Понятое противоречие. Материалистическая диалектика в СССР как логическая форма

Валерий Антонов

Понятое противоречие. Материалистическая диалектика в СССР как логическая форма

Введение

Настоящая работа строится на различении двух уровней анализа советской материалистической диалектики. Первый уровень — историко-философская реконструкция: описание того, что говорили и писали участники дискуссий, как складывались их позиции, какие институциональные и политические условия определяли их судьбу. Второй уровень — логическая реконструкция: выявление того, как само поле диалектики расчленяется на проблемные узлы, как каждый узел полагает своё иное и какие конфигурации он принимает в истории.

Предлагаемая работа принадлежит второму уровню. Её предмет — не содержание высказываний Деборина, Сталина или Ильенкова как таковых, а форма движения проблемного поля, которое эти высказывания артикулируют. Отсюда центральное понятие — узел: не «тема» и не «дискуссия», а точка, в которой форма предмета полагает своё иное и через это полагание определяет себя.

Метамодель, развёртываемая в работе, включает три уровня. Тип — это не классификационная рубрика, а конкретное всеобщее, полагающее различие внутри себя. Полагание — не акт субъекта, а имманентное движение содержания через определение, расчленение, опосредствование и снятие. Конфигурация — историческая форма, которую тип принимает в конкретных условиях, не исчерпывая себя в ней.

В сравнении с существующими подходами к истории советской философии метамодель занимает особое место. Исследования Института философии РАН и работы историков философии (например, о дискуссиях на кафедре логики МГУ) реконструируют события и позиции. Работы, посвящённые Ильенкову, реконструируют его систему — в частности, план-проспект 1957 года, где диалектическая логика выстраивается как система категорий от «взаимодействия» к «противоречию». Настоящая работа не конкурирует с ними, а делает иной срез: её интересует не то, что Ильенков думал о категориях, а то, какую конфигурацию узла архитектоники его проект артикулирует и как эта конфигурация снимается в общем движении поля.

Ключевое отличие от гегелевской «Науки логики» — материалистическое ограничение. Если у Гегеля полагание различия есть движение абсолютного духа, то здесь полагание осуществляется в исторически конкретных условиях философского производства, включая институциональное давление и политическую цензуру. Это не «примесь» внешнего к логике: сама форма узла в советском материале неотделима от способа своего существования.

Работа состоит из шести разделов, соответствующих шести типам узлов: предмет, наследование, архитектоника, субъект и идеальное, институциональность, рецепция. Внутри каждого раздела материал организуется по схеме: логика узла (что предопределено формой) — конфигурации (спор, канон, развёртывание) — снятие (что удерживается в едином понятии). Завершается работа окончательной формулировкой предмета материалистической диалектики в СССР как воспроизводящегося противоречия, а не снятой определённости.

Раздел I. Предмет.

Глава 1. Тип как

конкретное всеобщее.

1.1. Что такое тип для диалектики: не классификация, а форма связи всеобщего и особенного

Обыденное понимание типа — классификационное. Тип здесь есть результат абстрагирования: мы отвлекаем от единичных случаев то общее, что им присуще, и получаем рубрику, под которую эти случаи подводятся. Такое понимание предполагает, что всеобщее существует до и вне особенного и единичного, как пустая форма, наполняемая материалом извне.

Диалектика отвергает это понимание не потому, что оно «неверно» эмпирически, а потому, что оно не схватывает природу всеобщего. В гегелевской традиции, материалистически переосмысленной, всеобщее есть не сумма сходных признаков, а закон, связывающий многообразие в систему. Абстрактно-общее («воля всех» у Руссо, «дерево Порфирия» в формальной логике) противостоит истинно всеобщему как единству общего, особенного и единичного. Абстрактное всеобщее бедно содержанием: чем шире его объём, тем пустее оно становится. Конкретное всеобщее, напротив, богато определениями, потому что содержит в себе различие как свой момент.

Маркс дал образец такого понимания в «Капитале». Товар — не абстрактное общее свойство всех товаров, а «клеточка», простейшее отношение, которое воспроизводит в себе все противоречия капиталистической системы. Товарное отношение не «присуще» отдельным товарам как их сходство; оно есть всеобщее условие, которое полагает единичные товары как свои моменты. Ленин отмечал, что анализ товара вскрывает «зародыши всех противоречий современного общества». Это и есть конкретное всеобщее: не абстракция от многообразия, а форма, которая порождает многообразие из себя.

Отсюда определение типа для диалектики: тип есть конкретное всеобщее, то есть такая форма связи, которая полагает своё различие внутри себя и через это полагание определяет себя. Тип проблемного узла — не перечень того, что у узлов «общего», а закон, по которому узел порождает свои вариации. Тип «узла предмета» не описывает сходство спора механистов и деборинцев с дискуссией об идеальном; он задаёт пространство возможных позиций, в котором обе дискуссии оказываются конфигурациями одного движения.

1.2. Тождество через изменение: устойчивость типа через смену содержания

Если тип есть конкретное всеобщее, то его тождество не может быть тождеством абстрактной одинаковости. Тип сохраняется не потому, что остаётся тем же самым в разных конфигурациях, а потому, что он воспроизводит себя через различие конфигураций. Это диалектическое понимание тождества: тождество, полагающее различие внутри себя.

Рассмотрим это на узле предмета. В 1920-е узел существует как спор о том, имеет ли диалектика собственный предмет. В 1938-м — как каноническая фиксация этого предмета извне. В 1950–60-е — как развёртывание канона изнутри. Содержание узла меняется радикально: меняются позиции, аргументы, институциональные условия, даже терминология. Но тип узла остаётся: во всех трёх конфигурациях форма предмета полагает своё иное (науку, ревизию, конкретное содержание) и через это полагание определяет себя.

Устойчивость типа — не в сохранении содержания, а в сохранении способа полагания различия. Спор полагает различие как внешнее (форма и содержание противостоят друг другу). Канон полагает различие как внешнее определение (форма подавляет содержание). Развёртывание полагает различие как внутреннее (форма наполняется содержанием). Способ меняется, но необходимость полагания различия остаётся. Тип есть эта необходимость, а не её конкретное наполнение.

Отсюда: тип не «применяется» к историческому материалу извне. Он осуществляется в материале и через материал. Историк философии, описывающий спор механистов и деборинцев, имеет дело с единичным событием. Диалектик, мыслящий этот спор как конфигурацию узла предмета, имеет дело с всеобщим в единичном — с тем способом, которым форма предмета полагает своё иное. Тип не отвлекается от события; он раскрывается в событии.

1.3. Тип как воспроизводящееся противоречие

Если тип полагает различие внутри себя и сохраняется через смену конфигураций, то он не может быть снятой определённостью. Он есть воспроизводящееся противоречие. Это ключевое положение, отличающее диалектическое понимание типа от любого классификационного.

Противоречие здесь не означает логическую ошибку или практическую неразрешимость. Оно означает, что тип не может быть окончательно определён без того, чтобы определить своё иное, но определение иного переопределяет тип. Узел предмета не может быть разрешён раз и навсегда, потому что каждый ответ на вопрос «что есть предмет диалектики» полагает новое иное (новую науку, новую философскую практику, новую институциональную реальность), которое требует нового полагания.

Это не недостаток теории, а структура предмета. В «Науке логики» Гегель описывает снятие (Aufheben) как единство трёх моментов: отрицания (преодоление предшествующей определённости), сохранения (удержание положительного содержания) и возвышения (переход на более высокий уровень). Если применить это к типу: тип отрицает свои конкретные конфигурации (они не исчерпывают его), сохраняет их как моменты своего определения (каждая конфигурация есть способ полагания различия) и возвышает их в единое понятие, которое содержит противоречие как свою движущую силу, а не как подлежащий устранению дефект.

Отсюда: тип проблемного узла есть не вопрос, на который можно ответить, а форма, которая воспроизводится через свои конкретные конфигурации. Спор, канон и развёртывание — не «этапы» на пути к окончательному ответу, а моменты единого движения, которое не имеет внешней цели «разрешения». Окончательная формулировка предмета (если она возможна) будет не снятой определённостью, а понятым противоречием.

1.4. Тип как историческая форма и как метод расчленения целого

До сих пор тип рассматривался со стороны его логической структуры. Но в материалистической диалектике логическое не отделено от исторического. Тип не витает в платоновском небе и не существует в чистом виде в голове аналитика. Он историчен: тип узла возникает, зреет и снимается в конкретных условиях философского производства.

Тип «узла канона» не существовал в античности в той же форме, что в СССР 1938 года. В античности философия не знала партийного текста, фиксирующего «правильное» учение извне. Канон возникает как историческая форма тогда, когда философское производство становится объектом институционального управления. Это значит, что тип — не вневременная матрица, а форма связи, порождаемая историческим процессом и обратно воздействующая на него.

Но историчность типа не означает его произвольности. Тип «узла наследования» (отношение к Гегелю) возникает не потому, что кто-то решил его помыслить, а потому, что материалистическая диалектика конституируется через снятие гегелевской. Необходимость отношения к Гегелю предопределена логикой предмета; конкретная форма этого отношения — исторична. Здесь действует различение, которое будет проходить через всю работу: предопределённое (структурная необходимость узла) и не предопределённое (историческая конфигурация).

Наконец, тип есть метод расчленения целого, а не итоговая классификация. Установить типы узлов — не значит построить таблицу и остановиться. Это значит воспроизвести в мысли логику, по которой поле диалектики само себя расчленяет на проблемы. Тип — инструмент восхождения от абстрактного к конкретному, а не конечная абстракция. В этом смысле данная глава не «вводит классификацию», а развёртывает метод, который будет применяться во всех последующих разделах.

Переход к главе 2. Если тип есть конкретное всеобщее, полагающее различие внутри себя, то следующим вопросом должен быть вопрос о составе этого полагания. Что именно происходит, когда тип полагает своё различие? Какие логические операции конституируют это движение? Глава 2 разберёт полагание различия на уровне логики: определение, расчленение, опосредствование, снятие — и покажет, что за «аналитиком» этого полагания не стоит внешний субъект.

Глава 2. Полагание различия: состав действий на уровне логики

2.1. Что значит «полагать»: имманентное движение содержания, а не акт субъекта

Слово «полагать» в диалектической традиции не означает субъективного акта: никто не «полагает» различие произвольно, по своему усмотрению. Полагание (Setzen) — это имманентное движение самого содержания, способ, которым всеобщее осуществляется как конкретное. В «Науке логики» Гегель различает три рефлексивных акта: полагание (Setzen), внешнее полагание (Voraussetzen) и снятие (Aufheben). Полагание есть движение, в котором содержание определяет себя из себя; внешнее полагание — то, что кажется предпосланным извне, но при более глубоком рассмотрении оказывается моментом самого движения; снятие — удержание отрицаемого в преобразованном виде.

Пояснение. «Полагать» — не «устанавливать» и не «утверждать». Это движение, в котором содержание определяет себя из себя, а не получает определение извне. Пример: спор механистов и деборинцев (глава 4) — это не «спор», в котором две стороны «выбирают» позиции. Это полагание различия, в котором форма предмета определяет себя через отношение к науке: механисты полагают различие так, что форма теряется в содержании; деборинцы полагают его так, что форма удерживает содержание. Никто из них не «придумывает» различие — они артикулируют то движение, которое порождается самим предметом.

Для материалистической диалектики это различение имеет решающее значение. Полагание не происходит в «чистом мышлении», оторванном от практики. Оно осуществляется в исторически конкретных условиях философского производства — в дискуссиях, текстах, институциях. Но это не делает полагание субъективным: философ не «придумывает» различие, а артикулирует то движение, которое порождается самим предметом. Аналитик — не автор полагания, а его орган.

Отсюда первый тезис главы: полагать различие — значит выводить из себя своё иное и удерживать его в единстве с собой. Это движение имеет три момента (в-себе-бытие, инобытие, для-себя-бытие) и четыре логические операции (определение, расчленение, опосредствование, снятие). Разберём их последовательно.

Пояснение: абстрактное и конкретное всеобщее. Эти термины используются в главе 1 и далее. Абстрактное всеобщее — это всеобщее, которое существует до и вне особенного, как пустая форма, наполняемая материалом извне. Пример: «дерево Порфирия» в формальной логике — род, который существует отдельно от видов; «воля всех» у Руссо — общая воля, которая существует отдельно от отдельных воль. Конкретное всеобщее — это всеобщее, которое полагает своё различие внутри себя и через это полагание определяет себя. Пример: товар в «Капитале» — не абстрактное общее свойство всех товаров, а «клеточка», которая воспроизводит в себе все противоречия капиталистической системы. Различие между абстрактным и конкретным всеобщим — не количественное (одно «шире», другое «уже»), а структурное: абстрактное всеобщее бедно содержанием (чем шире объём, тем пустее оно), конкретное всеобщее богато определениями (потому что содержит различие как свой момент).

2.2. Три момента полагания: в-себе-бытие, инобытие, для-себя-бытие

Структура полагания воспроизводит гегелевскую схему развёртывания понятия. В работе Института философии РАН о категориальной системе Ильенкова отмечается, что его план-проспект 1957 года выстраивал логику как движение от «взаимодействия» к «противоречию», через категории, которые полагают себя и своё иное. Эта же схема применима к любому узлу.

В-себе-бытие типа. Тип есть некая определённость, но ещё не развёрнутая. На этом уровне он выглядит как абстрактное общее — «то, что свойственно всем узлам данного рода». В-себе-бытие есть непосредственность: тип присутствует, но не обнаруживает себя в различии. В узле предмета это состояние соответствует исходной неопределённости 1920-х: диалектика есть, но её границы ещё не положены.

Пояснение. «В-себе-бытие» — не «скрытое существование» и не «потенция», которая потом развернётся. Это способ, которым тип присутствует, не обнаруживая себя в различии. Пример: в 1920-е годы диалектика есть — она преподаётся, о ней пишут, — но её границы ещё не положены: никто не знает, чем она отличается от науки, от формальной логики, от идеологии. Тип «узла предмета» присутствует, но не развёрнут — как товар в «Капитале» присутствует в каждом товаре, но не обнаруживает себя как «клеточка» системы, пока не будет проанализирован.

Инобытие типа. Тип полагает себя как своё иное: единичные, особенные случаи, которые выглядят внешними по отношению к типу. Это опосредствование через отрицание: тип обнаруживает себя в том, что ему противоположно. В узле предмета это соответствует спору механистов и деборинцев: каждая сторона полагает диалектику через отношение к науке, но сама диалектика ещё не возвращается к себе.

Пояснение. «Инобытие» — не «другое бытие» и не «внешняя среда». Это способ, которым тип обнаруживает себя в том, что ему противоположно. Пример: в споре механистов и деборинцев диалектика обнаруживает себя через отношение к науке: механисты полагают её как метод науки (диалектика растворяется в науке), деборинцы — как самостоятельную науку о всеобщих законах (диалектика удерживает науку как свой момент). Ни одна из сторон не «выходит за пределы» диалектики — обе полагают её через её иное. Инобытие — это не «потеря» типа, а способ, которым тип обнаруживает себя.

Для-себя-бытие типа. Тип возвращается к себе из своего иного, но уже обогащённый: он содержит различие внутри себя как свой момент. Это снятая внешность: тип есть тождество тождества и различия. В узле предмета это соответствует послесталинскому развёртыванию: канон наполняется содержанием, и предмет диалектики определяется через снятие своего иного.

Пояснение. «Для-себя-бытие» — не «самосознание» и не «рефлексия». Это способ, которым тип возвращается к себе из своего иного, обогащённый содержанием. Пример: послесталинское развёртывание (глава 6) возвращает диалектику к себе из спора с наукой — но возвращает обогащённой: диалектика теперь содержит науку как свой момент (она определяет себя через отношение к логике «Капитала», к естествознанию, к истории философии). Это не «возврат к исходному состоянию» (1920-е), а возврат на новом уровне: тип содержит различие внутри себя как свой момент.

Три момента не являются последовательными шагами во времени. Они суть логические моменты одного движения, которые в каждой конфигурации присутствуют одновременно, но с разной степенью развёрнутости. В каноне 1938 года для-себя-бытие типа достигается внешним образом (фиксацией извне), а не через имманентное движение; поэтому канон есть абстрактное для-себя-бытие, требующее дальнейшего развёртывания.

2.3. Четыре операции: определение, расчленение, опосредствование, снятие

Три момента полагания осуществляются через четыре логические операции, которые не являются внешними «шагами», а суть моменты единого акта.

Определение (Bestimmung). Тип полагает границу: что входит в его объём, а что — нет. Но граница здесь не внешняя (как у формальной классификации), а внутренняя: тип определяет себя через отрицание своего иного. В «Науке логики» определение есть акт, которым нечто полагается как определённое, то есть как не-иное. Определение — первое полагание различия: тип есть то, что он есть, лишь поскольку он не есть своё иное. В узле предмета определение полагает границу между диалектикой и естествознанием, между диалектикой и формальной логикой.

Пояснение. «Определение» — не «дефиниция» и не «ограничение извне». Это полагание границы через отрицание своего иного. Пример: в 1920-е годы диалектика определяет себя через отрицание науки — но не так, что «наука — это не диалектика», а так, что диалектика есть то, что она есть, лишь поскольку она не есть наука. Механисты полагают эту границу так, что она исчезает (диалектика есть только метод науки); деборинцы — так, что она удерживается (диалектика есть самостоятельная наука, которая содержит науку как свой момент). Определение — не «внешнее отграничение», а внутреннее полагание границы.

Расчленение (Ur-teilung, суждение). Тип разделяется внутри себя: всеобщее — особенное — единичное. Это не деление объёма на виды, а саморасчленение содержания: тип полагает себя как особенное (конкретную конфигурацию) и как единичное (данный узел здесь и теперь). В «Науке логики» суждение есть первоначальное разделение понятия на свои моменты. Расчленение — форма, в которой тип полагает своё различие как своё. В узле предмета расчленение полагает уровни: диалектика как онтология — как гносеология — как логика.

Пояснение. «Расчленение» — не «деление объёма» и не «классификация». Это саморасчленение содержания на всеобщее, особенное и единичное. Пример: в узле предмета расчленение полагает уровни диалектики: как онтология (учение о всеобщих законах бытия), как гносеология (учение о методе), как логика (учение о категориях). Это не «три раздела» учебника, а три момента одного движения: каждая сторона выводится из единого принципа, а не перечисляется рядом. Расчленение — не «внешнее деление», а форма, в которой тип полагает своё различие как своё.

Опосредствование (Vermittlung). Различие не остаётся внешним: тип опосредствует себя через своё иное. Единичный случай не просто «подводится» под тип, а переопределяет тип: тип возвращается к себе через различие, обогащённый. Опосредствование есть снятие внешности различия. В узле предмета опосредствование означает, что конкретные дискуссии (об идеальном, о логическом и историческом) не просто «внешний материал», а моменты, через которые предмет диалектики определяется изнутри.

Пояснение. «Опосредствование» — не «посредничество» и не «связь между двумя вещами». Это снятие внешности различия: тип возвращается к себе через своё иное, обогащённый. Пример: в послесталинском развёртывании (глава 6) конкретные дискуссии — об идеальном, о логическом и историческом — не просто «внешний материал», который «применяется» к диалектике. Они переопределяют диалектику: она вынуждена определять себя через отношение к логике «Капитала», к естествознанию, к истории философии. Каждый раз она возвращается к себе обогащённой. Опосредствование — не «связь», а движение, в котором тип возвращается к себе через своё иное.

Снятие (Aufhebung). Различие не уничтожается, а удерживается в снятом виде: тип теперь содержит различие как свой момент. Абстрактное всеобщее становится конкретным. Снятие имеет тройную структуру: отрицание (преодоление предшествующей определённости), сохранение (удержание положительного содержания) и возвышение (переход на более высокий уровень). В узле предмета снятие означает, что предмет диалектики определён — но определён через снятие своего иного, а не через абстрактное отграничение.

Пояснение. «Снятие» — не «уничтожение» и не «отмена». Это одновременное отрицание, сохранение и возвышение. Пример: канон 1938 года «снимает» спор 1920-х — он отрицает его как свободную дискуссию (спор прекращён), сохраняет его результат (диалектика есть самостоятельная наука о всеобщих законах — это было требованием деборинцев), но возвышает этот результат до нормы, фиксированной извне. Спор не «уничтожен» — он удержан в снятом виде: как момент, который больше не существует в своей прежней форме, но определяет форму канона. Если бы канон просто «отменил» спор, он потерял бы содержание (требование самостоятельности диалектики); если бы он просто «сохранил» спор, он не был бы каноном. Снятие — это единство отрицания и сохранения, в котором сохраняемое преобразовано.