«Бытие и время» Мартина Хайдеггера

Это различение позволяет увидеть, что § 1 — не «введение в тему», а первое применение различения функции и данности к самому вопросу о бытии. Без него три предрассудка выглядели бы как «исторические заблуждения»; с ним они становятся структурными эффектами языка метафизики.

1.2. Первый предрассудок: бытие — «самое общее» понятие.

Хайдеггер цитирует Аристотеля («τὸ ὂν ἔστι καθόλου μάλιστα πάντων») и Фому Аквинского («Illud quod primo cadit sub apprehensione est ens…»), чтобы показать: всеобщность бытия — не всеобщность рода. Греческое «οὔτε τὸ ὂν γένος» («бытие не есть род») означает, что бытие нельзя подвести под категорию через genus proximum et differentiam specificam. Средневековая онтология называла бытие «transcendens» — тем, что превосходит всякую родовую определённость. Но это превосходство не делало бытие ясным; оно делало его тёмным.

Здесь различение функция / данность даёт точный язык для того, что Хайдеггер формулирует как «понятие бытия — самое тёмное». Бытие «функционирует» в каждом родовом определении — мы всегда уже понимаем «есть», когда подводим сущее под род, — но оно не «дано» как ещё один род, который можно было бы определить через genus proximum. «Тёмность» бытия — не недостаток знания, а структура: функция бытия не может стать данностью без того, чтобы превратиться в сущее.

Гегель, определяя бытие как «неопределённое непосредственное», остаётся в той же колее, что и античная онтология, но отказывается от проблемы единства бытия перед множеством категорий, которую Аристотель уже поставил. Вывод Хайдеггера лингвистически точен: если бытие — «самое общее», это не значит, что оно «самое ясное»; напротив, «понятие бытия — самое тёмное». Функция не становится данностью от того, что она «общая»; она становится тем темнее, чем шире её охват.

1.3. Второй предрассудок: бытие неопределимо.

Это следует из первого, если определение даётся через род и видовое отличие. «Enti non additur aliqua natura» — к сущему не прибавляется никакая природа; бытие нельзя помыслить, как сущее, которому что-то приписывается. Но Хайдеггер делает ход, который часто упускают: неопределимость бытия не освобождает от вопроса, а требует его.

Здесь различение функция / данность показывает, почему этот ход не произволен. Традиционная логика с её дефиницией правомерна в границах данности — там, где сущее уже схвачено как «нечто». Но бытие — это функция, которая делает возможной любую данность, и потому она не может быть схвачена как ещё одна данность. Это не отказ от мысли, а указание на её границу: функция не может быть объективирована без остатка, и именно поэтому вопрос о бытии не «неразрешим», а требует иного способа мысли, чем дефиниция.

1.4. Третий предрассудок: бытие самоочевидно.

«Небо есть голубое», «я есть радостный» — мы понимаем эти высказывания, не зная, что значит «есть». Средняя понятность скрывает непонятность. Здесь Хайдеггер ссылается на Канта и его «тайные суждения здравого смысла»: философия должна исследовать то, что кажется само собой разумеющимся, а не принимать это как данность.

Лингвистически это означает, что copula («есть») работает как пустой оператор связи, и именно эта пустота позволяет философии забыть о том, что она связывает. Различение функция / данность уточняет: copula — это функция, которая «функционирует» в каждом высказывании, но не «дана» как отдельный предмет. Пустота copula — не «ничто», а структура функции, которая не становится данностью. Именно поэтому философия может «забыть» о бытии: функция, которая всегда уже работает, не бросается в глаза.

Здесь же работает и различение пассивный синтез как функция / как данность (8.6, 9.6): средняя понятность бытия — это пассивный синтез, который «функционирует» до всякой рефлексии. Философия начинается не с «открытия» бытия, а с остановки пассивного синтеза — с того момента, когда функция становится проблемой.

1.5. Граница: что § 1 не решает.

Важно зафиксировать границу, чтобы различение Тома I не превратилось в «закрытие» проблемы. § 1 не решает вопрос о бытии; он только очерчивает его. Различение функция / данность проясняет, почему три предрассудка «грамматически удобны», но не объясняет, почему бытие вообще становится вопросом. Это объяснение — задача §§ 2–4 (структура вопроса, приоритет Dasein), и Том I здесь не даёт готового ответа.

Кроме того, различение функция / данность не отменяет хайдеггеровского тезиса о «тёмности» бытия. Оно только показывает, в каком смысле бытие тёмно: не потому, что мы «мало знаем», а потому, что функция не может стать данностью без остатка. Это не «решение», а уточнение того, что Хайдеггер уже сказал.

1.6. Дополнение.

Споры вокруг «Чёрных тетрадей» и политической ангажированности Хайдеггера не отменяют философской задачи § 1, но меняют контекст её прочтения. В 2025 году в Deutsche Zeitschrift für Philosophie вышла дискуссия о том, является ли хайдеггеровская критика метафизики «антирациональной» или, напротив, демонстрирует особую рациональность, которую нельзя свести к карнаповскому стандарту. Для читателя § 1 это означает: вопрос о бытии не «иррационален» — он требует иной рациональности, чем та, что работает с сущим.

Различение функция / данность позволяет уточнить это «иное»: рациональность, работающая с сущим, имеет дело с данностями; рациональность, ставящая вопрос о бытии, имеет дело с функцией, которая делает данности возможными. Это не «антирационализм», а другой регистр рациональности — тот, в котором функция не подменяется данностью.

Комментарии и пояснения.

1. γιγαντομαχία περὶ τῆς οὐσίας — «битва гигантов о сущности». Хайдеггер отсылает к «Софисту» Платона, где речь идёт о споре вокруг бытия. Современная философия, по его мнению, избегает этого спора, подменяя его методологическими дискуссиями. В свете различения функция / данность: методологические дискуссии работают с данностями (методами, процедурами), тогда как спор о бытии касается функции, которая делает возможными любые методы.

2. Transcendens — схоластический термин для того, что выходит за пределы аристотелевских категорий (бытие, единое, истинное, благое). Хайдеггер использует его, чтобы показать: бытие не «род», но и не «ничто»; оно требует иного способа мысли, чем категориальное определение. В свете различения функция / данность: transcendens — это функция, которая не может быть схвачена как категория, потому что категории уже предполагают её.

3. Аналогия бытия — у Аристотеля бытие сказывается о разном не однозначно (univoce) и не просто омонимично, а по аналогии (например, «здоровье» — в организме, в цвете лица, в образе жизни). Хайдеггер признаёт это открытием, но считает, что Аристотель не прояснил его основание. В свете различения функция / данность: аналогия бытия — это способ, каким функция бытия «распределяется» по различным данностям, не становясь одной из них.

4. Критика Гегеля — Гегель определяет бытие как «неопределённое непосредственное», но для Хайдеггера это упрощение: Гегель теряет аристотелевскую проблему единства бытия, хотя и остаётся в том же направлении взгляда. В свете различения функция / данность: Гегель превращает функцию бытия в первую данность (неопределённое непосредственное), и именно поэтому теряет проблему единства бытия.

5. «Тайные суждения здравого смысла» — кантовское выражение, которое Хайдеггер использует иронически: философия должна не принимать самоочевидное как данность, а делать его проблемой. В свете различения функция / данность: самоочевидность — это пассивный синтез, который «функционирует» до всякой рефлексии; философия начинается с его «остановки».

6. Задача феноменологии — не «объяснить» бытие, а показать его. Это методологическое требование, а не содержательный ответ. Вопрос о бытии требует прежде всего правильной постановки, а не готовой формулы. В свете различения функция / данность: «показать» бытие — значит дать функции стать данностью, не подменяя её данностью сущего. Это не «объяснение», а описание границы между функцией и данностью.

Сноска.

[^1]: Антонов В. Лаборатория и система: феноменология Гуссерля. Том I. — URL: https://www.litres.ru/book/valeriy-antonov-32980030/laboratoriia-i-sistema-fenomenologiia-gusserlia-tom-i-labo-74720128/ (далее — Том I; в скобках указываются номера глав и разделов).

§ 2. Формальная структура вопроса о бытии.

2.1. Три момента вопрошания как различение функции и данности.

Если § 1 показал, что вопрос забыт и что препятствия к его возобновлению укоренены в языке метафизики, то § 2 задаёт формальную структуру этого вопроса. Хайдеггер различает три момента всякого вопрошания: Gefragtes (спрашиваемое), Befragtes (опрошенное) и Erfragtes (выспрашиваемое). Это различение не педантизм: оно позволяет увидеть, почему вопрос о бытии требует особого сущего в качестве «опрашиваемого» и почему это не порочный круг.

Здесь работает различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1], но в обратном порядке по сравнению с § 1. В § 1 бытие «функционировало» в каждом высказывании о сущем, но не было «дано». В § 2 три момента вопрошания сами распределяются по этой структуре:

· Gefragtes (спрашиваемое — бытие) — это функция, которая делает возможным всякий вопрос, но не может быть схвачена как данность;

· Befragtes (опрошенное — сущее) — это данность, в которой функция бытия становится доступной;

· Erfragtes (выспрашиваемое — смысл бытия) — это граница между функцией и данностью, то, что не является ни тем, ни другим.

Без этого различения три момента выглядели бы как «техническая схема»; с ним они становятся структурой, в которой функция бытия не подменяется данностью сущего.

2.2. Спрашиваемое — бытие.

Всякий поиск направлен искомым; чтобы искать, нужно уже как-то иметь искомое в горизонте. Мы всегда уже движемся в понимании бытия, даже если не можем его определить. Спрашивая «что есть бытие?», мы используем «есть», не зная его смысла. Это «среднее и смутное понимание бытия» — не недостаток, а позитивный феномен, который требует прояснения.

Лингвистически здесь важно: Хайдеггер не говорит, что мы «знаем» бытие; он говорит, что мы движемся в понимании бытия, и это понимание предшествует всякому концептуальному определению. Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] уточняет: «среднее и смутное понимание» — это функция, которая «функционирует» в каждом вопросе, но не «дана» как отчётливое понятие. Спрашиваемое (бытие) — не «данность», которую можно было бы «найти»; это функция, которая уже работает в самом поиске.

Здесь же работает различение пассивный синтез как функция / как данность (Том I, 8.6, 9.6)[^1]: «среднее понимание бытия» — это пассивный синтез, который «функционирует» до всякой рефлексии. Вопрос о бытии начинается не с «открытия» бытия, а с остановки пассивного синтеза — с того момента, когда функция становится проблемой.

2.3. Опрошенное — сущее.

Поскольку бытие есть бытие сущего, опрошенным становится само сущее. Но какое сущее? «Сущее» мы понимаем по-разному: вещи, идеи, люди. Хайдеггер ищет «образцовое сущее», через которое бытие раскроется. Это Dasein — не потому, что оно «лучше» или «важнее», а потому, что его способ бытия включает понимание бытия.

Здесь важно терминологическое уточнение: Dasein — не «человек» как биологический вид и не «субъект» как носитель сознания. Dasein — это сущее, которое в своём бытии относится к этому бытию, для которого его бытие есть вопрос. Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] позволяет увидеть, почему Dasein — «образцовое» сущее: оно не «дано» как вещь среди вещей, но функционирует как место, в котором бытие становится понятным. Dasein — не «данность», которую можно было бы «найти» среди сущего; это функция, которая делает возможным всякое нахождение сущего.

Здесь же работает различение два смысла начала (Том I, 4.1, 9.3)[^1]: Dasein как «опрошенное» — это и исток (оно всегда уже понимает бытие), и предел (оно всегда уже в мире, в традиции, в языке). Смешение этих смыслов порождает видимость того, что Dasein — «первая точка» отсчёта; различение истока и предела снимает эту видимость: Dasein — не «начало» в смысле «первого члена», а место, в котором бытие становится вопросом.

2.4. Выспрашиваемое — смысл бытия.

Смысл бытия требует особого способа выражения, отличного от категорий, описывающих сущее. Это не «определение» бытия, а раскрытие того, как бытие становится понятным.

Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] уточняет: смысл бытия — это граница между функцией и данностью. Он не является ни «функцией» (которая всегда уже работает), ни «данностью» (которая всегда уже схвачена). Он — то, как функция становится данностью, не подменяясь ею. Это не «определение», а описание перехода — того, как бытие «даёт себя» в сущем, не становясь сущим.

2.5. Возражение о круге.

Если мы сначала анализируем Dasein, чтобы затем задать вопрос о бытии, не предполагаем ли мы уже то, что ищем? Хайдеггер отвечает: это не circulus vitiosus, потому что предварительное понимание бытия уже есть у Dasein. Мы не «выводим» бытие из Dasein; мы эксплицируем то понимание, которое уже работает в нашем вопрошании.

Современные исследования подчёркивают, что «круг» у Хайдеггера — это не методологическая ошибка, а онтологическая структура понимания: всякое понимание уже движется в пред-структуре (Vorhabe, Vorsicht, Vorgriff), и задача не в том, чтобы выйти из круга, а в том, чтобы войти в него правильным образом.

Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] позволяет уточнить, почему это не порочный круг. «Круг в доказательстве» предполагает, что мы имеем дело с данностями, которые можно «вывести» одна из другой. Но вопрос о бытии имеет дело с функцией, которая уже работает в каждом вопросе. Экспликация функции не «выводит» её из чего-то другого; она показывает, как функция работает. Это не дедукция, а феноменологическое раскрытие — и именно поэтому «круг» здесь не порок, а структура.

Здесь же работает различение пассивный синтез как функция / как данность (Том I, 8.6, 9.6)[^1]: пред-структура понимания (Vorhabe, Vorsicht, Vorgriff) — это функции, которые «функционируют» до всякой рефлексии. «Войти в круг правильным образом» — значит осознать эти функции, не превращая их в данности.

2.6. Приоритет Dasein.

Вопрос о бытии уникален: спрашиваемое (бытие) относится к самому вопрошанию как способу бытия Dasein. Это не круг, а обратная отнесённость. Dasein — не просто объект исследования, а место, где бытие раскрывается. Это станет основой «фундаментальной онтологии».

Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] уточняет: «обратная отнесённость» — это не «круг», а структура, в которой функция бытия и данность сущего неразделимы. Dasein — не «объект», который можно было бы «исследовать» как данность; это функция, которая делает возможным всякое исследование. Приоритет Dasein — не «привилегия» человека, а структурная необходимость: только там, где бытие становится вопросом, возможен вопрос о бытии.

2.7. Граница: что § 2 не решает.

Важно зафиксировать границу, чтобы различение Тома I не превратилось в «закрытие» проблемы. § 2 не решает вопрос о бытии; он только очерчивает его формальную структуру. Различение функция / данность проясняет, почему три момента вопрошания не «схема», а структура; но оно не объясняет, почему бытие вообще становится вопросом. Это объяснение — задача §§ 3–4 (онтологический и онтический приоритет), и Том I здесь не даёт готового ответа.

Кроме того, различение функция / данность не отменяет хайдеггеровского тезиса о «круге». Оно только показывает, в каком смысле круг не порок: не потому, что «всё относительно», а потому, что функция не может быть «выведена» из данности. Это не «решение», а уточнение того, что Хайдеггер уже сказал.

2.8. Современное дополнение.

В аналитической рецепции идёт спор о том, является ли Dasein «счётным» термином. Если Dasein — это способ бытия, а не индивид, то выражение «одно Dasein, два Dasein» проблематично. Haugeland утверждал, что Dasein «виртуально никогда не используется как счётное существительное», и что отождествлять Dasein с отдельным человеком — ошибка. Другие исследователи указывают на места, где Хайдеггер говорит «одно Dasein может…».

Для § 2 это означает: когда Хайдеггер говорит, что «опрошенное — это Dasein», он имеет в виду не «человека» как экземпляр, а измерение бытия, которое мы каждый раз есть. Русское «присутствие» скрывает эту проблему, потому что звучит как обозначение индивида. Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] уточняет: Dasein — не «данность» (экземпляр), а функция (место, в котором бытие становится вопросом). Счётность Dasein проблематична именно потому, что функция не может быть «посчитана» как данность.

Ключевые термины

· Бытие (Sein) — не сущее и не «самое общее понятие»; то, что делает сущее сущим и что требует иного способа мысли, чем категориальное определение. В свете различения функция / данность (Том I, 4.7)[^1]: бытие — это функция, которая не может быть схвачена как данность.

· Сущее (Seiendes) — всё, что есть: вещи, люди, идеи, числа. Бытие «есть» только как бытие сущего, но само не есть сущее. В свете различения функция / данность (Том I, 4.7)[^1]: сущее — это данность, в которой функция бытия становится доступной, но не исчерпывается ею.

· Dasein — сущее, которое в своём бытии относится к этому бытию; не «человек» как биологический вид и не «субъект» как носитель сознания. В свете различения функция / данность (Том I, 4.7)[^1]: Dasein — это функция (место, в котором бытие становится вопросом), а не данность (экземпляр).

· Gefragtes / Befragtes / Erfragtes — спрашиваемое (тема), опрошенное (источник ответа), выспрашиваемое (цель). Различение позволяет увидеть, почему вопрос о бытии требует анализа Dasein и почему это не круг. В свете различения функция / данность (Том I, 4.7)[^1]: Gefragtes — функция, Befragtes — данность, Erfragtes — граница между ними.

§ 3. Онтологический приоритет вопроса о бытии.

3.1. Зачем вообще ставить этот вопрос?

Если § 2 установил формальную структуру вопроса о бытии и показал, что Dasein является подходящим «опрошенным», то § 3 отвечает на вопрос, который часто остаётся незамеченным: зачем вообще ставить этот вопрос? Хайдеггер не просто повторяет старую метафизическую проблему — он утверждает, что вопрос о бытии имеет онтологический приоритет, то есть лежит в основе не только философии, но и всех наук, и что без его прояснения любое исследование сущего остаётся слепым в своих основаниях. Это не риторическое преувеличение, а методологический тезис, который можно проверить на материале самих наук.

Здесь работает различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1], но в специфическом повороте. В § 1 и § 2 функция бытия «функционировала» в высказывании и в вопрошании, но не была «дана». В § 3 речь идёт о науках: каждая наука имеет дело с данностями (фактами, явлениями, экспериментами), но функция бытия — то, что делает эти данности возможными как данности определённого региона, — остаётся нетематизированной. Онтологический приоритет вопроса о бытии означает: функция бытия должна быть прояснена до того, как наука начнёт работать с данностями. Без этого прояснения наука «слепа» — не потому, что она «неправильна», а потому, что она не знает, что делает.

3.2. Бытие и регионы сущего.

Хайдеггер начинает с различения: бытие всегда есть бытие сущего, но само сущее делится на регионы — природа, история, пространство, жизнь, Dasein, язык. Каждый регион становится предметной сферой науки. Наука «наивно и грубо» выделяет эти сферы и фиксирует их, но проработка основных структур региона уже осуществляется донаучным опытом и истолкованием. «Основные понятия», которые наука использует, не создаются ею — они вырастают из доонтологического понимания бытия, и наука лишь приводит их к предварительной ясности.

Здесь важно лингвистическое уточнение: Хайдеггер говорит не о «понятиях» в логическом смысле, а о Grundbegriffe — «основопонятиях», которые определяют, что вообще может встретиться в данной области как сущее. Физика не «открывает» материю; она работает с определённым пониманием того, что значит «быть материальным», и это понимание предшествует её экспериментам.

Различение функция / данность (Том I, 4.7)[^1] уточняет: Grundbegriffe — это функции, которые «функционируют» в каждой науке, но не «даны» как её предмет. Физика имеет дело с данностями (измерениями, экспериментами), но функция «быть материальным» уже работает в каждом измерении, не становясь предметом измерения. Онтологический приоритет вопроса о бытии означает: функция должна быть прояснена, чтобы данности не подменяли её.

Здесь же работает различение пассивный синтез как функция / как данность (Том I, 8.6, 9.6)[^1]: доонтологическое понимание бытия — это пассивный синтез, который «функционирует» до всякой рефлексии. Наука начинает не с «открытия» бытия, а с остановки пассивного синтеза — с того момента, когда функция становится проблемой.

3.3. Кризис основных понятий в науках.

Подлинное движение наук, по Хайдеггеру, состоит не в накоплении результатов, а в пересмотре основных понятий. Уровень науки определяется тем, насколько она способна к кризису своих оснований. Хайдеггер приводит примеры, которые в 1927 году были актуальны, но и сегодня сохраняют силу:

· Математика переживает «кризис оснований»: спор формализма и интуиционизма — это не техническая дискуссия, а борьба за то, что вообще считать предметом математики.