Победитель будет один. Финальная гонка

– Может, стоило с Давидом переговорить?

– С другой стороны, у нас двадцатилетний талант Кори Джексон, который на прошлой неделе тет-а-тет признался мне, что в команду отца не торопится, – не обратив внимания на вопрос Сони, продолжил босс. – Плюс его гонорар намного ниже, чем у трехкратного чемпиона Давида Моро. Это просто бизнес, Соня. Увы, я не могу утирать тебе сопли и удовлетворять твои хотелки. Если у тебя с Кори настолько непримиримые разногласия, что они могут повлиять на рабочий процесс… что ж. Мне бы этого не хотелось, но я тебя отпущу. И пожелаю удачи, даже если ты выберешь красную помойку «Биалетти». Может, для тебя это даже неплохой вариант – пройдешь школу жизни, закалишься. В «Зальто» тебе слишком тепло и комфортно, я давно это заметил.

Босс ушел, а мир вокруг Сони продолжил рушиться. К счастью, среди обломков нашлось и что-то хорошее – мир с Адрианом. Раньше Соня запросто заглядывала в гаражи к брату, они пили кофе, болтали обо всем. Но весь последний год это было табу. До Венгрии.

– Сестрица! Подглядываешь за конструкцией нашего болида? – Эдди встретил ее широкой улыбкой.

В последнее время он расцвел, обрел уверенность. Набранное очко сотворило чудо; Соня и не подозревала, что такое возможно, что брату надо так мало для искренней радости.

– Конечно.

– Штраф за шпионаж захотела?

– Угадал, я ведь как раз никогда не получала… – Соня запнулась и помрачнела, поняв, что штраф у нее все же был. – Целых несколько дней хожу не оштрафованной.

– Нарушение этических норм? Наслышан.

Брат пригласил ее в комнату отдыха «АМК Рэйсинг». По глазам ударили яркие желтые оттенки, после визуально спокойных цветов «Зальто» Соня едва не лишилась зрения. Гаражи «АМК» напоминали залитую солнцем поляну одуванчиков, и лишь редкие черные полосы разбавляли этот лучистый коктейль.

– Штрафы с каждым разом все тупее. Вот-вот за радио начнут навешивать.

– Ждем всей командой во главе с Давидом.

– Ха! Моро у вас никогда не следит за языком. Итальянец!

Как будто «итальянец» говорило о человеке вообще все. Глупые стереотипы… Если «итальянец» – это приговор, тогда что с «канадцами»? Они же всегда потешно вежливы и приятны, а сама Канада утопична, если опираться на похожие стереотипы. А по факту Кори Джексон…

– Чтоб его, – не выдержала Соня.

– Кого? Давида?

– Кори.

– Все еще злишься на Джексона из-за поцелуя? Брось, мир скоро забудет об этом. Завтра новая гонка, у Вайсберга и Моро случится стычка, и все будут говорить только о них двоих. Штраф – дело неприятное, но тоже останется в прошлом. Джексон так-то нормальный парень, но его явно перемкнуло после эпичной победы.

– Да уж, это все объясняет и оправдывает.

– Ты просто не понимаешь, как это бывает, – рассмеялся Адриан. – А я своими глазами видел, как Мэтти Брюстер пытался разорвать на груди комбинезон, когда победил в картинге. На манер Кинг-Конга, только у него это смешно получилось. С гонщиками случается – страсть, адреналин, от эмоций кипит кровь. Впредь Кори будет аккуратнее, вот увидишь. Забудь неприятный инцидент и работай дальше.

– Все у тебя легко и просто, Эдди. Мне бы так.

– А ты бери пример с младшего брата и не зацикливайся.

Сказал тот, кто с детства зациклен на повторении отцовских успехов, но Соня предпочла на этом не останавливаться. Адриан был счастлив, улыбался. Есть шанс, что все у него будет хорошо. Откатает оставшиеся десять гонок, покинет мир «Формулы–1» и найдет что-то свое, уникальное и приносящее радость.

А с Кори Соня обязательно что-нибудь придумает.

Глава 5

Кори

Теперь Соня на него смотрела внимательно, настороженно. Не такого взгляда он от нее добивался, но даже так было головокружительно хорошо. Настолько, что мысли о грядущей гонке отходили на второй план. Тогда Кори буквально за шиворот возвращал себя к работе, шел в гаражи и сидел с механиками, чтобы отпустило. Работало далеко не всегда, даже компания потных качков не перекрывала разрушительную силу взгляда Сони Ридель. В Кори каждый раз словно била молния, а он как безумный хотел еще. И еще. И еще.

После Австрии ставки возросли. Теперь никак нельзя облажаться с чемпионством, ведь тогда Кори станет тем самым избалованным богатым придурком, что многое о себе возомнил, – как о нем думали все, и она в том числе. Рента-драйвер, которому не стать чемпионом, ноль без отцовского банковского счета. Кори пошел ва-банк, придется довести все до конца. Последнее, чего он хотел, – показаться слабаком… ей. До мыслей и чувств остальных ему дела не было.

– Вот ты где!

Его нашел Феликс. Месяц перерыва инженер «Зальто» провел на Бали, но не серфил, как все нормальные люди, а духовно просветлялся. И зачем-то отпустил козлиную бородку, которая абсолютно ему не шла.

– Следишь за подготовкой машины? – Он сел рядом и добавил уже тише: – Вот и я волнуюсь, как бы чего не вышло. С тех пор как заговорили об обновлениях этих… Честно говоря, я был уверен, что Давид их получит сразу, а ты… в Мексике.

– Хмм. С чего бы?

– Чтобы охладить твой пыл.

– Мы уже это обсуждали. Я сказал, что такого не будет.

– Да, но… я не первый год в «Зальто». Вторые пилоты тут… – Феликс запнулся, поймав взгляд Кори. И продолжил явно не так, как собирался: – После вашей драки с Давидом я ждал чего угодно.

Феликс вроде и просветлился, судя по бесконечным сообщениям, что он слал Кори, но на любовь к преувеличениям это не повлияло. Никакой драки не было. Просто взбешенный Моро жаждал выяснить отношения в Австрии. Кори ничего выяснять не хотел, на том и разошлись. Горячие итальянцы остывают стремительно, если не поддержать их пыл.

Кори ждал развития внутрикомандных отношений в Венгрии, но Моро вернулся из отпуска притихшим и в сторону напарника лишний раз не смотрел. И не смотрел по-настоящему, а не показательно-театрально в стиле Давида. Как будто Кори совсем его не беспокоил. Может, оно и странно, но Джексону на чужие загадки было плевать. Это Соне Ридель жизненно необходимо во всем разобраться – крайне въедливая личность. А Кори попроще.

– Я не лезу в душу – сам знаешь, я не такой, – продолжил Феликс. – Но ты подпортил себе оставшуюся часть сезона. На командном мостике я могу присмотреть, но я не всесилен. Если Соня надумает испортить тебе гонку, я вмешаюсь, но… есть еще Никлас Вернер. И с ним я ничего поделать не смогу.

– Я об этом и не просил.

– Да, но…

– С Вернером все улажено. Работай, как обычно.

– Улажено? Но как?

– Хм.

Летом у Кори состоялось немало «веселых» разговоров. С отцом, с матерью, с дедом, и под конец отпуска в Канаду пожаловал еще и босс «Зальто» якобы ради игры в гольф с Джексоном-старшим. На деле же – ради отеческой беседы с Кори о грандиозных планах на будущее и немного о плохом поведении. С Вернером все прошло скучно и предсказуемо – выговорился и отстал, а вот отец проел мозг – все бубнил и бубнил, что выходка в Австрии была глупой и обернется против самого Кори. Можно подумать, Кори этого не знал. Но иногда приходится принимать непростые решения и разбираться с последствиями.

Он достаточно изучил Соню, чтобы понимать: она из тех, кто долго обдумывает, делает выбор осознанно и потом упорно его придерживается. Она так много крутилась рядом с Вайсбергом… там намечалось что-то серьезное, глубокое и взаимное. И в такой ситуации лучше отсечь соперника сразу, как провести хирургическую операцию. Эгоистично ли это? Еще как. Жалел ли Кори? Ничуть. Разговоры утихнут, прессе наскучит обмусоливать старый скандал, и все пойдет своим чередом. А свою вину перед Соней он обязательно загладит – потом. Он будет очень стараться, чтобы ей понравилось.

– Я бы смог работать лучше, если бы понимал, чего ждать, – наседал Феликс. – Соня Ридель зла на тебя, вокруг нее темная аура, и… она та еще стерва.

– Много слов о ней.

– Воу-воу! Теперь мне еще меньше нравится происходящее. Наступили темные для «Зальто» времена: Вайсберг лидирует в чемпионате; Давид Моро не в себе, что заметили абсолютно все; вы с Соней… о вас что только не говорят. Еще и практики прошли неоднозначно… Вайсберг трижды заблокировал тебя на трассе, он как будто тренировался. Как бы он не повторил это в квалификации.

– Хм.

– Просто вспомни, как Моро и Вайсберг подрались в Монако из-за Сони Ридель, после чего Давид оказался в стене с разбитым болидом. И постарайся не повторить чужих ошибок. Я ушел готовиться к квалификации, а ты подумай обо всем. И о Соне – ее аура пугает.

Феликс отправился к командному мостику, бормоча о трудных временах и аурах.

Кори решил, что ноги его не будет на Бали. Несколько раздраженно он надел шлем и забрался в машину. Механики помогали ему пристегиваться, готовили шины. Феликс проверил связь по радио… а Кори сидел в болиде, испытывая странное чувство. Он… скучал? Это был ни с чем не сравнимый душевный подъем, из-за которого мир вокруг казался ярче, хотелось поскорее выбраться на трассу, показать время. Да, он определенно скучал, хотя на практиках этого не ощутил. Потому что там ни с кем не соревновался.

Сидя в болиде, он видел, как к командному мостику торопливо подошла Соня. Поправила высокий хвост, надела наушники, устроилась рядом с Вернером. Она навещала брата – Кори заметил, как Соня уходила в сторону гаражей «АМК Рэйсинг». Лишь бы Адриан Ридель не сболтнул ей лишнего. Что-то подсказывало: новости о брате Соня воспримет в штыки, и эту вину Кори тоже придется заглаживать. Потом обязательно возникнет что-то еще. И еще. И еще. Но это ничего, главное-то результат.

Глава 6

Квалификация выдалась напряженной. На быстром круге разложился Эрик Райт, спровоцировав красные флаги и возвращение пелотона в гаражи. Ни Давид, ни Кори не успели закончить быстрый круг. Да почти никто из гонщиков не успел, что создало толкучку на следующем выезде, и в этой толкучке из-за глупой ошибки вылетел с трассы Адриан.

– Давид, все нормально, в этот раз ты показал хорошее время, – приободрил своего гонщика Пьер. – Возвращайся в боксы и готовься к следующему сегменту.

– Minchia! Зачем ты сюсюкаешься со мной? Это отвлекает, чувак. Ты инженер, а не мой папочка.

Пьер стянул наушники и покачал головой:

– После драки с Кори не узнаю этого парня.

– Какой драки?

Про драку Соня не слышала даже от Кими. На нее уставились несколько пар глаз.

– Ты не в курсе? – Пьер взял на себя роль переговорщика. Посмотрел на Ника, потом опять на Соню. Босс не пресек эту скользкую тему, и Пьер продолжил: – Ну, как бы… после австрийской гонки случился инцидент: Давид навалял Кори. Повезло, что без камер. Даже не знаю, как он так дотерпел и что было бы, просочись это в прессу.

Соня обернулась к гаражам – гонщики готовились к выезду, механики суетились вокруг машин, но второй сегмент еще не начался.

– Давид навалял Кори? Это как… навалял с кулаками?

– О да.

– Не так все было! – влез Феликс, тоже стрельнув взглядом в босса.

При Нике сплетничать никому не хотелось, но у инженера Джексона аж щеки запылали от желания защитить обожаемого гонщика.

– Давид просто толкнул Кори.

– Не толкнул, а конкретно навалял. По делу, Соня подтвердит.

– Толкнул и сам испугался.

– Ага, конечно! Не верь ему, – фыркнул Пьер. – Кори был размазан морально и физически. Полнейший шах и мат.

– Это Давид был размазан.

– Если ты так все увидел, то даже не знаю… очки купи.

– Угу. Если Моро вылетит в квалификации, так и знай – это будет карма за твое вранье. – После отпуска Феликс везде приплетал карму. На этом его хваленое просветление закончилось.

– Что ты сказал?

– Если этот тупой разговор продолжится, все лишатся премии. – Ник явно устал делать вид, что его интересуют переговоры механиков, а не сплетни командного мостика. – Если языки зудят, чешите их в свободное время.

Ненадолго все притихли, но угроза босса не смогла удержать Феликса надолго, он придвинулся к Соне и зашептал ей на ухо:

– Не слушай Пьера, он всегда искажает правду, когда дело касается Моро. Было все так: Давид после пресс-конференции прибежал на разборки, сообразив устроить их за кадром. Мы с Кори в гаражах пили шампанское, день-то особенным получился во всех смыслах. Давид подскочил с претензиями, Джексон сначала не обращал внимания, потом посоветовал ему остыть, равнодушно так посоветовал. Сама понимаешь, как такое бесит. Давид его толкнул, а Кори… в общем, подлил масла в огонь. Не как Вайсберг это делает – знаешь, нарочно. Кори не специально.

Соня мысленно закатила глаза. И кто тут искажает правду?

– Просто надо понимать, какой он… не реагирующий на раздражители, – продолжил шептать Феликс. – Давид вспылил еще больше и вмазал Кори. Но не навалял! Сказал не приближаться к тебе и знать свое место второго пилота. А Кори… посоветовал Давиду больше так не делать. Никогда. Посоветовал так, что Давид ушел, как побитый пес.

Соня с трудом могла представить описанную картину. Пьер поймал ее взгляд и покачал головой, подтверждая подозрения. Выдать свою версию событий он не мог – сидел далеко. Но Соня не сомневалась, что после квалификации придется выслушать и эту сторону. И ни одна версия не будет правдивой. Докатились они до момента, когда инженерам «Зальто» впору самим статьи для новостных сайтов генерировать. Такой же полет фантазии.

Второй сегмент тоже заставил понервничать. Пока Давид боролся в лидерах, Кори едва не вылетел из квалификации. У него не сложился круг, а на выходе из последнего поворота он едва отловил машину. Все могло закончиться в стиле Эрика Райта.

Соня поймала себя на злобной мысли, что так Джексону и надо, а то распетушился после двух побед и замахнулся чуть ли не на чемпионство. Но «Формула–1» обожает ставить на место выскочек. Не раз появлялся гонщик, который ярко выстреливал на парочке Гран-при, его начинала превозносить пресса, фанаты… новая кровь всегда интересна, как и сказал Ник. Но потом начинались аварии, неудачи и прочие «не сложилось», а побороть такое способны единицы, для этого характер нужен. Чемпионы ярко проявляют себя в двадцати гонках, не в двух.

Мысли о провале Кори Соня гнала подальше. Это непрофессионально, мелочно и… не про нее. Джексон как будто вытащил из ее нутра какого-то мерзкого, ядовитого и крайне мстительного гоблина. Такое, наверное, со всеми порой происходит – появляется этот гоблин и давай пачкать ядом все вокруг. Главное – найти в себе силы его побороть. Злиться можно сколько угодно. Вредить – нет. Желать неудачи – тоже нет.

Разделить гонки и жизнь. Звучало проще простого: работать в обычном режиме и избегать Джексона. Хунгароринг – это только начало, со временем Соня найдет баланс. Обязательно. И пресса будет доставать ее меньше. Случится новый скандал… поскорее бы уже.

– Кори, ты прошел дальше, – сообщил гонщику Феликс.

– Хм.

– Что случилось в последнем повороте? Что-то с тормозами?

– Я переатаковал.

Кори Джексон таки способен нервничать. Если он переатаковал, значит, пытался ускориться и снять время – настолько, что едва не потерял машину. Боялся вылететь из квалификации. У него уже началось это состояние, через которое проходят многие гонщики. Его расхвалили, от него ждут подвигов, конкуренции с великолепным Давидом Моро, на него обращены тысячи взглядов по всему миру. Он больше не новичок, к которому нет вопросов. Он сам вытащил себя на другой уровень.

– Лицо попроще сделай. – Ник снял наушники и поддел Соню плечом. – Даже мне страшно узнать, что у тебя в голове. Все полыхаешь из-за Джексона?

– Полыхаю.

– За тобой стоит приглядывать?

– Нет.

– Жаль. Я так привык бегать за Моро, что сейчас ощущаю душевную пустоту, как будто мой птенец-матерщинник вдруг вылетел из гнезда.

Соня невольно улыбнулась.

– Уже лучше, улыбка тебе идет. – Ник вернул наушники на голову. – Так, народ! У нас финальный этап, собрались. Феликс, что там с Джексоном?

– Поедет на одну попытку, у него шин не осталось. Все или ничего.

– Понял. Что у Моро?

– У него две попытки, – гордо отчитался Пьер.

– Отлично. Вайсберг, «Килнеры»?

– Опережают нас в медленных поворотах, но Давид точно поборется.

Соня мысленно пожелала Моро удачи. Может, это было предвзято или мстительно, но… Давид годами доказывал свое превосходство и умение вытащить гонку на неудобной для болида «Зальто» трассе. В этом суть лидерства.

Финальный этап квалификации начался без Кори. Девять машин свободно растягивались по трассе, позволяя друг другу побороться за идеальный круг. Но хваленая Феликсом карма порой имеет чувство юмора, и в этот раз получила Соня: на своей единственной быстрой попытке Кори Джексон взял поул. Давид Моро занял пятое место.

– Такого поворота даже я не ожидал. – Глаза Ника загорелись от восторга. – Как мы этих красных клоунов, а? Как мы их? Вот так, да! – Он сорвал наушники, швырнул их на стол и спрыгнул на пит-лейн. – Лидеры чемпионата, мать их… посмотрим, надолго ли. Феликс, удержишь Кори на первом месте завтра – получишь премию. Две премии! Вы свидетели. – Ник указал на приунывших Соню и Пьера и побежал встречать обладателя поул-позиции.

Глава 7

Пока для гонщиков тянулась стандартная рутина с прессой, Соня вернулась в боксы. Команду ожидало собрание с обсуждениями итогов квалификации и планов на завтра. Соня уже прикидывала варианты: с Кори все понятно, он лидер, но что насчет Давида? Пятое место, стоит ли рисковать с альтернативной стратегией? При хорошем старте Моро окажется в тройке, а там по обстоятельствам.

Думая об этом, Соня заметила в углу за кулерами одного из пилотов «Зальто», она поняла это по голубому комбинезону и до сих пор не снятому подшлемнику. Кори сейчас давал интервью на правах обладателя поула, это не мог быть он.

– Давид? – окликнула она неуверенно.

Просто поза, в которой стоял Моро… прижимаясь к стене, чуть согнувшись, делала его заметно ниже и как-то мельче. А белый подшлемник скрывал густую темную шевелюру. Давид не отреагировал, и Соня забеспокоилась. Не зря Ник твердил про жару и необходимость пить больше воды. Да, квалификации по времени длились меньше, чем гонки, но это мало что меняло. Собрать быстрый круг – задача сложная, гонщикам приходилось выжимать все не только из машины, но и из собственных ресурсов.

Соня налила воды из кулера и протянула Давиду стакан:

– Вот, попей. Кружится голова, да? Я позову Кими…

Она не успела сделать и шага, Давид поднял на нее взгляд и покачал головой:

– Нет! Che palle, только подружки-болтушки тут не хватало.

– Она же терапевт. – Соня переняла гипнотическую манеру Пьера. – Я, конечно, все понимаю – ни в коем случае нельзя показывать слабость, но речь о завтрашней гонке в том числе. Пусть Кими убедится, что ты в порядке. Возможно, тебе стоит пропустить общение с прессой.

Пока она говорила, Давид успел выпрямиться и теперь поглядывал на Соню сверху вниз с кривой усмешкой. Обезвоженным он не выглядел, но был не в форме. Под глазами темнели синяки, взгляд лихорадочно блестел, нижняя губа выглядела искусанной и ярко выделялась на бледном лице.

– Дай воды. – Давид отвернулся, явно пытаясь скинуть с себя ее пристальный взгляд.

Соня стояла сбоку, протянула стакан, но Давид вдруг развернулся всем корпусом, чтобы его забрать… другой рукой. Сложить всю картину оказалось совсем просто: Соня посмотрела на руку Давида и поняла, что он прижимает ее к телу определенным, очевидным даже образом. Совсем как Адриан, когда в детстве упал с горного велосипеда и разбил локоть о камень. У брата был сильный ушиб, но сначала казалось, что это перелом.

– Что с рукой, Давид?

– С какой?

Поврежденную руку он резко опустил. Она подрагивала от испытываемой боли.

– У тебя травма?

Ответом стала красноречивая тишина. Давид смотрел в потолок.

– Насколько серьезная? Ушиб? – Соня цепко наблюдала за Давидом, считывая его молчаливые ответы. – Растяжение? Боже мой, это не растяжение. Перелом, да? Перелом. И, я так понимаю, это случилось не сегодня.

Черт возьми, как же прав был Ник, ожидая подвоха. Давид мог растеряться ото всех событий и не начудить после австрийской гонки, но чтобы и в Венгрии не выступить? Ни на одном из брифингов, ни на одной из практик. Он даже не ругался по радио… это уже не звоночек, а набат. В квалификации он тоже ни разу не сорвался, не высказался, когда его на трассе заблокировала машина «Делпо». Все его пресс-конференции были короткими и несодержательными. Он избегал Кори, хотя все ждали нового витка их конфронтации.

Объяснение самое очевидное: Давид изо всех сил терпел боль и думал лишь об этом. И болело так сильно, что он даже огрызаться не мог, ничего не мог. Выполнял самый минимум, чтобы никто не догадался.

– Что произошло?

Давид в два глотка осушил стакан воды и закинул его в урну.

– Что произошло, Давид? – надавила Соня.

– Упал, – неохотно процедил он.

– Как упал?

– Просто упал.

– Не просто, – сделала вывод Соня хотя бы по тому, как Давид выдавливал слова и поджимал губы. – Ты упал, занимаясь чем-то, что запрещено по контракту, ведь так? Чем-то экстремальным.

– Иногда с тобой крайне неприятно общаться, Соня Ридель. Прямо сейчас я этого вообще не хочу. И не хотел. Иди куда шла, у тебя наверняка полно дел. Хватит крутиться вокруг меня.

– Со мной неприятно общаться, потому что я вижу тебя насквозь.

– А вот и не видишь, ясно? Кругом ошиблась.

– Конечно. – Соня перевела дух и спросила уже другим тоном: – Как давно это случилось?

– Месяц назад, – буркнул Давид с таким видом, словно его запытали до полусмерти. – И все уже срослось. Болит немного из-за положения рук в поворотах, – он изобразил здоровой рукой, о чем речь, – но это так, мелочи. Все пройдет. Моя тетя Виттория работает медсестрой на Сицилии, она свела меня с доктором Марко – лучшим хирургом Италии. Он сказал, что все отлично срослось, как раз к сроку.

– Да, но завтра…

– Перед гонкой я сделаю себе обезболивающий укол, у меня все для этого есть.

– Ты собирался обезболить руку самостоятельно сделанным уколом и выйти на гонку, я правильно поняла? – Соне хотелось прокомментировать этот дикий план, но она решила обойтись без отступлений.

– Да.

– Ты хоть раз делал себе укол?

– Конечно. Вчера, сегодня. За кого ты меня принимаешь?

– Боже мой! Если об этом хоть кто-то узнает…

Она спешно огляделась; ей казалось, вот-вот из коридора выскочит журналист и заснимет эту нелепицу. Шумно выдохнув, Соня подняла взгляд на главного творца интриг и спецэффектов команды «Зальто»:

– Давид, мы прямо сейчас пойдем к Кими. Это не обсуждается. Молись, чтобы она согласилась тебе помочь и при этом не сдала Нику, потому что… Ладно штраф, но тебя могут не допустить до гонки, ты это понимаешь? А если прознают другие команды…

Давид поджал губы и недоуменно покачал головой:

– Конечно, я все понимаю, и побольше твоего, между прочим. Все было под контролем, пока ты тут не появилась и не развела панику на ровном месте. У меня аж руку дергать перестало… Чужая глупость – лучшее обезболивающее. Забудь про свою Кими, у меня есть отличный план, и я буду его придерживаться.

– Какой план?! Колоть обезбол и ехать?

– Именно. Все работало как часы – до этого момента.

– Боже! Все работало, Давид? Работало? Ты стоял у стены и трясся от боли.

– А тебе обязательно было застать меня в таком положении, заметить, запомнить и теперь все время акцентировать… Я говорил, что ты иногда крайне неприятная, Соня Ридель? Не лезь ко мне, я разберусь без твоего участия. По-мужски!

Давид оттолкнулся от стены с намерением уйти от дальнейших обсуждений. Но Соня не могла все так оставить. Она не доверяла тетушкам Витториям и сомнительным сицилийским докторам, которые отпустили Давида в гонку с пачкой уколов в зубах. Мало ли что за препараты ему подсунули, мало ли что у него с рукой… все это должен проконтролировать более ответственный человек.

– Нет уж, дорогой. Мы либо идем к Кими, либо сразу к Нику. Выбирай.

– К Кими, – сдался Давид.

Глава 8

Давид

Он покорно сдался Соне Ридель. Можно было надеяться, что она оставит его в покое, но куда там! По ее суровому лицу и поджатым в нитку губам было видно: с живого не слезет. А Давид не хотел умирать в бессмысленном споре, он слишком устал терпеть, сдерживаться, реагировать на чужое внимание. Всем было что-то от него надо, а он только и думал, как себя не выдать. Квалификацию провел с красными искрами в глазах, и в каждом повороте их количество увеличивалось. На финише он едва видел трассу и, к своему стыду, обрадовался пятому месту, ведь выползти к прессе казалось пыткой.

Но еще более постыдным моментом стал подъем по лестнице – он следовал за Соней и думал не о ее виде сзади, а о том, как каждая пройденная ступень усиливает беспощадную пульсацию в руке.