В сердце так много созвездий

Якова Семёновича дома на Седьмой линии Васильевского острова ждали, несмотря на его частые задержки до поздней ночи. Он всегда звонил домой, предупреждая о задержке, и просил не ждать, хотя знал, что всё равно будут ждать. На этот раз события его так захватили, что было не до звонка. Вспомнил о доме только сейчас, вернувшись к себе после выволочки полковника, в час тридцать ночи. Не ожидая ответа, он всё равно позвонил, ему ответили сразу же после первого сигнала:

– Слушаю, Нора у телефона, – услышал Кислинский родной голос супруги.

– Нора, прости, что не позвонил раньше, было всё очень сложно. Скоро буду.

– Я привыкла.

– Нора, вспомни, когда и как было дело с одним из твоих учеников, который убил сестру, потому что проиграл её в карты.

– Я хорошо помню эти события: меня хотели уволить из-за отсутствия в классе воспитательной работы. Меня тогда отстоял парторг школы Азер Еланский. Это было в 1950 году, незадолго до нашей с тобой свадьбы. В моём восьмом классе был Нугзар Аракелов, сын кавказцев. Он связался с какими-то бандитами с Васильевского острова, они часто играли в азартные игры после уроков за сараями возле школы. Милиция их разгоняла, ловила, но всё было безуспешно. Нугзар во время игры в карты проигрался в пух и прах, поставил сестру на «ноль», то есть на жизнь.

– У них это по-другому называется.

– Нугзар так это называл тогда. Ему было приказано зарезать старшую сестру, потому что она отказывалась от домогательств главаря. У тебя аналогичное дело?

– Есть такое подозрение, что это сынок твоего школьного партийного лидера. Теперь он секретарь райкома партии. Буду через час, не жди, целую.

Через час он уже собирался закрыть кабинет и отправиться к семье, но капитана снова вызвал к себе полковник Велимиров:

– Экспертиза следов обуви, – начал он с места в карьер, – подтвердила версию следствия, что к скамье, где была убита девочка, подходили только Еланские, посторонних следов не обнаружено. На рукоятке ножа имеются пальчики Вагифа. Вагиф никуда не убегал, он оставался на месте. К мёртвой дочери подошли родители, они здесь постояли, потоптались, мать направилась к дому, а отец с сыном оставались на месте, пока не приехала скорая помощь. Пальчики Вагифа хранятся в базе у криминалистов. В пятом классе он украл у учительницы деньги, на сумочке остались его пальчики. Родители тогда определили его на полгода в психиатрическую клинику. Вагиф не родной сын у Еланских, это приёмный сын. Его родители, родственники Венеры Еланской, погибли в автокатастрофе, а младенец выжил. Они взяли его на воспитание, больше было некому.

На этом короткое совещание было окончено, и Кислинский на служебной машине отправился домой, где его ожидал праздничный стол с любимым тортом «Наполеон», испечённым милыми руками супруги.

В десять часов утра в кабинет к капитану Кислинскому вошли секретарь райкома партии Азер Казимирович и его приёмный сын Вагиф Еланские.

На допросе юноша пытался настаивать на первоначальных показаниях, но под давлением неопровержимых доказательств вынужден был признаться в содеянном преступлении против сестры. Кроме того, он назвал всю компанию, с которой играл в кости: среди её членов оказались сыновья друзей и коллег отчима Вагифа, с которыми ходили смотреть праздничный салют.

– Скажите, Вагиф Азерович, с какой целью вы нанесли сестре смертельный удар ножом?

– Я её проиграл в кости.

Капитан спросил:

– Вагиф Азерович, вы признаёте себя виновным?

– Я, несовершеннолетний Вагиф Еланский, признаю себя виновным в том, что убил сестру Раю Еланскую, так как проиграл её в кости.

С вызовом и стоя произнёс признание юноша.

После признания Вагифа с присутствующим на допросе Азером Еланским случился сердечный приступ.

Кислинский спросил супругу за завтраком после суда:

– Нора, полковник Велимиров много лет назад на юге в местной газете «Молодой Сталинец» прочитал криминальную историю под таинственным заголовком «С. О. П.». Можешь ли расшифровать, как литератор, что это значит?

– Сын Ответственного Папаши, – не задумываясь, ответила она, когда-то тоже читавшая эту повесть. Нора спросила мужа:

– Сколько дали сынку?

– Пятнадцать лет строгого режима. Апелляционный суд заменил смертный приговор на тюремный срок, а приёмного отца не спасли тогда, он умер в карете скорой помощи, его супруга Венера Германовна удавилась на балконе с видом на ту самую скамейку, где погибла дочь Рая. Только лишь на суде Вагиф узнал, что он приёмный сын Еланских.

Дарья Ботина

Родилась в городе на Неве. После окончания медицинского университета в 2025 году начала вести врачебную практику. Пишет в жанре психологического и мистического реализма. Публиковалась в сборниках «За горизонтами мечты», «Чёрный чай», «Прекрасное сияние», «Вопрос времени» в разделе «Проза».

С рассказом «Шёпот индейской трубки» стала победителем конкурса «Вовремя сказанное, нужное слово» (2025) в рамках проекта, посвящённого творчеству Александра Грина. Является победителем конкурса «Читательское признание» (2025), финалистом премии «Наследие литературы XXI века» (2025). Номинации: «Литературное достояние» (2025), «Знак четвёртой звезды», «Автор года» (2025) изд-ва «Четыре». Вошла в топ–100 литературной премии «Эпифания». Автор сборника прозы «Пряности по-карибски».

Звезда Амру

Давным-давно в Нижнем Египте, в благословенном городе Мемфисе, что расположился у берегов цветущей Дельты, жил один звездочёт. Он был преданным слугой фараона и верил, что созвездия, большие и малые, все скопления душ, покинувших землю триллионы лет назад.

– Как по мне, – возражала ему гордая царевна Амонет, протирая на пальце массивный перстень из хризолита, – людей на земле, что песка в пустыне. Так никаких звёзд не хватит. Ты ошибаешься, звездочёт.

Но старик лишь почтительно улыбался и покорно кивал головой.

– Звёздами обращаются лишь те души, царевна, чьи земные дела были достойны, – терпеливо повторял он, чертя на папирусе понятные ему одному иероглифы.

Амонет же смеялась над ним.

– Верховный жрец проклянёт тебя, – сказала вдруг она, и золотые кольца её эхом задребезжали.

Но слова царевны нисколько не смутили его. Амру было много лет. И мудрость его закрывала глаза на юность прекрасной царевны. Её бронзовая кожа и чёрные, как самая беззвёздная ночь, глаза были дороги его сердцу. И он прощал ей её капризы. Порой жестокие. Амонет не была любимой дочерью фараона, и оттого душа её была омрачена затаившейся злобой. Так, сама того не замечая, она коротала дни в обществе звездочёта, не без иронии подмечая, что когда-то в молодости он был… красивым мужчиной. Умным. Не лишённым таланта. Когда звездочёт говорил, его лицо казалось одухотворённым присутствием самого великого Птаха, словно и сам он пребывал в каком-то ином мире. Мире, сокрытом от земной жизни.

Как-то раз, гуляя вдоль берега широкого Нила, где беспечно цвели акации, Амонет заприметила жемчуг в глубине перламутровой раковины. Уйдя слишком далеко от своих чернокожих стражников и покорных рабов, ей некому было приказать поднять со дна нильский жемчуг. И царевна вошла в воду, изящно ступая босыми стопами по лиловому влажному илу. Она не знала, да и не могла знать, что хрустнувшая за спиной ветка таила в себе смертельную опасность. Чёрная пантера сделала свой королевский бросок. Ведь утром её охота выдалась не очень удачной. Царевна только прикрыла глаза, чтобы не видеть, как белые клыки порвут её заживо. Но острие ножа вонзилось хищнику в глотку. И, наверное, у таких сказок должен быть счастливый конец, но когти пантеры остры и точны, как стрела. Амру рухнул на землю рядом с телом животного. Кровь пантеры смешалась с его собственной кровью.

– Как ты меня нашёл?

– Твоя звезда, царевна, была тусклой, и я встревожился.

Он закашлялся, нащупав ладонью жемчужину.

– Ты… не можешь умереть вот так, – обиженно сказала маленькая царевна. – С кем тогда ещё мне говорить во дворце, ведь я так одинока?

Амру улыбнулся, протягивая ей жемчужину.

– Не умирай, прошу, ты ведь звездочёт, ты прочёл сотни, тысячи книг…

– Я звездочёт, но я не волшебник, – он ласково погладил её по лицу, с которого падали слёзы, впервые в жизни забыв о строгих порядках дворца. – Береги себя, царевна. Мой час пробил.

И он ушёл. Ушёл далеко за горизонт. Туда, где загорались в алых сумерках ранние звёзды. Амонет не читала небесных карт и с трудом могла вспомнить, что значили все те иероглифы. Но она знала наверняка: во всём на этом свете звездочёт был прав. Потому что на чёрном опрокинутом небе в ту ночь зажглась ещё одна звезда.

Тень фараона

Арабские ночи горячих пустынь,И лунный таинственный свет,Рамсес разомкнул тени чёрных рабынь,Ища на вопрос свой ответ.И льётся вино, и не горячит,И золото стало золой.В чёрном огне горящий ифритВозник в тишине гробовой.Рамсес обречённо поднял глаза,Во взгляде пустом – печаль,Блеснула на шее его бирюза,Из алых рубинов спираль.Но ни алмазы, ни аквамаринНе стоят тех знаний и снов,Изъяв из браслета злосчастный рубин,Он отдал ифриту без слов.Тоску фараона не в силах понятьНи раб, ни жрец, ни султан.И с силою сжав клинка рукоять,Не знает ответов шаман.Множество свитков, множество тайн,Мир, погребённый под толщею лжи.«Зачем я живу на свете, шаман?Зачем мне мои миражи?»Тонущее солнце канет на дно,В пустыне исчезнет Магриб,Где боги играют опять в домино,Неважно – ты раб иль сахиб.Молча на камни сел гордый Рамсес,Где сферы вертятся без конца,Мелькали Алжир, Кадуна и Фес,И дивные струны жреца.И сколько не отдал бы властный сахибЗа манускрипт мертвецов,Бессмысленно в небе кривится изгибНад анфиладой дворцов.Уныние хуже вражеских вод,Не знает разгадки мудрец.И сжал фараон отравленный плод —Ответ он найдёт, наконец!Усмехнулся Создатель, нырнув в пустоту,В ту, из которой пришёл.И снова торговцы в Суэцком портуОбсуждают каирский престол.Тень фараона тревожит ЛуксорВо мраке своей гробницы.Разрушить не в силах уже договорИ молчаливая жрица.И тысячи лет Рамсес средь пустыньНе может найти ответ.В нубийских песках он снова один,И смысла по-прежнему нет.

Вениамин Бычковский

Родился в 1953 году. Живёт в Беларуси. Член Союза писателей Беларуси. Лауреат конкурса «Золотое перо Руси», лауреат Общества любителей русской словесности имени Л. Толстого, дипломант Международного конкурса имени А. Платонова; обладатель Второй премии IV Международного тютчевского конкурса «Мыслящий тростник», победитель Всероссийского конкурса «Герои Великой Победы». Награждён медалью имени Адама Мицвевича, медалью Московской литературной премии, медалью имени Владимира Набокова.

Изданы сборник стихов и четыре сборника рассказов. Публиковался в журналах России и Беларуси.

Как краевед изучает прошлое Полесья: создал два музея, построил часовню-памятник в память безвинно убиенных жителей четырёх деревень Полесья.

Награждён православной медалью и медалью «За личный вклад в сохранение памятников военной истории».

Ангелы во плоти

Спросите у любого ребёнка, как выглядит ангел-хранитель. И он без раздумий назовёт или нарисует некое небесное создание в человеческом облике и обязательно с крыльями. Таким изображают ангела даже в букваре. А в жизни дети не видят ангелов и вспоминают о них только под Новый год или под Рождество. Скорее из-за подарка, который появится под ёлкой благодаря ангелу, или Деду Морозу. А ангел… игрушкой висит на ёлке и слегка покачивается от сквозняков и волнений в доме. Вот такой ангел-хранитель остаётся в детской памяти – маленький, холодный, никчёмный.

А став взрослыми, мы ещё реже вспоминаем ангела: лишь в сумрачные дни, когда сильно заболеем или когда провожаем в последний путь близкого человека. Да и вспоминаем его без особой надежды на чудо, и крылатые ангелы в нашем сознании расплываются до светлого облачка в небе. Не чувствуем его любви, не видим его даже во сне. Уж очень мы далеки от небесного ангела. А если нам почудится, что он рядом, то ощутим потусторонний холодок.

Может, поэтому ребёнку и в голову не приходит попросить родителей купить ему живого ангела, ну хоть самого маленького ангелочка. Зато редкий ребёнок не мечтает о самом земном и доступном – о собачке. Взгляните в глаза малыша, когда он видит собаку, – ему бы прикоснуться, обнять, потискать её! А многие дети сами готовы ползти к ней. При этом они не испытывают страха и нередко лезут прямо к морде – готовы целовать её! Однако первой лизнёт всё же собака. Лизнёт, как своего щенка: легонько слижет с детского личика слёзы восторга или слёзы обиды на родителей, которые с силой тянут своё чадо от бездомной собаки.

Так уж постарались санитары города. Следя за санитарными нормами в местах общежития, общество просмотрело антисанитарию в головах людей. А понял я это, когда прочитал «Поэтические воззрения славян на природу» А. Афанасьева.

Оказывается, в былые времена людям и в голову не могло прийти, чтобы дурного человека назвать псом. Например, у древних египтян собаки, равно как и кошки, пользовались уважением. А египетский бог Анубис и вовсе имел собачью голову. В древней Греции собаки также пользовались большою любовью. А индоевропейские народы до сих пор приписывают собакам духовидство: они чуют приближение богов и демонов, незримых очам смертного. Немало доброго о собаке можно найти и в преданиях русского народа. Оказывается, чёрная собака предохраняет дом от удара молнии, а собака-двоеглазка (два белых пятна над глазами) усматривает всякую нечистую силу. Вероятно, как раз за эту чудесную способность собак – чуять худое за версту и вмиг распознавать людей – и идёт молва о чертовщине в собаках. К тому же на роль духовидцев всегда претендуют люди. А уж они-то придумают, как очернить собак: начнут с блох на бездомных животных, а закончат бесами в собаках.

Но сейчас я думаю об обычных собаках: о больших и маленьких, о кудрявых и гладкошёрстных, о породистых и дворнягах, о них болит моё сердце, когда вижу их безотказность в самых драматических ситуациях нашей жизни. А ведь собаки знают, что их ждёт, когда лезут в завалы, когда ступают на минное поле, когда бросаются под танки…

В годы Великой Отечественной войны один русский солдат благодаря собакам спас 1580 человек! Спасал на волокуше, запряжённой собаками, где постоянной «коренной» была лайка, с которой он прошёл всю войну! Но чаще собаки гибли на передовой: свыше 1,5 миллиона собак погибло на фронтах Отечественной войны. В основном подрывались под танками. Жаль, что на этом война для собак не закончилась. После парада, посвящённого дню Победы, колонна военных санитаров распрощалась с собаками: всех собак отправили на мыловарню. И это после парада Победы! Уже тогда государство показало не только мощь и силу военной техники, но и жестокость сердец тех военачальников, которые приняли столь «важное» решение об утилизации героических собак… Я просто уверен, что тем мылом советские люди смывали с себя не только пот и кровь, но и доброту, любовь с сердец. Предполагаю, что эта директива для мыловаренных заводов исполнялась всё советское время, если сразу после развала Союза у «новых русских» появился большой спрос на такое развлечение, как собачьи бои.

Собаки и сегодня живут как на фронте: за любым поворотом улицы собаку может ждать живодёрня. И эта война объявлена законодательно. Отловом занимаются серьёзные организации, которые привлекаются местными исполнительными и распорядительными органами. Это могут быть предприятия жилищно-коммунальных хозяйств, автобазы, а также охотники и специалисты МЧС. Пойманные ими безнадзорные животные доставляются в пункты временного содержания, которых крайне мало. Такие пункты есть только в крупных городах, но и те, ссылаясь на нехватку средств, отловленных животных сразу усыпляют или отстреливают. И этот способ можно считать самым цивилизованным. Например, недавний случай в Столбцах (Беларусь). Там на глазах у взрослых и детей после неудачного выстрела грузчик бригады по отлову добивал собаку монтировкой… Есть ощущение, что собаки становятся человечнее, а люди всё больше звереют. И, как следствие, растёт количество душевнобольных, и повышается спрос на отчитывание в православных храмах. И не дай Бог стать свидетелями того, как изгоняют нечистую силу – когда люди лают, воют… и, конечно, льют слёзы. Надеюсь, человеческие слёзы. Порой мне кажется, что в людских душах собак больше, чем на улицах. Отсюда и покусанные дети. Ведь это люди учат собак кидаться на соседей. А у кого не хватает духа для собачьей травли, тот нанимает тренера. Специалист быстро научит командам – «Взять!..» Но уже никто не научит без слов понимать животных. «Взять!..» – сегодня наш язык. И если люди когда-то покланялись язычеству, то сегодня зубачеству и деньгам.

Как ни прискорбно, но часто, прикрываясь любовью к животным, люди при помощи собак решают свои шкурные проблемы. Родители компенсируют недостаток своего внимания детям, семейные пары – отсутствие супружеского взаимопонимания, одинокие люди – неспособность и нежелание строить отношения с окружающими. И домашние животные в этом случае только усугубляют проблемы современного общества, где каждый за себя, где перестают общаться даже с родителями, а дружба как понятие уже выглядит устаревшей. Всё чаще и чаще мы слышим от людей: «Я больше люблю зверей, они не предают и не продают». Чего не скажешь о владельцах: брошенных собак становится всё больше и собачий рынок процветает.

На основании отечественных и западных исследований приводится такая цифра: бескорыстно питомцев заводят только 50% людей. Гораздо чаще теми, кто покупает щенка, руководят корыстные мотивы. Мы уже не удивляемся, если на руках состоятельных людей видим разодетую собачонку, которую угощают таким лакомством, за цену которого можно было бы какой-нибудь старушке питаться целый месяц. А из интервью со «звездой» мы можем узнать о таких чистокровных собачках, которые стоят как престижные машины. Тщеславие, зависть, нажива – всё это породило собачий рынок, где собаке отвели роль выгодного товара. Появились собаки «в шоколаде» и собаки в подворотне – посередине пропасть, которую не перепрыгнуть даже гончей. Такая же пропасть и между людьми. И невольно подумаешь о крылатых ангелах.

Только где они? Неужели ангелы остались только на старинных гравюрах и на живописных полотнах прошлого? А может, ангелы окаменели и пылятся сейчас в музеях? Ведь даже из этого наследия хорошо видно, что ангелы парили над людьми. Но когда-то и птицы парили над человеком – много птиц, а теперь большинство птиц в Красной книге. Может, и ангелы где-то там, между строк Красной книги?

Случайно или нет, но и космос первыми покоряли собачки. В Советском Союзе все знали собачку Лайку. Но мало кто знал, что среди советских четвероногих космонавтов первой была не она. Имена первых покорителей космоса – Цыган и Дезик. После них летало ещё 29 собак. И только 3 ноября 1957 года на орбиту была выведена собака Лайка, упомянутая на таблице с именами погибших космонавтов в Звёздном городке. А первый успешный орбитальный полёт с возвращением на Землю 19 августа 1960 года совершили собаки Белка и Стрелка. Выходит, и у дворняг есть крылья!

Но всему свой срок – миновало это время. А ещё раньше миновала и сказка для нас: отказались от нас наши древние заступники, разлетелись вещие птицы, поруганы молитвы и заклятия, иссохла Мать Сыра Земля, иссякли животворные ключи – кажется, и конец уже близок… Но Господь не оставляет нас без ангелов. Только теперь ангелы земные, чтобы даже на минуту не оставлять людей без присмотра. А кому это по силам? Только собакам! И бегут между нами собаки и прямо на бегу спасают наши души. Люди дошли уже до ручки… ножа, пистолета, автомата… до детской ручки голодного беспризорника, который собаке завидует. А если ест хлеб, то делится с бездомным псом, нередко спит с ним. С ангелом спит!

После моих размышлений, возможно, и меня кто-то назовёт псом. Я не обижусь. И уж тем более не стану лаять на них или выть на судьбу, а нежно поглажу свою дворняжку. Многому я научился у неё, особенно терпению. Но разве сравнить наше терпение или нашу любовь с их преданностью людям?

Я никогда не забуду историю собаки Хатико, произошедшую в Японии. Этот пёс родился в 1923 году. Его хозяином был профессор Токийского университета Есабуро Иено. Хатико всегда провожал профессора до станции Сибуя и обязательно дожидался его возвращения. Но однажды профессор не вернулся: он умер. А Хатико продолжал его ждать на станции и ждал девять лет, ждал до последних своих дней. Хатико умер в 1934 году. Сегодня на том месте стоит бронзовая статуя ждущего Хатико. И таких собак, застывших в камне и в бронзе, немало, они есть во многих странах. Эти собаки до последнего вздоха ждали своих хозяев, ждали и верили в их возвращение.

И мы, однажды потерявшие любимого пса, невольно вздрагиваем, когда вдруг увидим похожую собаку: мы сердцем ждём утерянных собак, и остаётся с ними связь, как с ангелами… И очень хочется верить в то, что когда-нибудь люди будут вкладывать совсем иной смысл в слово «собачий». И люди опять станут приветствовать друг друга не «здравствуйте», а как в древности – «радуйся». Радуйся встрече! Как радуются нам знакомые собаки. И, как на остаток старинного уважения к собаке, закончу народным советом: «Не пинай собаку – не то судороги потянут».

Бабье лето

После бессонной ночи всё как будто не хватало воздуха. Только к полудню старушка Маня вышла на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом «бабского» лета. Ещё девчонкой, подражая старшим, прозвала она бабье лето «бабским», да так и осталось. Позади её «бабские» золотые годочки, теперь ей уже за восемьдесят, и остаётся любоваться осенним золотом только из окна или с крылечка.

Старушку звали Мария Васильевна, но в деревне её называли просто Маня или баба Маня. Ей нравилась эта простота в своём имени, и так называл муж – единственный её возлюбленный Николай, которого давно уже нет. Построил дом и вскоре умер, и года не прожил в нём.

Маня стояла на крыльце, опираясь на палочку. В валенках, в полинявшем пальтишке и в тёплой шали она выглядела так, точно собралась в зиму. Конечно, солнце её радовало, но уже не грело, и любое время года она провожала с одной мыслью: «Вот ещё одно лето пережила, может, последнее…» Бог даст, и золотая осень украсит её старость!

Во дворе старушка увидела сына за работой; Анатолий так разогрелся, что разделся по пояс. Он навешивал новую калитку из железных прутьев. Калитка казалась прозрачной и с кружочком по центру, от которого тянулись прутья, как лучи от солнца.

«И у калитки своё солнце будет; молодец, сынок…» – отметила Маня, и ей захотелось поговорить с сыном. Но, подумав, решила не отвлекать его от работы.

Она посмотрела на тропку у крыльца и сошла вниз. По тропочке подошла к скамейке под навесом дома и села на её краешек.

Перед ней раскинулся двор, залитый солнцем. Клумбы цветов, ровные кустики вдоль забора, аккуратные дорожки, ведущие к колодцу, к резной беседке…

«Красиво! Как в кино! И всё как будто новое… – задумалась она. Потом поёжилась, будто замёрзла. – А я ведь боюсь нового. Оно кажется мне холодным и жёстким, похожим…» – её мысль прервалась резкой болью в сердце. Она сложила руки на груди – будто обняла себя, а мысль всё металась в ней и скоро нашла выход – ещё раз кольнула в сердце.

– Вот-вот, в старом – моё сердце! – выдохнула старушка.

Её взгляд остановился на беседке, которая красовалась резными перилами, замысловатой, как у терема, крышей – и эта работа сына ей очень нравилась. Только сидеть в беседке ей было неуютно. Если приходилось сидеть там с внучкой, то Маня всегда вспоминала старуху из «Сказки о рыбаке и рыбке», когда сварливая старуха становилась дворянкой, но при этом ни ступить, ни молвить не могла, как полагалось. И Мане не хотелось смешить ни рыбака из сказки, ни себя.

Ей нравилось сидеть вот здесь, под навесом, на этой старой скамейке, которая тоже стеснялась нового и прижалась к бревенчатой стене дома, как дитя к матери.

Только солнцу было всё равно – старое или новое – оно одинаково золотило старый бревенчатый дом и современную беседку, старую скамейку и совсем новую калитку, но больше всего солнце хвасталось позолотой на деревьях!

И этот «укол» счастья был в самое сердце Мани! Сердце рвалось от бессознательной радости и полноты жизни! Всё тут, всё – от самого детства. Она улыбалась и чувствовала к кому-то детскую благодарность за всё, что переживала сейчас. И золото осени, и тепло от солнца, казалось, были только затем, чтобы она ещё больше любила и ценила этот день. Старушка закрыла глаза от солнца и скоро задремала.