Лаборатория и система: феноменология Гуссерля. Том I. Лаборатория опыта: время, восприятие, пассивный синтез

Следствие. Критика Брентано — это не только «исторический пролог», но и первый шаг к триаде. Она вводит различение «содержание / акт-характер», которое станет основой различения «функция/данность» и триады (глава 4).

Почему это важно. Это показывает, что глава 3 — не «отступление», а необходимый шаг к ядру. Без критики Брентано триада была бы беспочвенной; с ней она становится структурой, которая описывает и функцию (поток), и данность (то, что схвачено), и границу между ними.

Резюме главы

Критика Брентано выявляет три основные ошибки: смешение трансцендентного и имманентного уровней, неразличение восприятия и фантазии, неучёт акт-характеров. Парадокс «А + прошлое» показывает, что временность не может быть объяснена через присоединение новых моментов к содержанию. Теория Брентано содержит феноменологическое ядро (идею модификации времени), но затемняет его натуралистическими допущениями. Критика Гуссерля предвосхищает его собственное учение о ретенции, протенции и двойной интенциональности. Критика Брентано — это первое введение различения «содержание / акт-характер», которое станет основой различения «функция/данность» (4.7) и триады (глава 4). Без этой критики непонятно, от чего Гуссерль отталкивается и что он хочет преодолеть: его собственное учение о времени строится как ответ на трудности, обнаруженные в теории Брентано.

Глава 4. Триада конституирования: пра-импрессия — ретенция — протенция.

Вводная.

Ядро теории. Триада — не три «части» сознания, а три момента единого потока. Без неё невозможно понять ни единство объекта, ни единство потока. Но триада — это не готовая «схема», которую можно приложить к опыту извне; это дескриптивное описание того, как сознание фактически конституирует временность. В этой главе мы не просто излагаем триаду, но показываем, как каждый её момент возникает из анализа конкретного опыта (мелодии), как они взаимно предполагают друг друга и как триада связана с границами, очерченными в главе 9 (два смысла начала, сжатие времени, сознание-функция / сознание-данность).

4.1. Пра-импрессия как абсолютное начало.

Что это. Пра-импрессия (Urimpression) — это точка «теперь», в которой конституируется актуальное содержание (звучащий тон). Это абсолютное начало, немодифицированное впечатление; оно не произведено сознанием, а дано ему.

Гуссерль описывает это так: «"Исходная точка", с которой начинается "производство" длящегося объекта, — это первичное впечатление. Это сознание находится в состоянии постоянного изменения: "теперь" тона, присутствующее "лично", непрерывно превращается (то есть в сознании) в нечто, что было; новое "теперь" тона постоянно сменяет то, что перешло в модификацию».

Почему «абсолютное». Пра-импрессия — это первоисточник всего дальнейшего сознания и бытия. Она не возникает из чего-то другого; она есть изначальное порождение (Urterzeugung). В дополнительных текстах ( 47–50) Гуссерль говорит: «Сознание ничто без впечатления». Пра-импрессия — это то, что «вспыхивает» в потоке и запускает процесс модификации.

Гуссерль формулирует это с предельной ясностью: «Первичное впечатление есть нечто абсолютно немодифицированное, первоисточник всего дальнейшего сознания и бытия. Первичное впечатление имеет своим содержанием то, что означает слово "теперь", взятое в самом строгом смысле. Каждое новое "теперь" есть содержание нового первичного впечатления. Все новые первичные впечатления непрерывно вспыхивают с новой материей, то той же самой, то изменяющейся».

Скрытая двусмысленность «начала». Здесь важно различать два смысла, которые Гуссерль не всегда проговаривает явно (см. главу 9.3):

1. Начало как абсолютный исток. Пра-импрессия — «изначальное порождение», у которого нет семени. Она не «первая точка» на линии времени, а источник производства, который всегда уже действует. В этом смысле каждое «теперь» есть абсолютное начало — не потому, что оно первое, а потому, что оно порождающее.

2. Начало как первая фаза. В §13 Гуссерль говорит, что ретенция мыслима только как фаза континуума, у которой есть предшествующее впечатление. Здесь начало — это предел континуума, а не его первый член.

Смешение этих смыслов порождает видимость апории: поток не имеет первого момента, но каждое впечатление есть абсолютное начало. Различение истока и предела снимает видимость противоречия: пра-импрессия — это исток (она всегда уже действует), но не первая фаза (поток не имеет начала). Это различение мы подробнее разберём в 4.6 и в главе 9.3.

Что важно. Пра-импрессия — это не «мгновенная точка» в объективном времени. Это фаза потока, которая имеет свою длительность (хотя и минимальную). Она не может существовать сама по себе; она всегда дана в единстве с ретенцией и протенцией. Гуссерль подчёркивает: «Впечатление, в отличие от фантазма, отличается характером изначальности». Это значит, что пра-импрессия — не просто «слабое» или «сильное» содержание, а особый модус данности: она даёт объект «во плоти», как само присутствующее.

Следствие. Пра-импрессия — это абсолютное начало потока, но не в смысле «первой точки» во времени, а в смысле источника, из которого производится всё остальное. Без неё не было бы ни ретенции, ни протенции, ни единства объекта.

Почему это важно. Пра-импрессия задаёт нулевой уровень временного сознания: она — то, что ещё не модифицировано, что дано «само». Все остальные моменты триады (ретенция, протенция) определяются через отношение к ней.

4.2. Ретенция как уникальный вид интенциональности.

Что это. Ретенция (удержание) — это немедленное удержание только что прошедшего. Это не память и не фантазия: не образ прошлого, а модификация самого впечатления, сохраняющая его в «живом» прошлом.

Гуссерль описывает это в §8: тон начинается и заканчивается; после его завершения вся его длительностная целостность «отступает» во всё более отдалённое прошлое. «В этом погружении назад я всё ещё "удерживаю" его, сохраняю в "ретенции". И пока ретенция длится, тон обладает своей собственной темпоральностью; он остаётся тем же самым, его длительность неизменна».

Почему «уникальный вид интенциональности». Ретенция не репрезентирует прошлое (как вторичная память), а удерживает его в оригинальной данности. Это не сознание-образа; это оригинальное сознание. В §12 Гуссерль показывает, что ретенционный тон — это не «слабый настоящий тон», а нечто принципиально иное: тон, «первично вспоминаемый» в «теперь».

Гуссерль формулирует это с предельной ясностью: «Ретенционный тон — это не настоящий тон, а именно тон, "первично вспоминаемый" в "теперь": он не дан в ретенционном сознании как наличный. Но и тональный момент, принадлежащий этому сознанию, не может быть другим, реально наличным тоном — он не может быть даже очень слабым тоном того же качества (например, эхом)». Настоящий тон может «напоминать» о прошлом тоне, иллюстрировать его, образно представлять его, но это уже предполагает другую репрезентацию прошлого. «Интуиция прошлого сама по себе не может быть образным представлением. Это оригинальное сознание».

«Хвост кометы». В §11 Гуссерль описывает ретенцию как «хвост кометы», прикреплённый к «теперь». Каждая точка «теперь» окружена «временной каймой» — ретенциональным «хвостом», который удерживает только что прошедшее. Этот «хвост» не является образом; он является модификацией сознания, которая даёт прошлое как прошлое.

Гуссерль пишет: «В случае восприятия временного объекта восприятие в каждый момент завершается схватыванием-как-теперь, восприятием в смысле полагания-как-теперь. Пока воспринимается движение, происходит моментальное схватывание-как-теперь, и в этом схватывании конституируется актуально присутствующая фаза самого движения. Но это схватывание-теперь — это, так сказать, голова, прикреплённая к хвосту кометы ретенций, относящихся к предыдущим точкам "теперь" движения».

Следствие. Ретенция — это не «память» в обычном смысле. Она не требует усилия, не может быть произвольно вызвана или прекращена. Она «прикреплена» к «теперь» и удерживает только что прошедшее в его оригинальной данности. Без ретенции каждый момент восприятия был бы изолирован; не было бы ни единства объекта, ни единства потока.

Почему это важно. Ретенция — это ключевое понятие феноменологии времени. Она объясняет, как прошлое дано в настоящем, не превращаясь в настоящее. Она отличается от репродукции (вторичной памяти) тем, что даёт прошлое в оригинальной данности, а не через образ.

4.3. Протенция и горизонт будущего.

Что это. Протенция (предвосхищение) — это пустое интенциональное направление в будущее, которое заполняется в процессе восприятия. Это не «предсказание» и не «ожидание» в обычном смысле; это структура сознания, которая делает возможным «идти навстречу» будущему.

Гуссерль описывает протенцию в §24: «Каждое воспоминание содержит интенции ожидания, чьё осуществление ведёт к настоящему. Каждый процесс, изначально конституирующий свой объект, одушевлён протенциями, которые пустотно конституируют грядущее как грядущее, схватывают его и приводят к осуществлению».

Почему это необходимо. Без протенции сознание было бы «приковано» к настоящему. Оно не могло бы схватить единство процесса: мелодия была бы набором изолированных нот, а не целым. Протенция создаёт горизонт будущего, в котором будущее дано как «ещё-не», но уже намечено.

Гуссерль подчёркивает: «Мы не можем и не можем быть полностью лишены предвосхищения, направленного вперёд. Временная кайма также имеет будущее». Это значит, что протенция — не «дополнение» к восприятию, а его необходимая структура. Даже когда мы просто слышим тон, мы уже предвосхищаем его продолжение или завершение.

Пример мелодии. Когда звучит мелодия, каждая нота дана в «теперь», но её смысл возникает только в связи с удержанными предыдущими нотами (ретенция) и ожидаемыми последующими (протенция). Без протенции мы не могли бы «слышать» мелодию как целое; мы слышали бы только отдельные ноты.

Гуссерль формулирует это так: «Если мы слышим только один длящийся тон, то мы слышим его непрерывно. Как правило, тон колеблется, или "одновременные" последовательности придают ему деления, так что части, принадлежащие "теперь", даже если они смутно контрастируют и слабо ограничены, отличаются от "только что прошлого" и от будущего, которое мы предвосхищаем».

Следствие. Протенция — это не «предсказание» будущего, а структура сознания, которая делает возможным единство процесса. Без неё сознание было бы фрагментарным; с ней оно становится целым.

Почему это важно. Протенция показывает, что временное сознание не «пассивно» регистрирует данные, а активно «идёт навстречу» будущему. Это отличает феноменологию времени от теорий, которые сводят время к последовательности ощущений.

4.4. «Хвост кометы»: временная кайма вокруг «теперь».

Что это. В §8 Гуссерль описывает, как тон дан в «непрерывном потоке» модусов: «теперь»-фаза воспринимается, а истекшие фазы удерживаются в ретенции, образуя «временную кайму» вокруг точки «теперь». Эта кайма — не образ, а уникальный вид интенциональности.

Гуссерль пишет: «Я сознаю тон и заполняемую им длительность в непрерывности "модусов", в "непрерывном потоке". Одна точка, одна фаза этого потока называется "сознанием начинающегося тона"; и в этой фазе я сознаю первую временную точку длительности тона в модусе "теперь". Тон дан — то есть я сознаю его как "теперь". Но я сознаю его как "теперь" "до тех пор", пока любая из его фаз интендируется как "теперь". Однако если какая-либо временная фаза является актуально настоящим "теперь", то я сознаю непрерывность фаз как "непосредственно прошедших" и весь отрезок временной длительности от начальной точки до точки "теперь" как истекший».

Почему это важно. «Временная кайма» показывает, что «теперь» не является изолированной точкой. Оно всегда окружено ретенциональным «хвостом» (прошлое) и протенциональным «горизонтом» (будущее). Без этой каймы сознание не могло бы схватить длительность и последовательность.

Гуссерль подчёркивает: «В сфере ясности мы находим бо́льшую отчётливость и разделённость (тем бо́льшую, чем ближе эта сфера к актуально настоящему "теперь"). Но чем дальше мы удаляемся от "теперь", тем сильнее проявляется слияние и сжатие». Это значит, что временная кайма имеет свою структуру: ближайшее прошлое дано ясно, более отдалённое — смутно.

Следствие. Время — это не последовательность дискретных «теперь», а непрерывный поток, в котором каждая фаза связана с предыдущими и последующими. «Теперь» — это лишь идеальный предел, нечто абстрактное, что не может существовать само по себе.

Почему это важно. «Хвост кометы» показывает, что временное сознание имеет структуру, а не является хаосом. Эта структура (ретенция — пра-импрессия — протенция) конституирует единство объекта и единство потока.

4.5. Пример мелодии как базовый феноменологический пример.

Почему мелодия. Мелодия — это базовый пример феноменологии времени, потому что она дана как целое, а не как набор изолированных нот. Когда мы слышим мелодию, мы слышим не отдельные тоны, а их связь: каждый тон отсылает к предыдущим (ретенция) и к последующим (протенция).

Гуссерль использует этот пример на протяжении всего трактата. В §7 он ставит вопрос: «Разве мы не должны сказать: когда звучит второй тон, я слышу его, но уже не слышу первый тон и т. д.? В действительности, значит, я слышу не мелодию, а лишь отдельный настоящий тон». Но это объяснение неудовлетворительно, потому что оно не объясняет, как прошлое удерживается в сознании.

Что показывает пример. Мелодия показывает, что время — это не объективная величина, а форма сознания. Мы слышим мелодию как целое только потому, что наше сознание удерживает прошлое и предвосхищает будущее. Без ретенции и протенции мы слышали бы только изолированные «теперь».

Гуссерль формулирует это так: «Мы слышим мелодию, то есть воспринимаем её, ведь слышание — это и есть восприятие. Однако первый тон звучит, затем второй, потом третий и так далее. Разве мы не должны сказать: когда звучит второй тон, я слышу его, но уже не слышу первый тон... Но мы не можем удовлетвориться этим объяснением, потому что всё сказанное применимо и к отдельному тону. Каждый тон сам обладает временной протяжённостью».

Параллель с Бергсоном. Анри Бергсон в «Творческой эволюции» (1907) использует аналогичный пример, критикуя «кинематографический» подход к времени. Но есть различие: Бергсон апеллирует к интуиции длительности (durée), Гуссерль — к структуре интенционального сознания. Это параллель, а не тождество.

Следствие. Мелодия показывает, что единство объекта конституируется в потоке сознания через ретенцию и протенцию. Это единство не является «суммой» отдельных моментов; оно есть результат синтеза, который осуществляется в самом потоке.

Почему это важно. Пример мелодии делает абстрактную структуру триады конкретной. Он показывает, что ретенция, пра-импрессия и протенция — не «теоретические конструкты», а структуры, которые можно усмотреть в самом опыте.

4.6. Временная перспектива и сжатие.

Что это. В §9 и §35 Гуссерль описывает феномен сжатия (Zusammendrängung): при погружении в прошлое временной объект «сжимается», становится смутным, теряет дифференциации. Это не просто «убывание ясности» — это изменение временной перспективы, аналогичное пространственной.

Гуссерль пишет: «Чем дальше мы удаляемся от "теперь", тем сильнее проявляется слияние и сжатие. Рефлексивное проникновение в единство многочленного процесса позволяет нам наблюдать, что членистая часть процесса "сжимается" по мере погружения в прошлое — своего рода временная перспектива (в рамках изначального временного явления) как аналог пространственной перспективы. При отступлении в прошлое временной объект сжимается и при этом также становится смутным».

Почему это ускользнуло от внимания. Сжатие часто трактуют как «дефект» памяти — как будто прошлое «портится» при погружении. Но у Гуссерля сжатие — это конститутивная структура временного сознания. Временная перспектива (ближнее прошлое ясно, дальнее смутно) делает возможным различение «сейчас» и «раньше». Без сжатия не было бы временной глубины — так же как без пространственной перспективы не было бы глубины пространственной.

Что это меняет. Сжатие связывает триаду (глава 4) с нуль-сферой (глава 8): сжатие — это механизм, который ведёт от ясной ретенции к нуль-сфере. Оно показывает, что переход от «живого прошлого» к «бессознательному» — не «обрыв», а постепенный процесс, имеющий свою структуру.

Следствие. Временная перспектива — это не «искажение», а условие возможности временного опыта. Без неё сознание не могло бы различать «теперь» и «прошлое»; оно видело бы всё с одинаковой ясностью, то есть не видело бы временной глубины вообще.

Почему это важно. Сжатие показывает, что триада — не «плоская» структура, а структура с глубиной. Ретенция не просто «удерживает» прошлое; она удерживает его в определённой перспективе, которая меняется по мере погружения в прошлое.

4.7. Сознание-функция и сознание-данность: различие, скрытое в триаде.

Что это. В триаде скрыто различие, которое Гуссерль не всегда проговаривает явно (см. главу 9.2): различие между сознанием-функцией (поток как переживание) и сознанием-данностью (то, что схвачено, что «является» для Эго).

Почему это важно для триады. Пра-импрессия, ретенция и протенция — это моменты функции потока: они «функционируют» в каждой фазе сознания, независимо от того, схвачены ли они Эго. Но они же могут стать данностью: когда мы рефлексируем над потоком, мы схватываем ретенцию как ретенцию, протенцию как протенцию. Триада описывает и то, и другое: она описывает структуру функции (как поток конституирует время) и структуру данности (как время является для Эго).

Что это меняет. Различие сознания-функции и сознания-данности снимает видимость противоречия в 9.2 («бессознательное сознание»): пустая ретенция — это сознание в смысле функции (она есть момент потока), но не в смысле данности (её содержание не схвачено). Триада, таким образом, описывает не только «то, что является», но и «то, что функционирует» — и граница между ними подвижна.

Следствие. Триада — это не «описание того, что мы переживаем», а «описание структуры, которая делает возможным переживание». Она описывает и функцию (поток), и данность (то, что схвачено), и различие между ними.

Почему это важно. Это различие показывает, что триада не является «замкнутой системой». Она описывает структуру, которая всегда уже «функционирует» до всякой рефлексии, но может быть схвачена в рефлексии — и это схватывание само имеет временную структуру.

Резюме главы.

Триада конституирования (пра-импрессия — ретенция — протенция) — это форма временного горизонта. Пра-импрессия — абсолютное начало, немодифицированное впечатление; ретенция — уникальный вид интенциональности, удерживающий только что прошедшее в оригинальной данности; протенция — пустое интенциональное направление в будущее, которое заполняется в процессе восприятия. «Хвост кометы» показывает, что «теперь» всегда окружено временной каймой прошлого и будущего. Пример мелодии демонстрирует, что единство объекта конституируется через ретенцию и протенцию. Временная перспектива и сжатие показывают, что триада имеет глубину: ретенция удерживает прошлое в определённой перспективе, которая меняется по мере погружения. Различие сознания-функции и сознания-данности показывает, что триада описывает и структуру потока, и структуру данности, и границу между ними. Без триады невозможно понять ни единство объекта, ни единство потока. Триада — это не три «части» сознания, а три момента единого потока, которые взаимно предполагают друг друга.

Глава 5. Ретенция и репродукция: первичная и вторичная память.

Вводная.

Различие ретенции и репродукции — ключевое для «Анализов». Ретенция пассивна и необратима; репродукция активна и может повторяться. Без этого различия невозможно понять ни память, ни фантазию, ни ожидание. Но это различие не является «готовой схемой»: оно возникает из анализа конкретного опыта (мелодия, которая закончилась) и требует прояснения того, что именно отличает ретенцию от репродукции — не «степень ясности», не «интенсивность», а структура интенциональности. В этой главе мы не просто излагаем различие, но показываем, как оно связано с триадой (глава 4), с временной перспективой и сжатием (4.6), с различием сознания-функции и сознания-данности (4.7) и с критическими точками главы 9 (статус «бессознательного сознания», проблема начала).

5.1. Ретенция vs. воспоминание: различие структур, а не степеней.

Что различает Гуссерль. В §14 он строго различает:

· Первичную память (ретенцию) — непосредственное удержание прошлого в восприятии. Ретенция пассивна: она не требует усилия, она «прикреплена» к «теперь».

· Вторичную память (репродукцию) — активное воспроизведение прошлого через воспоминание. Репродукция активна: она может повторяться, варьироваться, быть более или менее ясной.

Гуссерль формулирует это так: «Мы охарактеризовали первичную память, или ретенцию, как хвост кометы, прикреплённый к восприятию момента. Вторичную память, воспоминание, необходимо абсолютно отличать от первичной памяти, или ретенции. После того как первичная память завершилась, может возникнуть новое воспоминание об этом движении, о той мелодии».

Почему это не различие степеней. Часто ретенцию и репродукцию понимают как «две степени ясности»: ретенция — «яркое» прошлое, репродукция — «слабое». Но это неверно. Различие между ними — не в степени, а в структуре: ретенция даёт прошлое в оригинальной данности (как «только что прошедшее»), репродукция — через образ (как «как бы прошедшее»).

Гуссерль подчёркивает: «Ретенция, напротив, не производит никаких длящихся объективностей (ни изначально, ни репродуктивно), а лишь удерживает в сознании произведённое и накладывает на него характер "только что прошедшего"». Репродукция же «производит длящиеся объективности» — но в модусе «как бы».

Пример. Если мелодия закончилась, её ретенциональное удержание сменяется воспоминанием, где прошлое дано как бы вновь, но с индексом «прошедшести». Воспоминание — это репродуктивная модификация перцептивного процесса: все фазы восприятия повторяются, но с индексом репродукции.

Гуссерль описывает это в §19: «Допустим, мы слышим два или три тона и во временном расширении акта имеем сознание только что услышанного тона. Очевидно, это сознание по сути одинаково, независимо от того, воспринимается ли элемент тональной структуры, образующей единство временного объекта, как теперь или же это уже не происходит. Теперь предположим, что пока непрерывная интенция, направленная на только что услышанный тон, жива, мы воспроизводим его снова. Я репрезентирую себе такт, который только что слышал и на который моё внимание ещё направлено, внутренне воспроизводя его ещё раз. Различие бросается в глаза».

Следствие. Ретенция и репродукция имеют разную структуру. Ретенция — это модификация самого впечатления; репродукция — это модификация перцептивного процесса в целом. Ретенция пассивна и необратима; репродукция активна и может повторяться.