Я подписала контракт с дьяволом. Готовься, мой муженек!

Он не воспользовался этим, чтобы закончить разговор.

Под конец Марк записал на полях три вопроса и придвинул лист ко мне.

— Предложение о консультировании получите сегодня. Финансовую проверку ведет аудитор. Вы отвечаете за техническую часть и модель запуска. Мне потребуется ваше полное раскрытие заинтересованности.

— И мне ваше.

Он посмотрел прямо на меня.

— Обсудим в договоре.

Я начала складывать планы. Угол одного листа зацепился за край стола, Марк придержал его, не касаясь моей руки.

— Если будете проверять тепловой узел, — сказал он, — сначала посмотрите проход за второй аркой. От котельной туда можно попасть без обхода мастерских.

Я подняла голову.

— Откуда вы знаете проход?

На схемах для кредитора он не обозначался: старая дверца давно считалась заложенной.

Марк убрал со стола пустой стакан.

— Я читаю приложения к залогу, Алина Сергеевна.

— В них этой двери нет.

Он поставил стакан на поднос.

— Значит, к обследованию стоит отнестись особенно внимательно.

Я забрала планы. У лифта рука привычно потянулась к телефону: Илье понравился бы спор о запуске двора. Представив его голос в трубке, я убрала телефон, не включая экран.

Пока ехала вниз, снова думала о двери, которую Ракитин не должен был помнить.

Глава 3. Право на отдельное мнение

В проекте договора мое время принадлежало «Рубежу» целиком.

Я прочитала пункт дважды. Потом еще раз, медленнее.

«В период оказания услуг исполнитель воздерживается от иной профессиональной деятельности без письменного согласования с заказчиком».

За окном кухни начинался дождь. Илья уехал час назад, оставив на столе рекламный буклет санатория. На обложке женщина в белом халате смотрела на лес. Вероятно, так выглядела я после удачной передачи дел.

Я переслала документ Дине и написала: «Это убрать».

Она позвонила почти сразу.

— Доброе утро. Ты уже завтракала?

— Только не ты.

— Ладно. Ты уже подписала?

— Нет.

— Тогда утро действительно доброе.

Я поставила на плиту маленькую сковороду. Слушая Дину, разбила яйцо, разбила желток, выключила слишком сильный огонь. Обычные действия понемногу возвращали мысли в голову.

— Исключительную занятость убираем, — сказала она. — Ограничение на реальный конфликт интересов можно оставить. Он платит за конкретную работу. Твое свободное время в объем не входит.

— Там еще про использование выводов. Он может редактировать.

— Вот это важнее. Формат согласовать можно. Содержание подменять нельзя. Я внесу.

— И если я захочу уйти?

— По обычному уведомлению — через семь рабочих дней. При существенном нарушении условия будут другими, я их уточню. И уберу расходы, которые сейчас можно приписать тебе без конца.

Я поскребла лопаткой прилипший белок.

— Я хочу понимать худший вариант.

— Например, ты передала закрытый материал постороннему, и заказчик доказал ущерб. За него отвечаешь в пределах согласованных условий. Но не за любую сумму, которую Ракитин назовет своим разочарованием.

— А если вывод ему не понравится?

— Это работа консультанта, Алина.

— В нашем бизнесе это часто называется нелояльностью.

Дина помолчала.

— Тогда добавим прямой пункт.

К двенадцати документ покрылся комментариями. Я распечатала его, потому что на бумаге лучше видела длинные обязательства. На полях записала вопросы: «Кто принимает?», «Какие исходники?», «Не задержат ли плату за плохие новости?»

Последним написала: «Чьи ошибки можно указывать?»

Ниже оставалось немного места. Я добавила: «Его тоже».

* * *

На переговоры Дина приехала в зеленом плаще и с совершенно неприлично ярким зонтом.

— Чтобы клиент узнавал своего юриста издалека, — сказала она, заметив мой взгляд.

Мне вдруг захотелось ее обнять. Я обняла, осторожно, чтобы не уколоть щекой мокрые спицы.

Марк ждал с юристом «Рубежа». Тот представился Константином, сел сбоку и раскрыл ноутбук. На столе лежали четыре экземпляра договора. Я сразу увидела, что наши правки распечатали.

— Начнем с вознаграждения? — предложил Константин.

— С прекращения, — сказала я.

Марк откинулся на спинку стула.

— Пожалуйста.

Дина раскрыла свою копию.

Следующие сорок минут мы обсуждали то, что раньше я подписала бы после слов «это стандарт». Мне хотелось поскорее закончить, перестать задерживать всех из-за одного абзаца. Тогда я переворачивала лист со своими вопросами и задавала следующий.

Константин несколько раз говорил:

— Это маловероятный сценарий.

Дина отвечала:

— Тогда закрепить его будет несложно.

Марк почти не вмешивался. Делал заметки тонкой черной ручкой. Лишь на обсуждении оплаты остановил юриста:

— Если независимый эксперт подтверждает выполненный объем, мы платим. Даже если вывод отрицательный. Формулировку оставляем.

Я опустила взгляд, чтобы не показать облегчение.

— Теперь исключительная занятость, — сказала Дина.

— Снимаем, — ответил Марк.

— Вы уже согласны?

— Мне нужен отчет через тридцать дней. Что Алина Сергеевна делает в субботу, меня не касается, пока срок соблюден.

Я посмотрела на него.

Он спокойно ждал следующего вопроса.

— Посещение мероприятий от имени заказчика? — спросила я.

Константин объяснил, что речь о встречах с кредиторами и экспертами.

— Так и запишите. Рабочие встречи в рамках задания.

— Вы предполагаете какие-то иные?

Я вспомнила, сколько раз ехала с Ильей на ужин, потому что «инвестор хочет видеть семью», а потом до полуночи слушала, как мужчины обсуждают мои решения.

— Я хочу, чтобы договор предполагал только то, что в нем написано.

Марк кивнул Константину.

Тот внес поправку.

В разделе о раскрытии заинтересованности Дина остановилась особенно подробно.

— Подконтрольные лица тоже включаем. И подготовленные варианты приобретения частей объекта.

— Если это только обсуждение? — спросил Константин.

— Если способно повлиять на вывод или решение другой стороны, раскрывается.

Я провела пальцем по строчке.

— Вчера вы спрашивали о выделении корпуса Б.

Марк положил ручку поперек листа.

— Я проверял ликвидность залога.

— У вас есть отдельный интерес к покупке?

Он не стал отвечать сразу.

В комнате было слышно, как Константин перелистывает страницу на экране.

— У «Рубежа» есть обеспеченный долг и обязанность вернуть деньги инвесторам, — сказал Марк. — Сделки по покупке корпуса сейчас нет.

— А подготовленный вариант?

— Есть разные способы урегулирования. Ни один не заменяет вашу проверку.

Дина подняла глаза.

— Тогда все, что отвечает этому определению, должно быть в приложении. И обязанность раскрытия остается на весь срок.

— Согласен, — ответил он.

Я обвела слово «подготовленные». Ответ про покупку меня не устроил, но теперь обязанность сказать больше оставалась на бумаге, под его будущей подписью.

Дальше мы дошли до отсрочки. Константин пояснил: она будет оформлена с «Контуром» в кредитных документах после согласования условий проверки. Марк берет обязательство обеспечить со своей стороны девяностодневное окно, если объект сохраняется и текущие платежи не прекращаются.

— Если я расторгну наш договор на сороковой день, что будет с отсрочкой? — спросила я.

— Она не связана с вашим личным присутствием, — ответил Марк.

— Я хочу это видеть.

Константин начал объяснять различие документов.

Дина дождалась конца.

— Именно поэтому нужна согласованная формулировка в обоих. Иначе право выхода для моего клиента остается теоретическим.

Марк провел ладонью по подбородку.

— Включите.

Я выдохнула так заметно, что он посмотрел на меня.

— Вы ожидали другого?

— Я не знала, чего ожидать.

Это была самая точная фраза, которую я могла ему предложить.

На семи последних страницах перечислялось техническое задание. Я уточнила, что за финансовый аудит отвечают аудиторы, а выводы о безопасности требуют профильных заключений. Под последней правкой поставила инициалы: раньше я слишком часто соглашалась разобраться и с тем, чего не умела.

— Я не обещаю, что объект удастся закончить в предложенном бюджете, — сказала я. — До обследования этого никто не должен обещать.

— Обещайте, что укажете, если не удастся.

— Укажу.

— Тогда мы понимаем друг друга.

Я не ответила, что очень хотела бы в это верить.

* * *

Пока готовили чистые экземпляры, Константин вышел. Дина отвела меня к окну.

— Все понятно? — спросила Дина.

— Три этапа по четыреста тысяч за принятую работу. Эксперты и сопровождение — из отдельного бюджета. Я готовлю отчет и план запуска, передаю только те сведения, на которые имею право. Конфиденциальность остается и после выхода.

— Что еще?

— Мои ошибки тоже придется раскрыть.

Я произнесла это тише. Дина придвинулась ко мне.

— Если окажется, что прежние решения плохи?

Я посмотрела на мокрый подоконник снаружи.

— Они войдут в отчет.

— Если тебе захочется просто наказать мужа?

— Я не могу подделывать выводы.

— И если Марк Андреевич попросит убрать неудобное?

Я перелистнула договор.

Пункт семь четыре начинался со слов: «Выводы консультанта могут касаться действий заказчика и связанных с ним лиц».

— Вот для этого мы его написали.

Дина кивнула.

— Я не могу гарантировать, что тебя не попытаются использовать. Могу сделать так, чтобы у тебя были ясные условия и средства защиты.

— Понимаю.

— Ты не обязана подписывать сегодня.

Я повернулась к столу. Марк разговаривал по телефону возле двери. Когда заметил мой взгляд, закончил разговор и убрал аппарат в карман, не проверяя уведомления.

Я думала о том, что могу уйти. Прямо сейчас. Забрать папку, вернуться домой, предложить Илье обсудить приемлемую сумму. Он обрадуется. Скажет, что всегда хотел для меня спокойной жизни. Через год я буду объяснять новым заказчикам, какую именно часть «Красильни» придумала.

— Я хочу подписать, — сказала я.

Чистые экземпляры пахли теплой бумагой.

Марк еще раз просмотрел раздел о раскрытии, затем подписал страницу с личным обязательством. Я следила за движением ручки. Он писал медленно, без привычного росчерка на полстраницы.

Моя подпись получилась чуть ниже линии.

Дина собрала наш комплект.

— Свои разговоры с клиентом я сохраняю конфиденциальными, — сказала она Марку. — Независимо от согласованного источника оплаты сопровождения.

— Разумеется.

Он протянул мне руку.

— До понедельника оформим допуск и перечень исходников. Завтра пришлю контакт аудитора. Сегодня не пытайтесь собрать все самостоятельно.

— У меня есть список.

— Я заметил.

В уголке его рта появилась короткая улыбка.

Улыбка смягчила складку у его рта. Я задержала взгляд на секунду дольше нужного и потянулась за своей папкой.

В лифте Дина открыла кошелек, вытащила чек из кофейни и написала на обороте три цифры.

— Что это?

— На первый месяц. Моя работа, возможная экспертиза по твоим личным документам, резерв на неожиданные расходы. То, что не относится к техническому заданию «Рубежа», оплачиваешь сама.

Я посмотрела на сумму.

Я пересчитала остаток на счете. После этих трех цифр квартира с большой кухней пока отменялась.

— В понедельник выставлю счет, — добавила она. — Сегодня можешь просто пообедать.

* * *

Мы разошлись у крыльца. Дина побежала к машине, прикрывая папку зеленым плащом.

Я постояла под навесом. Дождь закончился, но с металлического края еще падали крупные капли. Одна попала на носок ботинка.

Телефон завибрировал.

Илья.

«Завтра можешь не приезжать. Твою презентацию я закончу сам».

Я прочитала сообщение два раза.

Затем подняла голову к светлому прямоугольнику неба между зданиями. До этого я все время торопилась: понять, решить, не расплакаться, не опоздать, не дать кому-нибудь заметить. Сейчас торопиться несколько секунд было некуда.

Готовься, мой муженек!

Я не отправила ему этих слов. Открыла почту, проверила адрес, прикрепила согласованный с Диной запрос о предоставлении корпоративных документов.

В подписи оставила полное имя:

«Алина Сергеевна Корнеева. Участник общества».

Нажала «Отправить».

Глава 4. Цена тишины

В субботу Илья приготовил завтрак.

У плиты он стоял в старой футболке, которую я дважды пыталась отправить на дачу. На тарелке лежали тосты, помидоры были нарезаны ровными половинками. Рядом с моим прибором он положил конверт.

— Давай без телефонов, — сказал он.

Я еще не успела сесть.

— Что в конверте?

— Сначала поешь.

Я отодвинула стул. На экране, лежавшем возле хлебницы, отразился свет. Илья перевернул телефон.

Тост хрустнул слишком громко.

— Мне вчера переслали твой запрос, — начал он.

— Я его отправила в компанию.

— Да. Именно. В компанию. Не мне.

— Документы мне нужны как участнику.

Он разрезал помидор, хотя все помидоры уже были разрезаны.

— Алина, я не враг тебе.

— Тогда предоставь документы.

— Ты понимаешь, как это выглядит перед кредиторами?

— Как нормальный запрос.

— Как конфликт в семье собственников.

Я поставила чашку на блюдце.

— Я не писала о семье.

Он потер лоб и посмотрел в окно. Этот жест означал, что разговор утомил его раньше, чем начался.

— Слушай. Я понимаю, ты обиделась из-за презентации. Я уже велел все исправить.

— И передачу направления?

— Мы можем найти тебе другую роль. Более творческую.

Я развернула конверт. Внутри лежала распечатка брони в санатории. Двенадцать ночей, номер с балконом, процедуры по назначению специалиста.

— На одного человека?

— Я приеду на выходные.

— Когда?

— После переговоров. Лин, я сейчас не могу бросить все.

Я положила распечатку рядом с хлебом.

Он смотрел на меня ожидающе. Я почти видела готовый ответ, который должен был облегчить нам обоим утро: спасибо, ты прав, мне действительно пора отдохнуть. Тогда он улыбнулся бы, обнял сзади, поцеловал в висок. Я могла представить это до мельчайшей складки на его футболке.

— Отмени бронь, пожалуйста.

— Ты серьезно?

— У меня работа.

— Я тебе предлагаю человеческие условия.

— А я говорю, что не поеду.

Он отодвинул тарелку. Нож коротко скользнул по фарфору.

— Хорошо. Только потом не говори, что я не пытался.

Илья вышел из кухни. Тостов осталось еще четыре. Я завернула два в салфетку, убрала в сумку. Есть за столом больше не хотелось.

* * *

На объект я не поехала: Дина прислала перечень того, что нужно разобрать до начала проверки.

Я заняла кухонный стол собственными договорами, письмами о премии, копиями согласований, фотографиями с рабочих встреч.

Я открыла рабочую переписку трехмесячной давности. В первых сообщениях еще писала Илье «милый».

«Илья, подрядчик просит подтвердить перенос. Без нового графика я не согласую».

«Лин, решу. Ты доделай визуал».

«Мне нужны цифры для первого этапа».

«Соня отправит».

Соня не отправила. Я тогда позвонила в третий раз, он раздраженно ответил, что не все могут заниматься одной красивой стеной.

На следующем снимке этой стены стояла я. С пыльными волосами, в куртке на размер больше. Смеялась, потому что Павел расколол плитку ровно в том месте, где до этого обещал не раскалывать.

Я сохранила фотографию в отдельную папку. Она могла подтвердить дату осмотра. Позднее, возможно, я снова сумею увидеть в ней что-нибудь еще.

К четырем часам я составила список из семнадцати документов. В трех строках написала: «Не знаю, где оригинал».

Позвонила бухгалтеру, спросила о расчетном листке.

— Илья Евгеньевич сказал, все после согласования бюджета, — ответила она.

— Основную зарплату я получила. Мне нужны начисления по проектной части и документы об условиях выплаты.

— Пришлите запрос.

— Пришлю.

Раньше я бы решила, что человеку неудобно искать. Сейчас отправила короткое письмо и занесла его в таблицу исходящих.

На пятой минуте после отправки пришло сообщение от мужа:

«Можно хотя бы бухгалтерию не дергать в выходные?»

Я посмотрела на часы. Шестнадцать десять. Он находился дома и ни разу не зашел на кухню спросить, что я делаю.

«Я написала. Ответит в рабочее время».

В ответ появилась точка.

Я не стала уточнять ее значение.

* * *

На следующий день мы с Диной встретились в кофейне у ее офиса. Она забрала копии, пролистала мой перечень.

— Не нравится тебе жить с исходящими номерами?

— Я проектировала для людей уютные места. Теперь знаю, чем они занимаются в этих местах.

— Люди бывают разные.

— Я пока не готова быть справедливой ко всему человечеству.

Она пододвинула мне кусок пирога.

Мы разобрали расходы. Дина взяла фиксированную сумму за первый этап личного сопровождения; дальнейшие действия по корпоративному спору должны были обсуждаться отдельно. Я перевела оплату при ней.

На счете осталось меньше.

Я проверила остаток и погасила экран. Дина уже подписывала мой экземпляр. Впервые за эти дни я точно знала, за что заплатила и к кому смогу обратиться завтра.

— Илья ответил по запросу? — спросила Дина.

— Сказал, что создаю впечатление конфликта.

— Ответа нет. Так и отмечаем.

Она поставила в своей записи короткую черту.

— Я все время хочу объяснить, что у меня есть причины.

— Ты уже объясняла. Он ответил?

Я покрошила вилкой край пирога.

— Сказал, что я устала.

Дина убрала копии в папку.

— Тогда сейчас ждем документы. Его убеждать в этой кофейне все равно не получится.

Когда мы вышли, у меня зазвонил телефон. Марк.

Он сообщил, что аудитор прислал предварительный перечень, и спросил, смогу ли я заехать на полчаса: нужно разграничить технические материалы и запросы по финансам.

Я согласилась.

— Дина едет с вами? — спросил он.

— Нет.

— Тогда по договору сегодня ничего не меняем. Нам нужен только перечень.

Я убрала телефон. Дина застегнула плащ.

— Что? — спросила она.

— Ничего. Раньше мне обычно объясняли, что юрист мешает поговорить по-человечески.

Она поправила ремешок сумки.

— Ну вот и поговори по-человечески. Только факты потом все равно запиши.

В воскресном офисе «Рубежа» пахло свежевыкрашенной стеной: на первом этаже меняли перегородку. Марк встретил меня у лифта.

— Переговорная занята ремонтом. Можем в кабинете или внизу, в кафе.

— В кабинете нормально.

Он показал на стол у окна, где уже лежали перечни. Я села, достала карандаш.

За первый час мы убрали шесть дублирующих запросов, добавили две серии фотографий и договорились о том, что каждое неподтвержденное утверждение в отчете получит отдельную отметку.

Потом Марк закрыл папку.

— Есть еще один вопрос.

Я убрала руки со стола.

— Да?

— Корнеев говорил с нашим финансовым директором. Он сомневается в вашей способности оставаться объективной.

Мне стало жарко в пальто, которое я так и не сняла.

— Он уже знает о моем участии?

— Официальный состав проверки получит завтра. Пока знает, что мы обсуждаем технического консультанта. Он назвал вас сам.

— Что именно сказал?

— Что вы тяжело переживаете изменение своей роли.

Я отвела взгляд к окну.

Внизу женщина пыталась сложить детский самокат. Ребенок держал ее сумку, стоял совершенно серьезно и ждал. Мне захотелось смотреть на них, пока самокат не сложится.

— Мой муж мне изменяет, — сказала я.

Марк не пошевелился.

— С финансовым директором. Я увидела сама. В день, когда нашла документы о передаче моей работы.

Я сказала это без подробностей. Все равно показалось, что сейчас чужой кабинет заполнится тем утренним лофтом.

— Я не знаю, получится ли у меня быть спокойной, — продолжила я. — Объективной постараюсь. Это разные вещи.

Он медленно кивнул.

— Вы можете просить перерыв. Можете писать выводы с оговорками. Для проверки нам нужны подтверждения, а не спокойное выражение лица.

— Вы будете учитывать, что я его ненавижу?

— Буду учитывать, что у вас личный конфликт. Вы его раскрыли. Поэтому ни ваше слово, ни его слово не останется единственным основанием.

Я расстегнула пальто. Наконец смогла снять и повесить на свободный стул.

— Не называйте это в письмах семейной ситуацией, пожалуйста.

— Как вам удобнее?

— Личная заинтересованность. Конфликт. Как угодно по делу. Только не так, будто мне нужно взять себя в руки и помириться.

— Хорошо.

Он вернулся к перечню и спросил, какой осмотр нужен следующим. Я ожидала еще вопросов — как давно, почему не заметила. Он ждал, пока я найду нужный лист.

Минут через десять я снова могла читать цифры.

* * *

Мы задержались до вечера. За окном зажглись фонари, ремонтники перестали шуметь.

Марк вышел за водой и принес две чашки чая.

— Сахар?

— Нет.

— Запомню.

Я чуть не сказала, что не надо запоминать. Илья тоже помнил мой чай, любимые абрикосы, таблетки в кухонном ящике. Я взяла чашку за ручку, не касаясь его пальцев.

— Спасибо, — ответила вместо этого.

Чашка была тяжелой, с неровным темным ободком. На дне снаружи я заметила отпечаток мастерской.

— Ручная работа?

— Да.

— Из «Красильни»?

Он посмотрел на чашку.

— Подарили давно.

Я провела пальцем по небольшому наплыву глазури. Не стала спрашивать, кто.

В десять вечера дома меня встретила тишина. Илья прислал: «На встрече. Поздно». Я положила телефон экраном вниз.

На кухонном столе осталась моя таблица запросов. Рядом лежал конверт с бронью. Кто-то придвинул его к моему ноутбуку, будто я просто не заметила.

Я убрала бронь в ящик, разогрела суп и открыла один из старых рабочих планов.

Письмо Павла пришло, когда я уже собиралась выключить компьютер.

«Журналы завтра. Пока копия сводной, которую отправляли в июне».

Я пробежала глазами строки. Отделка. Перегородки. Прокладка участка. Степень готовности — сто процентов.

В пятой строке значилась перегородка Б-3.

Я приблизила чертеж.

В этом месте по принятой очередности оставался проход. Его нельзя было закрыть, пока арендаторы пользовались соседним входом.

На моей фотографии недельной давности проход был открыт.

Я положила рядом лист бумаги и написала: «Что именно оплачено?»

Глава 5. Стена, которой нет

Павел стоял в проходе Б-3 и держал под мышкой журнал.

За его спиной двое рабочих катили на тележке длинные доски. Тележка дребезжала на пороге. Один из мужчин выругался, второй придержал груз, чтобы не задеть кирпич.