Записки эмигранта

Живя в Пекине, содержала студию, в которой обучали вокалу, игре на рояле и живописи. Состояла профессором Пекинской национальной консерватории. Была председателем Пекинского русского благотворительного общества.

Вот небольшая выдержка из статьи, характеризующая последний период жизни в Китае Камиллы Альбертовны. «Большую роль в Пекине играла жена Хорвата, художница и литератор К.А.Хорват, председательница Русского благотворительного общества. Она часто помогала русским художникам, приезжавшим в Пекин, а роман «Торжество любви» посвятила своему брату А.А.Бенуа, жившему в доме Хорватов. После смерти своего мужа она предприняла попытку сбора архивных материалов о жизни Хорвата, обратившись через газеты к русским эмигрантам. К.А.Хорват давала уроки музыки, продолжала занятия акварелью в своей студии, увлеклась скульптурой и вылепила бюст своего мужа».

В конце 40-х, начале 50-х годов, когда в Китае начались притеснения русских, вместе с сыном Дмитрием и его семьей эмигрировала в Канаду. Похоронена в Ванкувере.

«У меня на руках было большое русское дело…»

Дмитрий Леонидович Хорват (1859–1937).

Потомок сербского дворянского рода выходцев из Австро-Венгрии, основавшего при императрице Елизавете поселение, получившее название Новая Сербия. Со стороны матери, внучатый племянник фельдмаршала М.И.Кутузова. Русский генерал-лейтенант, инженер-путеец по образованию, в разные годы руководил различными участками железных дорог Российской империи, а с 1903 г. Китайско-Восточной железной дорогой (КВЖД). Под его управлением «полоса отчуждения» этой Линии получила название «Счастливой Хорватии».

Генерал Хорват Д.Л. был настолько крупным администратором и политиком, что рассматривался на роль Верховного правителя и даже некоторое время играл ее.

После отстранения от управления КВЖД и эмиграции в Китай (1920г), где оказался «почетным пленником», Д.Л.Хорват стал официальным главой дальневосточной эмиграции.

Интересны характеристики, данные ему людьми, которых нельзя обвинить в предвзятости. Г.К.Гинс, член Омского правительства.

«Действительно, генерал Хорват награжден редкой внешностью. Очень крупная фигура, седая голова, украшенная красивой длинной бородой, тонкие правильные черты лица, глаза внимательные и спокойные, выражающие глубокую уравновешенность натуры.

После нескольких бесед с генералом его облик стал для меня ясен. Человек, не пылающий честолюбием, не рвущийся к политической борьбе, человек, прежде всего реальных жизненных интересов - таким он мне представился во Владивостоке.

Это тип деятеля, в котором страна особенно нуждается. Наши политики сосредоточивают свое внимание прежде всего на формах. Их интересует республика, монархия, парламент. Генерал Хорват спрашивал меня, как налаживается транспорт в Сибири, где заказываются денежные знаки и чем они обеспечиваются; его интересовало самое существенное: элементарное условие государственности - состояние хозяйства. Такой именно руководитель правительственной работы нужен России. Направляя деятельность власти в сторону улучшения хозяйственных условий, он обеспечивал бы порядок и уважение к правительству.

Меня поразили затем терпимость и отзывчивость его. Генерал Хорват говорил о всех группировках одинаково спокойно и не обнаруживал никакой предубежденности против каких-либо партийных людей. Было ясно, что он может работать с деловыми людьми самых различных направлений. Когда же поднялся вопрос об аресте рабочих в Харбине генералом Плешковым, он немедленно распорядился об их освобождении.

Генерал Хорват, принявший звание Временного Правителя, был противником коллегиальной верховной власти, но он не предполагал конкурировать с Директорией, если избрание последней состоится, он не покушался на всероссийскую власть и считал лишь полезным обосноваться на Дальнем Востоке в качестве представителя центральной власти, чтобы руководить жизнью того края, где сталкиваются хорошо знакомые ему международные интересы и существует особая экономическая жизнь, мало похожая на жизнь остальной части Азиатской России».

А теперь слово адмиралу Колчаку А.В. (Протокол заседания чрезвычайной следственной комиссии по делу Колчака. (Стенографический отчет). 23 января 1920 г.).

«Алексеевский. Значит, он был человеком, который если стремился вести борьбу с большевиками, то в пределах законных норм? Был ли он в этом смысле более решительным, чем Вы: он ли Вас сдерживал или Вы его?

Колчак. В этом отношении мы не расходились. Хорват все время стоял на точке зрения законных норм борьбы. Вообще я не могу говорить об его борьбе с большевиками, так как в то время борьба только подготовлялась. В отношении железнодорожников, которые ему были подчинены непосредственно, он старался держаться странной политики примирения, успокоения и удовлетворения всех требований, которые выставлялись железнодорожниками. Таким образом, меры, которые он принимал, были всегда в высшей степени гуманными. Он старался достигнуть всего добром, путем сглаживания острых углов; разговаривал постоянно с рабочими и вносил много успокоения в их среду. Насколько знаю, там была одна только забастовка, когда были остановлены поезда, причем мой поезд был объявлен свободным для движения, и я прекрасно ездил. Стачка была прекращена, насколько помню, без всяких репрессий со стороны Хорвата.

Алексеевский. Какое впечатление произвел на Вас самый акт объявления Хорвата себя Верховным Правителем?

Колчак. Я считал, что из всех лиц, которые были на Дальнем Востоке, Хорват единственный мог претендовать на это, так как он давно уже был на Востоке в качестве главноначальствующего полосы отчуждения, был известен на Востоке всем, и если он пытался образовать там правительственную власть, то и, слава Богу, — больше некому было этого сделать. Я нисколько этому не удивился, так как Хорват был единственно авторитетным лицом, которое могло это сделать».

В последние годы жизни Д.Л. Хорват отошел от активной политической деятельности. Он жил в окружении семьи и ближайших друзей, причем ему был даже запрещен выезд из Пекина в «близкий и родной его сердцу» Харбин. Семья Хорватов занимала первый этаж огромного особняка бывшего австро-венгерского посольства, по соседству с семьей известного русского китаеведа Я.Я. Брандта. Кстати, по инициативе Хорвата и Брандта было создано Пекинское русское благотворительное общество. Из-за стесненных денежных обстоятельств Хорваты держали в Северном подворье молочную ферму, которая позднее из-за болезни коров прекратила существование. Семья Дмитрия Леонидовича была довольно

многочисленной: супруга —Камилла Альбертовна, дочь Нина, трое родных сыновей — Михаил, Дмитрий и Леонид — и приемный сын, тоже Дмитрий. В особняке Хорватов часто устраивались традиционные летние базары и чаепития; вырученные от них деньги шли на нужды Пекинского русского благотворительного общества. Торжественно встречали у Хорватов и Новый год. Как вспоминает Н.А. Спешнев, «с боем часов из-за стола поднимался Д.Л. Хорват, фигура сама по себе очень колоритная: рост под два метра, борода ниже пояса — одним словом, богатырь, брал в руки бокал и, поздравляя присутствующих, традиционно завершал свой тост неизменными словами: “Будем надеяться, что следующий Новый год мы встретим в своих имениях!».

Умер Д.Л. Хорват 16 мая 1937 г. в Пекине. Во время похорон перед гробом несли 42 награды, за ним шли не только русские и иностранцы, но и десятки тысяч китайцев. Все газеты Русского зарубежья поместили некрологи, высоко оценившие его деятельность как на посту управляющего КВЖД, так и в истории русской эмиграции на Дальнем Востоке. Похоронен Дмитрий Леонидович (единственный из лиц, не имеющих духовного звания) на территории кладбища Православной духовной миссии в Китае у стены Церкви Мучеников.

Эта фигура поразила меня своей масштабностью, человечностью и…абсолютным замалчиванием в советской истории. Ни одного упоминания, никакого намека на его роль в Гражданской войне на Дальнем Востоке я не слышал и не встречал.

Вдова Д.Л.Хорвата, Камилла Альбертовна, эмигрируя, вывезла его архив и свои акварели (здесь, ее рисунок мужа). В конце 90-х их сын Дмитрий Дмитриевич с женой Ольгой Олеговной Хорват (Исаевой) побывали в России, посетив памятные для них места. После ухода мужа, который прожил 98 лет, Ольга Олеговна написала письмо президенту В.В. Путину, предложив передать России архив Д.Л.Хорвата. Передача 2,5 тыс. документов музею-заповеднику «Петергоф» состоялась в 2006 г. в Петергофе, в присутствии дарительницы. Среди них – и воспоминания генерала, где есть слова, использованные здесь как название заметки о нем. Несмотря на то, что сказаны они о КВЖД, их можно с полным правом отнести ко всей жизни этого человека.

Наследие Камиллы Альбертовны (около 2000? рисунков, картин) ждет своего часа, зашитое в коробках. А в Интернете уже появились деловые вопросы-ответы: «Подскажите, пожалуйста, сколько может стоить работа дочери Альберта Бенуа - Камиллы Альбертовны Хорват? Бумага, акварель, 33х44. 1911? Заранее - спасибо за помощь».

«Вы понимаете, что букет цветов или усадьба будут стоить несколько дороже портрета дворника в фас? По данным, что вы привели, вам никто ничего не скажет. Художница малоизвестная, дорого не стоит».

PPS. Как только я заинтересовался Хорватом и Камиллами Бенуа, тут же позвонил редактору и в двух словах рассказал о своем намерении продолжить эту тему. Алексей одобрил и обещал перезвонить.

По завершении работы над рукописью, где я старался максимально сохранить особенности речи собеседника, я считал себя обязанным познакомить с ней главное действующее лицо. Позвонил. Редактор оказался в отпуске. Потом в газете появились фрагменты воспоминаний С.Ю.Витте о Е.Блаватской. А еще через какое-то время мы встретились. Алексей побывал, как и каждый год, в Екатеринбурге. На обратном пути, в Москве, на книжном развале приобрел томик любимого С.Ю.Витте.

Получив мой материал, редактор особой заинтересованности не проявил, о задолженности не вспомнил. Расстались, договорившись, что по прочтении рукописи, позвонит…Но… не позвонил…

2013

ХРОНИКА ВЕСНЫ 2014. ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Здесь делается попытка на коротком отрезке времени проследить процесс

формирования мироощущения нового эмигранта на основе восприятия им красот местной флоры и страшных событий, происходящих на оставленной родной земле. Это мировосприятие обычного человека, с мозгами, умеющего отделить «зерна от плевел», проанализировать ситуацию и сделать обобщения. Не претендуя на мнение в «последней инстанции» и никому не навязывая его, он, в параллель, высказывает свое отношение к непривычной природе и убийству недавних соотечественников, считая такой параллелизм вполне возможным и даже нужным, а свой взгляд — справедливым, не зараженным повсеместными лицемерием и ложью, и наиболее правильно отображающим суть событий.

ПРОЛОГ

Десять лет назад, впервые оказавшись в Ванкувере, он был поражен обилием гигантских деревьев, цветов на всех улицах и площадях, возле каждого дома, всегда подстриженным травяным газонам, не оставляющим ни малейших шансов пыли и мусору, разнофигурным, абсолютно непролазным зеленым изгородям. Везде исполинские ели, сосны и разлапистые красавицы-лиственницы, могучие секвойи, броские, необыкновенных, причудливых форм туи, порой напоминающие динозавров, мамонтов, животных помельче или… нечистую силу; и, конечно, аккуратные клены и множество незнакомых растений. Он еще не знал, что в городе 1300 га занято зелеными насаждениями (на порядок больше, чем там, на исторической Родине), но уже подумалось: «Умеют же люди жить и радоваться жизни».

Апрель 2008.

70-ые. На TV И.Л.Андроников. Вся страна прильнула к телевизору. Рассказывает так, что ты ощущаешь то время, тех людей. Рисует их такими словами, что возникают совершенно отчетливые образы Лермонтова, Качалова, Раневской, Мордвинова, Гейченко и многих, многих других. Невозможно оторваться от «Загадки Н.Ф.И.», или рассказа об истории поездки в Тарханы, когда «Фадеев подумал, подумал…и не разрешил». И все это говорится его непередаваемым голосом, в котором звучит и кавказская интонация, и что-то «горловое», при чудном тембре и улыбке с лукавинкой. А какой замечательный язык! Какой колоссальный словарный запас! Каждое слово на месте, точно передает мысль и отражает суть произносимого.

Почему именно теперь вспомнил об Андроникове? Не знаю! Но, думаю, причина в языковой проблеме здесь и сейчас. Накипело. Сегодня русский язык в Украине не то что «не в чести» - подвергается гноблению и искоренению на государственном уровне. В школах уже нет предмета «Русская литература», есть лишь «Зарубежная литература». Как-то говорил со своими студентами: оказалось, им неведомы ни Царскосельский лицей, ни Дельвиг, ни Кюхельбекер. Они уже почти не знают А.С.Пушкина, но еще не знают Т.Г.Шевченко. И это – при лицемерном утверждении властей, что «ничего подобного», что даже русский угрожает рідній мові. В последнее время с отвращением вижу, как в наших краях издеваются над русским языком. Не скажу – специально. Нет. При попустительстве и, просто, от бескультурья. Сплошь и рядом ошибки в газетных и журнальных материалах (что неудивительно: ведь почти паритетное употребление очень похожих языков корежит оба). Малые бизнесмены печатают что и как хотят: пассажи типа «Поссадку пассажиров вне очереди имеют пассажиры…» — сплошь и рядом.

Ничего почти не читая ни на русском, ни, тем более, на украинском, народ, между тем, удовлетворяется «мобилками», телеком и массовыми зрелищами на главной площади с обязательным фейерверком. В Академии вся документация ведется на украинском, но, поскольку большинство говорит по-русски, переводы нередко вызывают смех или… стыд. Авторефераты кандидатских и докторских диссертаций, за редким исключением, написаны безобразно. Уже не раз говорил своим коллегам, что при поступлении в аспирантуру должен быть введен экзамен по русскому или украинскому языкам. И если из сочинения видно, что человек не умеет писать, делать ему в науке нечего (конечно, есть исключения из правил). Недавно появился приказ Министра образования и науки о повсеместном переводе учебного процесса на украинский язык. Спрашиваю у своих студентов…? Отвечают: конечно, на русском. О чем думают власти? 90% профессуры – мои ровесники и, им поздно и незачем переходить на державну мову.

Я всегда с уважением относился к украинскому языку, признавал его достоинства, мирился с недостатками. Вполне владею им, понимаю, несмотря на долгое отсутствие в Харькове. (Кстати, мне почему-то очень

симпатичен суржик: порой только им можно передать желаемое, особенно когда речь идет о забавных ситуациях). Однако думаю, говорю и пишу, конечно, на русском. Ведь воспитан на русской культуре. И не хочу переходить на украинский. И никто, и ничто меня не заставит. И не понимаю, и никогда не пойму, почему я должен делать то, что умею, хуже, чем раньше. Бред какой-то. Похоже на то, что “правители – демократы”, закусив удила, стремятся побыстрее разрушить старейшие ВУЗы юго – восточных областей, либо выдавить местных русскоязычных преподавателей, заменив их выходцами из западных регионов (в таком духе высказывался новоиспеченный профильный министр).

Интересно, а что и как сказал бы по этому поводу, да и вообще о нашей нынешней жизни, И.Л.Андроников?…Попробую-ка представить…

«Вы спрашиваете меня, что могу сказать о нынешней Украине? Не знаю, не задумывался. Я не специалист, не историк, не политолог, но, как и всякий другой, конечно, свою точку зрения имею. Вот она.

О русском языке? С чего начать?…Нет, не получится без истории.

Думаю, что до ХV века о каком-то разноязычии говорить, вообще не стоит. Пожалуй, различие в языках начало проявляться с появлением беглых людей на периферийных землях России и как-то оформилось уже к появлению Запорожской Сечи. Чтобы понять, что это так, достаточно «со смаком» перечитать «Диканьку» и «Тараса Бульбу».

И совершенно естественно, что на закате той самой Сечи появился И.П.Котляревский – создатель литературного малороссийского языка (подчеркнуто мной не случайно). Напомню также, что первое издание его «Энеиды» вышло в год рождения Н.В.Гоголя; а еще через пять лет на свет появился Т.Г.Шевченко.

Тогдашняя Великая и Малая, и Белая Руси вполне органично воспринимала и “Еней був парубок моторний”, и “Реве та й стогне Дніпр широкий” или “Чуден Днепр при тихой погоде”, и “Русь, куда ж несешься ты? Дай ответ. Не дает ответа”...Однако если И.Котляревского и Т.Шевченко, безусловно, следует отнести к украинским писателям, то Н.Гоголя – однозначно, к русским. Только ОН умудрился создать такой русский язык, в котором присутствует мягкая, напевная украинская интонация, которая особенно чувствуется в «Вечерах…» и «Миргороде», и почти отсутствует в «Петербургских повестях», «Комедиях» и «Мертвых душах».

Мне думается, что в сознании советского народа (ведь я сам оттуда) украинский язык, в первую очередь, ассоциировался с гоголевским. И не случайно в мое время, в русскоязычной среде так популярен был великолепный актер Леонид Быков, в речи героев которого (вспомните фильмы «Максим Перепелица», «Добровольцы», «Укротительница тигров», «В бой идут одни старики», «Аты-баты, шли солдаты» и др.) так сильно звучала певучая украинская нота.

Правда, тогда никто не запрещал русский язык, как сейчас. А потому все с удовольствием смотрели «Балладу о солдате» и «В степях Украины», читали запрещенного М.Булгакова, журналы «Юность» и «Новый мир» или «забажала баба хрону...” М. Рыльского и “Платона Кречета” А.Корнейчука.

Но чем же закончить эту тяжеленную языковую тему?...Не хочется никого обижать, но, видимо, иначе нельзя. По-моему, только оголтелые националисты и недалекие политики спешат с поголовной и повсеместной украинизацией населения. Непонятно, зачем “ставить на дыбы” чуть ли не половину страны. Зачем отравлять жизнь ветеранам войны и труда. Ведь через 15—20 лет, когда большинство будет общаться на украинском, все произойдет само собой. И языковой проблемы, просто, не станет. И, как и раньше, кто захочет, будет говорить и читать на русском или украинском. Но при этом не будет никаких ограничений, унижающих человека.

Теперь..., хочешь – не хочешь, о ситуации в Украине. И опять не обойтись без истории и... политики (тем более, что и языковая проблема выросла из нее).

Ну, во-первых, никакой единой украинской нации никогда не было и сегодня нет. И потому заявления о единой Украине – есть не что иное как прокламация, попытка выдать желаемое за действительное. Есть Юго-Восток, тяготеющий к России, Запад – к Европе, болтающийся Центр и пророссийский Крым вместе с пытающимся возродиться крымско-татарским “ханством”.

“Распад Украины” произошел не вчера и не сегодня. Это началось, видимо, еще в XIV веке и оформилось с принятием Унии в 1641 году. Разные церкви сформировали различный менталитет на правом и левом берегах Днепра.

Богдан Хмельницкий в 1654 году, подавшись под высокую руку русского царя и считая его меньшим злом, спасал малороссов от окатоличивания и притеснений польской шляхты. Естественно, такой шаг не вызвал единодушия в казацкой старшúне, и в последующие полвека гетманы и политика менялись довольно часто.

Теперешний национальный герой, И.Мазепа, который красуется на 10-тигривневой купюре, был не первым, кто попытался оторвать Украину от России. Думаю, именно тогда ненька получила от шведов жовто-блакитні кольори свого прапора. Ну, а разгром мазеповой столицы, Батурина, и устроенная там бравым и исполнительным А.Д.Меншиковым резня, были, с одной стороны, естественным по тем временам наказанием за предательство, а с другой – тем, что сегодня назывется “геноцидом украинского народа”.

Октябрьский переворот и 70 лет Советской власти, как видно сейчас, окончательно развели менталитеты украинского населения, хотя до поры, до времени многие вынуждены были их скрывать.

Крым, со времен Екатерины Великой до хрущовских, был российским, а потом, вдруг, из-за твердой убежденности Генсека в незыблемости коммунистического строя в СССР и неважного знания географии, превратился в украинскую область.

В период распада Союза киевские власти нарекли себя наследниками самостийной Украины, провозглашенной в 1918 году и просуществовавшей год – полтора. И сразу же националисты всех мастей, в первую очередь, из западных областей, бросились в Киев. Будучи менее советизированными, т.е. более раскованными, они агрессивно, «с пеной у рта», без ўстали отстаивали малые и большие необходимости зарождающегося государства. Восток же, привыкший к демократическому централизму, вел себя привычно пассивно и постепенно сдавал ключевые и не очень позиции выходцам из Галичины.

Лет 10 ничего принципиально нового внешне в стране не происходило, но подспудно формировались кланы властьимущих и богатых людей. К 2004 году старая и наследующая ей номенклатуры исчерпали себя и…начали уступать рвущейся к власти и деньгам молодой, напористой и беспринципной «преемнице», подкрепленной к тому же заокеанскими, березовскими и местными миллионами долларов.

Вот тогда-то Ющ+Юль взяли верх над Янем. Эта победа была объявлена победой демократических сил и получила название «Майдан», или «Оранжевая революция». Но неожиданно оказалось, что победительный тандем не может ужиться (когда мы говорим о персоналиях, подразумеваются кланы). Почему? Да потому, что не все еще было разграблено и поделено.

Пока этот «дуэт» разбирался между собой, подошло время новых выборов, в которых Янь взял реванш. И все пошло по второму кругу: Ющ снова никак не мог сосуществовать с Янем, и, по сути, превратился в «пятую колонну» в собственной стране.

Придя к власти, Янь в очередной раз «вытащил» экономику, ограничив при этом права Юща. Последний не мог с этим примириться и, вернувшись в «объятия» Юля, наголосив “розпуск Ради”, щоб не загубили демократію”. При чем тут Конституция?

И снова почти повторился “Майдан”. Бело-голубые (регионы) и малиновые (социалисты), почему-то уверовав в свою окончательную победу (а умницы Е.П.Кушнарева уже не было на свете), сидели “сложа руки”, в то время как бело-сердечные (бют) развили активную деятельность (даже в Харькове каждый день перемещая свои флаги с места на место). Закончилось это противостояние “великою перемогою демократії”, которая получила в Раде 227 оранжевых мандатов против 223-х бело-голубых.

В результате игры в выборы экономика страны вновь покатилась в тар-тарары: наступила жестокая инфляция (>3% в месяц), и простым смертным жить стало совсем невмоготу.

Президент, вдруг, возомнил себя Мессией, который лучше всех знает, что нужно его пастве (и делает почти все, не обращая внимания на Конституцию).

Прым’єрка, видя себя будущей Прызыдэнткой, внедряет в сознание пересічного громадянина, что все, что ни делает Правительство, лучше которого нет во всем мире – единственно правильно и замечательно.

И опять «нашла коса на камень» (но не в смысле великолепного портрета Ющ’а с косой Юл’я). Снова между этими закадычными демократами началась грызня, которая вылилась в открытое противостояние. Ну, никак не может мирно и полезно «сожительствовать» эта амбициозная пара. И это на глазах у всего народа.

Что же «в сухом остатке»? Нынешняя коалиция трещит по всем швам. Русский язык преследуется. Совместная история переписывается; бывшие изменники и убийцы превращаются в национальных героев. Мессия на аркане тянет Украину в НАТО, а около 70% населения упираются, не хотят. И этих несогласных насилуют, навязывая им чуждое мнение.

Два родных славянских народа (а точнее – один), веками жившие одной жизнью, противопоставляются друг другу, стравливаются, превращаются во врагов. Чем и когда же эта «свистопляска» закончится?

Я умышленно не затрагивал вопрос об отношениях Украины и России. Все очень непросто. Пока Россия ограничивается словами. Но, думаю, скоро вынуждена будет принять серьезные меры. Какие? Я не Ванга и не Глоба. Но почему она должна отдавать, скажем, Крым с городом русской славы- Севастополем, недружественному государству?

Стоп. Пора остановиться. Поживем – увидим»...

Вот так, или примерно так, думаю, высказался бы Ираклий Луарсабович.

От себя добавлю: так получилось, что, вспомнив И.Л.Андроникова, я неожиданно скатился в языкознание и социологию, по неосторожности вступил в политику и еще куда-то. И тут же, пожалуй, впервые в жизни, осознал себя “быдлом”, с которым никто не считается. И понял, наконец, что лишился Родины, что теперь я – человек без роду и племени, что мне неинтересна, противна и порой омерзительна эта мышиная возня наверху, что у меня, к сожалению, уже нет ни желания, ни сил, ни средств для борьбы со “слугами народа”, и потому ничего здесь не держит. Вот разве что студенты…