Лаборатория и система: феноменология Гуссерля. Том I. Лаборатория опыта: время, восприятие, пассивный синтез

Почему это важно. Это показывает, что различие ретенции и репродукции — не «количественное» (более или менее ясное), а «качественное» (разная структура интенциональности). Без этого различения невозможно понять, чем воспоминание отличается от восприятия, а память — от фантазии.

5.2. «Фантазм» и «образ памяти»: содержание и акт-характер.

Что это. В §19 Гуссерль различает:

· Фантазм — репродуктивная модификация ощущения. Это не «слабый настоящий тон», а принципиально иное содержание: «фантазийный тон — это не тон, а фантазия тона».

· Образ памяти — репродуктивное сознание, которое полагает прошлое как прошлое. Образ памяти — это не просто фантазм; это интенциональный акт, который отсылает к прошлому.

Гуссерль формулирует это так: «Подобно тому как фантазийный тон — это не тон, а фантазия тона, или как фантазия тона и ощущение тона — это принципиально разные вещи, а не одно и то же, только по-разному интерпретируемое, так и первично вспоминаемый в интуиции тон — это нечто фундаментально и существенно иное, чем воспринимаемый тон; и коррелятивно, первичная память (ретенция) тона — это нечто иное, чем ощущение тона».

Почему это различие существенно. Фантазм сам по себе не даёт прошлого; он даёт лишь «как бы»-содержание. Чтобы фантазм стал образом памяти, нужно полагание: сознание должно «признать» его как репрезентацию прошлого. Это полагание — не произвольное; оно мотивировано связью с актуальным «теперь».

Гуссерль подчёркивает: «Воспроизведённый тон во время "звучания" — это воспроизведение звучания. Сознание, остающееся после воспроизведённого звучания, уже не является воспроизведением звучания, а воспроизведением звучания, которое только что было и ещё слышится, и оно представляется совершенно иначе, чем представляется звучание».

Следствие. Воспоминание — это не просто «возвращение» фантазма; это сложный акт, который включает и фантазм (содержание), и полагание (акт-характер). Без этого различения невозможно понять, чем воспоминание отличается от простой фантазии.

Почему это важно. Это различение показывает, что память имеет сложную структуру: она включает не только содержание (фантазм), но и акт-характер (полагание). Без этого различения память неотличима от фантазии.

5.3. Свобода воспроизведения и уровни ясности: две оси различия.

Что это. В §20 Гуссерль показывает, что репродукция свободна: мы можем осуществлять её «быстрее» или «медленнее», более отчётливо или более смутно, единым мгновенным актом или в артикулированных шагах.

Гуссерль пишет: «Изначальное появление и утекание модусов течения в появлении — это нечто фиксированное, нечто, о чём мы сознаём через "аффекцию", на что мы можем только смотреть. Репрезентирование, напротив, — это нечто свободное, свободное протекание: мы можем осуществлять репрезентацию "быстрее" или "медленнее", более отчётливо и явно или более смутно, единым мгновенным актом или в артикулированных шагах». Это отличает репродукцию от изначального течения сознания, которое фиксировано и не подвластно нашей воле.

Две оси различия. Здесь важно не смешивать две оси, которые Гуссерль различает, но не всегда проговаривает явно:

1. Ось ретенция/репродукция — структурное различие: ретенция даёт прошлое в оригинальной данности, репродукция — через образ.

2. Ось ясности — градационное различие: репродукция может быть более или менее ясной, более или менее отчётливой.

Смешение этих осей порождает видимость того, что ретенция — это «очень ясная репродукция», а репродукция — это «слабая ретенция». Но это не так: ретенция и репродукция различаются структурно, независимо от степени ясности. Ретенция может быть смутной (в отдалённом прошлом), а репродукция — ясной (в ярком воспоминании). Структурное различие не зависит от градации ясности.

Уровни ясности. В §21 Гуссерль различает два вида неясности:

· Неясность изначального течения: объект сначала появляется ясно, а затем с уменьшающейся ясностью переходит в пустоту. Эта модификация принадлежит течению.

· Неясность репродукции: репродуцированное предстаёт передо мной «как бы увиденным сквозь вуаль», неясно. Эта неясность принадлежит актуальному переживанию репрезентирования, а не репрезентированному объекту.

Гуссерль формулирует это так: «"Ясное" (в первом смысле) уже предстаёт передо мной как бы увиденным сквозь вуаль, неясно — и, более того, более или менее неясно и т. д. Поэтому мы не должны смешивать один вид неясности с другим. Специфические модусы яркости и неяркости репрезентации, её ясности и неясности не принадлежат к репрезентированному или принадлежат к нему только благодаря специфическому способу, которым конкретная репрезентация интендирует свой объект; они принадлежат к актуальному переживанию репрезентирования».

Почему это важно. Различение двух осей показывает, что репродукция — это не просто копия восприятия. Она имеет свою собственную структуру, которая включает специфические модусы ясности и неясности. Без этого различения невозможно понять, как воспоминание может быть более или менее адекватным — и при этом оставаться воспоминанием, а не превращаться в ретенцию.

Следствие. Репродукция — это не «пассивное» воспроизведение; это активный процесс, который может варьироваться по скорости, ясности и отчётливости. Это отличает её от ретенции, которая пассивна и не подвластна воле. Но свобода репродукции не отменяет её структурного отличия от ретенции: даже самая ясная репродукция остаётся репродукцией, а не ретенцией.

5.4. Эвиденция первичной и вторичной памяти.

Что это. В §22 Гуссерль различает эвиденцию (очевидность) первичной и вторичной памяти:

· Первичная память (ретенция) абсолютно достоверна: то, что я сознаю ретенционно, не может быть подвергнуто сомнению. Это оригинальное сознание, которое даёт прошлое как прошлое.

· Вторичная память (репродукция) может быть ошибочной: воспоминание может отклоняться от того, что было. Ошибки возможны как в отдельных шагах, так и в порядке последовательности.

Гуссерль формулирует это так: «То, что я сознаю ретенционно, абсолютно достоверно, как мы видели. А как насчёт более отдалённого прошлого? Если я вспоминаю что-то, пережитое вчера, то я воспроизвожу вчерашнее событие, возможно, следуя всем шагам его последовательности. Я сознаю последовательность, пока делаю это: сначала воспроизводится один шаг, затем, следуя определённому порядку, второй и так далее. Но помимо этой последовательности, которая, очевидно, принадлежит воспроизведению, поскольку оно является потоком переживания, воспроизведение приводит к презентации прошлого временного потока. И действительно возможно не только то, что отдельные шаги мнемически присутствующего события отклоняются от шагов прошлого события, но и то, что актуальный порядок последовательности был иным, чем тот, который мнемический порядок теперь считает бывшим. Поэтому здесь возможны ошибки».

Почему это важно. Различие эвиденции показывает, что ретенция и репродукция имеют разный эпистемический статус. Ретенция — это фундамент всякого временного сознания; репродукция — это надстройка, которая может быть более или менее адекватной. Без этого различения невозможно понять, почему воспоминание может обманывать, а ретенция — нет.

Следствие. Ретенция — это абсолютное основание временного сознания. Репродукция — это надстройка, которая может быть ошибочной. Это различие объясняет, почему мы можем сомневаться в воспоминаниях, но не можем сомневаться в ретенции.

Почему это важно. Это показывает, что различие ретенции и репродукции имеет не только структурный, но и эпистемический аспект: ретенция — это основание достоверности, репродукция — это область возможной ошибки. Без этого различения феноменология времени не могла бы объяснить, почему память может обманывать.

5.5. Совпадение воспроизведённого «теперь» с прошлым.

Что это. В §23 Гуссерль ставит вопрос: как воспроизведённое «теперь» оказывается репрезентацией прошлого? Ведь воспроизведённое «теперь» непосредственно репрезентирует именно «теперь». Как возникает отсылка к чему-то прошлому?

Гуссерль формулирует это так: «Когда я воспроизвожу услышанную мелодию, феноменальное теперь воспоминания репрезентирует прошлое: в фантазии, в воспоминании теперь звучит тон. Этот тон репродуцирует, скажем, первый тон мелодии, которая является прошлой мелодией. Сознание прошлого, данное вместе со вторым тоном, репрезентирует "только что прошлое", которое ранее было дано изначально, следовательно — прошлое "только что прошлое". Как же воспроизведённое теперь оказывается репрезентацией прошлого? Ведь воспроизведённое теперь непосредственно репрезентирует именно теперь. Как возникает отсылка к чему-то прошлому, что может быть дано изначально только в форме "только что прошлого"?»

Ответ. Это происходит через совпадение (Deckung) репродуктивного потока с ретенционным потоком. Когда я воспроизвожу мелодию, репродуктивный поток «совпадает» с ретенциональным потоком, который ещё жив в свежей памяти. Это совпадение создаёт сознание тождества: воспроизведённое «теперь» отождествляется с прошлым «теперь».

Гуссерль объясняет: «Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо заняться различием, на которое мы до сих пор лишь намекали, — а именно различием между простой фантазией временно протяжённого объекта и воспоминанием. В простой фантазии не дано полагания воспроизведённого теперь и совпадения этого теперь с прошлым теперь. Воспоминание же полагает воспроизведённое и в этом полагании даёт ему позицию по отношению к актуально настоящему теперь и сфере изначального временного поля, к которому само воспоминание принадлежит. Только в изначальном временном сознании может быть установлено отношение между воспроизведённым теперь и прошлым».

Почему это важно. Совпадение — это механизм, который связывает репродукцию с прошлым. Без него воспоминание было бы просто фантазией, а не памятью. Это совпадение — не произвольное; оно мотивировано структурой потока сознания.

Следствие. Воспоминание — это не «изолированный» акт; оно включено в поток сознания и связано с ретенцией через совпадение. Это совпадение конституирует сознание тождества между воспроизведённым и прошлым.

Почему это важно. Это показывает, что репродукция не является «автономной»; она укоренена в ретенции. Без ретенции репродукция не могла бы отсылать к прошлому; она была бы просто фантазией. Совпадение — это мост между ретенцией и репродукцией.

5.6. Сжатие и временная перспектива в репродукции.

Что это. В 4.6 мы описали сжатие (Zusammendrängung) как конститутивную структуру временного сознания: при погружении в прошлое временной объект «сжимается», становится смутным, теряет дифференциации. Это относится не только к ретенции, но и к репродукции: воспоминание тоже имеет временную перспективу — ближнее прошлое дано яснее, дальнее — смутнее.

Гуссерль пишет: «В сфере ясности мы находим бо́льшую отчётливость и разделённость (тем бо́льшую, чем ближе эта сфера к актуально настоящему "теперь"). Но чем дальше мы удаляемся от "теперь", тем сильнее проявляется слияние и сжатие».

Почему это ускользнуло от внимания. Сжатие часто трактуют как «дефект» памяти — как будто прошлое «портится» при погружении. Но у Гуссерля сжатие — это конститутивная структура не только ретенции, но и репродукции. Временная перспектива в репродукции (ближнее прошлое ясно, дальнее смутно) делает возможным различение «недавнего» и «давнего» воспоминания. Без сжатия не было бы временной глубины в памяти — так же как без пространственной перспективы не было бы глубины пространственной.

Что это меняет. Сжатие связывает ретенцию и репродукцию: обе имеют временную перспективу, но в ретенции она «прикреплена» к «теперь», а в репродукции — «свободна» (мы можем «пробегать» воспоминание быстрее или медленнее, но перспектива сжатия сохраняется). Это показывает, что репродукция не является «плоской копией» ретенции; она имеет свою собственную временную структуру, которая включает сжатие.

Следствие. Временная перспектива в репродукции — это не «искажение», а условие возможности воспоминания. Без неё сознание не могло бы различать «недавнее» и «давнее»; оно видело бы всё с одинаковой ясностью, то есть не видело бы временной глубины вообще.

Почему это важно. Сжатие показывает, что репродукция — не «плоская» структура, а структура с глубиной. Ретенция и репродукция различаются не только структурно (оригинальная данность vs. образ), но и по способу, каким в них действует временная перспектива.

5.7. Ретенция, репродукция и различие сознания-функции / сознания-данности.

Что это. В 4.7 мы ввели различие между сознанием-функцией (поток как переживание) и сознанием-данностью (то, что схвачено, что «является» для Эго). Это различие важно и для различения ретенции и репродукции.

Почему это важно. Ретенция и репродукция — это моменты функции потока: они «функционируют» в каждой фазе сознания, независимо от того, схвачены ли они Эго. Но они же могут стать данностью: когда мы рефлексируем над потоком, мы схватываем ретенцию как ретенцию, репродукцию как репродукцию. Различие ретенции и репродукции описывает и то, и другое: оно описывает структуру функции (как поток конституирует время) и структуру данности (как время является для Эго).

Что это меняет. Различие сознания-функции и сознания-данности снимает видимость противоречия в 9.2 («бессознательное сознание»): пустая ретенция — это сознание в смысле функции (она есть момент потока), но не в смысле данности (её содержание не схвачено). То же относится к репродукции: репродукция может «функционировать» (как поток переживания), но не быть «данной» (если мы не рефлексируем над ней). Различие ретенции и репродукции, таким образом, описывает не только «то, что является», но и «то, что функционирует» — и граница между ними подвижна.

Следствие. Различие ретенции и репродукции — это не «описание того, что мы переживаем», а «описание структуры, которая делает возможным переживание». Оно описывает и функцию (поток), и данность (то, что схвачено), и различие между ними.

Почему это важно. Это различие показывает, что различие ретенции и репродукции не является «замкнутой системой». Оно описывает структуру, которая всегда уже «функционирует» до всякой рефлексии, но может быть схвачена в рефлексии — и это схватывание само имеет временную структуру.

Резюме главы.

Ретенция и репродукция — это два разных модуса временного сознания. Ретенция пассивна, необратима и абсолютно достоверна; она удерживает только что прошедшее в оригинальной данности. Репродукция активна, может повторяться и может быть ошибочной; она воспроизводит прошлое через фантазм и полагание. Фантазм — это репродуктивная модификация ощущения; образ памяти — это репродуктивное сознание, которое полагает прошлое как прошлое. Репродукция свободна: мы можем осуществлять её быстрее или медленнее, яснее или смутнее. Уровни ясности различаются: неясность изначального течения принадлежит течению; неясность репродукции принадлежит актуальному переживанию репрезентирования. Эвиденция первичной памяти абсолютна; эвиденция вторичной памяти может быть ошибочной. Совпадение репродуктивного потока с ретенциональным потоком создаёт сознание тождества между воспроизведённым «теперь» и прошлым «теперь». Сжатие и временная перспектива действуют и в ретенции, и в репродукции, но по-разному: в ретенции они «прикреплены» к «теперь», в репродукции — «свободны». Различие сознания-функции и сознания-данности показывает, что ретенция и репродукция описывают и структуру потока, и структуру данности, и границу между ними. Без этого различия невозможно понять ни память, ни фантазию, ни ожидание.

Глава 6. Двойная интенциональность и абсолютный поток.

Вводная.

Апория абсолютного потока — предельная точка напряжения. Решение через двойную интенциональность — одно из самых тонких мест Гуссерля. Без него учение о времени остаётся незавершённым. Но это решение не является «готовым ответом»: оно возникает из апории саморефлексии и очерчивает границу феноменологического описания. В этой главе мы не просто излагаем двойную интенциональность, но показываем, как она связана с триадой (глава 4), с различием сознания-функции и сознания-данности (4.7, 5.7), с временной перспективой и сжатием (4.6, 5.6) и с критическими точками главы 9 (два смысла начала, статус «бессознательного сознания», границы метода).

6.1. Поперечная интенциональность (Querintentionalität): единство объекта.

Что это. В §39 и Приложении VIII Гуссерль вводит понятие поперечной интенциональности: каждая ретенциональная фаза потока направлена на конституируемый объект (например, на только что прошедший тон). Это интенциональность, которая конституирует единство объекта в его временной протяжённости.

Гуссерль формулирует это так: «Каждая абризация сознания вида "ретенция" обладает двойной интенциональностью: одна служит для конституирования имманентного объекта, тона; это та интенциональность, которую мы называем "первичной памятью" (только что ощущённого) тона, или, точнее, просто ретенцией тона».

Что она делает. Поперечная интенциональность конституирует тон как длящийся, мелодию как целое. Она направлена «поперёк» потока — на объект, который в потоке является. Без неё мы не могли бы схватить единство объекта во времени.

Пример. Когда я слышу мелодию, поперечная интенциональность удерживает прошлые ноты как части одной и той же мелодии. Она связывает их в единство, которое дано как длящийся объект.

Гуссерль подчёркивает: «Если я направляю свой интерес к тону, если я погружаюсь внимательно в "поперечную интенциональность" (в первичное ощущение как ощущение актуально настоящего тона-теперь, в ретенциональные модификации как первичные памяти ряда истёкших тональных точек и как непрерывно переживающее единство в потоке ретенциональных модификаций первичных ощущений и уже имеющихся ретенций), то передо мной предстаёт длящийся тон, постоянно расширяющийся в своей длительности».

Следствие. Поперечная интенциональность конституирует объективное время — время, в котором есть длительность и изменение. Без неё не было бы ни единства объекта, ни объективного времени.

Почему это важно. Поперечная интенциональность показывает, что единство объекта не является «данностью»; оно конституируется в потоке через ретенцию. Без поперечной интенциональности мы слышали бы только изолированные «теперь», а не мелодию.

6.2. Продольная интенциональность (Längsintentionalität): единство потока.

Что это. Продольная интенциональность направлена на сам поток — на предшествующую фазу сознания. Каждая ретенциональная фаза удерживает не только объект, но и предшествующую фазу сознания. Это интенциональность, которая конституирует единство потока.

Гуссерль формулирует это так: «Другая интенциональность конституирует единство этой первичной памяти в потоке; а именно ретенция, поскольку она является всё-ещё-бытием-сознания, сознанием, которое удерживает — поскольку она, собственно, и есть ретенция, — также является ретенцией истёкшей тональной ретенции: в процессе её непрерывной абризации в потоке она является непрерывной ретенцией непрерывно предшествующих фаз».

Что она делает. Продольная интенциональность конституирует единство самого потока — то, благодаря чему поток осознаётся как «один и тот же» поток, а не распадается на дискретные моменты. Она направлена «вдоль» потока — на его собственные фазы.

Ключевой момент. Продольная интенциональность не является объектным сознанием. Это не «восприятие» потока как объекта, а до-рефлексивное самосознание (pre-reflective self-awareness), встроенное в каждую фазу потока. Именно это позволяет избежать бесконечного регресса: поток не нуждается во втором потоке, потому что он уже «сознаёт» себя в самом течении.

Гуссерль подчёркивает: «Если я сосредоточиваюсь на "горизонтальной интенциональности" и на том, что конституируется в ней, я отворачиваю свой рефлексивный взгляд от тона (который длился столько-то времени) к тому, что является новым в виде первичного ощущения в одной точке ретенциональной совместности, и к тому, что удерживается "одновременно" с этим новым первичным ощущением в непрерывном ряду. Удерживаемым является прошлое сознание в его ряде фаз».

Следствие. Продольная интенциональность конституирует квази-временной порядок фаз потока — то, благодаря чему поток осознаётся как единство. Без неё поток распался бы на дискретные моменты, и не было бы ни единства потока, ни самосознания.

Почему это важно. Продольная интенциональность показывает, что самосознание потока не является «рефлексией» (которая предполагала бы второй поток). Это до-рефлексивное самосознание, встроенное в каждую фазу потока. Без этого различия апория саморефлексии не могла бы быть решена.

6.3. Апория саморефлексии потока: почему двойная интенциональность не устраняет напряжение.

В чём апория. Если поток конституирует объекты, то что конституирует сам поток? Если поток осознаёт себя, то нужно ли второй поток, который осознавал бы первый? Это ведёт к бесконечному регрессу: поток, который схватывает поток, требует ещё одного потока, и так далее.

Гуссерль формулирует это в §39: «Как возможно осознавать единство, принадлежащее предельному конституирующему потоку сознания? Если замкнутый поток истёк, я могу оглянуться на него; он образует единство в памяти. Но тогда поток сознания тоже конституируется в сознании как единство. Разве мы не должны тогда сказать, что это единство конституируется аналогичным образом и является конституированным временным рядом?»

Решение. Гуссерль отвечает: существует один, единственный поток сознания, в котором одновременно конституируются и единство тона в имманентном времени, и единство самого потока сознания. Это звучит «шокирующе» (если не сказать «абсурдно»), но это так. Поток конституирует своё собственное единство через двойную интенциональность.

Гуссерль пишет: «Как бы шокирующе (если не сказать изначально абсурдно) это ни звучало — утверждать, что поток сознания конституирует своё собственное единство, — тем не менее это так. И это может быть осмыслено на основе существенного конституирования потока».

Почему это решение не устраняет апорию. Двойная интенциональность очерчивает границу, но не снимает напряжение. Дело в том, что продольная интенциональность сама должна быть чем-то — фазой потока, моментом сознания. Но если она — момент потока, то она сама конституируется в потоке, и мы снова возвращаемся к вопросу: что конституирует этот момент? Гуссерль отвечает: «Конституирующее и конституированное совпадают, хотя, разумеется, не могут совпадать во всех отношениях». Но это «совпадение» — не объяснение, а указание на предел: поток не может быть объективирован без остатка, потому что он всегда уже «функционирует» до всякой объективации.

Следствие. Апория саморефлексии потока решается через двойную интенциональность: поток не нуждается во втором потоке, потому что он уже «сознаёт» себя в самом течении, через продольную интенциональность. Это не «решение» в смысле «устранения», а очерчивание границы: поток — это «абсолютная субъективность», для которой у нас «нет имён».