Я подписала контракт с дьяволом. Готовься, мой муженек!

Согласно июньской сводной, они только что прошли сквозь готовую стену.

— Может, номер поменяли? — спросил Павел.

Я раскрыла план на пустом ящике.

— Здесь ось семь. Здесь окно. Вот привязка.

Он посмотрел, потер переносицу.

— Тогда надо поднимать акт.

— Поднимем. А пока фиксируем то, что видим.

Письменное разрешение на осмотр пришло полчаса назад. Илья ответил на рабочее письмо одним предложением: «Со стороны объекта Павел обеспечит доступ по списку». В списке значились я, независимый инженер Лебедев и представитель кредитора.

Марк приехал последним.

Он надел выданную каску, проверил ремешок и подошел к ящику. Павел поздоровался с ним с заметной осторожностью.

— Вы и раньше были знакомы? — спросила я.

— Встречались на оценке, — ответил Павел.

Лебедев поставил штатив и попросил всех выйти из кадра. Мы отступили. Рабочий с тележкой в третий раз прошел через оплаченную перегородку.

Марк наблюдал молча.

— В готовом виде она здесь вообще нужна? — спросил он наконец.

— После переноса маршрута поставок. Во второй очереди.

— В отчете она готова.

— В отчете много чего готово, — буркнул Павел.

Я повернулась к нему.

— Ты это о чем?

— О сводной. Ее в офисе собирают. У нас на площадке свой журнал.

Он передал мне толстую книгу. По краям страницы засалились. Я не стала листать ее посреди прохода.

Лебедев закончил съемку, сделал замеры и продиктовал дату в камеру.

— Конструкции нет, — произнес он для записи. — С актом и оплатой будем разбираться отдельно.

Соседнюю дверь открыли изнутри. На пороге появился хозяин столярной мастерской. В руках он держал короткую доску, будто собирался кому-то ее показать.

— Опять нас закрываете?

— Нет, Артем, — сказала я.

— В пятницу опять предупреждение прислали. Что со вторника через двор нельзя.

— Покажешь?

Он принес распечатку. Подпись заместителя Ильи, формулировка «в связи с подготовкой к запуску».

Я посмотрела на Павла.

— Ты согласовывал новый маршрут?

— Нет.

— Тогда пока пользуетесь прежним, — сказала я Артему. — Сегодня уточню письменно.

Он кивнул Марку.

— Это тот, который нас продаст?

Вопрос повис между всеми совершенно без вежливой упаковки.

— Это кредитор, — ответила я.

— Значит, тот.

Марк не стал поправлять.

— Вам присылали предложение о расторжении аренды? — спросил он.

Артем перевел взгляд на меня.

— Присылали.

Я знала о предварительных разговорах по переносу, но не о расторжении. На следующую секунду очень захотелось сказать, что это недоразумение.

— Покажи, что тебе прислали. До среды выясню, что с проходом и этим письмом.

Он поднял доску.

— У меня заказ на школьные столы. Половина в клею. Мне бы до среды отсюда вообще не выезжать.

— Я поняла.

Когда дверь закрылась, Марк посмотрел на план.

— Арендный поток в расчете остается постоянным?

— В моем — да.

— В банковской версии предполагается освобождение части помещений.

— Какой части?

— Потребуем пояснение.

Я прижала бумагу к ящику сильнее, чем требовалось от ветра.

Мы обходили здание три часа. Лебедев фиксировал фактическое состояние, Павел открывал двери, я отмечала на плане каждое несовпадение с очередностью.

Марк задавал мало вопросов, но после каждого приходилось разворачивать еще один лист.

У котельной он машинально свернул к старому проходу. Остановился сам, раньше, чем я успела его окликнуть.

— Здесь закрыто, — сказал Павел.

— Вижу.

Я записала состояние дверцы. Фотографию сделала так, чтобы в кадр вошел свежий след кладки.

* * *

Разговор о деньгах начался в комнате с пластиковым столом, пока мы отогревали руки о стаканы.

Марк разговаривал с финансовым директором «Рубежа» по громкой связи. Назывались текущие запросы на оплату и условия подготовки отсрочки.

Я услышала название подрядчика, бригада которого работала сегодня.

— До получения оригиналов блокируем согласование всего следующего платежа, — сказал Марк.

Павел резко поднял голову.

— Они тогда уйдут.

— Если объем не подтвержден, деньги не согласуют.

— Они с прошлого месяца ждут. Вы бумагу получите через неделю. У меня тут люди.

Марк посмотрел на него.

— Тогда надо было подтвердить объем в прошлом месяце.

У Павла дернулась щека. Он отвернулся к окну.

Я поставила стакан.

— Не весь платеж относится к Б-3.

— Это один подрядчик, — ответил Марк.

— И разные работы. В акте есть подготовка основания в А. Ее можно проверить сегодня.

— Мы уже видим недостоверную сводную.

— Да. Поэтому проверяем. Не делаем из нее вывод о каждой строке подрядчика.

Он закрыл микрофон.

— Алина Сергеевна, у меня нет задачи финансировать еще одну недостоверную строку.

— А у меня нет задачи через три дня искать бригаду, которая знает этот участок. Вы сэкономите сейчас, потом заплатите за вход новых людей и простой.

— Вы отвечаете за подтверждение?

Я чуть не сказала «да» сразу.

Павел смотрел на меня.

— За организацию проверки, — ответила я. — Выполненный объем подтвердит профильный специалист. С документами. Если он не подтверждается, я первой подпишу замечание.

Марк помолчал.

Лебедев, до этого заполнявший форму, поднял голову.

— Основание можно смотреть. На вскрытие и замеры часа два, если площадка готова.

— Готова, — быстро сказал Павел.

— Покажи, — попросила я.

Он вышел звонить прорабу.

Марк включил микрофон.

— Разделяем основания оплаты. По подтвержденной части готовим отдельное согласование. Остальное после проверки.

На том конце попросили прислать протокол.

Я открыла ноутбук.

Я открыла форму и задержала пальцы над клавишами. Что, если и там обнаружится недоделка? Лебедев уже собирал инструменты. Я позвала Павла уточнить время — пока не успела попросить перенести проверку.

Марк подвинул ко мне удлинитель.

— Вам осталось полчаса на оформление до следующего обхода.

— Успею.

— И пообедать.

Я посмотрела на него.

— Это уже вне задания.

— Совершенно верно.

Он достал из пакета бутерброды и положил один на свободный край стола.

Я отодвинула бумаги, развернула упаковку.

* * *

Основание подтвердилось не целиком.

Лебедев нашел участок, где толщина слоя не соответствовала принятому решению. Павел долго разговаривал с прорабом. Я зачеркнула в подготовленной форме старую цифру, вписала меньшую и поставила пояснение.

Марк стоял рядом, наблюдая за этим.

— Вы могли бы оставить до следующего раза, — сказал он, когда мы остались вдвоем.

— Могла бы. Тогда мы зря спорили.

Он взял форму, прочитал.

— Отправляйте.

Уже в сумерках мы вышли во двор. За окнами мастерской горел теплый свет. Артем придерживал длинную рейку, пока помощник убирал стружку. Работа не остановилась.

Я подняла воротник. За день успела испачкать рукав, поцарапать ноготь и пропустить пять звонков Ильи.

На шестой ответила.

— Я жду тебя в офисе, — сказал он.

— Я на объекте.

— Знаю. Поэтому жду.

Марк отошел на несколько шагов, давая мне закончить разговор.

— Что случилось?

— Это я у тебя спрашиваю. Ты теперь согласовываешь мои платежи с кредитором?

— Мы проверили выполненные объемы.

— Ты понимаешь, что устроила?

Я посмотрела на испачканный рукав. Пятно было похоже на карту небольшой страны.

— Да. Проверку.

— Немедленно приезжай.

В нескольких метрах от нас прораб закрывал фургон. Металлическая дверь хлопнула, и я не сразу услышала собственный ответ.

— Сегодня нет.

На другом конце стало тихо.

— Обсудим письменно, — добавила я. — Заключение направят всем по списку.

Я убрала телефон.

Марк не спросил, о чем мы говорили. Дождался, пока я подойду.

— Вас отвезти?

— У меня машина.

— Тогда до завтра.

Он уже повернулся к своей, когда я сказала:

— Спасибо, что пересмотрели решение.

Марк остановился.

— Вы дали основание.

— Не все любят, когда им его дают.

Он посмотрел на мой рукав.

— Вы тоже не были счастливы, когда нашли недоделанный участок.

Я усмехнулась.

— Не была.

Я еще улыбалась, когда у него зазвонил телефон.

Он попрощался и пошел к воротам.

* * *

Павел догнал меня у машины.

В руках он держал папку.

— Копия акта, которую нашли в офисном архиве. Оригинал пока ищут.

Я забрала листы.

Акт номер сорок семь, от двадцать седьмого июня.

Монтаж перегородки Б-3. Подготовительные работы. Сумма. Подписи.

Внизу стояла моя фамилия.

Я включила фонарик на телефоне, приблизила бумагу.

Чернила на копии были ровно черными. Знакомая заглавная К, наклон, последняя короткая черта. Я сама могла бы написать так.

— Ты помнишь этот акт? — спросила я.

Павел потер пальцем край папки.

— Их много было.

— Ты этот помнишь?

— Нет.

Я посмотрела на него. Он не отвел глаз, но и не помог.

В июне я согласовывала несколько документов. В мае тоже. Некоторые получала на почту, некоторые приносили в бюро, подписать просили то до отъезда подрядчика, то до конца банковского дня.

Я не могла здесь, под фонарем, уверенно сказать, что ни разу не поставила подпись не глядя на последнюю строку.

— Оригинал нужен, — сказала я.

— Найдем.

— Павел. Не для того, чтобы красиво приложить к отчету.

Он кивнул.

Я положила акт в чистый файл, отдельно от остальных бумаг.

По дороге домой не включала радио. На светофоре посмотрела на свои руки на руле.

Они помнили движение подписи лучше, чем я помнила каждый документ.

Глава 6. Исходящий номер

В приемной «Контура» мой пропуск сработал только со второго раза.

Я задержала карточку у считывателя, дождалась зеленого света и не стала спрашивать, почему так долго. Утром хватало других вопросов.

Секретарь протянула мне лист.

— Распишитесь, пожалуйста, за получение.

Я прочитала.

«Уведомление о временном изменении порядка доступа к проектной документации».

— Мне или всем?

— Руководителям направлений.

— Кому еще?

Она опустила взгляд к клавиатуре.

— Я не веду рассылку.

Я подписала получение, поставила дату и время. Лист забрала.

В переговорной сидели Илья, Софья, Нина Петровна и аудитор. Он поднялся, представился Олегом Воронцовым и сразу подвинул мне экземпляр регламента.

— Мы обозначим, какие документы запрашиваем и кто передает. Чтобы материалы не гуляли в разных версиях.

— Отлично, — сказал Илья. — Именно этого я и хочу.

Он сидел на своем обычном месте, у короткого края стола. Для меня раньше оставляли соседний стул. Сегодня там лежала сумка Софьи.

Я села напротив.

На Софье была светлая блузка с тесными манжетами. Она не смотрела на меня, пока говорила:

— Запросы должны быть консолидированными. Бухгалтерия не может тратить день на разрозненные пожелания.

— Я принесла перечень, — ответила я.

Положила листы перед Воронцовым, не перед мужем.

Илья выровнял край папки.

Нина Петровна слушала обсуждение молча. Только когда речь зашла об отдельной фиксации исходников, спросила:

— Настолько все запущено?

— Пока мы устанавливаем порядок, — ответил аудитор.

Я заметила, что он ни разу не сказал «пока беспокоиться не о чем».

Возле каждого документа в списке записали, кто и когда его передаст, где находится оригинал. Софья дважды просила продлить срок; Воронцов спокойно возвращался к следующей строке.

— Финансовые выписки идут непосредственно аудиторской группе, — уточнил Воронцов. — Техническому консультанту передается часть, необходимая для сопоставления объемов.

— Меня это устраивает, — сказала я.

Софья подняла глаза.

— Надеюсь, личные материалы никто запрашивать не будет.

— Личные материалы в задании не предусмотрены.

Воронцов сделал пометку.

Из-под ее манжеты виднелась тонкая царапина. Я помнила эту руку на вороте Ильи. Потеряла строку в перечне и нашла ее только со второй попытки.

Муж заговорил об акте номер сорок семь.

— Алина прекрасно знает систему согласования. Если ее подпись стоит, значит, были основания.

— Оригинал предъявлен? — спросил аудитор.

— Архив проверяет.

— Тогда до предъявления фиксируем наличие копии.

Илья улыбнулся.

— Не будем строить подозрения на слове «копия».

— Не будем, — согласился Воронцов. — Поэтому и нужен оригинал.

Я положила копию акта перед Воронцовым. Теперь можно было смотреть на нее, не отвечая на улыбку мужа.

Потом подписали документы по отсрочке. Нина Петровна долго читала страницу о сохранности объекта и текущих обязательствах, задавала вопросы о начислениях. Илья торопил ее взглядом, но вслух оставался терпеливым.

Девяносто дней приобрели реальные даты.

Я переписала срок в блокнот. До этого он существовал в договоре со мной; теперь стоял в документах компании.

Когда собрание закончилось, Нина задержала меня у двери.

— Ты ведь понимаешь, что это деньги всех?

— Поэтому я здесь.

— Илья говорит, у вас тяжелый период.

— У нас есть вопросы, которые я буду обсуждать отдельно.

— Все отдельно не бывает.

Она поправила ворот моего пальто. Я отступила раньше, чем она успела закончить движение.

Мы обе заметили.

— В воскресенье приезжай, — сказала Нина. — Поужинаем нормально.

Я кивнула, не обещая.

* * *

Первую партию документов передали к вечеру.

Все было аккуратно. Папки назывались правильно, приложения открывались, сканы имели хорошее разрешение. Если бы порядок на экране совпадал с порядком на стройке, я могла бы начинать выбирать цвет вывески.

Воронцов попросил сначала сверить реестр с содержимым. Мы работали в небольшой комнате аудиторской группы. Мне выделили доступ только к технической части.

Павел прислал журнал. Я открыла май, потом июнь, нашла Б-3.

По журналу в июне готовили крепления. Монтаж переносился до изменения маршрута арендаторов.

В выданной папке лежало приложение, где строка о переносе отсутствовала.

Я открыла файл заново.

Воронцов заметил паузу.

— Что-то не так?

Я показала два листа.

— Содержательно разные версии. В одной основание для переноса. В другой — нет.

— Есть дата изменения?

— В видимой части не нашла.

Он придвинул стул.

Мы полчаса сопоставляли заголовки, исходящие номера, дату письма. Я нашла в своей рабочей переписке ссылку на приложение с отметкой «редакция два». В переданном комплекте файл назывался так же, но содержал другой абзац.

— Фиксируем, — сказал Воронцов.

— Вдруг это просто перепутали при сборке?

— Тогда представят объяснение и правильный источник.

Я уже собиралась предложить подождать до завтра. Вместо этого придвинула к себе форму запроса.

В четвертой строке запроса я перечеркнула слово «подмена» и написала «расхождение».

* * *

Илья ждал меня в коридоре.

— На минуту.

Аудиторская комната оставалась открытой. Воронцов разговаривал по телефону у окна.

— Здесь? — спросила я.

— Нам обязательно при свидетелях?

Я отошла к дальнему подоконнику, но дверь оставила в поле зрения.

Муж посмотрел на меня так, будто я сделала что-то оскорбительное.

— Тебе нравится?

— Что?

— Демонстрация независимости.

За его плечом висел наш диплом за первый объект. Стекло отражало лампу.

— Мне нужны исходники, Илья.

— А мне нужно работать. Я до ночи держу компанию, а ты заставляешь людей доказывать, что они не верблюды.

— В двух версиях разный объем.

— Значит, кто-то ошибся.

— Вот и выясним.

Он понизил голос.

— Ты не понимаешь, с кем связалась. Ракитин доводит людей до того, что они сами отдают ему все и еще благодарят.

— Если у тебя есть факты по его работе с объектом, передай аудитору.

— Я с женой разговариваю.

Я посмотрела ему в лицо.

В другой день эти слова заставили бы меня смягчиться. Вспомнить, что мы должны быть на одной стороне. Сейчас я видела, как он ждет привычного поворота.

— Тогда поговорим дома. Документы — здесь.

Он убрал руку с подоконника.

— Воскресенье у мамы. Я надеюсь, ты приедешь.

— Она уже пригласила.

— И, пожалуйста, без представлений.

Я взяла сумку.

— Хорошо бы начать с правдивых документов.

Он остался у окна, пока я шла обратно.

* * *

У «Рубежа» меня попросили подождать десять минут.

Я сидела в коридоре и рассматривала небольшую трещину в штукатурке над батареей. Края были старыми, окрашенными. Когда Марк вышел, я все еще смотрела вверх.

— Опасно? — спросил он.

— Не по виду. Но красиво закрасили.

— Я передам управляющему.

— Я не жаловалась.

— А я не обиделся.

Я улыбнулась раньше, чем успела решить, уместно ли.

В кабинете он спросил о первом комплекте. Я рассказала о версиях, не делая выводов.

— Нам потребуется старый архив, — сказала я. — С историей изменений. У аудиторов уже есть запрос.

— Доступ к нему есть у вас?

— Был. Сейчас часть разделов закрыта.

— Личные копии?

— То, что я отправляла сама, сохранилось. Полной выгрузки нет.

Он подумал.

— Если попросят передать пароль другого сотрудника, не соглашайтесь. Запрос пойдет от группы.

— Я и не собиралась.

— Я уточняю до того, как кто-то предложит ускорить.

Я открыла блокнот.

— Вы тоже можете предложить.

Марк положил телефон экраном вниз.

— Тогда напомните мне этот разговор.

Я пометила это на полях рядом с перечнем доступов.

Мы просмотрели перечень. На согласование следующего осмотра ушло еще полчаса. Марк отметил, что корпус Б пока нельзя рассматривать как отдельный расчетный блок.

— Пока? — переспросила я.

— До ваших выводов.

— Моя схема не предполагает его продажи.

— Тогда это должно быть доказано расчетом.

Я подняла голову.

— Будет.

Он кивнул и закрыл папку.

Когда я стала убирать ноутбук, выпал старый снимок. Я распечатала его для подтверждения даты первого обсуждения с арендаторами. На обороте были короткие пояснения.

Фотография упала лицом вниз. Марк поднял ее за уголок.

— Это передать в комплект?

— Да. Лица потом закроем, если пойдет за пределы проверки.

Он отдал снимок.

Я убрала снимок в папку подписью вверх. Смотреть на наши улыбки сейчас не хотелось.

* * *

Поздно вечером я позвонила Льву, нашему прежнему визуализатору.

Он переехал в другой город и давно работал сам. Мы общались в основном поздравительными картинками и ссылками на хорошие конкурсы.

— Лев, мне нужны исходные письма по «Красильне». Где я ставила задачи и принимала сцены. Без чужих файлов, только наша переписка.

— Для портфолио?

Я хотела ответить «да», чтобы не объяснять.

— Для подтверждения работы.

Он замолчал.

— Илья уже просил подготовить материалы, — сказал наконец.

— Какие?

— Ключевые картинки. Чтобы подписи убрать, новый фирменный стиль.

Я сидела на краю дивана в кабинете. За стеной работал телевизор, муж переключал каналы.

— Ты убрал?

— В экспортных файлах. Рабочие остались. Алин, я думал, вы согласовали.

— Нет.

Он тихо выругался.

— Я пришлю переписку. И могу подтвердить задачи письмом.

— Спасибо.

— У вас там что?

Я закрыла глаза.

— Пока я пытаюсь понять документы.

— Хорошо. Не буду лезть.

После звонка я составила еще одну строку в перечне источников. Напротив поставила имя Льва и дату.

Потом вернулась к выданному комплекту.

Воронцов прислал короткий ответ на наш запрос: архивная служба подтвердила наличие более ранней редакции. Ее обещали передать следующим утром.

Я открыла текущий файл.

Слово «окончательный» в названии теперь выглядело особенно неуместно.

Глава 7. Парадный сервиз

Софья открыла мне дверь квартиры Нины Петровны.

Я увидела ее раньше, чем успела убрать ключи в сумку. На ней было темное платье с длинными рукавами. В руке она держала бутылку минеральной воды.

— Проходи, — сказала она после короткой паузы.

За ее спиной из столовой донесся голос мужа:

— Приехала?

Я переступила порог.

Раньше в этом доме я сама открывала дверь гостям. Знала, куда поставить мокрые зонты, какие тапочки не жмут, где Нина держит вазу, которую не жалко дать детям сотрудников на новогоднем празднике.

Софья отступила. Я сняла пальто, повесила на свободный крючок. Сумку оставила при себе.

— Мы буквально на пятнадцать минут по финансам, — объяснил Илья, выходя в прихожую. — Мама захотела понять условия. Ты как раз вовремя.

Он хотел поцеловать меня в щеку. Я повернулась к зеркалу поправить волосы.

В отражении Софья смотрела на нас.

— Алина, руки мой и к столу! — позвала Нина.

Я пошла в ванную.

Над раковиной висело полотенце, которое мы привезли ей из поездки пять лет назад. На уголке вышили желтые лимоны. Я долго не могла вытереть руки, потому что вдруг вспомнила, как Илья торговался с продавцом и смешил меня ужасным произношением.

Я прижала полотенце к мокрым пальцам. Из столовой меня позвали снова.

Я сложила полотенце и вышла.

На столе стоял парадный сервиз с тонкой синей полосой. Нина доставала его на большие семейные даты и на переговоры, которые должны были закончиться дружбой.

Сегодня тарелок было четыре.

— Садись сюда, — сказала она, указывая на место рядом с сыном.

Я выбрала стул напротив.

Нина заметила, но ничего не сказала. Подала мне салат.

— Совсем ты исхудала.

— Вес тот же.

— Весы не все показывают.

Илья налил воды.

Софья раскрыла папку, положила рядом с бокалом. Я смотрела, как она аккуратно выравнивает листы. Мы столько раз сидели вместе за рабочими столами. Обсуждали поставки, счета, переносы. Я спрашивала, успеет ли она доехать домой пораньше, когда та жаловалась на усталость.

Никогда не интересовалась, в какой именно дом она ехала.

— При текущем графике компания выдерживает обязательства, — начала Софья. — Но дополнительные остановки оплаты создадут давление на оборотный поток.

— Дайте людям спокойно работать, — сказала Нина.

— Для этого нам и нужна подтвержденная очередность, — ответила я.