Мой стеснительный сосед

— Угощайся, — предложила она. — Я немного попью чай с тобой, а потом уйду по делам. Ты справишься без меня до вечера? Покажу, как закрывать библиотеку, когда вернусь.

— Конечно, справлюсь.

— А если... — начала она.

— Если возникнут проблемы, сразу позвоню, — перебила я.

Агата благодарно кивнула и продолжила рассказывать о своей молодости, о встречах в кафе со старыми друзьями и о настольных играх с дочерью.

Как только она ушла, я постаралась сосредоточиться на работе. Расставив книги, которые принесли последние посетители, я села и стала ждать. Агата сегодня не нагружала меня, и поэтому большую часть времени я всё же бездельничала и рисовала.

Первый рисунок был для моей коллекции, рожденный желанием запечатлеть Агату не среди стеллажей, а погруженной в яркие истории. Вспомнив, как я однажды позавидовала падению Алисы в кроличью нору, я вообразила, как Агата, подхваченная ветром, стремительно ускользает в глубину, летя вниз сквозь бескрайнюю череду страниц. Ее черные кудри, освободившись от невидимой ленты, взметались; очки давно сорвались с переносицы и канули в темноте, а взгляд был распахнут и жадно впивался в цитаты, смыкавшиеся вокруг плотным дышащим кольцом. Это были оброненные фразы — отрывки из любимых романов, которые Агата упоминала, а я кропотливо отыскала в сети. Внезапно ожило воспоминание о ее рассказе: о том, как Агата вместе с дочерью, споря и смеясь, заново открывала для себя прекрасный мир и пылкое сердце «Ани из Зеленых Мезонинов» Люси Мод Монтгомери.

Я помнила, как впервые увидела экранную адаптацию этой истории. Она вдохновила меня и изменила отношение ко многим вещам: я начала воспринимать обычный дождь как слезы богов, дающих миру жизнь; иней на окне — как послание зимних духов. Этот сериал напомнил, что, если следовать зову сердца, то человека ничто не сломит. Быть яркой, громкой и активной — это не недостаток, а подлинное выражение себя; смелость давать волю своим чувствам.

Научусь же и я однажды говорить открыто...

Я часто смотрела экранизации, но читать книги пока не решалась. Надо менять это.

Рисунок еще не был закончен, когда я вздрогнула от колокольчика у двери и увидела Андрияна. Он осторожно осмотрелся по сторонам и, сняв очки, пошел вперед.

Зачем он это сделал? Неужели решил, что и без них прекрасно видит этот мир?

Ответ не заставил себя ждать.

Андри налетел плечом на край стеллажа, но тут же сделал вид, будто ничего не произошло.

Удивительно, что именно он привлек мое внимание к этой работе, а потом я совершенно забыла о его визитах в библиотеку. Теперь же, когда он материализовался у стола, это ощущалось неожиданным, почти пикантным бонусом — снова наблюдать этого неловкого красавчика.