Лаборатория и система: феноменология Гуссерля. Том I. Лаборатория опыта: время, восприятие, пассивный синтез

Почему это важно. Это показывает, что двойная интенциональность — не «окончательный ответ», а «переформулировка» апории. Она показывает, что феноменология времени имеет дело с предельным уровнем субъективности, который не может быть объективирован без остатка. Без этого различения двойная интенциональность выглядела бы как «решение», а не как «граница».

6.4. Приложение VI: «восприятие в четырёх смыслах» — граница объективации.

Что это. Приложение VI («Схватывание абсолютного потока. Восприятие в четырёх смыслах») посвящено самой трудной теме: как возможно осознание самого конституирующего потока. Гуссерль вводит различение восприятия в четырёх смыслах:

1. Восприятие трансцендентной вещи (например, дома).

2. Восприятие имманентного объекта (например, тона).

3. Восприятие самого явления (феноменологическая рефлексия).

4. «Восприятие» абсолютного потока — которое, строго говоря, уже не является восприятием в обычном смысле, поскольку поток не может быть объективирован без остатка.

Гуссерль описывает это так: «У нас есть явление звука; мы направляем наше внимание на явление как явление. Как и тон скрипки, явление тона имеет свою длительность; и в этой длительности оно изменяется или остаётся постоянным. Я могу сосредоточить своё внимание на одной или другой фазе этого явления: явление здесь — это имманентный тон или имманентное тональное движение, независимо от его "означания". Но это не предельное сознание. Этот имманентный тон "конституируется"; а именно вместе с тональным "теперь" момента мы также непрерывно имеем тональные абрисы, и в этих абрисах представляется протяжённость тонального прошлого, принадлежащего этому "теперь"».

Ключевой вывод. Абсолютный поток не тематизируется так, как тематизируются конституированные единства; он «функционирует», но не «является» в объектном смысле. Это не столько решение, сколько очерчивание границы феноменологического описания: поток — это «абсолютная субъективность», для которой у нас «нет имён».

Почему это важно. Приложение VI показывает, что Гуссерль не отказывается от апории, но переформулирует её: речь идёт не о рефлексии потока над собой (что вело бы к регрессу), а о само-явлении потока в самом течении, которое не требует второго потока. Это различие между «функционированием» и «явлением» (см. 4.7, 5.7) показывает, что поток «функционирует» до всякой объективации, но не «является» как объект.

Следствие. Абсолютный поток — это предельное понятие феноменологии времени. Он не может быть описан в терминах объективного времени; он может быть только указан как граница описания. Это не «недостаток» теории, а указатель на границы метода.

6.5. Приложение VIII: решение через до-рефлексивное самосознание.

Что это. Приложение VIII развивает учение о двойной интенциональности ретенции, которое в основном тексте лекций лишь намечено. Каждая ретенциональная фаза потока обладает двумя направлениями интендирования:

· Поперечная интенциональность — на конституируемый объект (например, на только что прошедший тон).

· Продольная интенциональность — на сам поток (на предшествующую фазу сознания тона).

Гуссерль формулирует это так: «В потоке сознания мы имеем двойную интенциональность. Либо мы рассматриваем содержание потока вместе с его формой течения: тогда мы смотрим на ряд первоначальных переживаний, который является рядом интенциональных переживаний, сознанием чего-то... Либо мы направляем наш взгляд на интенциональные единства, на то, что интендируется как нечто единое в течении потока: тогда перед нами предстаёт объективность в объективном времени, собственное временное поле в противоположность временному полю потока переживания».

Ключевой момент. Продольная интенциональность не является объектным сознанием. Это не «восприятие» потока как объекта, а до-рефлексивное самосознание, встроенное в каждую фазу потока. Именно это позволяет избежать бесконечного регресса: поток не нуждается во втором потоке, потому что он уже «сознаёт» себя в самом течении, через продольную интенциональность.

Гуссерль подчёркивает: «Поток сознания, конституирующий имманентное время, не только существует, но и устроен столь удивительно и в то же время понятным образом, что в нём необходимо присутствует само-явление потока, а значит, сам поток необходимо должен быть схватываемым в течении. Само-явление потока не требует второго потока; напротив, он конституирует себя как феномен в себе самом. Конституирующее и конституированное совпадают, хотя, разумеется, не могут совпадать во всех отношениях».

Почему это важно. Приложение VIII показывает, что единство потока конституируется имманентно, через непрерывность ретенций, каждая из которых удерживает не только объект, но и предшествующую фазу сознания. Это важнейший шаг к пониманию того, что феноменология времени — не теория «объективного времени», а анализ самоконституирующейся субъективности, в которой объект и поток конституируются коррелятивно, но не симметрично.

Следствие. Двойная интенциональность показывает, что поток не является «субстанцией» или «вещью»; он есть чистая процессуальность, которая конституирует себя в самом течении. Без этого различения поток не мог бы осознавать себя, не порождая бесконечного регресса.

6.6. Абсолютная субъективность: «для всего этого у нас нет имён».

Что это. В §36 Гуссерль говорит: время-конституирующий поток — это «абсолютная субъективность», которая сама не может быть объективирована, но является условием всякого восприятия времени. Для всего этого у нас «нет имён».

Гуссерль формулирует это так: «Время-конституирующие феномены — это, очевидно, объективности, принципиально отличные от конституированных во времени. Они не являются ни индивидуальными объектами, ни индивидуальными процессами, и предикаты таких объектов или процессов не могут быть осмысленно приписаны им. Поэтому также бессмысленно говорить о них (и говорить с тем же значением), что они существуют в теперь и существовали ранее, что они следуют друг за другом во времени или являются одновременными друг с другом, и так далее».

Почему «нет имён». Поток не является ни объектом, ни процессом в обычном смысле. Он не имеет длительности (в смысле объективного времени), не имеет изменяющегося субстрата. Он — «изменение без изменяющегося», чистая процессуальность, лежащая в основе всех временных феноменов.

Гуссерль пишет: «Это абсолютная субъективность, обладающая абсолютными свойствами того, что можно метафорически обозначить как "поток"; того, что берёт начало в точке актуальности, в изначальной точке-источнике, "теперь", и так далее. В переживании актуальности у нас есть изначальная точка-источник и непрерывность моментов отзвука. Для всего этого у нас нет имён».

Следствие. Абсолютная субъективность — это предельное понятие феноменологии времени. Она не может быть описана в терминах объективного времени; она может быть только указана как граница описания. Это не «недостаток» теории, а указатель на границы метода.

Почему это важно. Это показывает, что феноменология времени имеет дело с предельным уровнем субъективности, который не может быть объективирован без остатка. Абсолютная субъективность — это не «вещь», не «процесс», не «субстанция»; это чистая процессуальность, которая конституирует всё остальное.

6.7. Двойная интенциональность и различие сознания-функции / сознания-данности.

Что это. В 4.7 и 5.7 мы ввели различие между сознанием-функцией (поток как переживание) и сознанием-данностью (то, что схвачено, что «является» для Эго). Это различие важно и для двойной интенциональности.

Почему это важно. Поперечная и продольная интенциональность — это моменты функции потока: они «функционируют» в каждой фазе сознания, независимо от того, схвачены ли они Эго. Но они же могут стать данностью: когда мы рефлексируем над потоком, мы схватываем поперечную интенциональность как направленность на объект, а продольную — как направленность на поток. Двойная интенциональность описывает и то, и другое: она описывает структуру функции (как поток конституирует объект и себя) и структуру данности (как это конституирование является для Эго).

Что это меняет. Различие сознания-функции и сознания-данности снимает видимость противоречия в 9.2 («бессознательное сознание»): продольная интенциональность «функционирует» до всякой рефлексии, но не «является» как объект. Это значит, что двойная интенциональность описывает не только «то, что является», но и «то, что функционирует» — и граница между ними подвижна.

Следствие. Двойная интенциональность — это не «описание того, что мы переживаем», а «описание структуры, которая делает возможным переживание». Она описывает и функцию (поток), и данность (то, что схвачено), и различие между ними.

Почему это важно. Это различие показывает, что двойная интенциональность не является «замкнутой системой». Она описывает структуру, которая всегда уже «функционирует» до всякой рефлексии, но может быть схвачена в рефлексии — и это схватывание само имеет временную структуру.

6.8. Двойная интенциональность, сжатие и временная перспектива.

Что это. В 4.6 и 5.6 мы описали сжатие (Zusammendrängung) как конститутивную структуру временного сознания: при погружении в прошлое временной объект «сжимается», становится смутным, теряет дифференциации. Это относится и к двойной интенциональности: поперечная и продольная интенциональность действуют в условиях временной перспективы.

Почему это важно. Сжатие показывает, что двойная интенциональность — не «плоская» структура, а структура с глубиной. Поперечная интенциональность удерживает объект в определённой перспективе (ближнее прошлое ясно, дальнее смутно); продольная интенциональность удерживает поток в определённой перспективе (ближние фазы ясны, дальние смутны). Без сжатия не было бы ни единства объекта, ни единства потока — так же как без пространственной перспективы не было бы глубины пространственной.

Следствие. Двойная интенциональность действует в условиях временной перспективы: она конституирует единство объекта и единство потока не «сразу», а через градации ясности и сжатия. Это показывает, что двойная интенциональность — не «механизм», а «структура», которая всегда уже «функционирует» в определённой временной перспективе.

Почему это важно. Это показывает, что двойная интенциональность не является «абстрактной схемой»; она укоренена в конкретном опыте временной перспективы. Без этого различения двойная интенциональность выглядела бы как «теоретический конструкт», а не как «структура опыта».

Резюме главы.

Двойная интенциональность — это ключ к решению апории саморефлексии потока. Поперечная интенциональность конституирует единство объекта в его временной протяжённости; продольная интенциональность конституирует единство самого потока. Продольная интенциональность не является объектным сознанием: это до-рефлексивное самосознание, встроенное в каждую фазу потока. Приложение VI показывает, что абсолютный поток не тематизируется как объект; он «функционирует», но не «является». Приложение VIII показывает, что единство потока конституируется имманентно, через непрерывность ретенций, каждая из которых удерживает не только объект, но и предшествующую фазу сознания. Абсолютная субъективность — это предельное понятие феноменологии времени; для неё у нас «нет имён». Двойная интенциональность действует в условиях временной перспективы и сжатия: она конституирует единство объекта и единство потока не «сразу», а через градации ясности. Различие сознания-функции и сознания-данности показывает, что двойная интенциональность описывает и структуру потока, и структуру данности, и границу между ними. Без двойной интенциональности учение о времени остаётся незавершённым: поток не мог бы осознавать себя, не порождая бесконечного регресса.

Глава 7. Индивидуация временных объектов: Зеефельдские рукописи.

Вводная.

Время как принцип индивидуации — тема, которая в «Идеях» не тематизирована, но без неё онтология временных объектов неполна. Зеефельдские рукописи ( 35–38) показывают, что анализ времени имеет онтологическое измерение. Но это измерение не является «дополнением» к анализу сознания времени: оно возникает из того же анализа и выявляет то, что в Husserliana X остаётся на периферии — проблему индивидуальности временного объекта, которая не сводится ни к качеству, ни к структуре переживания. В этой главе мы не просто излагаем Зеефельдские рукописи, но показываем, как проблема индивидуации связана с триадой (глава 4), с различием ретенции и репродукции (глава 5), с двойной интенциональностью (глава 6) и с критическими точками главы 9 (два смысла начала, границы метода).

7.1. Вид и индивидуация: время как принцип индивидуации.

Что это. В Зеефельдских рукописях Гуссерль ставит вопрос: что делает временной объект индивидуальным? Коричневое как вид — это нечто общее, воспроизводимое в разных объектах. Но «это коричневое» индивидуально, и его индивидуальность не сводится к качеству.

Гуссерль формулирует это так: «Коричневое как вид — это нечто общее, воспроизводимое в разных объектах. Но "это коричневое" индивидуально, и его индивидуальность не сводится к качеству». В рукописях он уточняет: «Коричневое — не infima species; оно также не, так сказать, математически точный единичный случай infima species — индивидуальный момент в абсолютном смысле. И всё же это индивидуальный момент».

Ответ. Индивидуация коренится во времени. Временная позиция — «теперь», «только что», «раньше» — это то, что делает объект единственным в своём роде, неповторимым. Два качественно тождественных тона могут существовать только в разное время; одновременное существование двух тождественных индивидов в одном и том же временном поле невозможно (в отличие от пространства, где две качественно тождественные вещи могут сосуществовать в разных местах).

Гуссерль подчёркивает: «Два качественно тождественных тона могут существовать только в разное время; одновременное существование двух тождественных индивидов в одном и том же временном поле невозможно (в отличие от пространства, где две качественно тождественные вещи могут сосуществовать в разных местах). Таким образом, время — принцип индивидуации для имманентных объектов».

Почему это важно. Это показывает, что время — не просто форма переживания, а принцип индивидуации для имманентных объектов. Без этого раздела непонятно, как от анализа «сознания времени» возможен переход к анализу временных объектов и их объективного порядка.

Гуссерль уточняет: «Индивидуация коренится во времени. Временная позиция — "теперь", "только что", "раньше" — это то, что делает объект единственным в своём роде, неповторимым». Это значит, что индивидуальность временного объекта не сводится к его качественным свойствам; она определяется его местом во временном порядке.

Следствие. Время конституирует индивидуальное бытие объектов. Без времени объекты были бы неразличимы; они не были бы индивидами. Это онтологическое измерение анализа времени, которое не сводится к описанию структуры переживания.

7.2. Невозможность двух тождественных индивидов в одном временном поле.

Что это. Гуссерль формулирует априорный закон: два качественно тождественных индивида не могут существовать одновременно в одном и том же временном поле. Это отличает время от пространства: в пространстве две тождественные вещи могут сосуществовать в разных местах, но во времени — нет.

Гуссерль формулирует это так: «Временная позиция индивидуализирует объект. Если два объекта имеют одну и ту же временную позицию, они неразличимы; они не являются двумя объектами, а одним. Время — это принцип различия для качественно тождественных объектов».

Почему это так. Временная позиция индивидуализирует объект. Если два объекта имеют одну и ту же временную позицию, они неразличимы; они не являются двумя объектами, а одним. Время — это принцип различия для качественно тождественных объектов.

Гуссерль подчёркивает различие между пространством и временем: «В пространстве две качественно тождественные вещи могут сосуществовать в разных местах, но во времени — нет. Временная позиция индивидуализирует объект. Если два объекта имеют одну и ту же временную позицию, они неразличимы; они не являются двумя объектами, а одним».

Следствие. Это показывает, что время имеет онтологическое измерение: оно конституирует индивидуальное бытие объектов. Без времени объекты были бы неразличимы; они не были бы индивидами.

Почему это важно. Это различие между пространством и временем показывает, что время — не просто «форма созерцания», а принцип индивидуации. В пространстве возможны две тождественные вещи в разных местах; во времени — нет. Это значит, что время имеет свою собственную структуру, которая не сводится к структуре пространства.

7.3. Онтологическое измерение анализа времени: от конституирования к индивидуации.

Что это. Зеефельдские рукописи показывают, что анализ времени не ограничивается описанием структуры переживания (ретенция — пра-импрессия — протенция). Он имеет онтологическое измерение: время конституирует индивидуальное бытие объектов.

Гуссерль формулирует это так: «Анализ времени не ограничивается описанием структуры переживания (ретенция — пра-импрессия — протенция). Он имеет онтологическое измерение: время конституирует индивидуальное бытие объектов».

Почему это важно. Без этого раздела непонятно, как от анализа «сознания времени» возможен переход к анализу временных объектов и их объективного порядка. Анализ времени — это не только «феноменология сознания», но и онтология временных объектов.

Гуссерль подчёркивает: «Время — принцип индивидуации для имманентных объектов. Без этого раздела непонятно, как от анализа "сознания времени" возможен переход к анализу временных объектов и их объективного порядка. Анализ времени — это не только "феноменология сознания", но и онтология временных объектов».

Следствие. Это показывает, что феноменология времени — не субъективистская теория, которая «сводит» время к ощущениям. Она анализирует условия возможности объективной временности как таковой.

Почему это важно. Онтологическое измерение анализа времени показывает, что феноменология времени имеет дело не только с сознанием, но и с бытием. Время конституирует индивидуальное бытие объектов; без времени не было бы ни объектов, ни их порядка.

7.4. Различие феноменологического и эмпирического времени.

Что это. В Зеефельдских рукописях намечается различие между феноменологическим и эмпирическим временем, которое позже, в «Бернауских рукописях» (1917–1918), станет центральным для генетической феноменологии.

Гуссерль формулирует это так: «Феноменологическое время — это время потока сознания, имманентное время, которое конституируется в ретенции/протенции. Эмпирическое время — это время объективных процессов, которое измеряется часами».

Почему это важно. Это различие показывает, что феноменология времени не отрицает объективное время; она показывает, как объективное время конституируется в субъективном временном сознании. Без этого различения невозможно понять, как феноменология времени соотносится с естествознанием и психологией.

Гуссерль подчёркивает: «Это различие показывает, что феноменология времени не отрицает объективное время; она показывает, как объективное время конституируется в субъективном временном сознании. Без этого различения невозможно понять, как феноменология времени соотносится с естествознанием и психологией».

Следствие. Феноменология времени имеет дело с имманентным временем, а не с объективным. Но это не значит, что объективное время «не существует»; это значит, что оно конституируется в имманентном времени. Это различие — ключ к пониманию отношения феноменологии к естествознанию.

Почему это важно. Различие феноменологического и эмпирического времени показывает, что феноменология времени не является «субъективистской» теорией. Она анализирует условия возможности объективной временности, но не сводит её к субъективным переживаниям.

7.5. Индивидуация, временная перспектива и сжатие.

Что это. В 4.6 и 5.6 мы описали сжатие (Zusammendrängung) как конститутивную структуру временного сознания: при погружении в прошлое временной объект «сжимается», становится смутным, теряет дифференциации. Это относится и к индивидуации: временная позиция объекта не является «точкой» на линии; она дана в определённой временной перспективе — ближнее прошлое ясно, дальнее смутно.

Гуссерль пишет: «Чем дальше мы удаляемся от "теперь", тем сильнее проявляется слияние и сжатие. Рефлексивное проникновение в единство многочленного процесса позволяет нам наблюдать, что членистая часть процесса "сжимается" по мере погружения в прошлое — своего рода временная перспектива (в рамках изначального временного явления) как аналог пространственной перспективы».

Почему это ускользнуло от внимания. Индивидуация часто трактуется как «присвоение» объекту уникальной временной метки — как будто временная позиция является «точкой», которую можно «прикрепить» к объекту. Но у Гуссерля индивидуация — это не «метка», а структура данности: временная позиция дана в определённой перспективе, которая меняется по мере погружения в прошлое. Два объекта могут иметь разные временные позиции, но эти позиции даны в разных перспективах — и именно это делает их индивидуальными.

Что это меняет. Индивидуация связывает триаду (глава 4) с онтологией временных объектов (глава 7): временная позиция — это не «точка» на линии, а место в перспективе, которое конституируется через ретенцию и сжатие. Без сжатия не было бы временной глубины, а без временной глубины не было бы индивидуации: объекты были бы «плоскими», лишёнными временной позиции.

Следствие. Индивидуация — это не «присвоение метки», а конституирование временной позиции в перспективе. Временная позиция не является «абсолютной точкой»; она дана в перспективе, которая меняется по мере погружения в прошлое.

Почему это важно. Это показывает, что индивидуация имеет не только онтологическое, но и «перспективное» измерение: временная позиция объекта конституируется в определённой перспективе, которая зависит от сжатия. Без этого различения индивидуация выглядела бы как «механическое присвоение метки», а не как «структура опыта».

7.6. Индивидуация и различие сознания-функции / сознания-данности.

Что это. В 4.7 и 5.7 мы ввели различие между сознанием-функцией (поток как переживание) и сознанием-данностью (то, что схвачено, что «является» для Эго). Это различие важно и для индивидуации.

Почему это важно. Временная позиция объекта — это момент функции потока: она «функционирует» в каждой фазе сознания, независимо от того, схвачена ли она Эго. Но она же может стать данностью: когда мы рефлексируем над временным объектом, мы схватываем его временную позицию как «эту» позицию. Индивидуация описывает и то, и другое: она описывает структуру функции (как поток конституирует временную позицию) и структуру данности (как временная позиция является для Эго).