Когда Демон выбрал Свет

– Алло? – послышался голос в трубке.

Слава вздрогнула от этого голоса, словно от удара током.

– Это Демьян? – спросила Ольга Петровна спокойным, профессиональным тоном.

– В чём дело? – ответил Демьян сухо и отстранённо.

– Я Ольга Петровна Синькова, секретарь Дарьи Викторовны Калининой из «Русо Фуд», – начала Ольга Петровна. Слава прокашлялась, чувствуя, как горло сжимается от напряжения. – И, по-видимому, секретарь Кий Славы Андреевны тоже.

Слава опустила голову ещё ниже, стараясь раствориться в кресле.

– И? – даже Даша вздрогнула от тона Демьяна. Его голос был подобен ледяному лезвию, режущему воздух. Если он так разговаривал по телефону, она могла только представить, через что прошла Слава во время их встречи.

– Что это за тон? – не выдержала Мария Дмитриевна, нахмурив брови.

– Мы приносим извинения за то, что прервали ваш обед сегодня, – сказала Ольга Петровна, следя, чтобы никто другой не вмешивался в разговор с Демьяном. Она старалась сохранять максимально вежливый и примирительный тон. – Мы хотели бы оплатить ваш обед и предложить компенсацию за причинённые неудобства…

Демьян резко перебил её:

– Не надо.

Затем раздались короткие гудки. Звонок прервался.

Слава откинулась на спинку кресла, скрестив лодыжки, и выдохнула с облегчением.

– Ну, судя по всему, он ведёт себя как мудак со всеми, – прокомментировала она с горькой усмешкой. – Значит, дело не во мне.

– Так это была пара, созданная в аду, а не на небесах? – спросила Мария Дмитриевна, приподняв бровь.

Слава вздохнула тяжело:

– Я же говорила – я попаду в ад. Теперь точно.

Мария Дмитриевна забрала телефон обратно у Ольги Петровны, и её глаза загорелись решимостью. Слава удивлённо подняла бровь, почувствовав неладное.

– Что ты делаешь? – спросила она насторожённо.

– Я устрою ещё одно свидание, – заявила Мария Дмитриевна с таким видом, будто это было самым естественным решением в мире.

Слава резко выхватила телефон у Марии Дмитриевны:

– Ничего подобного! Я ни на какое свидание не пойду. Даже не пытайся повторить это, мама.

Она закрыла телефон и крепко сжала его в руке.

– Верни немедленно! – Мария Дмитриевна шлёпнула Славу по ноге.

– Мне через два дня исполняется тридцать три, мама, – Слава попыталась говорить рассудительно. – Я ещё молода, и женщины моего возраста сейчас женятся и рожают детей позже. Это нормально.

– Ты сейчас так говоришь, – Мария Дмитриевна покачала головой. – Но вот оглянуться не успеешь, как тебе будет сорок. Время летит быстрее, чем кажется.

– Мама! – Слава прикрыла лицо руками. – Не сглазь меня! Я буду выглядеть потрясающе и в сорок. И что, если я выйду замуж в сорок? Множество знаменитостей женятся после сорока. Вот Алексей Петрович Кравченко только что объявил о помолвке, а ему уже сорок, – указала Слава, надеясь переубедить мачеху.

Мария Дмитриевна выхватила у Славы свой телефон обратно ловким движением:

– Я хочу выдать тебя замуж до того, как умру. Это моя мечта.

– А как же Даша? – спросила Слава, надеясь отвлечь внимание.

Мария Дмитриевна бросила взгляд на Дашу и безжалостно констатировала:

– Для неё уже слишком поздно.

– Мария Дмитриевна! – возмутилась Даша.

– Ты не умрёшь в ближайшее время, – сказала Слава твёрдо, стараясь вернуть разговор в разумное русло. – У тебя ещё много времени, чтобы увидеть, как я выхожу замуж и рожаю детей. Хотя у тебя уже есть три внука, и я тебе биологически не родная. – Она сделала паузу, а затем добавила с лукавой улыбкой: – Кроме того, если брак так прекрасен, почему ты сама не выйдешь замуж снова? Я бы с радостью организовала тебе свидание.

Слава схватилась за руку, когда Мария Дмитриевна шлёпнула её сильнее, чем можно было ожидать от семидесятилетней женщины. У неё явно был богатый опыт воспитания строптивых дочерей.

– Я оставлю вас двоих спорить. Извините, – сказала Ольга Петровна дипломатично, покидая палату, прежде чем её втянули в грядущий конфликт.

Даша тоже внезапно уткнулась в телефон, делая вид, что ей срочно звонят, чтобы оставить Славу и Марию Дмитриевну наедине с их вечным спором.

– Ай, мама, это больно, – сказала Слава, потирая плечо и поёживаясь.

– Поверь мне, когда есть тот, кто на твоей стороне, это меняет всё, – сказала Мария Дмитриевна серьёзно, и в её голосе зазвучали нотки жизненной мудрости. – Человек, который будет поддерживать тебя в любой ситуации.

Слава уставилась на неё недоверчиво:

– А я-то думала, ты говорила мне никому не надо доверять. Кроме того, у меня есть Юра.

– Он не в счёт, – отрезала Мария Дмитриевна.

– Но ты…

– Он не в счёт.

Слава надула губы обиженно.

– Но ты права, – продолжила Мария Дмитриевна, глядя куда-то вдаль. – Никогда не знаешь, кто вонзит тебе нож в спину. Но найдётся тот, кому ты с радостью позволишь это сделать. Вот что значит иметь кого-то на своей стороне. Кого-то, кого ты поймёшь, даже если он предаст тебя. Кого-то, кого ты простишь, несмотря ни на что.

Слава не хотелось этого говорить вслух, но эти слова были личным опытом для Марии Дмитриевны. Ей пришлось пережить это со своим покойным мужем, и результатом стало появление Славы в семье. Слава знала, что Мария Дмитриевна была глубоко ранена изменой мужа и рождением ребёнка от другой женщины. Тем не менее, она отбросила все эти чувства в сторону, чтобы принять Славу и воспитать её как свою кровную дочь. Это требовало невероятной силы духа.

– Мама, я не мать Тереза. И ты тоже, – тихо сказала Слава.

– Это ты.

Слава с недоумением посмотрела на Марию Дмитриевну:

– Что?

– Ты для меня – тот самый человек, – Мария Дмитриевна взяла руку Славы в свою. – Тот, кто на моей стороне.

Слава никогда бы не предала Марию Дмитриевну таким образом – она не стала бы за её спиной вонзать нож. Всему, что она знала, всему, чему научилась, Слава училась у Марии Дмитриевны. Эта женщина была её опорой, её примером, её настоящей матерью.

Слава замолчала, чувствуя комок в горле.

– А теперь, – Мария Дмитриевна достала что-то из-под одеяла с таинственным видом, – я всё подготовила. Просто найди того, на чью руку ты наденешь это кольцо.

Мария Дмитриевна открыла бархатный футляр с кольцами, чтобы Слава могла их рассмотреть. Они сверкнули в свете больничной лампы.

– Не забегай вперёд, мама, – заметила Слава, качая головой. – У меня даже нет парня.

– Держи.

Внезапно её руку потянули вперёд. Мария Дмитриевна аккуратно положила оба кольца на ладонь Славы. Одно – для неё, второе – для её будущего супруга.

– Носи оба кольца сама, пока не найдёшь того, кому захочешь его отдать, – сказала она проникновенно.

Кольца были простыми, серебряными – именно то, что любила Слава в украшениях. Она не терпела вычурности и излишеств. Но в металл были вставлены плоские бриллианты, которые переливались на свету, создавая игру бликов. Работа была тонкой и изящной.

Она должна была признать, что у Марии Дмитриевны был превосходный вкус.

– Я что, ищу Золушку? – пошутила Слава, пытаясь разрядить обстановку.

– Кольцо намного лучше хрустальной туфельки, – сказала Мария Дмитриевна, доставая свечи для печенья-торта. – С момента исчезновения твоей матери скоро пройдёт двадцать лет. Ты можешь перестать отмечать эту годовщину, детка.

Как бы Слава ни хотела этого сделать, она не могла. Она чувствовала, что с её биологической матерью случилось что-то плохое, но так и не смогла выяснить, что именно. Этот вопрос висел над ней все эти годы тяжёлым грузом.

– С этого дня, – Мария Дмитриевна воткнула свечу в центр печенья. Слава молча смотрела, как она зажгла спичку и поднесла её к фитилю. Огонёк заплясал, отбрасывая мягкие тени. – Просто празднуй свой день рождения. Живи настоящим, а не прошлым.

Слава прикусила язык, чтобы не возразить.

Мария Дмитриевна подняла коробку и протянула её Славе с триумфальной улыбкой:

– Та-да!

Улыбка Марии Дмитриевны – искренняя, тёплая, полная любви – заставила и Славу улыбнуться в ответ. Она помнила ту улыбку с момента их первой встречи в полицейском участке. Слава тогда сидела со службой опеки, разговаривая спокойно – без слёз, без единой нотки страха. Маленькая девочка, слишком спокойная для своего возраста. Она знала, что с её матерью что-то случилось, но не понимала, что именно. Всё открылось, когда учительница заметила перемены в ней: молчаливость, замкнутость, грязную одежду. Соцслужбы, приехав в квартиру, обнаружили, что Слава уже три недели живёт одна, как маленький взрослый человек.

Встреча с Марией Дмитриевной стала благословением, в котором нуждалась Слава. Той самой соломинкой, которая спасла её от утопления.

На лице Славы появилась улыбка. Искренняя и тёплая.

Сложив руки, Слава закрыла глаза перед свечой. Она загадала желание – то же, чего хотела Мария Дмитриевна: чтобы та увидела её замужем, счастливой, с семьёй. Но было ещё одно желание, которое загадала Слава – узнать, что на самом деле произошло с её матерью. Эта тайна не давала ей покоя все эти годы. Как только желания были мысленно произнесены, Слава открыла глаза и задула свечу одним уверенным выдохом.

– Пусть мама ещё много лет продолжает вонзать мне нож в спину, – соврала Слава о своём желании при Марии Дмитриевне.

– Можешь на это рассчитывать, – засмеялась та.

Когда Слава потянулась за печеньем-тортом, Мария Дмитриевна остановила её руку.

– Что? – спросила Слава с подозрением, прищурившись.

– Раз уж ты попросила…

Лицо Славы вытянулось:

– Я уже жалею об этом.

– Твоё следующее свидание вслепую…

– Ольга Петровна! – Слава вскочила со стула, прихватив с собой печенье-торт. – Я занята, мама! Ольга Петровна, подождите меня!

Она бросилась к двери, но Мария Дмитриевна успела крикнуть ей вслед:

– Ах! Никуда ты не денешься!

***

– И зачем мы преследуем мою сестру? – спросила Слава, поглядывая на дорогу.

– О ней написали статью, – Даша крепче сжала руль.

– Неудивительно, – фыркнула Слава.

– Мне нужны твои навыки шантажа.

– О, не беспокойся об этом, – прокомментировала Слава, глядя на телефон и переписываясь с Кириллом. – Я уже этим занята.

Была и другая причина, по которой Кирилла возьмут в «Русо Энтертейнмент». У него был отличный нюх на компромат – он умел находить грязь там, где другие видели только чистоту. Слава действительно наняла частного детектива, чтобы выяснить подробности измен её сводной сестры. Снимки ещё не пришли, но это было лишь вопросом времени. Детектив обещал полный отчёт к концу недели.

– Заходи сама, – сказала Даша, остановив машину у отеля.

Слава посмотрела на Дашу с удивлением:

– Ты серьёзно?

– Ты в шантаже разбираешься лучше меня, – заявила Даша честно. – У тебя талант к этому.

Слава вздохнула и убрала телефон в карман:

– Ладно, но ты мне должна, Даша.

– Разве я уже не должна? – усмехнулась та.

– Я хочу чемодан в тон той сумочке, – сказала Слава, закрывая дверцу машины.

Даша даже не успела ответить на её просьбу. Слава подняла солнцезащитные очки на лоб и уверенно направилась в отель в Подмосковье, где, по всей видимости, остановилась Светлана Андреевна Кий. Её каблуки цокали по мраморному полу фойе. Однако, когда Слава спросила о сестре на стойке регистрации, оказалось, что Светлана уже выехала час назад.

– Спасибо, – сказала Слава вежливо, слегка похлопав по стойке регистрации.

Она снова надела очки, развернулась и вернулась к машине. Села в неё и захлопнула дверь с разочарованным вздохом.

– Светлана, наверное, уже в пути в Москву. Она выписалась час назад, – сообщила Слава.

– Чёрт, – Даша ударила ладонью по рулю.

Слава посмотрела на время на своих часах.

– Почему бы нам не остаться здесь на остаток дня? У меня график свободен, и у тебя тоже. В Москву нам нужно вернуться только к утру.

Слава подмигнула Даше. Она брала пример с Марии Дмитриевны – умения находить радость даже в неудачных ситуациях.

– Давай отпразднуем наши дни рождения. Как нормальные люди.

Даша бросила на неё долгий взгляд:

– Тебе по голове что ли ударили?

Слава закатила глаза:

– Мы же не празднуем дни рождения, помнишь? Вот поэтому и надо начать.

– Давай напьёмся на пляже, – предложила Слава с озорной улыбкой.

– Слава…сейчас холодно.

Слава открыла дверь и вышла из машины. Она наклонилась к окну:

– Я останусь. Возвращайся и разберись со Светланой, если хочешь. А я останусь и напьюсь. Мне нужно время для себя.

– Я не хочу оставлять тебя здесь одну, – Даша нахмурилась.

– Со мной всё будет в порядке.

Слава понимала беспокойство Даши. В таком месте Слава, как Влада, могла быть легко узнаваема поклонниками или папарацци. Но она хотела провести немного времени наедине со своими мыслями. И у неё было свободно всё послеобеденное время, и Слава собиралась использовать его по максимуму. Такая возможность выпадала редко.

Даша вздохнула, понимая, что спорить бесполезно:

– Ну, как скажешь.

Слава кивнула.

– Напиши мне, когда захочешь вернуться домой – я приеду за тобой, – сказала Даша строго. – В любое время.

Слава усмехнулась:

– Кто из нас старше, я или ты?

– Я серьёзно, Слав, – Даша не улыбнулась в ответ.

Слава кивнула, решив не играть сейчас с чувствами Даши. Она закрыла дверцу машины и поправила темные очки – в низком ноябрьском солнце, отражавшемся от свинцовой глади реки, они были необходимы. Обычно Слава не могла позволить себе такую прогулку без Юры – её телохранителя и друга. Но сейчас она остро нуждалась в одиночестве, без лишних глаз и тяжелого шепота за спиной. До её дня рождения оставалось два дня, и этот редкий выходной был её личным подарком самой себе.

Слава вышла к берегу, чувствуя, как под подошвой ботинок хрустит замерзший, перемешанный с инеем песок. Она плотнее запахнула пальто, подставляя лицо бледным лучам. Несмотря на ноябрьскую прохладу, солнце сегодня было на удивление ярким, хотя и совершенно не грело. Слава немного прошлась вдоль кромки воды, глядя, как река лениво катит свои тяжелые, темные волны. Она нашла уединенную скамью, тронутую изморозью, и села, поглубже спрятав руки в карманы. У неё редко была возможность просто наблюдать за миром с тех пор, как она стала Владой. Однако здесь, на пустынном осеннем берегу, её не тревожили – случайные прохожие лишь кутались в шарфы, не вглядываясь в лицо женщины за большими очками.

Опустив взгляд на землю, Слава заметила среди серой гальки и пожухлой травы что-то необычное. Она протянула руку в тонкой кожаной перчатке и подняла находку. Это был небольшой осколок мутно-бирюзового стекла, идеально обточенный рекой. Стекло было холодным, как лед, но в лучах ноябрьского солнца оно вдруг вспыхнуло изнутри мягким, призрачным светом.

Слава поднесла стеклышко выше. Оно казалось припудренным временем, словно замерзшая капля самой Москвы-реки. Сколько сезонов оно здесь пролежало? Может, это был осколок старой вазы, а может, часть аптечного пузырька из прошлого века, который вода терпеливо шлифовала десятилетиями.

Слабая, задумчивая улыбка коснулась её губ. Она аккуратно опустила холодный речной сувенир в карман – тихий, немой свидетель жизни города.

Подняв взгляд, она увидела молодую семью. Они медленно гуляли по дорожке: родители, крепко держась за руки, и маленькая девочка в ярком пуховике, которая увлеченно пыталась поймать взлетающих с воды уток. Они что-то весело обсуждали, и их смех, звонкий и чистый, доносился до Славы сквозь шум ветра. Это была картина простого, земного счастья.

Слава смотрела на них и чувствовала укол тихой тоски. Она скучала по тем временам, когда еще не была Кий Славой Андреевной, «той самой» падчерицей великой Марии Дмитриевны. Тогда она была просто Славой – девочкой с огромными мечтами и наивной верой в чудо. Мечты сбылись, имя стало брендом, но цена за этот блеск оказалась выше, чем она могла вообразить в детстве.

Однако бывали дни, когда Слава чувствовала, что ей всё подают на серебряном блюдечке. Серебряная ложка всегда была у неё во рту – стоило только позвонить Марии Дмитриевне, и по щелчку пальцев Слава получала всё, что хотела. Деньги, связи, возможности – всё это открывало двери, которые для других были наглухо закрыты.

Она однажды проверила эту теорию, просто из любопытства.

Возможность встретиться со своими любимыми музыкантами на их концерте в Москве была тем, что она никогда не забудет. Время за кулисами, личное общение, автографы – всё это было незабываемо. Но в то же время она знала, что у Марии Дмитриевны были связи, чтобы это устроить. Один звонок – и Слава получила VIP-доступ туда, куда обычные поклонники могли только мечтать попасть.

Слава опустила взгляд на свои колени и тяжело вздохнула.

– Пойду возьму водку, – пробормотала она себе под нос, поднимаясь на ноги и отряхивая изморось с одежды.

Ей нужно было выпить и забыться хотя бы на один вечер.

Глава 6

Она поступила наперекор просьбе Даши. Было уже поздно, и Слава предположила, что Даша после насыщенного дня легла спать пораньше. Слава терпеливо ждала такси, стоя под тусклым фонарём; она заказала его из Москвы, персональную службу такси, которую группа «Русо» использовала, когда кто-то из них был пьян в стельку, если они сами за рулём или под рукой не было лимузина. Обычно водители приезжали минут за пятнадцать, но сегодня что-то задерживало машину.

Конечно, было бы дешевле позвонить Даше или даже Юре, но Слава хотела побыть одной сегодня вечером. Ей нужна была тишина, чтобы разобраться в собственных мыслях.

Она сидела прямо на гранитном выступе набережной, чувствуя, как холод камня просачивается сквозь одежду. В руках была маленькая, «аптечная» бутылочка водки – сто грамм, чтобы хоть немного заглушить внутренний озноб. Слава допила остатки, чувствуя, как обжигающая жидкость привычно катится вниз, и поставила пустую тару на парапет рядом с телефоном.

Она прислонилась спиной к металлическим прутьям ограждения. Металл был ледяным, почти обжигающим через ткань пальто, но эта физическая боль помогала сосредоточиться. Слава подняла телефон: экран полоснул по глазам резким светом – десять минут первого ночи.

Тишина была почти осязаемой, нарушаемой лишь редким гулом машин где-то вдалеке и тяжелым, тягучим плеском темной воды. Навигация почти закрылась, и редкий теплоход с ледовым усилением, медленно проплывавший мимо, оставлял за собой низкий, рокочущий звук, который долго вибрировал в груди. Слава подняла голову.

Ноябрьское небо, обычно затянутое свинцовыми тучами, сегодня странным образом очистилось. Полная луна висела высоко над темными силуэтами высоток, холодная и ослепительно белая. Она светила так резко, что тени на пустой набережной казались вырезанными из угля. Славе почудилось, что этот мертвенный свет направлен в самое её сердце – как прожектор на допросе, от которого некуда скрыться. Но сейчас, в этом пронзительном холоде, ей наконец-то было спокойно.

– Полная луна, – пробормотала Слава себе под нос.

Она вспомнила, как мама говорила ей, что она родилась в полнолуние. Слава всегда держала это в памяти, когда видела полную луну – это была та частица её настоящей матери, от которой она не хотела отказываться. После почти двадцати лет, прошедших с тех пор, как Слава в последний раз видела свою мать, она отпустила многое, что было с ней связано. Воспоминания стёрлись, обиды притупились, даже лицо матери стало расплывчатым в памяти. Но полная луна – не из того числа. Это была их особая связь.

– Прошу прощения, – раздался голос за спиной.

Слава вздрогнула и резко повернула голову. Перед ней стоял мужчина средних лет в тёмной куртке.

– Вы вызывали водителя?

Мозг Славы немного заплыл после выпитой водки. Она медленно кивнула, пытаясь сфокусировать взгляд.

– Да, это я.

Она медленно поднялась с тротуара, придерживаясь рукой за ограждение. От количества алкоголя, выпитого за последние три часа, проведённые в одиночестве, её слегка покачивало. Ноги словно налились свинцом, а земля под ногами казалась зыбкой.

– Понятно. Машина – вот там, – водитель кивнул в сторону тёмного переулка.

Слава собрала свои вещи, включая пустую бутылку. Она не любила оставлять за собой мусор.

В машине Слава положила голову на прохладное стекло окна, закрыв глаза. Стекло приятно холодило разгорячённую кожу. Она не знала, заснула ли она, или поездка почему-то затянулась. Время словно растянулось, потеряло очертания. Слава действительно чувствовала, что опьянение наконец начинает отступать, оставляя после себя лишь тупую тяжесть в голове. Когда она оторвала голову от окна и открыла глаза, то услышала знакомый щелчок запирающихся дверей. Звук был тихим, но отчётливым в ночной тишине. Слава не была уверена, не показалось ли ей это.

Слава достала телефон из сумки, чтобы проверить приложение и убедиться, что она правильно написала адрес. Пальцы дрожали, когда она разблокировала экран. Однако то, что она увидела, заставило кровь застыть в её жилах. На экране светилось сообщение: «Ваш водитель Сергей Викторович всё ещё ожидает вас по указанному адресу». В одно мгновение всё опьянение исчезло – Слава находилась в машине незнакомца, того, кто не был из службы такси, которую она заказывала. Адреналин ударил в голову, мгновенно отрезвляя. Слава заблокировала телефон, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Её взгляд медленно скользнул к водителю, и она увидела грубую, уродливую татуировку на его шее. Это был выколотый глаз с криво зашитыми веками, набитый так небрежно, что кожа вокруг рисунка была воспалённой и багровой, словно клеймо выжигали заживо. Вид этого безумного символа заставил её сердце сжаться от первобытного страха.

Славе нужно было сохранять спокойствие и самообладание. Она глубоко вдохнула через нос, заставляя сердце биться ровнее. Она не могла показывать свой страх этому человеку – это был не первый раз, когда она попадала в такую ситуацию. Славе нужно было предупредить Юру и Павла – они были её экстренными контактами на случай опасности.

Пока Слава пыталась незаметно нажать кнопку питания телефона пять раз подряд, чтобы подать сигнал Юре и Павлу, машина проехала мимо другой машины, стоявшей на обочине. Фары на мгновение осветили салон чужого автомобиля, и глаза Славы расширились от ужаса. Она выпрямилась на заднем сиденье, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение и не дать телу дрожать.

Человек в машине, мимо которой они только что проехали, был тем самым водителем Сергеем Викторовичем, который должен был её забрать. Но вокруг его шеи была туго затянута верёвка. Голова безжизненно свисала набок. Он явно был задушен до смерти, чтобы не смог забрать Славу сегодня вечером.

Палец Славы дрожал на кнопке питания, пока она смотрела в зеркало заднего вида. Ей нужно было увидеть лицо этого человека, или хотя бы его глаза. Ей нужно было запомнить что-то, любую деталь, что поможет найти его позже, если она выживет.

– Кто тебя послал? – спросила Слава, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Она нажала и удерживала кнопку питания несколько секунд, прикрыв экран на коленях, чтобы водитель не увидел свечение экрана. Слава начала озираться по сторонам, когда машина внезапно остановилась. Они явно выехали за город. Дрожь пробежала по спине, и по коже побежали мурашки – как бы ужасно это ни звучало, это был не первый раз, когда Славу похищали. Но впервые она по-настоящему боялась за свою жизнь. В прошлый раз всё было иначе.

– Неправильный вопрос, – медленно произнёс водитель.

Глаза Славы расширились. Это было не похоже на прошлый раз – тот парень хотя бы был честен в своих намерениях, притворяясь её водителем, чтобы приблизиться к ней. Он хотел денег, и только. Этот же… даже по одному тону, по этой ледяной спокойной интонации было ясно, что он хочет её убить.

– Ты должна спрашивать «почему». Не думаешь?

Даже в темноте Слава разглядела часть лица мужчины в зеркале; казалось, на нём был либо толстый слой театрального грима, либо он перенёс какую-то серьёзную реконструктивную операцию. Кожа на его лице выглядела слишком гладкой и неестественно ровной, и её цвет не соответствовал естественному оттенку. Словно это была маска, натянутая на настоящее лицо.

Слава не ответила мужчине. Молчание иногда было лучшей защитой.

– Разве тебе не интересно, почему ты умрёшь сегодня?

Слава успела получше разглядеть его лицо, прежде чем инстинктивно схватиться за дверную ручку. Она резко дёрнула рычажок, открывая замок, и распахнула дверь. Слава попыталась выскочить из машины и побежать, но мужчина оказался быстрее – он молниеносно забрался на заднее сиденье и прижал к её рту и носу ткань, пропитанную чем-то едким. Слава была умна, и Юра хорошо её научил самообороне. Она отчаянно сопротивлялась нападавшему, пытаясь одной рукой расстегнуть ремень безопасности и оттолкнуть его руку другой. Лёгкие горели, не хватало воздуха. Слава продолжала бороться изо всех сил, пока её голову не прижали к плечу нападавшего.