В сердце так много созвездий

Во время своего первого пребывания в Париже в 1906–1908 годах Н. Гумилёв жил на левом берегу Сены, в районе Монпарнаса: 68, bld Saint-Germain (5e).

В 1908 году в Париже Гумилёв издал свою вторую книгу стихов – сборник «Романтические цветы».

Сразу после свадьбы с А. Ахматовой приезжали вдвоём в Париж в 1910 году и останавливались на левом берегу Сены – улица Бонапарт, 10.

Гумилёв много общался с русскими эмигрантами, создал трагедию «Отравленная туника», увлёкся восточной поэзией, переводы которой вошли в сборник «Фарфоровый павильон». Сотрудничал с художниками Н. Гончаровой и М. Ларионовым. Результатом их совместной деятельности была не только балетная тема, но и «Парижский альбом» с автографами стихотворений Гумилёва, многие из которых иллюстрированы этими художниками.

Имя Гумилёва появлялось на страницах парижской газеты «Русский солдат-гражданин во Франции», где сообщалось, что в «Доме русского солдата» состоялось литературное утро, в программе которого выступал и Н. Гумилёв. В Париже он был назначен Приказом по русским войскам во Франции № 51 в распоряжение комиссара Временного правительства и Исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов при русских войсках во Франции, с назначением жалования.

После Февральской революции он не вернулся в Россию, а поехал в Грецию, в Салоники, на фронт, затем присоединился к Экспедиционному корпусу Русской армии во Франции.

Все парижские адреса Гумилёва 1917 года и помещения служб Русской военной миссии располагались в районе Елисейских полей и Триумфальной арки, на правом берегу Сены. Жил на улице Декам, часто бывал и в одноимённом кафе. Это почти напротив Эйфелевой башни, недалеко от площади Трокадеро. Жил он и в отеле «Galilee», и под станцией метро «Пасси» – Сквер Альбиони, 1. В Париже Гумилёв прожил до января 1918 года. А затем – то возвращение в Россию через Мурманск.

Польша – Варшава – Лодзь

Как упоминала выше, в 1910–1911 годах А. Ахматова с Н. Гумилёвым дважды ездили в Париж, а путь в столицу Франции из Петербурга лежал через Варшаву. Наш туристический маршрут 2018 года вёл и в Польшу, в Варшаву.

Образ Варшавы встаёт в стихах Ахматовой несколько раз в разные годы. В 1914 году Гумилёв добровольцем вступил в кавалерию. На фронт его провожала А. Ахматова. На экскурсии во Вроцлаве гид показывала дом, где останавливалась А. Ахматова, провожая мужа на фронт, и где они встречались. В те же трагические месяцы в её стихах впервые возникает образ Польши: в 1914 году появилось стихотворение «Утешение» (входит в сборник «Белая стая»):

Вестей от него не получишь больше,Не услышишь ты про него.В объятой пожарами, скорбной ПольшеНе найдёшь могилы его.

Образ Польши и Гумилёва возникает у Ахматовой и позже, в необычном стихотворении-воспоминании-«бреде» 1940 года:

Побудь же со мною теперь подольше.Помнишь, мы были с тобою в Польше?Первое утро в Варшаве… Кто ты?Ты уж другой или третий? – «Сотый!»– А голос совсем такой, как прежде.Знаешь, я годы жила в надежде,Что ты вернёшься, и вот – не рада.Мне ничего на земле не надо…

В ноябре – декабре 1914 года в лесах под Лодзью в полку уланов воевал Н. С. Гумилёв. Об этих событиях свидетельствует его книга «Записки кавалериста» и стихотворение «Война», посвящённое поручику М. М. Чичагину.

Гумилёв описал красивейшие пейзажи воеводства. Тем не менее именно после лодзевской операции он стал смотреть на войну по-другому. За разведку в ночь с 20 на 21 ноября Гумилёв получил свой первый Георгиевский крест. Воевал в этих местах до 1917 года. Позднее полк стоял в Варшаве. После этого Гумилёв и отправляется в Лондон и Париж, о чём в предыдущей главке.

Кронштадт – Санкт-Петербург

Больше всего моих «встреч» с Н. Гумилёвым состоялось, конечно, в Санкт-Петербурге, где училась в вузе и часто бываем. С этим городом больше всего связано и у самого Н. С. Гумилёва.

Родился в Кронштадте, в дворянской семье кронштадтского корабельного врача С. Я. Гумилёва. Мать – Анна Ивановна, урождённая Львова. В Царско-Сельскую гимназию он поступил осенью 1894 года, но, проучившись несколько месяцев, из-за болезни перешёл на домашнее обучение.

Из Царского Села в Петербург Гумилёвы переехали осенью 1895 года, сняли квартиру в доме купца Н. В. Шалина на углу Дегтярной и 3-й Рождественской улиц, и в следующем году Николай Гумилёв стал учиться в гимназии Гуревича. В 1900 году у старшего брата Дмитрия (1884–1922) обнаружился туберкулёз, и Гумилёвы уехали на Кавказ, в Тифлис.

Осенью 1908 года он вновь был в Петербурге. С именем Н. Гумилёва связан Васильевский остров: Тучков переулок, 17, где он жил с женой А. Ахматовой, когда поступил на историко-филологический факультет Университета. Или 5-я линия Васильевского острова, 10, где в 1914 году в его квартире собиралось «Общество ревнителей художественного слова», организованное при редакции журнала «Аполлон». А в 1918 году несколько месяцев прожил в квартире редактора этого журнала С. Маковского, который, уезжая из Петрограда, оставил квартиру на улице Социалистической (Ивановской), 20, сотрудникам журнала. 1916 год – Литейный проспект, 31. На ул. Радищева (Преображенской), 5, в доходном доме, Гумилёв снимал квартиру в 1919–1920 годах.

Невский проспект, 15/наб. Мойки, 59. Это для меня особенный адрес Гумилёва в 1920–1921 годах. В 2023 году посчастливилось побывать на экскурсии в бывшем доме Елисеевых (ныне «Отель-Империал-Талион»). Даже не все петербуржцы знают, что туда можно попасть на интереснейшую экскурсию.

В 1919–1923 годах дом Елисеевых стал по инициативе А. М. Горького Домом искусств. В особняке в нескольких комнатах обитали члены одной из самых влиятельных творческих группировок Серебряного века – «Мир искусства», куда входил и Н. Гумилёв. А 3 августа 1921 года здесь же был арестован. Жизнь в Доме искусств отобразила писательница О. Форш в своём романе «Сумасшедший корабль».

31 декабря 1911 года в доме № 5 (Дом Жако) по Михайловской площади (Площадь Искусств) или с угла Итальянской улицы открылось арт-кафе, или арт-подвал, кабаре «Бродячая собака» – ещё один из центров культурной жизни Серебряного века. Н. Гумилёв тоже был среди участников кабаре. Закрыли арт-подвал в 1915 году, но в начале «нулевых» открыли снова – благодаря новой волне интереса к Серебряному веку.

Николай Степанович Гумилёв – не только поэт, но и один из крупнейших исследователей Африки. Он совершил несколько экспедиций по восточной и северо-восточной Африке и привёз в Музей антропологии и этнографии (Кунсткамеру) в Санкт-Петербурге богатую коллекцию. Но это уже совсем другая история…

Светлана Белка

Литературный псевдоним Светланы Беличенко. Родилась в 1984 году в городе Бишкеке Киргизской Республики. С 2012 года проживает в России, в городе Липецке. По образованию журналист, по роду деятельности – графический дизайнер, верстальщик и мастер печатного дела. Интерес к стихосложению появился ещё в дошкольном возрасте, «разговаривала стихами». Пишет всю сознательную жизнь. Пишет обо всех гранях жизни, но основных направлений её поэзии несколько:

– исследование глубин человеческой души, пограничных состояний психики и всего, что определяет трагическую глубину существования;

– сатирическое осмысление повседневного абсурда;

– пишет поэтические версии известных сказок, смещая акценты и показывая читателю ситуацию под другим углом;

– занимается переводом англоязычных стихов и песен.

Избушка

Ослабела слегка, приболела,И лекарствами не излечить.Отключить телефон на неделю,Лучше даже – о стену разбить.По заросшей широкой тропинкеТу лесную избушку найти,О которой читала я в книгахВ детстве, в возрасте лет так шести.В белых кроссах и в тоненьком платье,В ожерелье из каменных слёзИ с браслетом на тонком запястьеИз колючих мифических роз.Отыскать те заветные двери,Осторожно вовнутрь войти,В комнатёнке той пепельно-серойТишину и покой обрести.Там есть печка и свечки, и спички,На окне паутинный узор.Есть корыто с холодной водичкойИ засохший в углу мухомор.Стол на твёрдых устойчивых ножках,Стул – как в сказке, дубовый, кривой.Книги в твёрдых и мягких обложках,И ковёр на полу меховой.На столе береста и пергамент,И чернила с гусиным пером.Дом заброшен и не охраняем,Но тепло и нестрашно мне в нём.Не ищите меня, не грустите —Обязательно к вам я вернусь.Я приду от страданий отмытой,Обязательно я исцелюсь.

Мыльный пузырь

Разомкни все клеммы.Всё нормально, всё стабильно.Все твои проблемы —Лишь пузырь обычный мыльный.Медленно и плавноПусть летит, сверкая ярко.Лопнет безвозвратно,Не играй с ним в догонялки.Не лови рукамиИ не тычь в него иголкой.Хоть и временамиСводит зубы, как у волка.Лопнет сам, не трогай —Для всего приходит время.Ждать совсем недолго,Только разомкни все клеммы.

Посмотри в глаза чудовищ

Посмотри в глаза чудовищ —В них бескрайняя тоска.Ну а ты всё не утонешь,Ты – матёрая треска.В их глазах – густая слякоть,Беспросветный синий дым.Они – тесто, они – мякоть,Ну а ты – неустрашим.Ты послушай их рассказы,Где, когда сошли с пути.Как грызут их метастазы,Что себя им не спасти.Что их жизни, как окурки —Догорели и смердят.Что они играли в жмурки,Но им выпал шах и мат.Ты почувствуй этот запахРазлагающихся душ.Пусть стоят на задних лапахВ виде неформатных туш.Пусть скулят они и плачут,Пресмыкаются, дрожат…Ты же – более удачлив?По тебе не плачет ад.Ты не слаб, ты не подавлен,Твоя воля – как гранит…Красный уровень объявлен,Но тебя Господь хранит…Думал так, но ошибался,Что живее всех живых.Где-то сильно просчитался —Ты давно один из них.

Смотри вперёд!

Смотри вперёд, будь крайне осторожен.Твой путь тернист, ветвист и очень сложен,Но сможешь! Должен ты его пройти.Устанут ноги, будешь ты ползти.Ты будешь голоден и обезвожен,Изранен будешь и, как ёж, взъерошен.Но только не сдавайся, не кряхти,Не вздумай соскочить на полпути.Смотри вперёд!Шанс на спасение весьма ничтожен,Но если быть не хочешь уничтожен,Надежды ниточку покрепче ухватиИ слабым быть себе навеки запрети.Достань скорее острый меч из ножен.Смотри вперёд!

Инструкция по потерям

Что упустишь – не догонишь,Потеряешь – не найдёшь.Гусь свинье отнюдь не кореш,Ей товарищ – только нож.Что забыл – того не вспомнишь,Что отрезал – не пришьёшь.Лучше громко и наотмашь,Чем шуршать, как мышь иль ёж.Коль продал – назад не купишь,Что отдал – уж не вернёшь.Если сваришь гуппи в супе,В дурку сразу попадёшь.Под луной ничто не вечно,Реки к морю не спешат.От инфекции кишечнойНе поможет Тримедат.Банка треснула – не склеишь,Пепел сдул – не соберёшь.И на улицах ПомпеиТы цветочка не найдёшь.Нет там даже сухоцветов…Кто смеётся – молодец.Но у всех у нас билетыТолько лишь в один конец.

Анна Биюшкина

Родилась и выросла в Нижегородской области. Окончила НГСХА в 2022 году по специальности «агрономия», в 2024 – ФГБОУ ВО РГАУ-МСХА им. К. А. Тимирязева по специальности «садоводство по направлению ускоренные технологии селекции растений». Учится в аспирантуре. Работает научным сотрудником в лаборатории в ФНЦ «ВИК им. В. Р. Вильямса».

Принимала участие в конкурсах имморт-фантастики, в Международном молодёжном конкурсе научных и научно-фантастических работ «Горизонт 2100».

Участник 19 коллективных сборников. Состоит в литературном клубе «Творчество и потенциал» (СПб). Награждена различными грамотами и медалями от изд-ва «Четыре».

Автор сборника стихотворений «Мелодия моего сердца» и книги «Хроники Созвездий. Книга 1. Пророчество».

«Родился дворянский сын…»

Н. С. Гумилёву

Родился дворянский сын,Но путь его был предначертан свыше,Долго он азы учения ломилИ вот очутился на шаг выше.По странам разным он поскитался,Поглотил их культурный кодИ богатым духовно воротился,Начал он путь поражений и побед.Не только поэт вы поневоле,Ведь исследователем Африки вас нарекли,И вы сторонник той долиМузей антропологии и этнографии пополнили.И творец школы акмеизма,Добровольно на фронт Первой мировой ушли,Пули вас пощадили, хоть простуда свалила,И разведывали вы Литву.Минули годы военные, роковые,Жизнь семейная разладилась, увы,Ушли от Ахматовой и встретили Энгельгардт,Жизнь литературная вас засосала, как вода.И в сердце вашем так много созвездий,И огонь, что сияет ярче всех звёзд.Стихи твои нерукотворные,Опалило нас неземным огнём.И жили вы открыто, взгляды не тая,Спросили вас: «Какова политика твоя?»И ответили вы вдохновенно:«Я убеждённый монархист!»Рогатая луна уносит вас ветром,Все мольбы о вас в пепел стёрты,Прогремел выстрел в тишине громом,Погиб оклеветанный поэт!И долга будет ваша стезя страданий,Но в бессмертии вы неумолим,И вспыхнет где-то новая звезда желаний,И напишут о вас последний гимн.Строки лягут на лист неровно,Написанные женской рукой,Ведь не только вас потрепала чёрная дорога,Это ваш семейный рок-закон.20 октября – 27 октября 2025 г.

«Наша песня давно уже спета…»

Наша песня давно уже спета,Друзья остались только в памяти,Всё исчезнет, как дым, средь полей,Но это было время юности-мечты.А сейчас скована моя отвага,И эмоции все давно заперты,И каменным стало сердце, полное любви,Это мои задавленные чувства кричат в глубине души.И мир жестоко нас всех подавил,Обезличил, сделав всех пустыми,Но, может, будет новый гимнТой жизни, которой мы не жили.Может, дети наши или потомкиРазрушат души, окаменевшие слегка,Ведь нелёгким был наш путь – борьба,Строили мы новую страну на века.И было нам тяжело понять самих себя,И дети не станут подобием нам,Ведь они не растворятся в других, как мы,А будут совсем иными – чувственнее, чем ты.И не сыграют они в навязанные игры,В ролевых моделей, что мир нам начертал,И не подавят истинную силу энергий,Что в нас до сей поры дремал.И нет в детях наших того стыда,Что мы испытывали за телеса своиИ прятали их под одеждами,И ходили как крючки в толпе.Нет в нас той кристальной чистоты,Той смелости души в храбрецах,И нет в нас огня в сердцах,Что затмили даже звёзды.Освободить себя не сможем мы,Но наши дети храбрее, чем мы,Разрушат навязанные нам паттерныИ станут совсем другими.29 октября – 6 ноября 2025 г.

«Огромная луна висит на небесах…»

Огромная луна висит на небесах,Она одна, она одна смотрит на меня.Я, снова я печален, как осенняя вода,И льёт серо-белая вода с неба.Я помню, я сидел, вмёрзнув в стул,Вы что-то говорили мне,Но в голове шумел лишь гул,И слышал ваш голос я извне.Вы говорили, что нам надо разойтись,Слишком разные вектора пути,Меня достала твоя больничная жизнь,А твоя – сидеть в научной обители.И вот зовёт вас очередная путь-дорога,Остался я сидеть в зловещей тишине,Ушла, ушла девушка-недотрога,Растаяла в неприветливом осеннем дне.Я видел только стол и исписанные листы,А вы… слишком стремительно исчезли,И увела вас кривая колея жизниВ тот город, что криво был начерчен.Я не услышу от вас «прости и прощай»,Ведь жестока жизнь с тобой была,И душа твоя, как ледяной край,А сердце крепче стальных лат.И хладны руки твои, как Пустошь[3],И глаза суровы, как у Шани[4],И взгляд страшнее всех Богов,Ведь ты мой судьбоносный рок.5 ноября – 13 ноября 2025 г.

Альфред Бодров

Проживает в г. Хотькове Московской области. Родился в 1942 году. Имеет среднетехническое и высшее педагогическое образование. Окончив исторический факультет МГПИ им. В. И. Ленина (ныне МПГУ), преподавал, а затем перешёл в СМИ, увлёкся литературой. Начал публиковаться в 2018 году, печатается в коллективных сборниках, выходящих в Москве, Санкт-Петербурге, Новокузнецке и других городах, награждён литературными дипломами. Является членом Союза журналистов России и Интернационального Союза писателей России.

Сын ответственного папаши

Криминальный случай

Поздним вечером 9 мая 1968 года на Стрелке Васильевского острова в Ленинграде (ныне Санкт-Петербург) убили Раю Еланскую, восьми лет. Следственное дело принял старший следователь по особо важным делам капитан милиции Яков Семёнович Кислинский. С трудом сдерживая слёзы, родители по горячим следам описали картину преступления. Всем семейством они возвращались домой на Стрелку со стороны Дворцового моста, где вместе с ленинградцами приветствовали праздничный салют по случаю двадцатитрёхлетия Победы над фашистской Германией.

Они прошли Ростральные колонны, подошли к скверику и собирались перейти улицу возле дома, но в этот момент Рая вырвалась из рук брата Вагифа и подбежала к скамейке со словами «я хочу здесь посидеть». В то же мгновение она побежала, и, как только села, какой-то парень, на вид лет двадцати или двадцати двух, выскочил из кустов, нанёс девочке удар в шею финкой и скрылся. Глава семейства Азер Казимирович и шестнадцатилетний сын Вагиф побежали за преступником, но его будто след простыл, провалился сквозь землю. С трудом нашли телефон, чтобы вызвать скорую помощь. Нож попал в артерию, из которой хлестала кровь. Мать Раи пыталась остановить её, но ничего не помогало. Скорая помощь подъехала через двадцать пять минут, она же по рации вызвала наряд милиции, который через двадцать минут был на месте преступления. Врач скорой помощи констатировал смерть Раи Еланской.

Капитан Кислинский установил, что Вагиф в это время отсутствовал, но к моменту прибытия следственной группы уже был рядом с родителями. Кислинского интересовало: «Где он был и что делал, искал убийцу, тогда как отец вернулся ни с чем? Нет, не думаю. Мать говорит, что они оба вернулись ни с чем. Значит, самостоятельно убийцу не искал, тогда где он был и что делал? Он несовершеннолетний, допрашивать без родителя я не могу, тогда он будет показывать по указке взрослых». Спросил, уточняя показания юноши:

– Вагиф, скажите, где вы были и что делали в то время, когда врач оказывал помощь вашей сестре; вас не было на месте, но появились к нашему прибытию?

– Я бросился догонять напавшего, потому что мне показалось, я его заметил в полутьме, но обознался и вернулся, – ответил юноша с явным беспокойством, что не прошло мимо внимания следователя.

– Во сколько произошло нападение?

– Я не знаю, на часы не смотрел. Папа, ты знаешь, когда на Раю напали?

Азер Казимирович обратился к Кислинскому, который оформлял Вагифу повестку на допрос в десять утра:

– Товарищ капитан, я секретарь райкома партии и прошу вас вести следствие объективно и в полном соответствии с требованиями закона. Я вам называл примерное время, это было около одиннадцати часов ночи.

– Я учту ваши замечания. Мы собираем и уточняем первичные показания для проведения дальнейших следственных мероприятий. Будьте добры, я, старший следователь по особо важным делам капитан Кислинский Яков Семёнович, приглашаю вас завтра в десять часов утра в УВД Васильевского острова в кабинет 23 для официального допроса вашего сына под протокол. Подпишите обязательство о невыезде из города. Скажите, кто может подтвердить, что вы были на Дворцовом мосту во время праздничного салюта?

Азер Еланский показал, что они были во время салюта в компании с семействами заместителя начальника Василеостровского военкомата подполковника Корбута и председателя Василеостровского суда Воробейко. Записав паспортные данные, место жительства и работы, а также место учёбы Вагифа, Кислинский отпустил Еланских, в том числе Вагифа. Кислинский мог задержать юношу на сорок восемь часов до выяснения обстоятельств, но этого не сделал по гуманным соображениям.

Вернувшись в управление, Кислинский размышлял: «Каковы мотивы убийства? Почему убийца не избавился от орудия преступления? Растерялся, торопился, дилетант, если был умысел, то какой? Начало мая, дорожки хорошие, следы обуви должны быть чёткими. Отработаем картину преступления по версии родителей. Семейство возвращается на Стрелку Васильевского острова со стороны Дворцового моста, подошли к Ростральным колоннам, продолжили движение, подходят к скверику, неподалёку стоит скамейка. Девочке захотелось посидеть на ней, устала, на ногах была долго. Она подбегает к скамейке, садится на неё с левого края, в этот момент, откуда ни возьмись, возникает парень лет двадцати, саданул жертве в шею финку. В полутьме, при отсветах фонарей, Невы и фонтанов, можно ли рассмотреть возраст нападавшего и финку на расстоянии пятнадцати метров? Скорее рост можно увидеть, но возраст едва ли. Отец и сын увидели, как преступник напал на девочку, стали его преследовать. Они преследовали, пока видна была спина нападавшего, но он скрылся в подворотне, в проулке, в подъезде ближайшего дома. Пятнадцать метров до скамейки и ещё пятнадцать метров их отделяли от преступника, значит, тридцать метров в общей сложности. На Стрелке можно скрыться в любом месте, убийца мог скрыться так же, как и появился. Кого они преследовали? Призрак? Может быть, вообще не преследовали? Что делала мамаша? Искала телефон, где искала и когда позвонила, сколько времени прошло с момента нападения на жертву, бросили истекавшую кровью девочку? Отец с сыном преследуют призрак, мама ищет телефон, чтобы вызвать скорую помощь, а дочка лежит на земле с ножом в горле, истекая кровью. Что-то здесь не так. Кстати, собака посторонних следов возле скамейки не нашла, только самих Еланских. Как говорит Фамусов в пьесе Грибоедова «Горе от ума», «всё врут календари», почему сынок проявил нервозность, не его ли рук дело, а родители покрывают сынка?»

Кислинскому вспомнились эпизоды службы в годы Великой Отечественной войны. По окончании средней школы Яков Семёнович был призван в армию и направлен на обучение в Бакинское военное зенитно-артиллерийское училище. В 1943 году с дипломом отличника боевой и политической подготовки молодой офицер со звёздочками старшего лейтенанта на новеньких погонах был командирован в распоряжение Ленинградского фронта. Получив контузию в боях на Синявинских высотах, он был уволен из армии, но принят на службу в Ленинградскую милицию в звании капитана. Особенно тяжело приходилось работать во время фашистской блокады и в послевоенное время, много сил и энергии уходило на борьбу с мародёрством и бандитизмом. С этим злом он столкнулся в первые же дни после прихода в милицию. Кислинский в одну из ночных дежурств возглавил патруль на Стрелке Васильевского острова. Ему пришлось задерживать двух мародёров в военной форме старшего сержанта и рядового солдата. Это оказались отец и сын, дезертиры с Ленинградского фронта. Задержать их после длительного преследования удалось только лишь тогда, когда дело дошло до драки между ними во время дележа добычи. Кислинский успел перехватить руку с ножом у рядового, который занёс её над поверженным отцом. Схваченные патрулём, оба после короткого допроса были расстреляны на месте без суда и следствия по закону военного времени. Этот эпизод ветерану ленинградской милиции часто вспоминался прежде, но сейчас он почему-то особенно ярко восстановился в сознании со всеми деталями и подробностями.

Кислинский приступил к оформлению уголовного дела № 13.09.05.1968/5_Е по факту убийства несовершеннолетней Еланской Раисы Азеровны 1960 года рождения, открыто в 22 часа 45 минут 9 мая 1968 года.

В ноль часов сорок минут начальник Василеостровского главка полковник Велимиров потребовал у капитана Кислинского доклад о проделанной работе по делу Раисы Еланской. Яков Семёнович своё сообщение начал с описания картины преступления по версии семейства Еланских:

– Согласно показаниям Азера Казимировича и несовершеннолетнего сына Вагифа, Еланские возвращались домой на Стрелку Васильевского острова со стороны Дворцового моста. Оказавшись неподалёку от скамьи в скверике, восьмилетняя Раиса, младшая дочь, подбежала к ней, села на неё с левой стороны. В этот момент словно из-под земли, видимо ожидая жертву, возник незнакомый парень на вид двадцати или двадцати двух лет, нанёс ей удар в шею ножом и сбежал, артерия была перебита, и девочка скончалась на месте. Такова картина преступления по версии родителей. Семейка врёт, она скрывает настоящего преступника. Я склоняюсь к версии, что это сын Вагиф, потому что собака у вызванного кинолога посторонних следов не обнаружила вокруг места преступления. Мотивы преступления предстоит установить.

Полковник спросил:

– Подозреваемого задержали или хотя бы взяли подписку о невыезде?

– Я подписку взял у отца Азера Еланского, сына я пожалел, вызвал на допрос по повестке в качестве свидетеля по делу на утро в десять часов.

Велимиров строго предупредил:

– Если подозреваемый скроется, вы получите серьёзное взыскание, вплоть до разжалования в рядовые и увольнения из органов.