Право на жизнь: До последнего вздоха

– Тётя Вика, я сама полы помою! – заявляла она, старательно возя мокрой тряпкой по паркету.

Вика уже по привычке звала её, когда нужно было накрыть на стол: «Алиса, неси вилки!». Кристина же взяла на себя всё остальное: стирка, штопка, бесконечная уборка огромного дома. Ребята чётко разделили обязанности, и дом стал напоминать хорошо отлаженный механизм.

Но стоило им расслабиться и поверить в бесконечный уют, как новая проблема пришла оттуда, откуда не ждали.

Кристина, напевая под нос, закидывала очередную партию вещей в стиральную машину. Она нажала на кнопку «Старт», барабан сделал первый оборот, и вдруг… тишина.

Свет в доме погас мгновенно. Смолк гул инверторов, затих насос в подвале. Дом погрузился в мертвую, пугающую тишину.

Валера, читавший книгу на диване, тяжело вздохнул и отложил её в сторону. В темноте он безошибочно нашёл фонарик и пошёл на кухню.

– Что случилось? – спросил Валера у растерянной Кристина, которая стояла у тёмного люка машинки.

– Не знаю, я просто запустила стирку, и всё вырубилось, – её голос дрожал от вины.

– Понял, сейчас посмотрю.

Валера накинул куртку и вышел в щитовую. Луч фонаря скользнул по приборам. Цифры на контроллере были неумолимы: вольтаж упал ниже критической отметки. Аккумуляторы были выжаты досуха.

– Чёрт… – прошептал он. – Нас слишком много.

Он перезапустил систему, переведя питание на резерв, и вернулся в дом. Свет снова загорелся, но уже тускло, в эконом-режиме.

– Так, через полчаса общее собрание, – скомандовал он, проходя мимо застывших ребят, и вернулся к книге, давая всем время собраться.

Когда вся «семья» уселась в гостиной, Валера начал говорить прямо.

– У нас заканчивается электричество. Мы расслабились, ребята. Перестали экономить. Нас здесь семеро, и каждый пользуется светом, водой, стиркой. Плюс кокон забирает на себя огромную мощность каждый раз, когда жарит очередную тварь. Система не вытягивает.

– И что делать? – спросил Макс, потирая раненое плечо.

– Мы живем вместе уже почти месяц, – Валера посмотрел на Макса и Кристину. – Пора, наверное, подыскивать вам отдельное жильё. Расселяться. Я видел, вы неделю назад гуляли по улице. Ничего не присмотрели? Или просто воздухом дышали?

Кристина и Макс переглянулись.

– Мы заходить внутрь побоялись, – призналась Кристина. – Но через три дома от вас есть хороший коттедж. Небольшой, крепкий. Я думаю, мы могли бы туда перебраться.

Валера перевёл взгляд на Бориса, который всё это время молча чистил нож.

– А ты?

– Я уже давно присмотрел себе место, – Борис не поднял глаз. – Даже начал потихоньку обустраиваться. Дом в самом конце улицы, у речки. Там обзор хороший и тылы прикрыты водой.

– Ну и отлично, – Валера кивнул. – Значит, постепенно начнём переезд. Я помогу провести вам электричество, наладим воду, поставим защиту. Раз определились – начинайте приводить дома в порядок. Но до тех пор – строжайшая экономия. Если ночью из-за стирки отрубится защита, и кокон погаснет… вы сами понимаете, что будет.

Все молча кивнули. Идиллия «одного большого дома» закончилась. Начинался новый этап – этап расширения их маленького поселения. Теперь они были не просто кучкой выживших в одном гнезде, они становились соседями в собственном, отвоёванном у тьмы мире.

Две недели пролетели в бешеном ритме инженерного созидания. Тихая улица деревни, еще недавно погруженная во тьму, теперь напоминала строительную площадку будущего. Валера, Макс и Борис работали на износ: на крышах соседних домов, как чешуя драконов, заблестели новые солнечные панели, а над заборами выросли мачты ветряков.

Валера мастерски объединил водопроводную сеть в единый контур. Теперь у каждого дома был свой «пульс» – мерное гудение насосов и шипение воды в кранах. С каждым новым подключенным проводом, с каждой затянутой муфтой их маленькая цивилизация укреплялась, но вместе с тем росло и странное чувство меланхолии.

Расселение проходило медленно, почти болезненно. Борис, как истинный одиночка, ушел первым. Он быстро перекидал свои немногочисленные пожитки в рюкзак, проверил винтовку и, коротко кивнув на прощание, скрылся в сторону своего дома у реки. Его тяга к уединению была сильнее страха.

А вот Кристина и Макс не торопились. Они подолгу стояли в дверях гостиной, глядя на диван, ставший им спасением. Для них этот дом был не просто стенами, а коконом, который склеил их разбитые жизни. Лишь когда в их новом доме запах крахмала и чистоты перевесил запах пустоты, они решились окончательно перенести вещи.

Когда последний ящик покинул прихожую, в большом доме Валеры стало оглушительно тихо.

– Слишком просторно, – прошептала Вика, обнимая себя за плечи в пустой гостиной. – Даже Банька как-то растерянно бродит.

Валера обнял её сзади, прижимая к себе.

– Это нормально, Вик. Мы растем. Но мы не расстаемся.

Вечером того же дня Валера прошелся по улице, заходя к каждому.

– Ждем вас в девять. Ужин у нас. Собираем «совет старейшин».

Когда ребята снова собрались за тем самым дубовым столом, атмосфера была странной. Они не виделись всего пару дней, но уже начали постепенно отвыкать от общей суеты. Кристина пришла в новом чистом свитере, Макс выглядел более уверенным, а Борис, казалось, еще больше пропитался запахом речного ветра и пороха.

Валера разлил вино по бокалам. Свечи горели так же ярко, как в день их свидания, но теперь они освещали лица маленькой общины.

– Итак, – начал Валера, облокотившись на стол. – Мы разъехались, и это правильно. Электричество больше не выбивает, и у каждого есть свой угол. Но давайте обсудим правила. В целом, ничего не меняется: мы всё та же стая. Просто теперь у нас не одна нора, а целый район.

Он посмотрел на ребят, проверяя их реакцию.

– Раз в неделю, по субботам, собираемся здесь. Обсуждаем планы, делимся новостями, жалуемся на текущие краны. Это будет наш день «общака». Что касается рейдов – ездим так же, вместе. Одному в городе делать нечего, мы это уже поняли. Только припасы теперь делим поровну на каждый дом, а не сваливаем в одну кучу. Каждый сам хозяин в своей кладовке.

– Логично, – кивнул Борис. – И безопаснее. Если один дом сгорит или его захватят, у остальных останутся ресурсы.

– Главное – связь, – добавила Вика, поглаживая Алису по плечу. – Рации всегда на зарядке. Шестой канал – наш круглосуточный эфир. Любой шум, любое движение у забора – и мы все на ногах.

Макс поднял свой бокал.

– За новую жизнь. И за то, чтобы наши дома всегда были полными, а коконы – под напряжением.

Они сидели долго, допивая вино и вспоминая первые дни. Хаос гостиной, который Вика так усердно отмывала, теперь остался лишь в памяти. За окном в три разных стороны светились огни их домов – три маяка в океане тьмы. Теперь они были не просто случайными попутчиками, они были основателями нового мира, где каждый имел право на свой порог, но никто не оставался один.

Жизнь в деревне окончательно вошла в ритм, напоминающий пульс выздоравливающего организма. В большом доме Валеры и Вики воцарился новый порядок. С отъездом ребят обязанностей прибавилось, но это была приятная тяжесть – тяжесть владения собственной судьбой.

Маленькая Алиса стала их главным проектом. Она больше не была тем тихим призраком из лагеря; теперь она хлопотала по дому, стараясь подражать Вике во всем.

– Алиса, ты уже протерла пыль? – улыбалась Вика, раскладывая на столе старые учебники.

– И пыль, и Баньку расчесала! – рапортовала девочка, усаживаясь за стол.

Вечера превратились в импровизированную школу. Вика, сама еще недавно бывшая ученицей, теперь терпеливо обучала Алису алфавиту. При свете настольной лампы они выводили буквы, и скрип карандаша по бумаге был для Вики самым мирным звуком в этом мире. Это была её личная победа над хаосом – учить ребенка читать, когда вокруг всё рушится.

Каждый раз, когда Валера и Макс уезжали на вылазку, Кристина приходила в большой дом. Они с Викой садились у окна и ждали, всматриваясь в серую мглу дорог. Это ожидание сближало их сильнее, чем любая общая беда.

Но однажды ребята вернулись не одни.

Звук мотора «Крузера» был привычным, но Вика, стоявшая на крыльце, сразу почувствовала: что-то не так. Машина осела сильнее обычного, а сквозь запыленные стекла задних окон виднелись лишние силуэты.

Валера вышел первым, он выглядел возбужденным и довольным.

– Девчонки, принимайте пополнение! – крикнул он, открывая заднюю дверь.

Из машины вышли трое. Они не были похожи на изможденных рабов из лагеря. На них была крепкая одежда, берцы, у одной за плечом виднелся чехол от охотничьего ружья.

– Знакомьтесь, – Валера обнял Вику, стараясь сгладить её очевидное напряжение. – Это Маша, Катя и Аня. Мы пересеклись в промзоне. Боевые девки, чуть не пристрелили нас с Борисом, пока мы не объяснились.

Маша – старшая, с короткой стрижкой и резким взглядом – кивнула. Катя и Аня держались чуть позади, озираясь на укрепленный дом с плохо скрываемым изумлением.

– Привет. Проходите, – сухо обронила Вика. Внутри неё всё ощетинилось.

Гостиная, ставшая для них святилищем, мгновенно наполнилась чужими запахами: холодного металла, пороха и какой-то резкой дешевой косметики. Новые знакомые уселись на диван – тот самый, где Вика с Валерой недавно праздновали свое счастье.

– Чай? Кофе? – спросила Вика. Её голос звучал как лед, ударяющийся о дно стакана. Глаза внимательно изучали «боевых девок». В их движениях была дерзость и какая-то скрытая агрессия, которую Вика считала моментально.

– Кофе, – почти хором ответили они.

Пока Вика на кухне со стуком расставляла чашки, Валера занес рюкзаки гостей в прихожую и подошел к ней. Он попытался обнять её, поцеловал в шею, но Вика осталась неподвижной. Она холодно отстранилась и отвела его в угол кухни, где их не могли слышать.

– Зачем ты их привел? Кто они такие? – прошипела она, скрестив руки на груди.

– Вик, ну ты чего? – Валера искренне удивился её тону. – Лишние руки не помешают. Они умеют обращаться с оружием, они самостоятельные. Мы поговорили, они оказались адекватными. Мы съездили к их схрону, забрали вещи. Нам нужно расширять общину, ты же сама об этом твердила!

– Я говорила о людях, Валера! – Вика едва сдерживала голос. – О друзьях, о тех, кому нужна помощь. А эти… ты видел их глаза? Они не выглядят как те, кто хочет строить огород. Они выглядят как те, кто привык забирать чужое.

– Ты параноик, – мягко сказал Валера, пытаясь взять её за руки. – Они просто устали и напуганы. Поживут недельку у нас, пока мы им соседний дом не наладим. Я уже присмотрел один, завтра начнем тянуть туда кабель. Дай им шанс.

Вика посмотрела сквозь него на дверь гостиной. Там Маша что-то громко рассказывала Максу, и его смех – первый за долгое время – полоснул Вику по нервам.

– Не нравятся они мне, Валера. Сердцем чувствую – притащил ты в дом не помощников, а кукушек.

Она взяла поднос с дымящимся кофе и вышла к гостям, натянув на лицо маску вежливой хозяйки. Но пальцы на подносе сжимались так сильно, что костяшки побелели. Её «кокон» безопасности был вскрыт изнутри, и это пугало её больше, чем сотни тварей за забором.

Процесс расселения начался на следующее же утро. Валера не привык откладывать дела в долгий ящик – его азарт «собирателя» требовал действий. Для Маши, Кати и Ани выбрали крепкий двухэтажный дом, стоявший по той же стороне улицы, через два участка от основного «гнезда». Дом был запущенным: окна затянуты полиэтиленом, внутри пахло сыростью и брошенной жизнью, но стены были из добротного бруса.

Целую неделю мужская часть общины – Валера, Макс и Борис – практически не заходили домой. Они тянули кабель, закрепляя его на самодельных опорах, монтировали инверторы и устанавливали солнечные панели на крыше нового жилища. Валера работал с упоением: ему нравилось видеть, как мертвая улица оживает, как в окнах соседнего дома вспыхивает свет, отвоеванный у тьмы.

Вика поначалу наблюдала за всем этим с крыльца, сложив руки на груди. Её недоверие не ушло, оно просто трансформировалось в бдительность. Но девушки быстро доказали, что они не «пассажиры». Маша, Катя и Аня не ждали, пока им все принесут на блюдечке. Они потрошили старые диваны, вынося гнилой поролон, драили полы хлоркой, которую Вика выдавала им порционно, и таскали дрова наравне с мужчинами.

Постепенно Вика начала замечать детали, которые заставляли её сердце немного оттаять. Катя оказалась мастером на все руки – она помогала Валере с пайкой контактов, а Аня обнаружила в себе талант к организации пространства: из старых занавесок и обрывков ткани она умудрилась создать в их новом доме подобие уюта.

Но решающий момент наступил благодаря Алисе.

В один из вечеров Вика зашла к девушкам, чтобы передать запас крупы. На кухне было накурено, Маша сидела у окна, чистив свой пистолет. Алиса, которая увязалась за Викой, вдруг не испугалась строгой, коротко стриженной женщины. Она подошла к столу и начала завороженно смотреть, как Маша ловко разбирает затвор.

– Хочешь посмотреть? – голос Маши, обычно резкий, вдруг стал тихим и мягким.

Вика замерла в дверях, готовая вмешаться. Но Маша не стала давать ребенку оружие. Она достала из кармана небольшую деревянную фигурку – то ли волка, то ли собаки, – которую, видимо, вырезала сама.

– Это тебе, мелочь. Его зовут Туман. Он охраняет тех, кто спит.

Алиса просияла, прижимая фигурку к груди. Маша посмотрела на Вику, и в её взгляде не было той дерзости, что в первый день. Была усталость матери, потерявшей своего ребенка, или сестры, скучающей по дому.

– Она у вас чудесная, – просто сказала Маша. – Напоминает мне мою младшую.

После этого случая лед тронулся. Алиса стала часто бегать «в гости к девчонкам». Маша учила её плести крепкие узлы и различать следы животных на снегу, а Вика поймала себя на мысли, что ей впервые за долгое время стало легче дышать. Наличие других женщин, которые понимали её страхи без слов, создавало подобие женской солидарности.

За общими ужинами, когда все семеро (а потом и Борис с Максом и Кристиной) собирались в большом доме, Вика начала ловить себя на том, что она больше не сжимает рукоятку ножа под столом. Она начала доверять. Немного, по чуть-чуть, как дикий зверек, привыкающий к рукам. Маша часто помогала Вике на кухне, и за чисткой картошки они обменивались короткими историями из «прошлой жизни». Оказалось, Маша до апокалипсиса работала тренером по стрельбе, что объясняло её жесткость.

К концу второй недели дом для девушек был полностью готов. Защитный контур из проволоки был натянут, генератор урчал в подвале, а на окнах красовались чистые шторы. Поселение обретало контуры. Теперь, когда Вика смотрела в окно, она видела не только мертвый лес, но и теплые огни в двух других домах. Это успокаивало.

Но именно в один из таких мирных вечеров, когда чайник уютно свистел на плите, Маша отставила кружку и посмотрела на Валеру.

– Слушай, – начала она, – мы тут с девчонками обсуждали… Когда мы уходили из нашего старого сектора, там оставались ребята. Четверо парней. Мы вместе держались в самом начале. Они крепкие, не чета тем ублюдкам из лагерей. Просто им не повезло с местом – там совсем голая промзона, ни еды, ни тепла.

Вика почувствовала, как по спине пробежал холодок. Опять. Только всё начало налаживаться.

– И что ты предлагаешь? – спросил Валера, и его глаза мгновенно азартно блеснули.

– Мы видели их недалеко от границы леса пару недель назад. Они всё еще там, в старом ангаре. Если мы поедем… может, стоит попробовать позвать их тоже? Нам нужны люди, Валера. Вы хотите строить забор, хотите расширяться. Втроем вы будете строить его до следующего апокалипсиса.

Валера посмотрел на Вику. Она молчала, сжимая в руках полотенце. В её голове билась только одна мысль: *«Нас уже много. Хватит. Пожалуйста, хватит»*. Но она видела, как Макс и Борис одобрительно кивнули. Идея расширения захватила мужчин. Для них новые люди были не угрозой, а мощью.

– Завтра на рассвете обсудим детали, – решил Валера. – Но я думаю, надо ехать.

Вика вышла на крыльцо, вдыхая ледяной воздух. Кокон искрил в темноте, сжигая одинокую мошку. Всё было слишком быстро. Слишком легко. Ей казалось, что они строят не крепость, а карточный домик, который рухнет, как только в него зайдет «не тот» человек.

Глава 12 Периметр

Вечер выдался морозным. Ветер снаружи завывал в вентиляционных трубах, напоминая о том, что мир за пределами их освещенного двора всё ещё остается враждебным и холодным. В большой гостиной Валеры пахло жареной картошкой и сушеными травами – Кристина нашла в закромах запасы зверобоя, и теперь по дому плыл густой, почти летний аромат чая.

Все собрались у камина. Это становилось традицией – «совет старейшин», как в шутку называл это Валера. Но сегодня атмосфера была иной. Маша, Катя и Аня сидели на диване, плечом к плечу, и в их позах чувствовалась странная торжественность.

Маша долго крутила в руках пустую кружку, глядя на пляшущие языки пламени. Наконец, она заговорила, и её голос перекрыл уютное потрескивание дров.

– Мы не всё рассказали, когда приехали, – начала она, не поднимая глаз. – Не потому, что скрывали, а потому что сами не верили, что выживем. Те четверо парней… Мы звали их «Бригадой». Они работали на автобазе до того, как город посыпался. Сергей, Дима, Паша и мелкий их, Антон.

Катя кивнула, подхватывая рассказ:

– Они – механики. Золотые руки. Когда нас зажали в промзоне, именно они собрали тот броневик, на котором мы прорывались. Они не просто умеют стрелять, они умеют чинить то, что кажется окончательно мертвым.

Валера подался вперед, его глаза в свете камина лихорадочно блеснули. Тема механиков задела его за живое. Генераторы, ветряки, машины – всё это требовало постоянного ухода, а его собственных знаний, почерпнутых из роликов в интернете и старых справочников, катастрофически не хватало.

– Где именно они сейчас? – спросил он, и в его голосе уже слышался гул мотора будущей экспедиции.

– Старый ангар у Химзавода, – ответила Маша. – Это километров тридцать отсюда через лес. Место гиблое, там кругом болота и открытая местность, но ангар крепкий, из советского бетона. Они забаррикадировались там. У них была рация, мы поймали их сигнал неделю назад. Они просили помощи. У них кончается топливо для обогрева, а без него в том бетонном мешке долго не протянешь.

Повисла тишина. Вика, сидевшая в кресле чуть поодаль, почувствовала, как внутри всё сжимается в холодный узел. Она смотрела на Валеру и видела, как в его голове крутятся шестеренки плана.

– Валера, – тихо позвала она. Все повернулись к ней. – Это тридцать километров по лесу. Мы не знаем, кто они на самом деле. Маша их знает, да, но люди меняются. Вспомни лагерь. Вспомни тех «волков» на дороге. Четверо здоровых мужиков – это сила, которую мы можем не переварить.

– Вика, – Валера подошел к ней и присел на корточки у её кресла, – нам нужны люди. Мы хотим строить забор вокруг всей деревни. Нам нужно патрулировать периметр. Если нас будет десять-двенадцать человек, мы станем неприступными. Мы сможем наладить сельское хозяйство весной. Мы станем не просто кучкой выживших, а настоящим поселком. Понимаешь? Это шанс закрепиться навсегда.

– Или шанс привезти в дом тех, кто этот дом у нас отберет, – отрезала Вика.

Борис, сидевший в углу и чистивший свой неизменный нож, вдруг подал голос:

– Я согласен с командиром. Тридцать километров – это зона досягаемости. Если они там замерзнут или превратятся в тварей – это одна проблема. Но если их найдет кто-то другой… тот же патруль из города… они станут их рабочими руками. Лучше пусть они будут нашими.

Макс, до этого молчавший, тоже кивнул:

– Нам нужны механики. Мой УАЗик чихает маслом, «Крузер» Валеры тоже не вечен. Если машины встанут – мы заперты. Я за вылазку.

Вика обвела взглядом комнату. Кристина смотрела на Макса с обожанием и тревогой, Алиса на ковре перебирала деревянные фигурки, не вслушиваясь во взрослые разговоры. Девушки – Маша, Катя и Аня – ждали решения с затаенной надеждой.

– Это голосование? – спросила Вика, чувствуя себя лишней на этом празднике оптимизма.

– Это решение общины, – мягко ответил Валера. – Мы поедем завтра. Я, Борис, Макс и Маша – она покажет дорогу.

Весь остаток вечера прошел в суете сборов. Проверяли рации, снаряжали магазины, заливали канистры. Валера был в своей стихии. Он снова стал тем азартным лидером, который верил, что может спасти мир, или хотя бы его кусочек.

Вика помогала собирать аптечки, но её движения были механическими. Ей не нравилось, как быстро всё меняется. Ещё недавно этот дом был их тайным убежищем, их личным раем. А теперь он превращался в перевалочный пункт. Она чувствовала, что они теряют ту интимную, хрупкую связь, которая была между ними двумя. Теперь Валера принадлежал не ей, он принадлежал «Общине».

Перед сном, когда свет в гостиной погас и они остались одни в своей спальне, Валера попытался обнять её.

– Всё будет хорошо, Вик. Обещаю. Мы просто съездим, посмотрим. Если они адекватные – заберем. Если нет – просто уедем.

– Ты всегда так говоришь, – прошептала она в темноту. – А потом мы возвращаемся с кровью на руках и новыми людьми на заднем сиденье.

Валера не ответил. Он заснул быстро, вымотанный планами и надеждами. А Вика долго слушала, как за окном воет ветер, и ей казалось, что этот ветер приносит звуки далеких шагов. Слишком много людей. Слишком быстро.

На рассвете ворота снова открылись. Две машины, вздымая снежную пыль, исчезли в лесу. Вика стояла на крыльце, сжимая в кармане холодную рукоятку «Кольта». Она поймала себя на мысли, что теперь она боится не тварей на крыше. Она боится тех, кто может вернуться вместе с Валерой.

Часы отсутствия ребят тянулись для Вики как бесконечная серая лента. В доме стало до странного тихо, несмотря на присутствие Кристины, Кати и Ани. Девушки старались лишний раз не попадаться Вике на глаза, чувствуя её натянутое, как струна, состояние. Вика же почти всё время проводила на чердаке, не выпуская из рук бинокль. Она всматривалась в горизонт до боли в глазах, пока снежная белизна не начинала плыть красными пятнами.

Они вернулись на следующие сутки, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая снег в цвет запекшейся крови. К двум знакомым машинам добавился старый, обшарпанный грузовик-вахтовка, который натужно ревел, выбрасывая клубы черного дыма.

Когда колонна вкатилась во двор, Вика не выдержала и выбежала на крыльцо босиком, накинув куртку прямо на домашнее платье. Валера выскочил из «Крузера» – осунувшийся, заросший щетиной, с красными от недосыпа глазами, но сияющий.

– Мы сделали это, Вик! – крикнул он, подхватывая её и кружа. – Живые! И не одни!

Из вахтовки один за другим начали выходить люди. Четверо мужчин. Они выглядели как призраки из индустриального ада: промасленные ватники, лица, въевшаяся грязь в которые стала второй кожей, настороженные, затравленные взгляды.

Сергей, самый старший, с проседью в волосах, первым сделал шаг вперед, прижимая к себе старый разгрузочный жилет. За ним – угрюмый великан Дима, щуплый Паша и совсем молодой, почти ровесник Валеры, Антон.

– Располагайтесь, – Валера обвел рукой двор с хозяйским гостеприимством. – Здесь безопасно. Здесь тепло.

Первая неделя после их приезда превратилась в суматошный хаос. Деревня, которая еще месяц назад была кладбищем, внезапно превратилась в бурлящий муравейник. Валера был везде одновременно. Его азарт заражал: он раздавал команды, чертил схемы, планировал.

Новоприбывшие «механики» оказались настоящим сокровищем. Уже на второй день Сергей и Антон перебрали генератор в главном доме, и он перестал чихать, заработав ровно, как швейцарские часы. Паша восстановил две брошенные машины, найденные в соседних гаражах, а Дима, обладавший недюжинной силой, стал незаменимым при монтаже тяжелых конструкций.

Расселение шло ударными темпами. За месяц они подготовили еще три дома. Теперь по всей улице слышался стук молотков, визг пил и крики рабочих. Тянулись новые линии электропередач, на крышах вырастали «леса» из солнечных панелей. Борис теперь редко заходил в «гнездо» – он организовал постоянный наблюдательный пункт на своей окраине, а Макс, чья рука почти восстановилась, стал правой рукой Валеры на стройке.

Но чем больше огней зажигалось в окнах деревни, тем темнее становилось на душе у Вики.

Её «святилище» было разрушено. Раньше она знала каждый звук в доме, каждый вздох Валеры. Теперь в их гостиную постоянно кто-то заходил. То Сергей с чертежами, то Антон за инструментами, то новые девушки, которые быстро нашли общий язык с парнями. Дом стал штабом, столовой, переговорным пунктом.

Вика пыталась продолжать уроки с Алисой, но это становилось невозможным. Постоянный шум стройки, громкие мужские голоса за стеной, хлопанье дверей – Алиса отвлекалась, её глаза постоянно искали Машу или Антона, с которым она успела подружиться.