Читать книгу Опасный контракт (Валентина Зайцева) онлайн бесплатно на Bookz
Опасный контракт
Опасный контракт
Оценить:

3

Полная версия:

Опасный контракт

Валентина Зайцева

Опасный контракт

Глава 1

Есения Ким

— Как ты можешь позволить ему так поступить со мной?! — Мирослава падает на колени перед нашим братом, срываясь на глухой, почти срывающийся на шёпот крик. Её голос звенит в абсолютной тишине роскошного пентхауса, отражаясь от панорамных окон, за которыми в тяжелом мареве Тихого океана тонут огни ночного Владивостока. — Как ты можешь отдать меня ему, как какую-то вещь?! Словно фарфоровую куклу для заключения сделки!

Ярослав — наш старший брат, унаследовавший от отца безупречные, резкие черты лица, безукоризненную осанку и холодный разрез глаз, в которых отчетливо проступала чистокровная корейская кровь — даже не дрогнул. Он медленно растирает пальцами переносицу над переносицей очков в тонкой титановой оправе.

— За фарфоровые куклы не дают контрольный пакет акций стратегического порта, Мира, — ровным, ледяным тоном произносит он, не глядя на неё.

Мирослава резко вскидывает голову. На её бледном, безупречно гладком лице — ни единой соринки, ни намека на несовершенство, лишь тонкие крылья изящного носа трепещут от гнева. Её темно-каштановые волосы с едва уловимым медовым отливом, уложенные в сложные мягкие волны, падают на плечи, контрастируя с глубоким вырезом шелкового платья. В её огромных серо-зеленых глазах, унаследованных от нашей русской матери, плещется чистая, обжигающая ярость.

— Нас продают! — чеканит она каждое слово, поднимаясь с колен с грациозной плавностью балерины. — Скажи это прямо! Меня меняют на монополию в игорной зоне «Приморье»!

Брат опускает руку. В его взгляде — ни тени раскаяния, лишь тяжелая, давящая уверенность человека, привыкшего шахматным росчерком пера решать судьбы целых компаний.

— Технически, комплекс, который забирает синдикат Лима, находится в закрытом секторе побережья, — холодно парирует Ярослав. — И это не продажа, Мирослава. Это союз. В нашем мире женщины нашего положения либо защищены фамилией мужа, либо становятся добычей чужих стервятников.

Я издаю тихий, горький смешок. Ярослав мгновенно переносит свой тяжелый, пронизывающий взгляд на меня.

Мой подбородок тут же послушно опускается на пару сантиметров вниз. Я аккуратно прячу глаза под густыми ресницами, скрывая вспыхнувшее раздражение. Моя внешность — это причудливый коктейль из азиатской утонченности и славянской мягкости: светлая, почти прозрачная кожа с легким фарфоровым отливом, высокие скулы и глубокие, обрамленные темными ресницами глаза. Но сейчас мне хочется слиться со стеной, стать бесплотной тенью.

Правило номер один в нашей семье, выжженное на подкорке: никогда не привлекай внимание старшего брата. Мы с Мирой не видели Ярослава почти пять лет. Пока наш отец держал нас взаперти в загородном поместье под Владивостоком, оберегая от внешнего мира за высокими заборами, старший брат строил собственную империю. Ему было абсолютно плевать на нас. Но теперь, когда мы выросли, превратившись в те самые «козырные карты» для большой игры кланов, он вспомнил о родственных узах.

«Спасибо, братик, но я предпочту исчезнуть до того, как вы разыграете и меня».

У нас с Мирославой давний, молчаливый договор. Этот семейный корабль давно идет ко дну, и здесь действует лишь одно правило: спасается каждый в одиночку. Никаких сантиментов.

— И кто защитит меня от моего нового мужа? — голос Миры срывается на тонкий, звенящий фальцет, выдавая глубоко спрятанный страх. — Ты думаешь, я не слышала слухи про Артёма Лима? Про его семью?! Во Владивостоке шепчутся, что он перешагивает через трупы не задумываясь! Ты вытаскиваешь меня из клетки отца только для того, чтобы бросить в пасть дракону!

Я тоже слышала эти слухи. Имя Артёма Лима ассоциировалось с абсолютной, ледяной властью. В нем не было ничего человеческого — лишь дорогая ткань костюмов от лучших портных Сеула, безупречные манеры хищника и репутация человека, способного стереть с лица земли любого конкурента за одну ночь. Говорили, что его младший брат, Даниил, заполучил свою жену точно так же — загнав её семью в безвыходные долги и поставив перед выбором.

Мужчины из клана Лим не умеют проигрывать. И не умеют отпускать то, что считают своим.

Хотя наша собственная семейка стоила друг друга. Последние пять лет мы провели под домашним арестом в особняке на Седанке. Отец не позволял нам сделать и шага без сопровождения охраны — элегантных громил в черных костюмах, чьей истинной задачей было вовсе не наше спасение, а страх побега. Никаких следов физической боли или грубых синяков — наш отец был слишком искушен для дешевого рукоприкладства; он ломал нас по-другому: изощренным игнорированием, холодным презрением и бесконечным ожиданием запертых дверей.

Мне двадцать один, Мире двадцать три. Мы — идеальный товар для экспорта на рынок элитных династических браков.

— Есения, ну хоть ты скажи ему! — Мира с отчаянием в глазах резко поворачивается ко мне, больно сжимая мои пальцы своими длинными, ухоженными пальцами с безупречным нюдовым маникюром.

Я перевожу на неё абсолютно спокойный, непроницаемый взгляд.

— Сказать, что?

Мирослава издает тихий, надломленный стоп-кадр отчаяния. — Соберись, Сеня! Не уходи в свои цифры, мне нужна твоя помощь!

Я едва заметно морщусь. Мой мозг устроен по своим законам: в минуты колоссального стресса или опасности во мне включается защитный механизм. Эмоции стираются, уступая место идеальному анализу. Проценты, вероятности, комбинации — они выстраиваются в моей голове в безупречные ряды, отгораживая меня от реальности стеклянной стеной.

— Я здесь, — тихо говорю я, чуть склонив голову набок. — И я просто считаю вероятности. Шансы на то, что Артём Лим окажется деспотом, равны ста процентам. Эти люди не знают слова «компромисс». Для них брак — это контракт на поглощение активов.

Ярослав резко выпрямляется, его темные глаза сужаются до колючих щелок.

— Есения, в этой комнате и без того переизбыток истерик. Твоего мнения никто не спрашивал. Держи свои математические прогнозы при себе.

Я закусываю губу, опуская ресницы. Но в мыслях отчетливо фиксирую: как только Мира окажется в руках своего «супруга», Ярослав тут же переключит всё свое внимание на меня. Следующей партией в этой игре буду я.

— Я всё равно скажу, — шепчу я, поднимая на брата взгляд. — Шансы выжить рядом с Артёмом Лимом у Миры минимальны.

— Я знаю его семью лучше, чем вы обе, — чеканит Ярослав, обрывая разговор на полуслове. — Лим выше нашего отца на три головы. Рядом с ним она будет купаться в роскоши. Сделка закрыта. Свадьба состоится послезавтра. Обсуждение окончено.

Он разворачивается на каблуках дорогих туфель, чеканя шаг направляется к выходу, и тяжелая бронированная дверь захлопывается за ним с глухим, изолирующим звуком.

Клан Лим великодушно выделил нам эти апартаменты в самом сердце нового элитного квартала Владивостока. На словах — забота о нашей безопасности. На деле — та же самая золотая клетка, только с панорамными окнами на бухту Золотой Рог, умной системой распознавания лиц и охраной на каждом этаже.

Камеры на периметре. Бронированные стекла. И наш собственный брат в роли надзирателя.

— Ты можешь в это поверить? — шепчет Мира, обессиленно опускаясь на белоснежный кожаный диван. Её плечи мелко дрожат под тонкой тканью платья, но на глазах — ни слезинки. В нашей семье плакать считалось слабостью; мы научились прятать боль за безупречной осанкой и холодным блеском в глазах.

— Могу, — глухо отвечаю я. — Мы наивно верили, что Ярослав приедет как спаситель...

— А он оказался просто еще одним тюремщиком, — горько усмехается сестра, заправляя за ухо выпавшую прядь волос.

Тюремщик? Да. Отец хотя бы не притворялся благородным. Ярослав же завернул цепи в красивую обертку семейного долга.

— И что ты намерена делать? — спрашиваю я, подходя к ней и опускаясь на корточки рядом с диваном.

Мы действительно похожи как две капли воды — тонкие утонченные черты лица и безупречная фарфоровая кожа, доставшиеся нам от отца-корейца, соединенные с упрямым, гордым изломом бровей и выразительными серо-зелеными глазами нашей матери, чей род десятилетиями держал в страхе теневой бизнес Приморья. В этих глазах отчетливо читался её опасный стальной характер. Но Мира высокая, статная, рожденная для того, чтобы с холодным презрением смотреть с обложек глянца, а я миниатюрная, тихая, привыкшая растворяться в пространстве и просчитывать каждый шаг наперед.

— Я не выйду за него замуж, — в голосе сестры звучит тихая, стальная решимость, в которой отчетливо слышится материнский характер. — Я сбегу.

— До свадьбы меньше сорока часов, — напоминаю я, сжимая её прохладные пальцы. — Вся игорная зона под круглосуточным контролем людей Лима и нашего брата. Куда ты побежишь? Контролируется каждый выезд из города.

— Не знаю. Но я найду способ, — Мира резко вскидывает голову, и в её взгляде вспыхивает та самая опасная искра, унаследованная от мафиозной семьи нашей матери. — Мы русские кореянки, Сеня. В наших венах течет кровь тех, кто умел выживать и подминать под себя правила, когда все остальные сдавались.

Но я-то трезво оцениваю наши шансы. Как только Мира попытается сорвать церемонию или исчезнуть, охрана Ярослава поднимет тревогу, а люди Артёма Лима перекроют все выходы из города в течение получаса. И тогда под удар попаду я.

Именно поэтому у меня уже готов свой собственный план.

Когда Мира уходит в свою комнату под предлогом подготовки к примерке свадебного платья, я запираюсь в собственной спальне. На цыпочках подхожу к постели, опускаюсь на колени и аккуратно просовываю руку под матрас.

Там, завернутая в шелковый платок, лежит туго скрученная пачка банкнот — деньги, которые я тайком откладывала последние два года, экономя на карманных расходах и получая крохи от редких переводов доверенных лиц.

Мой план строится на том, в чем я безупречна. Моя суперсила — математика и абсолютная память на цифры. Стоит мне бросить мимолетный взгляд на карточный стол или последовательность комбинаций, как мой мозг выстраивает беспроигрышный алгоритм. Я отправлюсь в одно из полулегальных ночных заведений на окраине игорной зоны «Приморье», где служба безопасности не такая параноидальная, как в гигантских комплексах вроде Хрустальный Тигр. Мне нужно всего несколько часов за столом для блэкджека, чтобы превратить мизер моих сбережений в стартовый капитал.

В потайном кармане моего рюкзака уже спрятаны два новеньких паспорта на чужие имена с чистыми визами — прощальный подарок моей лучшей подруги, которая рискнула всем, чтобы вытащить меня из этой золотой тюрьмы, если ситуация станет безвыходной.

Всё, чего мне не хватало — это наличных для старта.

Я подхожу к зеркалу в полный рост. Быстро переодеваюсь в удобные черные брюки с высокой посадкой, облегающие щиколотку, и блестящий топ цвета мокрого асфальта, который выгодно подчеркивает мою фарфорово-светлую кожу. Распускаю волосы, позволяя тяжелым прядям красивой волной падать на спину, и слегка подвожу глаза черным лайнером, создавая дерзкий, притягательный разрез в стиле героинь любимых дорам — опасно, элегантно и неотразимо.

В зеркале на меня смотрит не забитая затворница из особняка на Седанке, а хладнокровная авантюристка, готовая поставить на кон всё.

Упаковав паспорта, минимум необходимых вещей и деньги в компактный черный рюкзак, я сажусь на край кровати и замираю, вслушиваясь в звуки за окном.

Темное бархатное небо над Владивостоком затягивает густой приморский туман. Он ползет со стороны Амурского залива, белыми щупальцами цепляясь за крыши небоскребов. Идеальное время.

Я смотрю на электронные часы на запястье. Ровно полночь. Наружные камеры видеонаблюдения на нашем балконе имеют мертвую зону и двигаются по строгому циклу с интервалом в сорок секунд.

У меня есть ровно полминуты.

Я бесшумно сдвигаю тяжелую стеклянную створку балконной двери. Холодный, влажный воздух с запахом океана и соли мгновенно обжигает легкие. Перекинув ногу через кованые перила третьего этажа, я перебираюсь на металлическую техническую лестницу, скрытую в тени фасада.

Спустившись до уровня второго этажа, я осторожно переступаю на широкий бетонный козырек над первой секцией. Отсюда до земли — около трех метров. Я повисаю на руках, цепляясь пальцами за край выступа, и только тогда мягко соскальзываю вниз, пружиня ногами на влажном газоне.

Адреналин мощной волной взрывается в крови, заставляя сердце гулко стучать в висках. Но ноги целы, а это главное.

Выждав несколько ударов пульса, пока объектив поворотной камеры на углу медленно уходит в сторону, я стремительной, бесшумной тенью выбегаю за пределы охраняемой зоны в лабиринт темных уличных переулков.

Я свободна. По крайней мере, пока.

Впервые в своей жизни я сама управляю своей судьбой, не оглядываясь на приказы отца и не опасаясь тяжелого взгляда Ярослава.

Но я забегаю вперед. Побег — это только первый шаг.

Шаг второй — раздобыть достаточно наличных, чтобы исчезнуть туда, где меня никто никогда не отыщет. Ни мой отец, ни старший брат, ни мафиозный синдикат Артёма Лима.

Мужчины из клана Лим могут катиться к черту. А Артём Лим в особенности — человек, чей тяжелый, леденящий взгляд я случайно поймала лишь единожды на закрытом приеме, заставившем моё сердце сжаться от липкого, необъяснимого ужаса. Одни лишь мысли о нем укрепляют мою решимость, хотя впереди ждет самое трудное испытание, к которому у меня почти не было времени подготовиться.

Я выныриваю из темного переулка на центральную улицу интегрированной развлекательной зоны. Неоновые вывески слепят глаза, вокруг гудят толпы туристов, смеются и звенят бокалами те, кому неведом наш страх. Этот шум и чужая беззаботность бьют по нервам, заставляя меня инстинктивно сжиматься.

Я никогда не умела носить фальшивые маски. Мирослава способна искренне улыбаться и грациозно порхать по балу, даже когда к её спине приставлен невидимый нож; я же абсолютно не умею притворяться. Моя тревожность написана на лице.

Я останавливаюсь у величественных поющих фонтанов, позволяя прохладным брызгам омыть горячую от бега кожу. Конечно, я могла бы зайти в один из ультра-люксовых комплексов на побережье, но служба безопасности там работает на грани параноидной безупречности.

Понимая, что от меня за версту разит отчаянной решимостью новичка, я сворачиваю в сторону чуть более скромных, но атмосферных заведений старой части игорной зоны. Если гламурные казино созданы для элиты и миллиардеров, то эти клубы — для жестких игроков старой закалки, которые предпочитают крепкий алкоголь без зонтиков и ценят простые правила.

Главное — охрана здесь гораздо лояльнее. Им не до паранойи высшей лиги.

Усталость наваливается лавиной: путь оказался гораздо длиннее, чем казалось по карте, спина покрылась испариной, ноги в неудобной обуви начинают ныть, а тщательно нанесенный макияж грозит поплыть от влажного морского воздуха.

И тут впереди вырастает массивное здание клуба «Каспиан».

Стоя перед массивными стеклянными дверями, я несколько секунд кусаю губу, колеблясь под влиянием подступающего страха.

Глубокий вдох. Натягивая на лицо маску хладнокровного безразличия, я пересекаю границу и шагаю внутрь роскошного, прокуренного неоном лобби.

Найти игровой зал оказывается несложно. Быстро обменяв часть наличных на пластиковые фишки, я растворяюсь среди суетливой толпы игроков за столами.

Мой выбор падает на классический покер. Я долго размышляла над тем, за какой стол лучше присесть, и кто должен быть моим дилером. Женщины за карточным столом слишком проницательны и подозрительны; пожилые же мужчины-крупье часто смотрят на молоденьких девушек с отеческой снисходительностью, а не с профессиональной паранойей.

Считать карты — это тончайшее, почти ювелирное искусство. Нужно удерживать в голове всю колоду, непрерывно фиксировать вышедшие номиналы, улавливать неуловимый ритм игры ровно до того момента, пока крупье не перетасует колоду заново.

К тому же, для этого нужен солидный банкролл, чтобы пережить неизбежные фазы обучения и проигрышей без лишнего привлечения внимания.

Я играла в подпольный покер с охраной отца с самого детства, и моя память на числовые комбинации работала безупречно. Однако тонкая психология чтения дилера и поддержания идеального эмоционального баланса — вот в чем я сомневалась больше всего.

Придется импровизировать на ходу. Я выбираю столик, где крупье оказывается чуть моложе, чем мне хотелось бы, но он тщательно замешивает абсолютно свежую колоду. В отсутствие автоматических шаффл-машин моя задача невероятно упрощается — мне нужно следить лишь за одной-единственной колодой.

Понаблюдав за несколькими раздачами из-за спин игроков и просчитав стартовые паттерны, я наконец занимаю свободное место. Стараюсь не показывать, что внутри меня все сжимается от леденящего ужаса.

Правда, мне и не нужно притворяться хладнокровной акулой — скорее, я похожа на испуганную студентку, случайно забредшую не в тот зал.

Для определения очередности хода дилер раздает по одной карте каждому игроку. Мне достается король, и я мысленно выдыхаю: прекрасное начало для тонкого расчёта.

Проходит всего несколько минут, и я забираю первый банк, точно зная, что вероятность выпадения нужного туза у дилера стремилась к абсолютному нулю.

Затем еще один выигрыш. И сразу третий.

Спустя четыре победные раздачи легкая профессиональная улыбка на лице крупье сменяется настороженным, колючим подозрением. Для меня это служит мгновенным сигналом тревоги. Пора закругляться.

Быстро сгребая фишки, я меняю столик. План предельно прост: сыграть еще за одним столом, обналичить фишки и немедленно сменить казино, пока служба безопасности не заинтересовалась мной всерьез.

Я выбираю новую цель, замираю в тени колонны, наблюдаю за ходом игры и наконец опускаюсь на свободный стул.

Воздух вокруг кажется раскаленным. Крупье бросает на меня странный, оценивающий взгляд. Наверное, мне стоило уйти из «Каспиана» сразу после первого успешного стола. Бросив испуганный взгляд в сторону выхода, я замечаю охранника у дальней стены, который неотрывно смотрит в мою сторону.

Паника, с которой я борюсь всю свою жизнь, подступает к горлу. Пытаясь взять себя в руки, я опускаю руки под массивную столешницу и начинаю нервно отбивать пальцами ритм по коленям.

Этот простой психологический трюк когда-то показывала мне мамина верная помощница, но сейчас он абсолютно не работает.

Становится только хуже. Я вижу, как тот самый охранник подносит к губам рацию, что-то шепчет и не сводит с меня тяжелого взгляда, явно подмечая мои дрожащие пальцы.

Я отчаянно моргаю, сжимаю ладони в кулаки, пытаясь вернуть контроль над цифрами и картами, но концентрация рассыпается в прах.

И тем не менее, по инерции я выигрываю эту раздачу, а затем еще одну. Разум подсказывает немедленно бежать, но азарт и надежда сорвать куш побольше заставляют меня остаться еще на один кон.

Это была фатальная ошибка.

Едва я забираю фишки после очередной победы, намереваясь встать, как чья-то тяжелая, безжалостная рука опускается на мое плечо.

Прикосновение оказывается совершенно иным, нежели нервное постукивание моих пальцев по колену.

Я вздрагиваю, резко поворачиваю голову и натыкаюсь на ледяной взгляд крупного секьюрити в черном костюме. — Пройдемте со мной, сударыня.

Мой рот приоткрывается от шока. Быстрый внутренний подсчёт показывает: я провела здесь чуть больше часа, но уже выиграла более четырёх с половиной миллионов рублей.

Неужели это огромные деньги для такого заведения? Неужели этого хватило, чтобы привлечь неприятности? Я суетливо тянусь к фишкам, намереваясь сгрести их в сумочку, но тяжелая ладонь охранника придавливает мои пальцы к столу.

— Оставьте их здесь, — басит он безэмоционально.

— Но это мои деньги! Я честно выиграла их! — кричу я, игнорируя испуганные взгляды соседей по столу, пока крупье уже спешно собирает колоду обратно в коробку.

К первому охраннику бесшумно присоединяется второй, перекрывая мне любые пути к отступлению. Холодный пот катится по спине.

— Собери фишки в лоток, — бросает первый охранник напарнику. — Босс лично разберется, оставить их ей или пустить на ветер.

Мои колени мгновенно превращаются в жидкую вату.

— Какой... босс?

— Тот самый, девочка. Артём Лим хочет на тебя посмотреть.

Не успеваю я опомниться, как двое громил рывком поднимают меня с места. Мои ноги подкашиваются, я едва не падаю на пол, но они грубо подхватывают меня под руки с обеих сторон и волокут через весь шумный зал казино под всеобщие удивленные взгляды.

Если бы мой мозг сейчас работал трезво, я бы задала себе вопрос: какими же невероятными путями я умудрилась оказаться в казино человека, за которого мой старший брат собирается выдать нашу сестру?

Хотя ответ лежал на поверхности. Во Владивостоке семья Лим — это не просто хозяева недвижимости и игорного бизнеса. Это закон.

А закон гласит, что Артём Лим волен делать со своей дерзкой младшей родственницей всё, что заблагорассудится.

Какое наказание он для меня выберет? Скоро я узнаю это лично.

Глава 2

Есения Ким

Меня волокут по длинному, бесшумно устланному толстым бордовым ковром коридору, зажатой между двумя амбалами в черных костюмах. Каждый из них выше меня на голову, и каждый намертво вцепился в мою руку.

Это демонстрация силы — избыточная, театральная, но чертовски эффективная. Я чувствую, как колени начинают мелко дрожать, а дыхание сбивается. Мы удаляемся от шумного, сияющего неоном сердца казино «Каспиан», погружаясь в глухую, давящую тишину административного крыла. Здесь нет глянца игровой зоны — только тяжелые деревянные двери кабинетов с матовыми стеклами, за которыми вершатся судьбы.

Чем дальше мы идем, тем быстрее колотится мое сердце. Грудную клетку стягивает тугим обручем, воздуха катастрофически не хватает, и в какой-то момент мне начинает казаться, что оно сейчас разорвется от ужаса.

Мои ноги в мягких балетках путаются, я спотыкаюсь, и охранники вынуждены буквально приподнимать меня над полом, чтобы я не рухнула лицом вниз. Но они не останавливаются ни на секунду. Они неумолимо тащат меня к массивной двери в самом конце коридора.

Той самой двери, за которой находится его кабинет.

Я знаю чьё это место не только по слухам. На матовом стекле золотыми буквами выгравировано имя, от которого во Владивостоке и за пределами Южного Приморья замирают сердца бизнесменов и криминальных авторитетов: Артём Лим.

Империя Артёма простирается далеко за пределы России: его порты, терминалы и финансовые фонды контролируют потоки от Сеула и Пусана до Москвы. Человек, чье слово имеет больший вес, чем законы государства.

Видя неизбежность, я делаю слабое движение, пытаясь высвободить руки. Хватка охранников становится лишь крепче, стальными тисками впиваясь в мои плечи. В криминальном мире есть старая поговорка: «Никогда не переходи дорогу русским». Мой старший брат Ярослав держит в страхе половину региона, а Мира способна улыбаться в лицо врагу, держа за спиной отточенный клинок. Но я?

Да, я могу просчитать сложнейшие алгоритмы защиты, могу безупречно считать карты и обходить системы безопасности. Но настоящая, взрослая жестокость мира? У меня за душой нет ни грамма этой прочности. Я трусишка, забившийся в угол. Именно поэтому отец годами держал меня в беспрекословном подчинении — ему даже не нужно было поднимать руку, мой собственный страх делал всю работу за него.

Охранник справа бесшумно поворачивает тяжелую латунную ручку, толкая дверь внутрь. Они синхронно делают шаг в сторону, втягивая меня за собой в просторный кабинет, но даже в просторе комнаты не ослабляют хватку.

— Пустите же, — выдыхаю я, отчаянно дергаясь.

— И в мыслях не было, — глухо цедит тот, что поближе.

— Куда я денусь? Двери закрыты, бежать некуда... — мой голос срывается на отчаянный шепот, полный мощи подавленной паники.

Они не отвечают. Молча доводят меня до группы роскошных кожаных кресел у массивного письменного стола из темного дерева, и охранник слева бесцеремонно давит мне на плечо, заставляя рухнуть на сиденье. Второй мгновенно исчезает за боковой дверью, ведущей в личные покои хозяина кабинета.

Тишина бьет по ушам сильнее грохота игровых автоматов. Отсюда не слышно ни единого звука извне. Я чувствую себя абсолютной сиротой в космосе — никто в целом мире не знает, где я, никто не придет на помощь. Мой брат занят своими глобальными интригами, сестра примеряет свадебное платье, а отец даже не заметит моего отсутствия до самого утра.

bannerbanner