Право на жизнь: До последнего вздоха

– Куда?! – заорал Валера, высунувшись из окна по пояс. – Уходи в дом, блять! Макс, назад!

Но Макс не слышал. Гул крыльев и собственная стрельба глушили всё. Он выбежал на середину двора, вскинул ружьё и выстрелил в небо.

Вспышка выстрела осветила двор на долю секунды. И этот свет стал приговором.

Он привлёк их внимание.

Стая, кружившая над крышей, на мгновение замерла, а потом чёрная воронка начала закручиваться вниз, прямо на одинокую фигурку во дворе.

– Боря, прикрой! – крикнул Валера и рванул вниз.

Он скатился по лестнице, чуть не сбив с ног выбежавшую в коридор Кристину.

– В комнату! – рыкнул он ей. – Алису держи!

Валера выбил ногой входную дверь и выскочил на крыльцо.

Вид, открывшийся ему, был чудовищным.

Воздух был плотным от хлопанья крыльев. Вонь – смесь мускуса, гнили и серы – забивала ноздри.

Тварей было не пять и не десять. Это был рой. Настоящий живой смерч. Они пикировали на двор, царапая когтями обшивку дома, сшибая ветряки.

Макс стоял посередине, пытаясь перезарядить дробовик. Его руки тряслись.

Валера поднял автомат и зажал спуск. Длинная очередь прошила воздух.

Тра-та-та-та-та!

Он не целился. Смысла не было. Пули просто входили в чёрную массу, выбивая из неё куски плоти и брызги чёрной крови.

– Макс! Беги ко мне! – заорал Валера, перекрывая шум боя.

Макс обернулся. Его лицо было белым, как мел. Он сделал шаг к дому.

И в этот момент воздух над ним разорвался от свиста.

Один из монстров – крупнее остальных, с размахом крыльев, как у небольшого самолёта – сложил крылья и камнем рухнул вниз.

Это была атака хищника. Идеальная. Смертоносная.

Удар был страшным.

Тварь налетела на Макса сзади, вонзая когти ему в плечи. Инерция удара была такой силы, что парня буквально оторвало от земли и швырнуло вперёд.

Дробовик вылетел из его рук и отлетел в сугроб, далеко, недосягаемо далеко.

Макс рухнул лицом в снег, закричав от боли.

Тварь не взлетела с ним – она была слишком тяжелой для вертикального взлёта с грузом. Она приземлилась ему на спину, прижимая к земле, и раскрыла огромные, кожистые крылья, накрывая свою добычу куполом, как коршун.

– А-а-а-а! Валера! – крик Макса был полон животного ужаса.

Тварь подняла голову, глядя на Валеру. Её жёлтые глаза горели ненавистью, а из пасти капала слюна прямо на куртку Макса. Она зашипела, готовясь рвать.

Валера понял: у него есть секунда.

Магазин пуст. Перезаряжать некогда.

Он отбросил автомат в сторону.

Рука рванула с пояса пистолет.

Но он не стал стрелять от крыльца. Дистанция слишком большая, риск попасть в Макса огромен.

Валера сделал то, что делал всегда. Шагнул навстречу смерти.

С диким, яростным рёвом, заглушающим страх, он бросился в снег, прямо на тварь, на ходу поднимая «Макаров».

– Отойди от него, сука!

На улице творился ад, но в центре этого ада стоял Борис.

Он не бежал. Он стоял, широко расставив ноги, уперев приклад в плечо, и работал как метроном.

Бах! – гильза в снег.

Бах! – тварь, пикирующая на Валеру, кувыркается в воздухе и падает мешком.

Бах! – ещё одна, тянущая лапы к двери, получает пулю в висок.

– Тащи его в дом!!! – заорал снайпер, перекрывая визг стаи. – Живо! Я пустой!

Валера подхватил Макса под мышки. Парень был тяжёлым, обмякшим от болевого шока. Его ноги волочились по снегу, оставляя за собой широкую, дымящуюся на морозе красную полосу.

– Давай, брат, давай… Ногами шевели! – хрипел Валера, пятясь к крыльцу.

Монстры, поняв, что добыча уходит, ринулись скопом.

Борис выхватил пистолет, так как магазин винтовки опустел.

Бах-бах-бах!

Он стрелял почти в упор, не давая тварям подойти к Валере.

– Заходи! – Борис пинком распахнул дверь шире, пропуская Валеру с его ношей, и запрыгнул следом, буквально на плечах у смерти.

Он с силой захлопнул тяжёлую дубовую дверь и тут же накинул засов.

В то же мгновение снаружи раздался глухой удар. Потом скрежет. Твари бились в дерево, царапали обшивку, выли от ярости.

Но внутри было уже не до них.

Валера протащил Макса через прихожую в гостиную и уложил на ковёр перед камином. Огонь весело плясал, отбрасывая страшные тени на перекошенное от боли лицо парня. Кровь заливала паркет, впитывалась в ворс ковра, пачкала руки Валеры.

– ВИКА! – этот крик, полный отчаяния, сотряс стены дома сильнее, чем удары снаружи.

Наверху хлопнула дверь. Послышался быстрый топот босых ног.

Вика скатилась по лестнице, едва не падая.

Она вылетела в гостиную и замерла, прижав ладони к лицу.

Картина была жуткой. Макс лежал в луже собственной крови, его лицо было пепельно-серым, глаза закатились. Левый рукав куртки превратился в лохмотья, пропитанные бурым.

– Тащи аптечку! Быстро! – рявкнул Валера. Он уже сидел верхом на Максе, прижимая повреждённое плечо ладонью, пытаясь остановить фонтан крови.

Ступор прошёл мгновенно. Вика развернулась и рванула в ванную.

Её руки тряслись, когда она хватала оранжевый чемоданчик с красным крестом. Банки с перекисью, бинты, жгут – всё сыпалось из рук, но она сгребла всё в охапку и побежала обратно.

Когда она вернулась, Валера уже действовал ножом.

Одним резким движением он распорол пропитанную кровью ткань куртки и кофты Макса, отрывая её вместе с кожей.

Обнажилась рана.

Вика судорожно втянула воздух.

Это был не просто укус. Когти твари прошли глубоко, разрывая дельтовидную мышцу до кости. Края раны были рваными, вывернутыми наружу. Кровь толчками выплёскивалась из повреждённой артерии.

– Жгут! – заорал Валера, протягивая окровавленную руку.

Вика сунула ему резиновый жгут. Валера перехватил руку Макса выше раны, у самой подмышки, и затянул резину со всей силы, на которую был способен.

Макс выгнулся дугой и закричал. Это был не крик – это был звериный вой, от которого у Вики похолодело внутри.

– Держи его! – крикнул Валера Борису, который перезаряжал оружие у окна.

Борис бросил винтовку и подскочил к ним, наваливаясь на здоровое плечо Макса и прижимая его к полу.

– Тихо, пацан, тихо… Терпи!

В этот момент в гостиную вбежала Кристина. Она увидела Макса, увидела кровь, увидела мясо вместо плеча.

– Макс! – взвизгнула она и бросилась к нему, но Борис рявкнул:

– Не лезь! Мешать будешь!

Кристина упала на колени рядом, хватая Макса за здоровую руку, рыдая в голос.

– Вика, тампонируй! – командовал Валера. – Прямо в рану! Бинты!

Вика упала на колени в кровь. Дрожащими пальцами она разорвала упаковку стерильного бинта.

– Давай, – выдохнула она.

Валера убрал руку, и Вика с силой начала заталкивать бинт прямо внутрь разорванной плоти, чтобы создать давление на сосуды.

Это было страшно. Это было противно. Тёплая, липкая кровь была везде.

Макс хрипел, пуская розовые пузыри.

– Обезбол! – крикнула Вика. – В аптечке ампула промедола! И шприц!

Валера грязными руками вытряхнул содержимое аптечки на пол. Нашёл ампулу. Сбил верхушку ножом. Набрал лекарство в шприц.

Он, не церемонясь, воткнул иглу Максу в бедро, прямо через штаны, и вдавил поршень.

– Сейчас отпустит… сейчас… – шептал он, вытирая пот со лба кровавым рукавом.

Кровотечение замедлилось. Жгут и тугая тампонада сделали своё дело.

Вика накладывала сверху давящую повязку, наматывая бинт слой за слоем. Бинт мгновенно пропитывался красным, но уже не так быстро.

– Он потерял много крови, – сказала Вика, глядя на бледное, как мел, лицо Макса. Её голос дрожал, но руки делали своё дело чётко. – Ему нужно тепло. И вода.

– Кристина, – Валера повернулся к рыдающей девушке. – Хватит выть! Тащи пледы! Одеяла! Всё, что есть! Быстро!

Кристина вскочила и, спотыкаясь, побежала наверх.

Борис отошёл к окну, осторожно отогнул край занавески.

– Они не уходят, – мрачно сказал он. – Они на крыше. Скребутся. Ищут дыру.

Валера тяжело осел на пол рядом с Максом, глядя на свои руки, покрытые чужой кровью.

– Пусть ищут, – прохрипел он. – Главное, мы внутри.

Макс перестал кричать. Лекарство начало действовать, и его взгляд затуманился. Он смотрел на Валеру, пытаясь что-то сказать, но выходило только сипение.

– Жить будешь, братишка, – Валера сжал его здоровую руку. – Ты только не отключайся совсем. Слышишь?

Вика закончила перевязку. Она сидела на пятках, опустив руки, и смотрела на дело своих рук. Белые бинты на фоне багровой лужи казались нелепо яркими.

– Я… я всё сделала, – прошептала она. – Теперь только ждать.

Она подняла глаза на Валеру. И в этот момент, сидя в луже крови у пылающего камина, под звуки скрежета когтей по крыше, она выглядела не напуганной девочкой, а настоящим полевым врачом, прошедшим крещение огнём.

Вика замерла, чувствуя, как внутри всё обрывается.

Лучше бы это была Кристина. Лучше бы это был кто угодно, но только не она.

Алиса стояла на третьей ступеньке снизу. В своей чистой пижаме с зайчиками, которую Вика нашла для неё всего пару дней назад. Её босые ноги утопали в ворсе ковра, но она, казалось, не чувствовала холода.

Девочка не плакала. Она не закрывала лицо руками. Она не кричала «мама».

Она смотрела.

Смотрела на корчащегося в крови Макса, на окровавленные руки Валеры, на красные бинты, разбросанные по полу. И в её взгляде не было того животного ужаса, который должен был быть у шестилетнего ребёнка.

В нём было узнавание.

Словно она смотрела не на трагедию, а на скучную, повторяющуюся передачу по телевизору. «А, снова кровь. Снова кто-то кричит. Понятно».

Это спокойствие пугало Вику больше, чем визг летучих тварей за окном. Это было спокойствие существа, у которого выжгли душу.

– Алиса! – выдохнула Вика.

Она вскочила с колен, поскальзываясь на крови, и рванула к лестнице.

– Не смотри! Зайка, не смотри туда!

Вика подлетела к девочке, упала перед ней на колени, загораживая собой страшную картину в гостиной. Она схватила Алису в охапку, прижала её лицо к своему плечу, пряча её глаза от этого ада.

– Пойдём… пойдём скорее… – шептала Вика, поднимая её на руки.

Она бежала вверх по лестнице, чувствуя, как маленькие ручки обнимают её за шею. Алиса молчала. Она была пугающе послушной, как тряпичная кукла.

Влетев в детскую, Вика захлопнула дверь и привалилась к ней спиной, тяжело дыша.

Здесь было тихо. Ночник отбрасывал мягкие тени на игрушки.

Вика опустила Алису на кровать.

И только тут, в свете ночника, она увидела.

Её руки.

Её ладони, которыми она только что тампонировала рану Макса, были красными по локоть. И теперь, когда она обнимала Алису, она испачкала её.

На белой пижаме с зайчиками расплывались бурые, страшные пятна. На спине, на плечах. На светлых волосах девочки остался кровавый след от Викиной ладони.

Вику затрясло. Ей захотелось закричать, содрать с себя кожу. Она своими руками пометила этого чистого ребёнка кровью.

– Прости… господи, прости меня… – Вика судорожно пыталась стереть кровь краем рукава, но только размазывала её сильнее. – Я сейчас… я сейчас всё отмою…

Алиса перехватила её руку.

Её маленькие пальчики сжали дрожащее запястье Вики.

Девочка подняла голову и посмотрела Вике прямо в глаза. Взгляд был взрослым. Слишком взрослым.

– Дядя Макс умрёт? – спросил она. Тихо. Буднично.

Вика задохнулась.

– Нет! Что ты! Дядя Валера его лечит. Он поправится.

Алиса медленно покачала головой, глядя на кровавые пятна на своей пижаме.

– В лагере дядя Саша тоже кричал. Ему руку оторвало. Тётя Марина сказала, что он поправится. А ночью его вынесли в чёрном мешке.

Она говорила это без слёз, просто констатировала факт из своей короткой, изломанной жизни.

– Когда много красного – они всегда умирают.

У Вики потемнело в глазах. Она обняла Алису снова, крепко, до хруста, пытаясь защитить её не от монстров, а от этой страшной правды.

– Не в этот раз, – яростно прошептала Вика ей в ухо. – Слышишь? Не в этот раз. Здесь не лагерь. Здесь мы не отдадим никого. Я тебе обещаю.

Она уложила Алису, накрыла её одеялом с головой, создавая кокон.

– Спи. Я скоро приду. Я только помогу дяде Максу не умереть. Хорошо?

Алиса не ответила. Она просто закрыла глаза, принимая правила игры.

Вика выскочила из комнаты, вытирая злые слёзы тыльной стороной ладони. В коридоре она столкнулась с Кристиной, которая тащила гору одеял, волоча их по полу. Кристина была белой как полотно, её губы тряслись.

– Иди к нему! – рявкнула Вика, толкая её к лестнице. – Грей его! Я сейчас.

Вика забежала в ванную, сунула руки под ледяную струю воды. Красная вода закручивалась в воронку слива. Она тёрла кожу до красноты, смывая кровь, смывая страх, смывая слова Алисы про чёрный мешок.

«Не сегодня. Только не сегодня».

Когда она спустилась вниз, в гостиной стало тише.

Макс больше не кричал – он провалился в наркотическое забытьё. Он лежал у камина, укутанный в пледы, бледный, с заострившимися чертами лица. Кристина сидела рядом, держа его за здоровую руку и качаясь из стороны в сторону.

Валера сидел на полу, прислонившись спиной к дивану. Он курил. Прямо в доме. Руки у него тряслись так, что пепел падал на штаны.

– Как он? – спросила Вика, подходя.

Валера поднял на неё тяжёлый, мутный взгляд.

– Живой. Пока. Кровь остановили. Но рана… Вика, там месиво. Я зашил, как мог, но я не хирург. Если начнётся гангрена…

Он не договорил. Затянулся дымом, словно пытаясь выжечь мысли.

Борис стоял у окна, глядя в щель между досками, которыми они наспех забаррикадировали разбитое стекло.

– Они на крыше, – глухо сказал он, не оборачиваясь. – Я слышу их когти. Они ходят там. Пробуют обшивку.

– Пусть пробуют, – зло процедил Валера, выбрасывая окурок в камин. – Крыша крепкая. Металлочерепица, утеплитель, доски. Им до утра грызть придётся.

– А что утром? – спросил Борис. – Утром они спрячутся от солнца. А следующей ночью вернутся. И их будет больше. Они пометили нас, Валера. Мы теперь – кормушка.

Валера встал. Его шатнуло, но он удержался. Он подошёл к столу, где лежал автомат.

– Утром мы будем готовиться.

Он посмотрел на свои окровавленные руки, потом на забинтованное плечо Макса, потом на Вику, на пижаме которой (она так и не переоделась) всё ещё виднелись следы маленьких ладоней.

– Мы не станем кормом, – тихо, но твёрдо сказал он. – Мы превратим этот дом в такой капкан, что они подавятся.

– Вика, – он повернулся к ней. – Найди спирт. Всё, что горит. И бутылки.

– Зачем?

– Будем делать «коктейли». Если пули их не берут, попробуем огонь. Тот псих, Корней… он был прав. Огня боятся все.

Вика кивнула. В её глазах снова зажёгся тот самый холодный огонёк, который появился после первого убийства.

Она подошла к Валере, взяла его за руку.

– Мы справимся. Макс выживет. Алиса забудет. А этих тварей мы сожжём.

Ночь опустилась на дом тяжёлым, душным покрывалом. Снаружи, по крыше, кто-то ходил. Скрипел металл. Слышалось тяжёлое дыхание у вентиляционных труб. Монстры искали вход.

А внутри, у угасающего камина, люди готовили свой ответ. Эта ночь была долгой, но она была последней, когда они боялись. Завтра начнётся охота. И на этот раз охотниками будут они.

Дверь спальни тихо щёлкнула, отсекая Вику от тревог этой ночи. Валера постоял минуту, прислушиваясь. За дверью было тихо. Она вымоталась настолько, что провалилась в сон мгновенно, едва голова коснулась подушки.

Он спустился вниз, чувствуя, как каждая ступенька отдаётся тупой болью в ушибленных рёбрах.

В гостиной царил полумрак, разбавляемый лишь умирающими углями в камине и светом одной-единственной настольной лампы.

Кристина, бледная как тень, сидела на коленях у дивана, где лежал Макс. Она гладила его по здоровой руке, шептала что-то беззвучное. Увидев Валеру, она вздрогнула, вытирая мокрые глаза.

– Он уснул, – прошептала она. – Дышит ровно. Жар есть, но не сильный.

Она наклонилась, невесомо поцеловала Макса в лоб, поправила плед и встала. Её шатало от усталости и пережитого ужаса.

– Иди, Крис, – мягко сказал Валера. – Тебе надо спать. Завтра ты нам нужна сильной.

Она кивнула и, держась за стену, побрела к лестнице, превращаясь в бесплотный силуэт в темноте коридора.

Валера тяжело опустился в кресло напротив камина. Достал пачку, вытряхнул сигарету. Щелчок зажигалки прозвучал в тишине как выстрел.

Он затянулся глубоко, до головокружения. Дым заполнил лёгкие, немного притупляя боль в теле.

Борис сидел напротив, методично протирая затвор винтовки промасленной тряпкой. Снаружи, на крыше, снова раздался скрежет когтей по металлу. Твари проверяли дом на прочность. Искали щель.

– Электричество, – вдруг произнёс Борис, не поднимая глаз от оружия.

Валера с интересом повернул голову в его сторону, выпуская струю дыма в потолок.

– О чём ты?

Борис отложил тряпку и посмотрел на Валеру тяжёлым, серьёзным взглядом.

– У нас есть электричество. И мы можем им воспользоваться. Ты же сам хвастался своими аккумуляторами и инверторами.

Он кивнул на потолок, откуда доносилось царапанье.

– Мы не можем перестрелять их всех. Патронов не хватит. Мы не можем вечно караулить окна. Но мы можем превратить этот дом в одну большую ловушку. Завернём крышу и периметр в кокон из проволоки. Подключим фазу.

Валера замер с сигаретой в руке. В его глазах, затуманенных усталостью, вдруг вспыхнула искра. Инженерный азарт.

– Кокон… – повторил он, пробуя слово на вкус. – Ты предлагаешь сделать гигантский электрошокер?

– Именно, – кивнул Борис. – Эти твари – мясо. Мокрое, проводящее ток мясо. Им нужно садиться, чтобы рвать обшивку. Если каждое их прикосновение будет бить их током… они не смогут сесть. А вечно летать они не смогут. Устанут. Уйдут искать добычу попроще.

Валера выпрямился в кресле, забыв про боль. Мозг заработал, просчитывая вольтаж, ампераж, сопротивление.

– Просто 220 вольт их не убьёт, – забормотал он, глядя в огонь. – Только разозлит. Нужно напряжение выше. Как в электропастухе, только смертельное. Нужен умножитель… или катушка…

– Катушка… – раздался слабый хрип с дивана.

Валера и Борис одновременно повернулись.

Макс не спал. Он лежал с закрытыми глазами, лицо его блестело от пота, но губы шевелились.

– В гараже… – с трудом выговаривая слова, прошептал Макс. – В старом УАЗике… катушка зажигания… Трамблёр… Даёт искру… Высокое напряжение…

Валера хлопнул себя по лбу.

– Точно! Катушка зажигания! Она преобразует 12 вольт в тысячи! Если мы запараллелим несколько катушек, раскидаем контур по крыше… Это будет не просто удар током. Это будет дуга.

Он вскочил, начал ходить по комнате, жестикулируя сигаретой.

– У меня в сарае мотки колючей проволоки. Голой, без изоляции. Если мы натянем её на изоляторы…

– Пластиковые бутылки, – подсказал Борис. – Горлышки от бутылок пойдут как изоляторы.

– Да! Натянем сеть над черепицей. Сантиметров десять от поверхности. Как только тварь сядет – она замкнёт контур своим телом. Её прожарит до хрустящей корочки.

– А аккумуляторы выдержат? – спросил Борис.

– На всю ночь не хватит, если они будут падать дождём, – признал Валера. – Но нам и не надо убивать всех. Нам нужно выработать у них рефлекс. Как у собак Павлова. Сел на крышу – больно. Тронул окно – больно.

Макс на диване слабо улыбнулся, не открывая глаз.

– Барбекю… из летучих мышей…

Валера подошёл к Максу, поправил одеяло.

– Ты гений, Макс. Спи. Завтра нам понадобятся твои советы, если сможешь говорить.

Он вернулся к креслу, затушил сигарету и посмотрел на Бориса.

– Завтра утром. Как только рассветёт и они спрячутся. У нас будет один световой день, чтобы опутать весь дом.

– Успеем, – Борис щёлкнул затвором, загоняя патрон в патронник. – Жить захочешь – и не так раскорячишься.

Снаружи, прямо над их головами, что-то тяжёлое ударилось о крышу и проскрежетало когтями по металлу, ища вход.

Валера поднял голову и зло усмехнулся.

– Скребите, суки. Завтра мы включим рубильник.

Ночь продолжалась, но теперь в ней была не только безысходность. В ней появился план. А план – это первый шаг к победе.

Вот расширенная версия твоего продолжения, написанная в художественном стиле предыдущих глав.

-–

Разойдясь по комнатам, обитатели дома впервые за долгое время засыпали не с глухим отчаянием, а с тяжелым, но отчетливым чувством цели. План был безумным, дилетантским с точки зрения мирного времени, но в этом новом мире он казался единственным спасением. В воздухе, пропитанном запахом лекарств и пороха, наконец-то поселился призрак уверенности.

Валера долго лежал в темноте, глядя в потолок, по которому скользили тени от ветряков. Сон не шел. Его мозг, превратившийся в калькулятор, безостановочно чертил схемы. *«Катушки зажигания… последовательное или параллельное? Если дам слишком много вольт, прошьет изоляторы. Если мало – они просто разозлятся».* Он шептал цифры себе под нос, шевеля пальцами в воздухе, словно соединяя невидимые контакты. Вика рядом дышала ровно и глубоко, и этот звук был для него лучшим заземлением. Наконец, когда схема в голове окончательно замкнулась, Валера почувствовал, как напряжение отпускает затылок. С тихой, почти детской радостью в глазах он провалился в глубокий, безмятежный сон.

Его вырвал из забытья резкий, отчетливый стук в дверь.

Рефлекс сработал раньше, чем включилось сознание. Валера подскочил, и еще до того, как его пятки коснулись холодного пола, пальцы уже сжали рукоять автомата, а большой палец привычно снял предохранитель. Ствол смотрел в сторону двери. Но резкое осознание что все в порядке привело его в чувства.

Валера выдохнул, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Он осторожно, чтобы не разбудить Вику, выскользнул в коридор. Борис выглядел как привидение в серых сумерках – осунувшийся, с винтовкой на плече, но спокойный.

– Улетели, – коротко бросил снайпер. – С первыми лучами. Небо чистое. Пора плести паутину.

Дом еще спал, погруженный в липкий утренний полумрак. Стараясь не шуметь, парни вышли на задний двор. Морозный воздух обжег легкие. Валера вынес из сарая тяжелые бухты проволоки и те самые катушки, которые они вчера обсуждали.

Работа закипела. Валера поставил строительные леса, и они начали методично опутывать дом. Колючая проволока, сверкая инеем, ложилась на изоляторы из обрезанных пластиковых горлышек. Они плели кокон, превращая уютный коттедж в стальную ловушку. Когда задняя стена была полностью закрыта, небо на востоке уже окрасилось в тревожный розовый цвет.

В окне кухни зажегся свет.

Вика стояла у плиты, её силуэт в теплом свете казался удивительно мирным на фоне их суровой стройки. Она видела в окно, как Валера, взобравшись на лестницу, затягивает очередной узел, и в её сердце смешивались гордость и страх. Запах жареной яичницы и лука начал просачиваться сквозь щели, вытесняя запах гари.

– Завтрак! – крикнула она, приоткрыв форточку.

Парни, продрогшие и перепачканные ржавчиной, спустились вниз. В гостиной их ждало странное зрелище: накрытый стол, за которым сидели Кристина, Вика и Алиса. Не хватало только Макса. Он лежал на диване здесь же, бледный, но в сознании, глядя на друзей затуманенным взглядом. Кристина присела рядом с ним, осторожно поднося ложку к его губам.

Они ели в тишине, стараясь не смотреть в сторону пятен на ковре и разбитого окна, заколоченного досками. Хаос вчерашней ночи всё еще заявлял о себе – разбросанные бинты, пустые ампулы, следы ботинок вперемешку с кровью. Но горячая еда и близость друг друга давали силы игнорировать этот ужас.

Допив чай, Борис без слов поднялся и первым вышел на улицу. Работа не ждала. Валера задержался на секунду, подошел к Вике и крепко поцеловал её. В этом жесте было молчаливое обещание: «Сегодня ночью всё будет иначе».

Пока мужчины на улице завершали свой «шедевр», Кристина методично мыла посуду, стараясь не греметь, чтобы не беспокоить заснувшего Макса. Вика же, проводив Алису в ванную и набрав ей теплой воды с пеной, взяла тяжелое ведро с хлоркой и жесткую щетку.

Она встала на колени в гостиной. Скрежет щетины по паркету был единственным звуком в комнате. Вика усердно оттирала каждый сантиметр, смывая бурые следы вчерашней бойни. Она терла до боли в суставах, пытаясь вывести не только кровь, но и саму память о том, как Макс кричал здесь, на этом самом месте. Гостиная должна была снова стать чистой. Это была её личная битва с апокалипсисом.

К вечеру всё было готово. Солнце уже коснулось верхушек леса, и тени начали удлиняться, превращаясь в щупальца.

– Запускай, – выдохнул Борис, поправляя шапку.

Валера в подвале повернул рубильник. Трансформаторы в самодельной цепи отозвались низким, угрожающим гулом.