Соль на твоих губах

— Возможно.

— Поздравляю. Вы доказали, что замечательная история способна спасти даже плохо организованный ужин.

Он нахмурился.

— Вы называете ужин плохо организованным?

— Я называю плохо организованным изменение, о котором заранее не предупредили людей, отвечающих за результат.

Леонардо некоторое время молчал.

Потом тихо произнёс:

— Вы очень любите быть правой.

Майя посмотрела на него.

— А вы очень не любите признавать, когда прав кто-то другой.

Он усмехнулся.

— Знакомая ситуация.

— Для нас обоих.

Ветер усилился.

Майя убрала волосы с лица.

Леонардо заметил, как одна прядь снова упала ей на щёку.

И на какое-то совершенно нелепое мгновение ему захотелось поправить её самому.

Жест был бы простым.

Почти естественным.

Но он прекрасно понимал, насколько неуместным оказался бы сейчас.

Поэтому лишь сильнее сжал пальцы на каменных перилах.

— Хорошо, — наконец произнёс он.

Майя повернулась.

— Что?

— Вы правы в одном.

Она удивлённо подняла бровь.

— Только в одном?

Леонардо усмехнулся.

— Не испытывайте судьбу.

Она не удержалась от улыбки.

Он продолжил:

— Мне следовало предупредить команду.

Майя смотрела на него.

Не скрывая удивления.

— Вы сейчас признали ошибку?

— Не заставляйте меня пожалеть об этом.

Она рассмеялась.

И этот смех снова оказался совершенно неожиданным.

Леонардо смотрел на неё.

На то, как смягчилось её лицо.

Как в глазах появились тёплые золотистые искры.

Как едва заметные морщинки обозначились возле губ.

Он почувствовал странное желание продлить этот момент.

Пусть даже ценой ещё одной ссоры.

— Но я не жалею о самой идее, — добавил он.

Майя покачала головой.

— Разумеется.

— Вы ведь согласны, что блюдо было правильным?

Она задумалась.

— Для начала ужина — возможно. Но тогда нужно перестроить всю дальнейшую последовательность.

Леонардо слегка наклонился к ней.

— То есть вы готовы изменить свой первоначальный план?

— Если новое решение лучше — безусловно.

Он смотрел на неё несколько секунд.

— Интересно.

— Что именно?

— Я думал, вы будете защищать свой сценарий из принципа.

Майя улыбнулась.

— Тогда вы плохо меня знаете.

Леонардо медленно выпрямился.

Её слова неожиданно заставили его вспомнить собственную вчерашнюю фразу.

«В следующий раз, когда решишь уничтожить мужчину, хотя бы сначала узнай его».

Он посмотрел на Майю.

— Возможно, — тихо произнёс он.

Она чуть нахмурилась.

— Что?

Леонардо выдержал паузу.

— Возможно, я действительно плохо вас знаю.

На секунду между ними возникла тишина.

Совсем другая, чем во время утренней встречи.

Не враждебная.

Не напряжённая.

Скорее странно личная.

Майя первой отвела взгляд.

— В таком случае у нас впереди четырнадцать месяцев для профессионального знакомства.

Леонардо улыбнулся.

— Боюсь, это слишком долго.

Она повернулась.

— Почему?

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Потому что уже через два дня я начинаю подозревать, что вы способны окончательно свести меня с ума.

Майя рассмеялась.

— Поверьте, синьор Риччи, это взаимно.

Когда они вернулись в зал, гости уже собирались уходить.

Маттео выглядел довольным.

Джулия тепло поблагодарила поваров.

Независимый консультант попросил прислать подробные описания блюд.

Франческа проверяла последние организационные вопросы.

Майя подошла к Маттео.

— Нам нужно будет подготовить письменный отчёт по дегустации.

Он кивнул.

— Разумеется.

— И отдельно зафиксировать изменения первоначального сценария.

Маттео взглянул на Леонардо.

— Я уже слышал.

Тот невинно поднял брови.

— Что именно?

— Лео.

— Да?

— Пожалуйста, скажи, что ты не собирался устроить очередной конфликт.

Леонардо пожал плечами.

— Я просто приготовил пасту.

Майя медленно закрыла глаза.

Маттео рассмеялся.

— Разумеется. Всего лишь пасту.

— Очень хорошую пасту, — заметил Леонардо.

Майя открыла глаза.

— Которая едва не разрушила утверждённую последовательность ужина.

— Но не разрушила.

— Благодаря команде.

Он посмотрел на неё.

И неожиданно кивнул.

— Благодаря команде.

Маттео удивлённо перевёл взгляд с одного на другого.

— Что ж, это уже прогресс.

Майя улыбнулась.

— Осталось научиться предупреждать друг друга до того, как ситуация становится критической.

— Мы работаем над этим, — произнёс Леонардо.

Маттео посмотрел на часы.

— Прекрасно. Тогда ещё одна новость.

Майя повернулась.

— Какая?

— В пятницу состоится закрытый благотворительный вечер в Монте-Карло. Среди гостей будут наши партнёры, владельцы нескольких гостиничных групп и представители международной гастрономической прессы.

Леонардо нахмурился.

— И?

— Мы получили приглашение представить проект Residenza Azzurra.

Майя заинтересованно подняла глаза.

— На каком уровне?

— Пока без официальной презентации. Несколько частных встреч, знакомства, возможность обсудить концепцию с потенциальными партнёрами.

— Хорошая возможность, — заметила она.

Маттео улыбнулся.

— Именно.

Леонардо посмотрел на него с подозрением.

— В чём подвох?

— Почему сразу подвох?

— Потому что ты слишком доволен.

Маттео выдержал паузу.

— Организаторы хотели бы познакомиться с обоими творческими руководителями проекта.

Майя медленно повернула голову к Леонардо.

Тот посмотрел на неё.

— Нет, — произнёс он.

Маттео устало вздохнул.

— Лео…

— Я не собираюсь проводить вечер, изображая идеального делового партнёра.

Майя улыбнулась.

— Не переживайте. От вас никто не требует изображать идеального.

Он прищурился.

— Вы снова начинаете?

— Просто пытаюсь снизить ваши ожидания.

Маттео поднял руку.

— Достаточно. Вы оба поедете.

— Маттео…

— И будете вести себя как профессионалы.

Майя медленно кивнула.

— С моей стороны никаких возражений.

Леонардо посмотрел на неё.

— Разумеется.

— Что это значит?

— Ничего.

— Вы так произносите это слово, словно оно означает нечто совершенно противоположное.

Он улыбнулся.

— Привыкайте, мадемуазель Савиньи.

Маттео покачал головой.

— В пятницу. Монте-Карло. Формальный дресс-код. И, ради всего святого, постарайтесь хотя бы один вечер не превращать в профессиональную дуэль.

Майя посмотрела на Леонардо.

Тот смотрел на неё с едва заметной улыбкой.

— Обещать ничего не могу, — ответила она.

Леонардо рассмеялся.

— Впервые абсолютно с вами согласен.

Поздним вечером Майя вернулась в свои апартаменты.

Она сняла серьги, поставила их на туалетный столик и медленно распустила волосы.

Затем переоделась в лёгкую домашнюю одежду и вышла на балкон.

Над морем сияла почти полная луна.

Далеко внизу мерцали огни яхт.

Сад утопал в мягком золотистом свете фонарей.

Майя опустилась в кресло.

Перед ней лежала папка с документами.

На первой странице — подписанное соглашение о сотрудничестве.

На второй — утверждённый план дегустации.

На третьей — её рабочие замечания.

Она взяла ручку.

Написала:

«Первая подача заменена без предварительного согласования. Необходимо изменить процедуру внесения оперативных корректировок».

Остановилась.

Затем добавила:

«Новая концепция начала ужина обладает высоким эмоциональным потенциалом. Рекомендую рассмотреть её для дальнейшей разработки при условии корректировки общей последовательности».

Майя перечитала написанное.

Улыбнулась.

Потом неожиданно вспомнила, как Леонардо рассказывал гостям о своей матери.

О семейных ужинах.

О простой пасте.

О том, что счастье невозможно измерить стоимостью блюда.

Его лицо в тот момент было совершенно другим.

Без высокомерия.

Без холодной иронии.

Без постоянной готовности защищаться.

Майя отложила ручку.

Ей не нравилось это воспоминание.

Совсем не нравилось.

Потому что за последние сутки Леонардо Риччи успел продемонстрировать ей самые неприятные стороны своего характера.

И одновременно — нечто, что заставляло её смотреть на него иначе.

Талант.

Страсть к работе.

Способность говорить о еде так, словно она является частью человеческой души.

И странную, почти болезненную преданность собственным воспоминаниям.

Майя тихо вздохнула.

— Только не начинай, — произнесла она самой себе.

Но мысли уже начали жить собственной жизнью.

Она открыла ноутбук.

Нашла фотографии ресторана L’Origine.

Того самого.

Парижского.

Закрывшегося три года назад.

На одном из снимков Леонардо стоял возле открытой кухни.

Совсем другой.

Моложе.

С гладко выбритым лицом и уверенной улыбкой.

Рядом с ним — команда поваров.

Все смотрели в камеру.

Все улыбались.

Майя долго рассматривала фотографию.

Потом перевела взгляд на мужчину в центре.

«Я не знал, смогу ли сохранить работу людям, которые мне доверяли».

Теперь она слышала эти слова иначе.

Не как обвинение.

Как признание.

Майя закрыла ноутбук.

И впервые за три года поймала себя на мысли, которая прежде казалась невозможной.

Ей хотелось узнать Леонардо Риччи.

Не знаменитого повара.

Не человека, обиженного её статьёй.

Не мужчину, способного одним словом вывести её из равновесия.

А того Леонардо, который когда-то стоял на маленькой кухне в Италии и учился готовить пасту у своей матери.

Она резко поднялась.

— Нет.

Слово прозвучало почти сердито.

Майя подошла к двери балкона.

Закрыла её.

Задёрнула лёгкую штору.

И направилась в спальню.

Ей совершенно не хотелось думать о Леонардо Риччи.

Особенно перед сном.

Особенно после того, как он намеренно нарушил их первое профессиональное соглашение.

Но засыпая, Майя почему-то вспоминала не его высокомерные замечания.

И даже не их ссору.

А то, как он смотрел на неё, когда тихо произнёс:

«Возможно, я действительно плохо вас знаю».

Леонардо в это время находился на кухне.

Сотрудники давно разошлись.

Только небольшой светильник над рабочим столом освещал помещение.

Перед ним стояла тарелка пасты.

Той самой.

С лимоном.

Сливочным маслом.

И морской солью.

Он медленно попробовал несколько лент.

Задумался.

Потом отложил вилку.

Вкус был безупречным.

Но почему-то сейчас его занимало совсем другое.

«Вы проверили всю команду, не предупредив её».

Майя была права.

Он понимал это ещё на террасе.

Понимал, когда видел, как Франческа меняет инструкции официантам.

И когда заметил, что сомелье вынужден перестраивать подачу вина.

Но признаться оказалось сложнее, чем он ожидал.

Потому что всё началось не с гастрономической идеи.

Он хотел проверить Майю.

Поставить в ситуацию, где заранее подготовленные схемы перестанут работать.

Увидеть, как поведёт себя женщина, которая три года назад так уверенно рассуждала о чужой кухне.

Растеряется?

Разозлится?

Потеряет лицо перед инвесторами?

Он не знал, чего именно ожидал.

Но точно не того, что произошло.

Она не устроила скандала.

Не побежала к Маттео с жалобами.

Не попыталась публично поставить его на место.

Она просто перестроила вечер.

Спокойно.

Точно.

Без лишних жестов.

И затем, оставшись с ним наедине, объяснила, почему он поступил неправильно.

Леонардо медленно провёл ладонью по лицу.

— Проклятье.

Он усмехнулся.

Самому себе.

Потом достал телефон.

Открыл контакт Маттео.

Набрал короткое сообщение.

«Передай Майе, что я отправлю ей новый вариант гастрономической последовательности завтра утром. С учётом сегодняшней дегустации».

Он перечитал текст.

Нахмурился.

И удалил.

Затем открыл рабочую переписку, в которой уже находилась Майя.

Напечатал:

«Мадемуазель Савиньи, завтра в девять предлагаю пересмотреть первую часть дегустационного меню. Думаю, у нас есть возможность сделать её сильнее».

Палец остановился над кнопкой отправки.

Леонардо усмехнулся.

Невероятно.

Он действительно собирался предложить этой женщине совместно доработать меню.

Женщине, которую ещё вчера хотел отправить первым же рейсом обратно в Париж.

Он нажал «Отправить».

Ответ пришёл через несколько минут.

«Согласна. Но на этот раз предлагаю заранее уведомить команду».

Леонардо рассмеялся.

Громко.

В пустой кухне.

Затем набрал:

«Вы никогда не упускаете возможности напомнить мне об ошибках?»

Майя ответила почти сразу.

«Только о тех, которые вы намерены повторить».

Он улыбнулся.

Написал:

«Спокойной ночи, мадемуазель Савиньи».

Несколько секунд ожидания.

Затем на экране появилось:

«Спокойной ночи, синьор Риччи. И постарайтесь завтра не устраивать революцию до завтрака».

Леонардо покачал головой.

Невыносимая.

Он отложил телефон.

Но улыбка почему-то не исчезала.

Впервые за три года имя Nocturne перестало вызывать в нём только злость.

Теперь у этого имени было лицо.

Красивое.

Упрямое.

Слишком выразительное, чтобы его можно было забыть.

И глаза, в которых иногда появлялась такая искренняя теплота, что Леонардо на мгновение забывал, почему должен ненавидеть их обладательницу.

Он выключил свет.

Вышел из кухни.

И, проходя по пустому коридору виллы, поймал себя на совершенно неожиданной мысли.

Ему хотелось снова её увидеть.

Завтра.

За общим столом.

С папкой документов.

С этим невозможным спокойствием.

И с привычкой отвечать на каждую его колкость ещё более острой.

Леонардо остановился у окна.

За стеклом темнело море.

— Плохая идея, Риччи, — тихо произнёс он.

Но почему-то улыбнулся.

На следующее утро им предстояло вновь работать вместе.

А в пятницу — появиться на одном из самых закрытых светских вечеров Монте-Карло.

Майя уже представляла официальные знакомства, разговоры с инвесторами, элегантных гостей и деловые перспективы.

Леонардо думал о необходимости провести несколько часов рядом с женщиной, которая умела раздражать его быстрее любого человека на свете.

Ни один из них пока не подозревал, что вечер в Монако станет первым случаем, когда профессиональное соперничество перестанет быть единственной причиной их волнения.

Потому что за пределами кухни и переговорных залов действовали совсем другие правила.

И ни одно из них они ещё не согласовали.

ГЛАВА 4. ПЛАТЬЕ ЦВЕТА ГРАНАТА

Монте-Карло. Пятница.

Есть женщины, которые надевают красное платье, чтобы привлечь внимание.

Есть женщины, которые делают это, чтобы произвести впечатление.

И есть те, кому достаточно однажды надеть красное, чтобы мужчина, уверенный в собственной невозмутимости, забыл все правила, которые сам же установил.

Майя Савиньи не принадлежала ни к одной из этих категорий.

По крайней мере, она была в этом уверена.

— Нет, — произнесла она, рассматривая своё отражение. — Совершенно исключено.

Камилла, появившаяся на экране планшета, тяжело вздохнула.

— Майя, ты уже двадцать минут говоришь «нет». Может, наконец объяснишь почему?

— Потому что это слишком.

— Слишком что?

— Слишком красное.

Камилла несколько секунд молча смотрела на неё.

— Я правильно понимаю, что главная проблема красного платья заключается в том, что оно красное?

— Не придирайся к словам.

— Тогда покажи ещё раз.

Майя недовольно повернулась перед высоким зеркалом.

Она находилась в роскошном номере небольшого частного отеля в Монте-Карло, куда организаторы вечера разместили приглашённых представителей Residenza Azzurra.

За панорамными окнами сияло Средиземное море. Белые яхты медленно покачивались в гавани, дорогие автомобили скользили по идеально чистым улицам, а вдоль набережной прогуливались люди, чья одежда стоила больше, чем некоторые автомобили.

На Майе было платье.

И какое.

Глубокого гранатового оттенка, оно казалось почти чёрным в тени и вспыхивало насыщенным рубиновым цветом под прямыми лучами солнца.

Плотный шёлковый атлас мягко облегал фигуру, подчёркивая талию и плавную линию бёдер. Открытые плечи, тонкая драпировка лифа, высокий разрез сбоку и длинный шлейф создавали образ одновременно элегантный и вызывающе женственный.

Никаких блёсток.

Никаких страз.

Никаких избыточных украшений.

Только благородная ткань, безупречный крой и цвет, от которого невозможно было отвести взгляд.

Майя распустила волосы.

Длинные каштановые пряди мягкими волнами легли на обнажённые плечи.

Она поднесла к лицу золотые серьги с небольшими гранатами.

— Что скажешь?

Камилла несколько секунд молчала.

Потом медленно произнесла:

— Если ты сегодня не произведёшь впечатления, значит, у этих людей серьёзные проблемы со зрением.

Майя рассмеялась.

— Очень профессиональная оценка.

— Ты позвонила не профессионалу, а подруге.

— Которая должна удерживать меня от сомнительных решений.

— Милая, после того как ты согласилась работать с Леонардо Риччи, красное платье уже не может считаться сомнительным решением.

Майя закатила глаза.

— Только не начинай.

— Я даже не произнесла его имя первой.

— Произнесла.

— Хорошо, но ты подумала о нём раньше.

Майя повернулась к зеркалу.

— Я думаю о нём исключительно потому, что он мой профессиональный партнёр.

Камилла рассмеялась.

— Конечно.

— И потому, что он совершенно невыносим.

— Разумеется.

— И потому, что за последние четыре дня этот человек сумел нарушить почти все разумные правила сотрудничества.

— А вот теперь звучит как начало большой любви.

Майя резко повернулась.

— Камилла!

Та расхохоталась.

— Ладно. Молчу.

— Благодарю.

— Но платье оставь.

Майя посмотрела в зеркало.

Медленно провела ладонью по гладкой ткани.

— Не слишком откровенно?

Камилла перестала улыбаться.

— Майя, послушай меня.

— Что?

— Ты взрослая, красивая и успешная женщина. Сегодня тебе предстоит присутствовать на одном из самых закрытых приёмов Монако. Ты не обязана выглядеть незаметно только потому, что кто-то может обратить на тебя внимание.

Майя замолчала.

Слова неожиданно задели что-то глубоко внутри.

Когда-то Александр говорил ей почти противоположное.

«Красное слишком привлекает внимание, дорогая. Ты же не хочешь выглядеть так, будто тебе необходимо всем что-то доказывать?»

Она помнила тот вечер.

Париж.

Приём в частной галерее.

Платье, которое ей очень нравилось.

И мужчину, сумевшего несколькими спокойными фразами заставить её переодеться.

Тогда Майя решила, что это пустяк.

Теперь понимала: большие уступки редко начинаются с больших требований.

Обычно всё происходит гораздо тише.

С платья.

С отменённой встречи.

С неудобного друга.

С маленького решения, которое ты принимаешь не потому, что хочешь, а потому, что кто-то рядом уверен, будто знает лучше.

— Ты права, — тихо сказала она.

Камилла внимательно посмотрела на экран.

— Что?

— Платье остаётся.

— Слава богу.

Майя улыбнулась.

— И, Камилла…

— Да?

— Я надеваю его не ради мужчины.

— Вот и прекрасно.

— А ради себя.

Камилла кивнула.

— Именно так и должно быть.

Майя закончила разговор.

Затем ещё раз посмотрела на собственное отражение.

Её лицо было спокойным.

Только глаза выдавали лёгкое волнение.

Сегодня ей предстояло представить проект людям, чьи решения определяли будущее международного гостиничного бизнеса.

И провести целый вечер рядом с Леонардо Риччи.

Второе почему-то начинало казаться значительно более сложной задачей.

В это же время Леонардо стоял у окна другого номера, застёгивая запонки.

Тёмный смокинг сидел безупречно.

Белая рубашка.

Чёрный шёлковый галстук-бабочка.

Лаконичные часы.

Ничего лишнего.

Он терпеть не мог торжественные вечера.

Не потому, что не умел вести себя в обществе.

Напротив.

За годы работы в лучших ресторанах Европы Леонардо научился безошибочно распознавать настроение гостя, поддерживать разговор с влиятельными людьми и улыбаться даже тогда, когда хотелось вышвырнуть собеседника за дверь.

Но светские мероприятия раздражали его своей предсказуемостью.

Одинаковые комплименты.

Одинаковые разговоры о вине, путешествиях и инвестициях.

Одинаковые люди, уверенные, что достаточно заплатить за ужин несколько тысяч евро, чтобы автоматически разбираться в высокой кухне.

Он поправил манжет.

В дверь постучали.

— Открыто.

Вошёл Маттео Валенти.

— Готов?

— Почти.

— Надеюсь, сегодня мы обойдёмся без скандалов.

Леонардо усмехнулся.

— Ты повторяешь эту фразу так часто, что я начинаю подозревать: тебе нравится сама мысль о скандале.

Маттео прошёл к столу.

— Мне нравится мысль об успешном открытии резиденции.

— И сегодня мы каким-то образом приблизимся к нему, стоя с бокалами шампанского среди людей, которым нечем заняться?

— Среди людей, способных обеспечить нам международные партнёрства.

— У нас уже есть финансирование.

— Финансирование — не единственное, что необходимо успешному проекту.

Леонардо повернулся.

— Маттео, я знаю, зачем мы здесь.

— Тогда веди себя соответственно.

Тот вздохнул.

— И ещё кое-что.

— Что?

— Постарайся сегодня не спорить с Майей.

Леонардо медленно улыбнулся.

— Почему ты говоришь это мне?

— Потому что она, в отличие от тебя, хотя бы делает вид, что соблюдает дипломатический этикет.

— Какая неожиданность.

— Лео.

— Маттео.

— Серьёзно.

Леонардо взял со стола телефон.

— Я не собираюсь портить вечер.

Маттео внимательно посмотрел на него.

— Хорошо.

Он уже направился к двери, когда неожиданно остановился.

— Кстати, Майя поедет отдельно.

Леонардо поднял глаза.

— Почему?

— Она попросила машину на полчаса позже. У неё был рабочий звонок с Парижем.

— Понятно.

— Что?

— Ничего.

Маттео прищурился.

— Ты хотел ехать вместе?

Леонардо посмотрел на него так, словно тот предложил ему добровольно отказаться от кухни.

— Нет.

— Уверен?

— Абсолютно.

Маттео улыбнулся.

— Прекрасно.

Он открыл дверь.

— Тогда увидимся внизу.

Когда дверь закрылась, Леонардо неожиданно обнаружил, что смотрит на телефон.

В рабочей переписке последним значилось сообщение Майи.

«Обновлённая презентация согласована. Прошу сегодня придерживаться утверждённых формулировок».

Он перечитал его.

Усмехнулся.

И набрал ответ:

«Не волнуйтесь. Я постараюсь не приготовить ничего без вашего письменного разрешения».

Сообщение было доставлено.

Через несколько секунд появилось уведомление.

«Благодарю. Именно такого уровня дисциплины я от вас и ожидаю».

Леонардо рассмеялся.

Невозможная женщина.

Он убрал телефон.

И впервые за весь день поймал себя на мысли, что, возможно, вечер окажется не таким уж скучным.

Приём проходил в историческом особняке над Монте-Карло, который принадлежал частному благотворительному фонду.

За высокими воротами начиналась аллея, обсаженная кипарисами.

По обе стороны стояли старинные каменные вазоны с белыми розами.

Фасад здания подсвечивался тёплым золотистым светом, а за огромными окнами двигались силуэты гостей.

Внутри звучала живая музыка.

Струнный квартет исполнял современную композицию в камерной аранжировке.

В воздухе смешивались ароматы белых цветов, дорогого парфюма и свежей выпечки.

Официанты в белых перчатках бесшумно двигались между гостями с серебряными подносами.

Леонардо вошёл вместе с Маттео.

Почти сразу к ним подошли знакомые.

Итальянский отельер.

Швейцарский коллекционер.