Записки эмигранта

Валентин Таранов

ЗАПИСКИ ЭМИГРАНТА

«Заговори, чтобы я тебя увидел».

Сократ

«…ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий,

правдивый и свободный Русский язык»

И.С.Тургенев

От автора

Это своеобразная Википедия жизни начинающего эмигранта первой четверти XXI века, представляющая собой винегрет из зарисовок, заметок, статей, хроник, эссе, этюдов, e-mailов.

Эмиграция образовалась как-то неожиданно. Уезжая в декабре 2012 г., имел не шуточные планы. Хотелось пожить пару лет подле семьи дочери, подышать свежим канадским воздухом, соприкоснуться с образом жизни и природой этой страны.И. конечно, кое-что сделать.

Освоить более-менее язык.

Написать монографию по специальности (в развитие основных положений фундаментального труда Д.Д.Баркана «Динамика оснований и фундаментов»). Изложить в ней новый, современный подход к расчету фундаментов машин, основанный на экспериментальном построении «передаточной функции», характеризующей колебания системы «невесомый штам» – грунт»). Такая серьезная задумка вполне могла быть реализована, поскольку исследования всех форм колебаний (вертикальных, горизонтально-вращательных, крутильных), которым автор посвятил свою судьбу, были закончены, а результаты разбросаны по разым научным сборникам и журналам.

Вернуться, поработать в университете с год, может быть, взять одного-двух онлайн-аспирантов…, а дальше. – посмотрим. Но все сложилось не так (см.причины в книге «Записки для дочери. Часть III»). И невольно вспоминается известное изречение – шутка: «Если хочешь рассмешить Бога, расскажи Ему о своих планах»).

У человека, познакомившегося с этой книгой, по-моему, обязательно должно возникнуть ощущение ее незавершенности. И в этом не будет ничего удивительного, потому как время, в котором она писалась, оказалось каким-то зыбким, переменчивым. Все колеблется. Все неустойчиво. Многое замешано на лжи, которая доминирует в интернете, в отношениях между государствами, и которая все глубже проникает в человеческую среду. Коронавирус, пришедший в мир в 2019 году, со всей наглядностью только высветил безобразия, что творятся повсеместно. убожество, некомпетентность и беспомощность властей.

Все меняется. И в первую очередь – люди. Во всех странах, во всех слоях общества, в том числе и в эмигрантской среде. В книге как раз и делается попытка показать эти изменения.

Книга писалась долго, с 2013-го по 2019-ый гг. Писалась неспеша, с любопытством к происходящему вокруг, без какого-либо плана и стержня. На далекой Родине бушевали страсти, а мы здесь познавали новые природу, обычаи, привычки, правила жизни и пр. Хотелось что-то записать напамять. Записывал. Постепенно набрался приличный объем квантов, которыми время от времени делился с друзьями, товарищами, знакомыми. Через некоторое время начали приходить отзывы, на которые нужно было реагировать. Иногда прибегал к рифмоплетству, иногда – к прозе…

Так и сложилась эта книга.

Мне похвала твоя приятна,

Зовет меня за стол обратно.

Но… нет идей как таковых,

Как и денег никаких

Для поездок заграничных,

Впечатлений необычных,

Чтоб легли в концовку сказа

Об эпохе нашей уходящей,

Воспоминаньями маняящей,

Друзей с собою уводящей…

КНИГА I

НА ЗЕЛЕНЫХ ГАЗОНАХ ВАНКУВЕРА

ПРОБА ПЕРА,

или Как я сотрудничал с газетой «ВАНКУВЕР ЭКСПРЕСС»

Телеф. звонки, и-мейлы

Листая газету, я добрался до рубрики «Объявления», где, вдруг, обнаружил: «Редакция приглашает к сотрудничеству творческих людей». Не без основания считая себя личностью креативной и прожив в эмиграции уже более 3-х месяцев, я решил, что пора бы наладить хоть какой-то заработок.

Однако кого они имеют в виду под «творческими людьми»? — И тут же позвонил по указанному телефону. Приятный густой баритон спросил:

— Да?

— Я по объявлению…- Молчание.

— Меня интересует, что значит «творческие люди»?

— Пишущие, — лаконично, после маленькой паузы, ответил Баритон.

Я не сдавался. – Пишущие под заказ или по собственному желанию? – Баритон, после небольшой заминки, сказал – По собственному…—Я чуть подождал и…положил трубку.— Почему так немногословен этот Баритон? Что у них много предложений? Вряд ли! Не давали бы объявление. Ладно. Надо звонить еще.

На следующий день набрал тот же номер.

— Да?

— Я вчера с Вами разговаривал? О «творческих людях»...

— Да, да.

— Как Вас зовут?

— Алексей.

— Меня Глеб (сразу решил — все, что напишу здесь — только под псевдонимом). Мне непонятно, что нужно делать, чтобы реализовалось Ваше приглашение.

— Вы пишете?

— Да. Но только тогда, когда есть желание. Я – не литератор, я — строитель.

— Вы заинтересованы просто в публикации или и в заработке тоже?

— До сего дня литературным трудом я не зарабатывал, скорее наоборот. Но сейчас, недавно попав сюда,… я, пожалуй, заинтересован.

— Вы пришлите нам что-нибудь, мы посмотрим и, если материал подойдет, свяжемся с Вами, договоримся о встрече, где и побеседуем более обстоятельно.

— Хорошо. Всего доброго.

— И Вам.

«Лавра», конечно, «Святогорье»! Очерк, безусловно, наиболее цельный, законченный, и апробирован, многим был по нраву.Сел за компьютер. И тут же подумал о И.В.М. (поэт, писатель, переводчик).

Инна Владимировна! Привет из Канады.

Как обещал - вот Вам небольшой очерк.

Посмотрите и обязательно отзовитесь.

Всего наилучшего. В.Т.

Спасибо большущее - и за то, что в гуще новых впечатлений не забыли нас, грешных, и за Святогорье! Так хорошо было окунуться в эту красоту, величие природы и души человеческой - пусть и в разное время. Когда-то, давным-давно, мы дотопали туда из Изюма, поставили палатку в дубраве на "мирском" берегу. Тогда ещё ни туристы, ни паломники там не кишели. Какой-то старик из местных показал нам место, где в войну танки бросались со скалы в надежде на переправу. Пили удивительно вкусную, холодную до ломоты в зубах, воду копанок-крейдянок, щипали мелкую землянику... С тех пор я много раз собиралась туда съездить - и так и не собралась. Там, на Кремянце, воевал в тяжком сорок втором дорогой мой человек - папин воспитанник, бывший детдомовец, бывший коммунар, моя дорогая няня - Иван Васильевич Макогон - художник-баталист и скульптор - самое светлое воспоминание моего детства. Вы просто не представляете, как много Вы сейчас всколыхнули. Но мне кажется, Вы зря себя называете ОН: пишите, как есть - Я. Ещё раз спасибо! Привет всем Вашим, меня не знающим. Пусть Вам будет хорошо! Найдите свой вектор в новых обстоятельствах - я верю, это Вам удастся.

Да, вот ещё: в воскресенье отправила с оказией сто двадцать экземпляров "Страны моего детства" в Россию - в Питер и Кронштадт. Если найду у себя электронный вариант, пошлю и Вам. С самым искренним теплом - Ваша И.М.

Ин Вл! Спасибо, что быстро откликнулись. Спасибо за добрые пожелания и критическое замечание.

Об "Я" и "Он" должен сказать несколько слов, они уже имеют свою историю. Первоначально было "Я". В таком виде дал очерк своему приятелю. Одобрил, но посетовал на некоторую камерность и посоветовал распространить написанное на широкого читателя. Это предложение совпало с моим желанием выйти из только Воспоминаний, немного пофантазировать, добавить истории, политики и т.п. Так появился "Он".

Когда готовил к изданию PS, долго не мог решить, кого оставить. Так они и "висели" рядом. А потом предотъездные хлопоты смазали остроту "проблемы", времени было все меньше, и в книгу попал "Он". Теперь же, после Вашего профессионального замечания, опять засомневался, и, думаю, что в книге правильнее было дать "Я". Но..., "что написано пером...".

Однако, боясь утомить Вас своими терзаниями, на этом закончу. Желаю всего доброго. Ваш В.Т.

ТЕЛЕПАТИЯ! Я только раздумывала, послать ли Вам хулиганское поздравление, или Вам сейчас не до того - и вот Ваш и-мейл! Очень рада, что Вы засели за тетрадь. Не знаю, как Вам будет комфортнее - Я или Он: в любом случае желаю Вам успеха и верю, что он придёт.

У меня кое-что вышло в журналах "Радуга" (Киев) и "Славянин" (Харьков). Если хотите. перекину Вам, только чуть позже. А как у вас с английским?

Самые лучшие пожелания всему воссоединившемуся семейству!

Мы сейчас живём по оккупационному времени - на два часа от Москвы. Организму это совсем не нравится, но - нэзалежнисть обязывает. Да, вот что: если выберете Он, тогда не путайте в тексте Он и Я, а прибегайте к несобственно прямой речи, когда просится Я. Ну, посмотрим на материале. Успеха! Вам надо писать. Happy New Year! Every luck and success to you and your folk! Yours, very sincerely, I.M.

Задумался…, и решил вернуться к «Я». Немного поработав над текстом, тут же отослал его. На календаре значились мартовские иды.

Прошло несколько дней. Никаких движений «Экспресс» не делал. Подождал еще… Все по-прежнему. Помня правило редакций научных журналов, не возвращать отклоненные статьи без каких-либо объяснений, решил, что мои творческие возможности эту газету не устраивают. Но как-то за ужином один «уже абориген» сказал, что здесь, для того, чтобы чего-нибудь добиться, нужно постоянно напоминать о себе. И я отшвырнул свою интеллигентскую щепетильность.

Автоответчик, тем же баритоном, сначала по-английски, затем и по-русски, попросил оставить сообщение или перезвонить попозже. Выбрал второе и позвонил часов через 5.

— Да?

— Это Глеб. Согласно договоренности я…

— Да, да, – перебила трубка. – Мы получили Ваш и-мейл. Но очень бегло с ним познакомились. Нужно посмотреть более внимательно…

— У меня нет опыта общения с редакциями газет, и я думал, что, если молчите, то образец не представляет интереса. Однако хотелось бы, чтобы была хоть какая-то реакция…

— Мы внимательно посмотрим Ваш материал и обязательно ответим.

— Значит, отзоветесь!? Ну, тогда жду. Всего доброго.

— Спасибо.

Больше звонить не стану. Если они за этим очерком не увидят моих «талантов», значит одно из двух: 1) или их нет (но тогда, почему нравится прочитавшим?), 2) либо газета ограничена в своих возможностях (во многих смыслах). Жаль, конечно, если не удастся встать на этот путь, сегодня он для меня, пожалуй, единственный.

Прошло немало времени. Я убедился, что и здесь водятся трепачи, и вычеркнул напрочь из памяти свою попытку со смешанным чувством досады и недоумения — Какого черта им еще надо? Ведь написано-то хорошо. И вдруг…и-мейл:

Пятница, 26 апреля 2013, 14:46. Глеб, мы прочли очерк. Все хорошо читается и для многих он был бы очень полезен.

Мы редко платим за разовые работы, потому что нам нужно, чтобы читатели шли на автора раз за разом. Но что-то мы можем выделить. На какую сумму вы рассчитываете? В этом выпуске есть смысл опубликовать, коль скоро Пасха. Правда, для одной публикации текста многовато. Но и делить на 2 части будет не просто.

Кстати, там подпись другого человека. Жду ответа. С уважением, Алексей.

Алексей, здравствуйте. 1) "Лавра" — не единственный материал, который может представлять интерес для читателя и редакции.

2) Очерк цельный, но, несмотря на Пасху, можно его дать с анонсом (продолжение в след. №) или сократить. Если еще есть время, можно подъехать, обсудить и поработать над текстом.

3) Гонорар - на Ваше усмотрение.

4) Подпись - псевдоним.

Надеюсь на встречу, которая, верю, будет обоюдно полезной.

С уважением. Глеб.

Вчера, 23:49

Глеб, доброе время суток!

Мы решили его поставить целиком. Дело, конечно же, не в Пасхе. Но этот праздник может наложить какое-то чувство у тех. кому это близко.

Я готов заплатить 40 дол.

Приезжайте. Поговорим.

Мне понравилось Ваше описание. Чувствуется, что Вы это сделали от души и очень проникновенно.

С уважением, Алексей.

Алексей! Спасибо за добрые слова. Печатайте, я согласен.

Относительно "приезжайте"... Куда, когда? На всякий случай, мой телефон…

С уважением. Глеб.

Прошло еще несколько дней. После вербного воскресенья вышел очередной номер «Ванкувер Экспресс» с «Лаврой» на полный разворот. Странно, но эта публикация не вызвала у автора никаких радостных эмоций. Он только бегло и с ленцой просмотрел ее, увидел, что нет двух фотографий и, кажется, сохранен весь текст с привнесенными помарками.

В последующие дни никто из немногих и не частых знакомых не обмолвился о появлении на двугазетном, русскоязычном ванкуверском горизонте нового интересного автора. И я вспомнил о редакции и необходимости встречи дней через пять. Позвонил. Попал на автоответчик. Промолчал. Но буквально минут через 5-7 раздался звонок и знакомый Баритон, в присущей ему лаконичной манере, заявил о себе. Оказалось, перезвонил в ответ на звонок, не зная, с кем говорит. После взаимной деаномизации (здесь установления личностей) разговор приобрел какой-то нехороший оттенок. Алексей то ли был чем-то огорчен, то ли ему было некогда, но на мои дружелюбные вопросы, задаваемые с улыбкой, отвечал однословно и раздраженным тоном. Что же ты совсем не чувствуешь, с кем говоришь?! Не понимаешь, что перед тобой человек, совсем не ориентирующийся в городе. Зачем объявление давал?— Тем не менее, договорились о встрече на следующей неделе.

По окончании беседы у меня осталось ощущение, что я проглотил камень и, одновременно, твердая решимость пойти на рандеву. Никаких надежд на эту встречу, которые я лелеял раньше (заинтересованность редакции, более-менее постоянная занятость), уже не было. Но все же, мне было любопытно взглянуть на этого неровного человека, посмотреть ему в глаза и что-то услышать…

Разговор с редактором

В назначенный день, вместе с женой, не без проблем, связанных с языком, точнее, его отсутствием, мы прибыли на нужную станцию метро. Выйдя на улицу и, глядя (по наводке) прямо перед собой, не увидели не только ожидаемой рекламы популярной газеты, но и никаких опознавательных знаков. Перед нами жила обычной жизнью большая транспортная магистраль, и в какую сторону двигаться, было совершенно непонятно. Все попытки «заговорить» с пешеходами оказались не очень успешными и закончились на ноте веселого отчаяния – А, сами разберемся! И таки разобрались, правда, минут через 15.

Нужный номер оказался над дверью, очевидно требующей ремонта. Приветливая женщина в первой комнате на чистом русском языке кивнула в сторону открытой двери следующей, где за компьютером сидел светловолосый мужчина в рубашке с коротким рукавом.

— Здравствуйте. Я - Глеб.

— Присаживайтесь, – поднялся навстречу хозяин (лет 50+, среднего роста, плотный).

— Это моя супруга, Наташа. – Я уже привычно опустил отчество.

— Сейчас, я закончу кое-что…и поговорим. – Поклон в сторону дамы.— Тут такой у нас бардак, прошу прощения…— и уткнулся в ноутбук.

В комнате, в навал, лежали разные, видавшие виды вещи, и создавалось впечатление, что редакция готовится к переезду.

Алексей поднял глаза:

— Ну, расскажите о себе, в двух словах. Как долго вы здесь? К детям приехали?

Идя сюда, я, конечно, продумал, о чем пойдет речь. Более того, набросал ряд вопросов и был готов даже к роли интервьюера. Потому коротко ответил, не забыв упомянуть и статью «Ванкувер предолимпийский».

— В двух словах – вот так. Но это – в двух.

— Да. Что Вас подвигло написать «Лавру»?

— Вы знаете…Наверное что-то было заложено в подсознание в том детском возрасте, когда попал туда впервые. Давно хотел там побывать, но никак не получалось.

— Написано хорошо так, интересно, с душой, с любовью.

— Но пришло время, мне захотелось написать книжку Воспоминаний. И когда я ее закончил и оказался в Святых Горах, то по инерции… Там очень хорошая аура,— улыбнулся.

— В книге, наверное, много лирики?

— Нет, там много всякого. Это книжка очень личная: для себя, дочери, для близких друзей, для хороших знакомых.

— Вы, наверне, еще что-то писали?

— Нет. Ни в какие газеты, журналы я ничего не писал.

— В журналы, сборники ты же писал, - напомнила Наташа.

— Ну, это были профессиональные, технические статьи.

— Вы издали ее? – спросил редактор.

– Да. Книжка есть!

– Это было непросто?

– Ой, это было очень трудно, очень дорого…(и решил перехватить инициативу) — Вы откуда? Из Украины, России?

— Из Екатеринбурга.

— Понятно. Ну, Вы представляете себе, что это такое там, сейчас. Украина – тоже самое, даже отстает. В общем, все было сложно. Это же Воспоминания, а значит и текст, и письма, и рисунки, и фото, и т.д. Сделал всего полсотни экземпляров, но все равно, очень доволен. Книга большая, 500 с лишним страниц.

– Да, это большая книжка.

— Иногда возникает бредовая мысль издать ее здесь, приличным тиражом, но понимаю — это нереально. Да и кому она будет нужна, интересна? Не знаю...

– Сложно. В нашем мире никому ничего не нужно.

– Ну, я думал, что это только в нашем мире, в том..., но вижу, что и здесь не лучше – улыбнувшись, «смягчил» гость.

– Еще хуже, — подвел черту его визави. — У меня была очень большая библиотека…— Редактор грустно улыбнулся.

Ну, вот и пришло время для интервью, — почувствовал гость, и спросил: — Вы давно здесь? Библиотеку привезли оттуда?

— Давно. Оттуда…частично. Что-то покупал, собирал, как-то так. В одно время нам сюда приносили очень много книг, связками, ящиками. Из них собирал. И замечательные были вещи, и разного характера, и классика, и обычное чтиво. Я не раз писал о них в газете – предлагал, забирайте. Но они долго лежали, никто не приходил. А потом свою библиотеку я роздал. Оставил у себя только старые книги: Пушкина, друзей его и т.п. Даже после моего объявления, в конце концов, пришли 5 человек. Это было настолько поразительно и грустно…

— Знакомое чувство, — с участием сказал я. — Когда мы уезжали, то оставили столько книг, что их можно было погрузить на небольшую телегу. А с собой привез максимум сотню томиков, и то не сразу, и с оплатой дополнительного багажа. Не признаю электронную книгу, должен обязательно подержать в руках, полистать. И добавил, кивнув на ноутбук, — Ну, вот же причина, он же все перекрывает.

— Да! – поддержал хозяин, кивнув головой.— Молодежь не умеет и не хочет читать. «Не учите меня жить, лучше помогите материально». Раньше это было смешно, а сегодня стало правдой жизни, — рассмеялся. — Никому ничего духовного не надо.

— А как же тогда делать газету?

— Как-то делаем. Есть молодежь, которая увлекается литературой, но это редкость. Вот, есть молодая девочка, которая увлечена книгой, но при этом у нее уже другие интересы, связанные с работой. Они все работают как сумасшедшие, что взрослые, что дети. Самое главное, что мешает книге, это погружение в трудовую деятельность. Капитализм! Сейчас многие увлеклись познанием себя, мира, читают мемуары какого-нибудь миллионера, их интересует его виденье, как он развивался. У нас, в наше время, было гораздо больше свободного времени. Было время подумать, помыслить. Здесь…нереально. Я вчера приехал домой в 10 и сел работать. Приезжаю в 11 и продолжаю работать. – Он снова засмеялся.

— Вы такой трудоголик!? – улыбнулся гость, вспомнив, что только пару дней назад прочел толстенную, в 700 страниц, книгу Уолтера Айзексона «Стив Джобс».

— Просто приходится, потому что нужно закрывать, перекрывать... Мне не хочется работать, честно. Но, я должен. Потому что у меня есть все эти долги, даже не долги, а расходы, которые надо закрывать. Постоянно. С другой стороны, когда человек много работает, у него остается очень мало потенциала, чтобы заниматься творческим процессом. Я не успеваю читать, хотя мне нужно, по работе. Раньше, несколько лет назад, у меня всегда лежали 3-4 книги, сейчас — ни одной, нет времени…

Решив, что книжная тема исчерпана, я поинтересовался взаимоотношениями между газетой и радио «Вера», именующим себя рупором русскоязычной общины Ванкувера. Реакция была быстрой, четкой и не эмоциональной:

— Никаких контактов. И даже не буду, и не хочу.— Что-то было сказано еще о непонятности самой идеи и о несогласии с концепцией утреннего радио. Стоп! Дальше не лезь. Бесполезно. Там, где крутятся солидные деньги, черные кошки перебегают дороги и часто бьются горшки. Спросил:

— Газета — Ваша профессия или хобби?

— Вы знаете, я занимался разными вещами: театром, журналистикой и иностранными языками. Я учился на инъязе и занимался филологией, поэтому можно сказать, что это моя профессия.

— В Свердловске? – вступила Наташа.

— Да. У меня было много друзей журналистов и издателей газет. А здесь я это организовал для поддержки русского языка, русской культуры. Не для того, чтобы заработать деньги. Те, кто пытался это сделать для заработка, они все прогорели.

— Например, «Russian salad»? (газета, какое-то время выпускаемая знакомым харьковчанином) – продолжила она.

— Да. Но у него была идея проталкивания своего бизнеса. И поэтому он продержался довольно долго. А чтобы заработать деньги на газете — это совершенно нереально. Я даже сам до сих пор удивляюсь, что мы еще живем. — и улыбнулся.

— А сколько Вашей газете? – не унималась гостья.

— Мы уже существуем 9-ый год. Запрыгнули в последний вагон, и я знал об этом. Понимал, что если не сейчас, то потом не получится. Моя жена потомственный филолог. Ее дед встречался с Есениным. Я, собственно, все это делал для нее. Но потом она, в силу ряда причин, ушла из бизнеса, а мне было жаль его бросить.

Ну, вот, ты был прав: здесь тебе сотрудником не быть,— пронеслось в голове . — Подожди, а как же с идеей – поработать помощником какого-нибудь мемуариста? – и спросил аккуратно:

— У вас здесь нет товарищей, которые хотели бы, и у них есть что рассказать, написать мемуары, воспоминания, что-то еще, но умения и возможностей не хватает?

— Встречаются и пишут иногда. Недавно человек книжечку принес. – Показал небольшую, почти брошюру. — Кстати, тоже был преподавателем, в Киеве. Профессор, 15 лет преподавал в университете, заведовал кафедрой компьютерных систем.

— Ты не знаешь его? – спросила Наташа.

— Нет, но значит, мой коллега.

— Да. Раньше у людей с газетой была бóльшая связь. Сейчас меньше. Это связано с тенденциями, которые происходят. Люди стали…в некотором плане асоциальными.— Он поморщился. — Люди, которые что-то могли бы выдать «на гора» сидят годами в Интернете, колбасятся там, и пишут какую-то ерунду: об огородах, познании себя и пр. И еще…хорошие, приличные люди, которые могут что-то сделать, не активны, практически их не видно.

— Ну, это не только здесь,—со знанием дела добавил гость.

— Конечно. – И опять я понял, что не сведет его газета с человеком, имеющим интересный материал и нуждающимся в моей помощи. Спрятал поглубже улыбку сожаления и спросил:

— Алексей, завтра День Победы. Вы что-то даете? И есть ли в Ванкувере какая-то организация ветеранов?

— У нас есть Союз ветеранов. Завтра мы с ними собираемся. Традиционно. Есть ребята, примерно моего возраста, у них турфирма, спонсоры. Берут автобус, приглашают ветеранов с женами и вывозят куда-нибудь на природу; вот завтра мы едем на гору Сеймур.

— А ветеранов много? – прозвучал вопрос Натальи Викторовны.

— Да нет. Осталось, наверное, человек 10-15. Время-то идет.

Глянув на георгиевские ленточки на своей и жены куртках, я решил выступить с инициативой:

— Можем пополнить ветеранские ряды. У нас на Украине появились «Дети войны». Слышали? Нет?… Кучма, уходя, оставил наследство. Это люди, родившиеся в период где-то 1927- 1945гг. Они имеют удостоверения и какие-то льготы, в основном на транспорт. Обещано было, что будет 30% то ли к пенсии, то ли еще к чему-то, но не дают: Украина страна бедная. Так вот хочу сказать (со смехом): — Поскольку ветераны уходят – дети войны подходят. — Вот я, например, и жена моя оккупацию пережили, спасибо матерям. Правда, кое-кто из младоукраинских верхов с ехидцей начинает поговаривать о «внуках войны».