Соль на твоих губах

— Я постараюсь не разочаровать вас, — тихо сказала она.

Маттео улыбнулся.

— Очень надеюсь.

Леонардо вернулся на кухню в отвратительном настроении.

Он резко открыл холодильник.

Достал бутылку воды.

Сделал несколько глотков.

Потом поставил её на стол с такой силой, что Алессандро вздрогнул.

— Всё в порядке, шеф?

Леонардо повернулся.

— А должно быть не в порядке?

— Нет, я просто…

— Тогда работай.

Молодой повар поспешно отвернулся.

Леонардо выдохнул.

Провёл рукой по волосам.

Проклятая женщина.

Он до сих пор не мог поверить.

Три года.

Он искал Nocturne три года.

Не постоянно, разумеется.

Со временем старые обиды постепенно утратили остроту. Новые рестораны, работа, путешествия, успехи — жизнь слишком быстро двигалась вперёд, чтобы ежедневно возвращаться к прошлому.

Но иногда, особенно в минуты усталости, он вспоминал ту статью.

Тот заголовок.

Те слова.

И ощущение, с которым держал в руках журнал, уже понимая, что дела идут плохо.

Он представлял себе автора по-разному.

Пожилого критика с высокомерным лицом.

Неудачливого шеф-повара, который превратил зависть в профессию.

Холодного журналиста, пишущего о еде так, словно речь идёт о финансовых отчётах.

Но никогда — женщину.

И уж точно не такую.

Леонардо закрыл глаза.

Перед ним возникло лицо Майи Савиньи.

Большие выразительные глаза.

Мягкие каштановые волосы.

Тонкие губы, которые она чуть сжимала, когда собиралась сказать что-то особенно неприятное.

И эта манера смотреть прямо в глаза.

Не опускать взгляд.

Не отступать.

Невероятно.

Он злился на неё.

По-настоящему.

И одновременно не мог избавиться от другого чувства.

Уважения.

Проклятого уважения, которое она сумела вызвать всего за несколько часов.

Он вспомнил, как Майя пробовала рыбу.

Как закрыла глаза.

Как сразу уловила избыток соли.

Как говорила об эмоциональной памяти вкуса.

И как спокойно признала, что написала ту рецензию.

Не стала оправдываться.

Не солгала.

Не попыталась представить ситуацию так, словно не имеет к ней отношения.

Она просто посмотрела ему прямо в глаза.

И сказала:

«Да. Это я».

Леонардо медленно выдохнул.

— Чёрт.

— Шеф? — осторожно окликнул Алессандро.

— Что?

— Вы что-то сказали?

Леонардо посмотрел на него.

Потом неожиданно улыбнулся.

— Нет. Просто вспомнил кое-что.

— Что именно?

Он взял чистую ложку.

Попробовал бульон, который остывал в небольшом сотейнике.

Соли действительно было слишком много.

Совсем немного.

Но Майя заметила.

Он медленно поставил ложку.

— Что иногда самое неприятное замечание оказывается самым полезным.

Алессандро удивлённо посмотрел на него.

— Это вы о блюде?

Леонардо усмехнулся.

— К сожалению, не только.

Вечер опустился на Капри мягко и почти незаметно.

Солнце исчезло за горизонтом, оставив на воде длинную золотистую дорожку.

На террасах виллы зажглись фонари.

В садах запах жасмина стал сильнее.

Где-то далеко звучала музыка.

Майя стояла на балконе своих апартаментов с бокалом минеральной воды.

День оказался значительно тяжелее, чем она ожидала.

Она должна была чувствовать облегчение.

В конце концов, Леонардо не покинул проект.

Не потребовал немедленного расторжения контракта.

И даже согласился продолжить обсуждение.

Но вместо облегчения Майя испытывала странное беспокойство.

Потому что теперь у её профессионального противника появилось лицо.

Голос.

Запах парфюма.

И глаза, которые она почему-то слишком хорошо запомнила.

Она сделала глоток воды.

— Нет, — тихо сказала себе. — Даже не думай.

Телефон завибрировал.

Камилла.

«Ну как прошла встреча?»

Майя несколько секунд смотрела на сообщение.

Потом набрала:

«Он узнал».

Ответ пришёл почти мгновенно.

«ЧТО?!»

Майя невольно улыбнулась.

Следующее сообщение:

«Ты жива?»

Она ответила:

«Пока да».

Камилла позвонила немедленно.

— Майя!

Та поднесла телефон к уху.

— Только не кричи.

— Как ты можешь говорить это так спокойно?!

— Привычка.

— Что произошло?

Майя задумалась.

— Мы познакомились.

— И?

— Поссорились.

— Разумеется.

— Потом провели дегустацию.

— Что?

— Он оказался очень хорошим поваром.

— Майя!

— А затем снова поссорились.

На другом конце линии повисло молчание.

Потом Камилла медленно произнесла:

— Ты сейчас издеваешься надо мной?

Майя рассмеялась.

— Немного.

— Он отказался работать?

— Да.

— Что?!

— Но потом передумал.

Камилла тяжело выдохнула.

— Господи. Мне нужен отпуск.

— Мне тоже.

— И что теперь?

Майя посмотрела на море.

— Завтра в восемь утра я должна представить окончательные замечания.

— Значит, работа продолжается?

— Похоже на то.

— А он?

Майя молчала.

— Майя?

— Что он?

— Какой он?

Она нахмурилась.

— В каком смысле?

— Ну… в жизни.

Майя закатила глаза.

— Камилла.

— Просто ответь.

Она посмотрела на своё отражение в стеклянной двери.

— Высокомерный.

— Так.

— Упрямый.

— Продолжай.

— Невыносимый.

— Я поняла.

Майя помолчала.

Потом неожиданно добавила:

— И очень талантливый.

Камилла улыбнулась на другом конце линии.

Это было почти слышно.

— А красивый?

Майя закрыла глаза.

— Не начинай.

— Значит, красивый.

— Камилла.

— Очень?

Майя тихо выругалась по-французски.

Камилла рассмеялась.

— О господи.

— Что?

— Ничего. Просто, кажется, этот проект будет гораздо интереснее, чем мы предполагали.

Майя посмотрела на ночное море.

— Вот этого я и боюсь.

В другом крыле виллы Леонардо сидел на открытой террасе своего номера.

Перед ним стоял бокал красного вина, к которому он почти не притронулся.

Телефон лежал на столе.

На экране была открыта фотография Майи Савиньи из презентации агентства.

Он уже несколько минут смотрел на неё.

И злился на себя за это.

Что ты делаешь, Риччи?

Он заблокировал экран.

Откинулся на спинку кресла.

Закрыл глаза.

Но сразу увидел её снова.

Как она стояла напротив него на террасе.

Как спокойно говорила о контракте.

Как не отступила ни на шаг.

И как произнесла ту последнюю фразу.

«В следующий раз постарайся не давать мне повода».

Леонардо усмехнулся.

— Маленькая ведьма.

Он открыл глаза.

Налил немного вина.

Сделал глоток.

Потом достал телефон и написал Маттео.

«Завтра в восемь. Пусть Савиньи приходит подготовленной».

Ответ пришёл через минуту.

«Она всегда подготовлена».

Леонардо нахмурился.

«Посмотрим».

Он положил телефон.

Посмотрел на море.

И вдруг понял одну неприятную вещь.

Он ждал завтрашнего утра.

Не потому, что хотел снова спорить.

Не потому, что намеревался доказать её некомпетентность.

И даже не потому, что по-прежнему злился за прошлое.

А потому, что ему было интересно.

Что она скажет.

Как посмотрит.

Как снова поднимет подбородок и произнесёт что-нибудь настолько дерзкое, что ему захочется одновременно выгнать её и рассмеяться.

Это открытие совершенно не понравилось Леонардо.

Он медленно поставил бокал.

— Нет, — произнёс он вслух. — Даже не думай.

Но за несколько сотен метров от него, в другом крыле той же виллы, Майя Савиньи в этот самый момент произнесла почти те же слова.

И оба ещё не знали, что их главная ошибка уже совершена.

Не три года назад.

Не в Париже.

И даже не сегодня, когда они впервые встретились лицом к лицу.

Их главная ошибка заключалась в том, что они приняли зарождающееся притяжение за обычную неприязнь.

А ненависть, как и любовь, иногда начинается с того, что один человек вдруг перестаёт быть для другого безразличным.

Над Капри сгущалась ночь.

Море тихо касалось скал.

В окнах виллы один за другим гасли огни.

Завтра им предстояло снова встретиться.

Снова спорить.

Снова доказывать друг другу собственную правоту.

Но однажды наступит момент, когда все аргументы потеряют значение.

Когда слова окажутся бесполезными.

Когда расстояние между ними станет настолько маленьким, что исчезнет возможность притворяться.

И тогда Леонардо Риччи придётся признать самую неприятную истину в своей жизни.

Женщина, которую он так долго ненавидел, способна стать женщиной, без которой он больше не захочет жить.

ГЛАВА 3. ПРАВИЛА ИГРЫ

Италия. Остров Капри.

В половине седьмого утра Майя Савиньи уже ненавидела три вещи.

Будильник.

Слишком крепкий итальянский кофе.

И Леонардо Риччи.

Последнее, впрочем, начинало превращаться в привычку.

Она сидела на балконе своих апартаментов, завернувшись в лёгкий шёлковый халат. Перед ней лежал ноутбук, испещрённый пометками рабочий блокнот и три распечатанных варианта гастрономической концепции.

Внизу просыпался остров.

Солнце медленно поднималось над Тирренским морем, окрашивая белые стены виллы в тёплые персиковые оттенки. Из сада доносились голоса работников. Где-то звенела посуда, шумела вода, а в воздухе смешивались ароматы жасмина, лимонных деревьев и свежей выпечки.

Любой другой человек на её месте непременно отложил бы работу хотя бы на час.

Майя же в четвёртый раз перечитывала замечания к ресторанному меню.

Она спала четыре часа.

Слишком мало для нормального человека.

И вполне достаточно, чтобы подготовиться к очередной встрече с мужчиной, который накануне почти открыто предложил ей покинуть остров.

Телефон завибрировал.

На экране высветилось сообщение от Камиллы.

«Доброе утро. Надеюсь, ты хотя бы сегодня не собираешься начинать международный дипломатический конфликт».

Майя улыбнулась.

«Нет. Сегодня планирую исключительно профессиональное сотрудничество».

Ответ пришёл мгновенно.

«Это ты так называешь вчерашнюю перепалку?»

«Вчера была предварительная оценка рисков».

«И каковы результаты?»

Майя посмотрела на свои записи.

«Риск высокий. Объект чрезвычайно привлекательный. Устранение источника риска не предусмотрено бюджетом».

Камилла прислала несколько смеющихся смайликов.

Следом появилось ещё одно сообщение:

«Майя, серьёзно. Будь осторожна. Этот мужчина умеет добиваться своего».

Она задумалась.

Затем напечатала:

«Я тоже».

Отложив телефон, Майя поднялась и подошла к зеркалу.

На ней почти не было макияжа. Длинные каштановые волосы свободно спадали на плечи, а под глазами виднелись едва заметные тени после бессонной ночи.

Она всмотрелась в собственное отражение.

Сегодня никаких эмоций.

Никаких воспоминаний о Париже.

Никаких попыток оправдаться за статью, написанную три года назад.

И уж тем более никаких мыслей о том, как Леонардо выглядел вчера, когда стоял напротив неё на террасе.

Майя нахмурилась.

Особенно об этом.

Она закрыла ноутбук.

Встреча была назначена на восемь.

А опаздывать к мужчине, который только и ждал повода усомниться в её профессионализме, она совершенно не собиралась.

В семь пятьдесят шесть Майя вошла в конференц-зал.

Леонардо уже находился там.

Он сидел у окна, держа в руке маленькую чашку эспрессо, и просматривал какие-то документы на планшете.

Сегодня на нём были тёмно-синие брюки и белая рубашка с закатанными рукавами. Верхние пуговицы оставались расстёгнутыми, открывая загорелую шею.

Волосы выглядели слегка влажными, словно он недавно принял душ.

Майя отметила это совершенно против своей воли.

Превосходно. Теперь ты ещё и разглядываешь его по утрам.

Леонардо поднял глаза.

— Четыре минуты до назначенного времени.

— Доброе утро и вам, синьор Риччи.

Он взглянул на часы.

— Я уже начал опасаться, что вы передумали.

Майя положила папку на стол.

— Я редко меняю решения после того, как их приняла.

— Заметил.

— Рада, что вчерашний день оказался для вас познавательным.

Леонардо медленно улыбнулся.

— Невероятно. Вы даже до завтрака умудряетесь быть невыносимой.

— А вы, похоже, намерены сделать это нашей общей традицией.

Он отставил чашку.

— Кофе?

— Благодарю, уже пила.

— Плохой выбор.

— Почему?

— Наш утренний эспрессо готовит Франческа. Это одна из немногих вещей на вилле, которые пока не требуют вашего экспертного заключения.

Майя приподняла бровь.

— Теперь мне даже интересно попробовать.

Леонардо посмотрел на неё несколько секунд.

Затем нажал кнопку внутренней связи.

— Франческа, будьте добры, ещё один эспрессо. Без сахара.

Майя повернула голову.

— Откуда вы знаете, что я пью кофе без сахара?

Он пожал плечами.

— Вы не похожи на женщину, которая любит подслащивать действительность.

Она невольно улыбнулась.

— А вы не похожи на мужчину, который умеет делать комплименты.

— Я и не пытался.

— Разумеется.

На секунду между ними возникла почти приятная тишина.

Затем двери открылись.

В зал вошёл Маттео Валенти.

За ним — Франческа с несколькими папками и планшетом.

Маттео выглядел заметно менее жизнерадостным, чем вчера.

— Доброе утро.

— Доброе, — одновременно ответили Майя и Леонардо.

Маттео посмотрел на них.

Задержался взглядом.

— Вижу, вы оба в прекрасном настроении.

— Исключительном, — произнесла Майя.

— Пока, — добавил Леонардо.

Маттео тяжело вздохнул.

— Господи, дай мне терпения.

Он прошёл к столу.

— Прежде чем мы начнём обсуждать гастрономическую концепцию, нам необходимо решить один принципиальный вопрос.

Леонардо откинулся на спинку кресла.

— Какой именно?

Маттео положил на стол телефон.

— Вчера вечером состоялось экстренное совещание инвестиционного комитета.

Майя выпрямилась.

— По какой причине?

Маттео посмотрел сначала на неё, затем на Леонардо.

— Думаю, вы оба прекрасно понимаете.

Леонардо скрестил руки на груди.

— Я уже высказал своё мнение.

— И мы его услышали.

— Тогда зачем снова обсуждать?

Маттео медленно снял очки.

— Потому что твои личные чувства не могут определять стратегию проекта стоимостью тридцать два миллиона евро.

В комнате стало тихо.

Леонардо перестал улыбаться.

— Осторожнее, Маттео.

— Нет, Лео. На этот раз послушай меня.

Маттео сел напротив него.

— Мы выбрали тебя не только из-за твоего имени. Нам нужен шеф-повар, способный создать уникальную кухню, не похожую на десятки других ресторанных проектов.

— Именно этим я и занимаюсь.

— А Майю мы пригласили потому, что умеет превращать гастрономическую идею в полноценный коммерческий и эмоциональный опыт.

Леонардо бросил на неё короткий взгляд.

— Я заметил её способность превращать всё в эмоциональный опыт.

Майя спокойно открыла блокнот.

— Если вы закончили, я готова продолжить встречу.

Маттео поднял руку.

— Достаточно.

Он немного помолчал.

— Инвестиционный комитет принял решение сохранить утверждённый состав творческой команды.

Леонардо резко выпрямился.

— Что?

— Мы не собираемся менять креативного директора.

— Маттео…

— И не собираемся менять шеф-повара.

Леонардо сжал челюсти.

Майя продолжала молчать.

— У вас обоих действующие контракты, — продолжил Маттео. — Любое изменение потребует времени, дополнительных расходов и пересмотра графика открытия. Более того, после вчерашней дегустации я убедился, что профессионально вы способны работать вместе.

Леонардо холодно усмехнулся.

— Как быстро ты сделал выводы.

— Достаточно быстро, чтобы не позволить вам уничтожить проект ещё до открытия.

Он положил перед ними два документа.

— Поэтому я предлагаю заключить отдельное соглашение о профессиональном взаимодействии.

Майя посмотрела на бумаги.

— Дополнительное соглашение к нашим контрактам?

— Да. В нём будут определены зоны ответственности, правила принятия решений и порядок урегулирования разногласий.

Леонардо медленно поднялся.

— Я не собираюсь подписывать документ, который позволит кому-то управлять моей кухней.

Маттео посмотрел на него.

— Тогда предложи разумные условия.

— Я уже предложил.

— Нет. Вчера ты предложил выгнать Майю с острова.

— Это было бы весьма эффективное решение.

Майя подняла глаза.

— Но, к сожалению, недостаточно профессиональное.

Леонардо повернулся к ней.

— Вы всегда чувствуете необходимость вставить последнее слово?

— Только когда предыдущие слова не имели смысла.

Маттео закрыл глаза.

— Вы двое когда-нибудь разговариваете без намерения победить?

Майя задумалась.

— Пока не было повода.

Леонардо усмехнулся.

— Наконец-то мы в чём-то согласны.

Маттео предоставил им предварительную редакцию соглашения.

Майя внимательно прочитала первые страницы.

Документ был составлен тщательно.

Разделение полномочий.

Творческая независимость.

Процедуры согласования.

Ответственность сторон.

Механизмы разрешения конфликтов.

Она мысленно отметила несколько пунктов, которые требовали корректировки.

Леонардо же пролистал текст за считаные минуты.

Затем положил его на стол.

— У меня есть условия.

Маттео кивнул.

— Слушаю.

Леонардо посмотрел на Майю.

— Первое. Никакого вмешательства в рецептуру.

Она не изменилась в лице.

— Уточните, что именно вы подразумеваете.

— Я отвечаю за кухню. Ингредиенты, технологии приготовления, сочетания вкусов, текстуры, температуру подачи. Никто не имеет права менять мои рецепты без согласования со мной.

— Разумно, — ответила Майя.

Леонардо приподнял бровь.

— Вы согласны?

— Вы ожидали, что я буду спорить исключительно ради удовольствия?

— После вчерашнего — допускаю.

Майя положила ручку.

— Я не шеф-повар, синьор Риччи. И не собираюсь им притворяться. Моя задача — оценивать концепцию и впечатление гостя, а не самостоятельно менять количество лимонного сока в вашем соусе.

Леонардо некоторое время смотрел на неё.

— Прекрасно.

— Но…

Он усмехнулся.

— Разумеется.

Майя чуть улыбнулась.

— Я оставляю за собой право давать профессиональные рекомендации по вкусовому балансу, последовательности подачи и соответствию блюд общей концепции.

— Рекомендации — сколько угодно.

— И получать аргументированный ответ.

— Если рекомендации будут заслуживать ответа.

Майя посмотрела на Маттео.

— Прошу зафиксировать, что рекомендации рассматриваются в рабочем порядке, а отказ должен быть мотивирован. Без необходимости согласиться с каждой.

Маттео кивнул.

— Согласен.

Леонардо откинулся на спинку кресла.

— Второе. Никаких публичных комментариев о моей кухне без предварительного согласования.

Майя нахмурилась.

— В каком смысле?

— В прямом. Ни интервью, ни публикаций, ни комментариев прессе, касающихся рецептов и гастрономической концепции, пока мы не согласуем формулировки.

Она задумалась.

— Это касается исключительно текущего проекта?

— Разумеется.

— Тогда я согласна при условии взаимности.

Леонардо прищурился.

— Объясните.

— Вы также не делаете публичных заявлений о работе моего агентства без согласования.

Он негромко рассмеялся.

— Боитесь критики?

— Нет. Боюсь, что ваша склонность к эмоциональным формулировкам создаст лишние проблемы отделу по связям с общественностью.

Маттео неожиданно улыбнулся.

— Разумное опасение.

Леонардо посмотрел на него.

— Очень смешно.

Майя продолжила:

— Третье. Я хочу, чтобы все официальные материалы для гостей, инвесторов и прессы проходили согласование со мной в части позиционирования, сервиса и обещанного гостевого опыта.

— Зачем?

— Потому что у нас не может быть трёх разных концепций в зависимости от того, кто разговаривает с журналистом.

Леонардо кивнул.

— Допустимо.

— Четвёртое. План каждой тестовой дегустации утверждается заранее обеими сторонами.

Он медленно повернул голову.

— Зачем?

Майя посмотрела на него.

— Чтобы персонал, сомелье, кухня и координаторы понимали последовательность подачи, время, состав гостей и критерии оценки.

— Я умею проводить дегустации.

— Не сомневаюсь.

— Тогда зачем мне дополнительное согласование?

— Потому что здесь вы работаете не в собственном ресторане. Мы тестируем систему, в которой кухня — только одна из составляющих.

Леонардо скрестил руки.

— Вы опять пытаетесь объяснить мне мою профессию?

— Нет. Я объясняю свою.

Маттео кивнул.

— Майя права. Нам необходимо оценивать не только качество блюд, но и всю систему обслуживания.

Леонардо помолчал.

Потом нехотя произнёс:

— Хорошо.

Майя поставила небольшую отметку в документе.

— Пятое. Никаких изменений утверждённого сценария без предварительного уведомления всех ответственных лиц.

Леонардо едва заметно улыбнулся.

— Даже если изменение позволит улучшить результат?

— Особенно если изменение влияет на результат.

— Любопытная логика.

— Исключительно практическая. Вы можете менять состав блюда в пределах своей ответственности. Но если переносите время подачи или меняете порядок гастрономического маршрута, об этом должны знать сотрудники, отвечающие за гостя.

Леонардо молчал.

Майя добавила:

— Иначе мы рискуем получить великолепную кухню, которую обслуживает команда, не понимающая, что произойдёт в следующую минуту.

Маттео кивнул.

— Фиксируем.

Леонардо медленно покачал головой.

— Вы, французы, любите превращать удовольствие в инструкции.

Майя улыбнулась.

— А вы, итальянцы, иногда считаете импровизацию оправданием отсутствия дисциплины.

Он тихо рассмеялся.

— Боюсь, наше сотрудничество будет очень долгим.

— Четырнадцать месяцев, синьор Риччи.

— Я уже начал считать дни.

— Удивительно. Я тоже.

Маттео посмотрел на них с выражением человека, который добровольно подписался на четырнадцать месяцев ежедневных мигреней.

— Может, перейдём к последнему пункту?

Последний пункт предложила Майя.

И именно он неожиданно оказался самым трудным.

— Я хочу зафиксировать запрет на использование прошлых профессиональных конфликтов в качестве аргументов при обсуждении текущих решений.

Леонардо медленно поднял глаза.

— Простите?

— Вы меня услышали.

— Вы предлагаете мне забыть всё, что произошло три года назад?

— Нет. Я предлагаю не возвращаться к этому каждый раз, когда вам не нравится моё замечание.

Он рассмеялся.

Без радости.

— Как удобно.

Майя выдержала взгляд.

— Синьор Риччи, вчера вы несколько раз назвали меня человеком, уничтожившим ваш ресторан. Если это будет повторяться на каждой рабочей встрече, сотрудничество станет невозможным.

— А вас это беспокоит?

— Меня беспокоит потеря времени.

— Разумеется.

Майя медленно закрыла папку.

— Послушайте. Я не требую вашего прощения. Не прошу симпатии. И не рассчитываю, что мы станем друзьями.

Леонардо слегка наклонился вперёд.

— Поверьте, последний вариант нам точно не грозит.

— Прекрасно. Тогда у нас есть хотя бы одна общая позиция.

Она сделала паузу.

— Но если вы согласились продолжить работу, давайте работать. Не наказывать друг друга за события, которые мы уже не можем изменить.

Леонардо некоторое время смотрел на неё.

Потом перевёл взгляд на море за окном.

Его лицо стало неожиданно серьёзным.

— Вы произносите это так легко.

Майя нахмурилась.

— Что именно?

— «События, которые мы не можем изменить».

Он снова посмотрел на неё.

— Для вас это страница профессиональной биографии. Для меня — четыре месяца, в течение которых я каждое утро просыпался и думал, смогу ли сохранить работу людям, которые мне доверяли.

Майя почувствовала, как неприятно сжалось сердце.