Надеюсь, парня не попрут с его канала, – поморщилась Соня.

– Жалеешь козла, который задал вопрос, чтобы вытянуть эмоции и напомнить о скандале? Брось это дело, Соня. Понимаю, тебе сейчас принципиально рогом против Кори упереться, но тут он нормально заткнул всех любопытствующих.

– Угрозами? Похвальный способ.

– А как еще?

– Легко – изначально не создавать скандал.

– Так тоже можно, да. Но уже поздно. И не смотри волком, я поняла: Кори у нас теперь запретное имя и вообще зло во плоти. Я с этим не спорю, но хотелось бы знать, что у вас после Австрии стряслось, ведь точно стряслось… – Посмотрев на Соню, Кими зачастила: – Все-все, замолкаю, с вопросами не лезу. Хотя нет, последнее скажу: зло умеет признавать ошибки и их исправлять. Значит, не все с ним потеряно.

Соня часто соглашалась с подругой, но не в этот раз.

– Давид правда запатентовал фразу «мементо Моро»? – сменила тему Кими.

– О да.

– И так будет называться его вино?

– Ага. С гоночным болидом на этикетке.

– Не знаю, смешно это или гениально.

– Как всегда с Давидом – на грани, – рассмеялась Соня. Разговаривать о Давиде ей нравилось намного больше. – Неужели он не подарил тебе футболку с логотипом?..

Глава 15

Подготовка к бельгийской гонке всегда проводилась основательно, с проработкой погодных условий. Когда Европа грелась под летним солнцем и осадков не предвиделось, на территории Арденн[6] запросто мог пойти дождь. Трасса тоже была не из легких – отличалась большим перепадом высот, протяженностью и множеством скоростных поворотов.

Всем штабом «Зальто» собирали информацию и готовились только к победе.

Преимущество команды над соперниками показали сначала практики, потом и квалификация: Давид взял поул, Кори приехал вторым с минимальным отрывом в сотые доли секунды. Вайсберг приехал третьим, но он был так далек от пилотов «Зальто», словно они сражались в разных лигах. После технических обновлений голубая машина превратилась в космовоз.

Вайсберг на интервью выглядел мрачнее тучи: понимал, что недолго ему осталось ходить в лидерах чемпионата. Все решит одна бельгийская гонка, а с такой скоростью Давид ее выиграет, даже не выжимая педаль газа до конца.

– Будет непросто, но Спа – необычная трасса, она умеет удивлять, – заявил на коротком интервью Кифер. – Будем надеяться на интересную гонку. И я, разумеется, нацелен на сохранение лидерства, это важно для команды. «Красные» всегда стремятся к победе. Что насчет обновлений болидов «Зальто»? Их машины подозрительно быстры, разница в скорости колоссальная. Никаких заявлений, просто… любопытно.

Вайсберг намекнул на нелегальность обновлений противников. Начался новый виток подковерного противостояния с «Биалетти», куда без этого. Поэтому Соня слушала интервью гонщиков одна: Ник убежал на очередные разборки, которые грозили затянуться. Но обновления «Зальто» определенно проверит специальная комиссия на базе команды, к счастью после Бельгии.

– Обновления сработали, машина быстра. Мне все понравилось, кроме результата. Хотелось добраться до поула. – Кори был краток и ничего интересного не выдал.

Для Сони это теперь было счастьем – кто бы знал, насколько все познается в сравнении. С некоторых пор она каждое интервью Джексона слушала с содроганием и плохим предчувствием, он же мог выкинуть буквально что угодно. Она, может, только из-за Джексона интервью и слушала, чтобы быть в курсе очередных скандальных событий.

– Не удивлен, что «Биалетти» не понравилась наша скорость. И поражен их стремлением увидеть обман, играть грязно… хотя кого я обманываю? Каждый год одно и то же. Как трехкратный чемпион я знаю, о чем говорю, – против меня всегда играют грязно. Но мементо Моро, ragazzi, мементо Моро. Добро всегда побеждает зло, иначе мы бы здесь с вами не стояли, – заявил Давид с таким видом, словно был официальным представителем добра всея планеты. Возможно, так он и думал. Если это помогало ему находить мотивацию для борьбы с Вайсбергом, то почему бы и нет.

Со стороны их пикировки выглядели даже весело, зрителям все нравилось, но в действительности годами находиться в таком противостоянии утомительно.

Интервью закончились, Соня выдохнула: в этот раз обошлось без эксцентричных выходок на публике и странных заявлений, будет чем успокоить Ника. А то в последнее время все как-то совсем нервно стало.

Она шла по пит-лейн в сторону боксов, когда ее застал звонок. Это был Вайсберг, уже не в первый раз. Он пытался связаться с Соней с самого Хунгароринга, но она не хотела с ним говорить. Он разочаровал ее в Австрии… и это чувствовалось острее и больнее, чем отвратительная выходка Джексона. От последнего Соня ничего не ждала, он был ей безразличен, в отличие от Кифера.

А звонок после квалификации… Соня обернулась и увидела стоящего неподалеку Вайсберга. Он держал телефон в руке и смотрел на Соню, умоляя ответить. Его взгляд был серьезным, а поза напряженной. Светлая челка падала на лоб, красный комбинезон небрежно болтался повязанным на талии. Ассистент пытался вручить ему воду, но Кифер отмахнулся, его внимание было сосредоточено на Соне.

По слухам, Венгрия стала первым Гран-при, который пропустил Филипп Вайсберг. В Бельгию он тоже не приехал. Об этом шептались даже в гаражах «Зальто», хотя там и без Вайсбергов сплетен хватало. Но уж очень необычные изменения грянули в «Биалетти». Поговаривали, что Вайсберг-старший всех там строил, из-за него не раз увольнялись сотрудники.

Соня посмотрела на телефон в своей руке, потом на Кифера. Огляделась – на пит-лейн было людно, все торопились завершить дела после квалификации, брали интервью… на Соню никто не обращал внимания. Она отошла за командный мостик и ответила:

– Чего тебе?

– Поговорить.

– Говори.

– Я… многое должен сказать, многое объяснить. И… просто знай, что я готов подойти к тебе прямо сейчас, Ридель. Очень хотелось это сделать вчера, сегодня. Но боюсь навредить, поэтому решение за тобой.

– Какое еще решение? – растерялась Соня.

– Подходить мне или нет.

– Спятил? Конечно, нет.

– Так и думал. Поэтому прошу о личной встрече. Всего об одной. По телефону… – Он ненадолго замолк; Соня выглянула из укрытия и увидела, как Вайсберг качает головой, запустив руку в волосы. – По телефону долго и непонятно. А еще так ты не увидишь, насколько я раскаиваюсь за сказанное в Австрии. А я правда… это было неправильно и мерзко.

Соня поэтому и не отвечала на звонки – предполагала, что Вайсберг обрушит на нее извинения. Которые уже не актуальны. Полтора месяца прошло, в мире гонок это слишком долго. А облегчать груз его вины Соня не нанималась. В конце концов, она даже не из «Биалетти», чтобы носиться с эмоциональным состоянием их пилота.

– Киф…

– Не торопись отказываться. Я ни на что не рассчитываю, я же не совсем дурак, но… я тебя обидел и хочу это исправить.