Мой парень - оборотень

Глава 7

Наутро Тео так и не появился. Его кровать оставалась нетронутой и холодной. Простыни лежали так же ровно, как она заправила их вчера утром, — он и не бывал здесь вовсе. Леся решила во что бы то ни стало найти его сегодня. Она была готова облазить все эти горы, перевернуть каждый камешек, лишь бы найти его.

Поэтому после завтрака собрала в рюкзак немного бутербродов, шоколадку и уже подошла к чайнику, чтобы налить чая в термос, и вспомнила, что оставила его в машине. Нехотя накинув куртку и взяв почти собранный рюкзак, она вышла во двор. Противные ледяные снежинки ударились о щёки, впиваясь в кожу, как крошечные иголки. Но она не отступила: мысль найти Тео грела душу.

Она открыла дверь минивэна — и на мгновение её мир рухнул. На ватном одеяле, в луже крови лежал Тео. В ночной темноте он угодил в охотничий капкан и еле доковылял до машины, оставляя после себя кровавые следы, что теперь казались ей самой страшной картой в её жизни. Железные зубья крепко держали его руку, впиваясь в кость. А сам он был бледным, как сама смерть, медленно теряя сознание...

- Дай я посмотрю, — прошептала она, протягивая руки к капкану.

Он был весь ржавый и грязный, покрытый бурой коркой чьей-то крови вперемешку с землёй, от одного вида которого к горлу подступала тошнота.

Дрожащими руками Леся пыталась разжать механизм. Металл протестующе скрипел, будто не хотел отпускать свою жертву, цеплялся за неё, сопротивлялся, но всё же сдался. Кровь хлынула из ран парня, до краёв наполняя порезы и стекая вниз на одеяло, превращая его в багровое месиво. Страшное зрелище, от которого темнело в глазах. Но Леся, стиснув зубы, быстро забинтовала его руку, потратив последние бинты из аптечки. Но вскоре на белоснежных бинтах начали проступать алые пятна крови, расползаясь по всей поверхности.

- Лесь, прости меня... — дрожащим шёпотом пробормотал парень и вытащил из-под одеяла огромный букет горной лаванды. Местами на ней виднелись следы крови и волчьих клыков, лепестки были помяты, кое-где оборваны, но всё ещё хранили свой утончённый аромат. — Это тебе.

Леся улыбалась. Ей показалось это безумно милым и до боли трогательным: даже будучи в шкуре волка, он помнил, что может помочь. Она обняла его. Осторожно, боясь причинить ещё большую боль, но достаточно крепко, чтобы он понял, что она рядом и не бросит его в беде.

- Тео, я так за тебя испугалась...

- Прости, я просто не хотел, чтобы зверь навредил тебе...

- Он бы не смог, — улыбнулась она и в шутку ударила его букетом по спине. — Со мной была лаванда.

Парень в ответ лишь улыбнулся.

И тут она заметила на его спине шрам от волчьих когтей. Он уже успел затянуться тонкой корочкой новой кожи — почти прозрачной, с едва заметным розовым оттенком. Так быстро. Видимо, тело бросило все силы на то, чтобы побыстрее избавиться от них. Парень почувствовал её взгляд на себе и накинул на плечи плед, словно хотел укрыться не только от холода, но и от её обеспокоенного взгляда. В машине и правда было холодно. Настолько холодно, что стёкла покрылись тонкой корочкой инея.

Девушка протянула ему шоколадку, и он по привычке набросился на неё, как голодный зверь. В глубине души он надеялся, что её приторная сладость сможет вернуть ему силы лучше любых лекарств. Леся смотрела на него и думала, что даже в этом есть что-то родное. Она вспомнила, что с самого первого дня их знакомства он всегда так набрасывался на еду, а она списывала это на обычный голод, даже не подозревая, что на самом деле может скрываться за ним.

Они ещё немного посидели в машине, уплетая бутерброды, что она планировала взять с собой в горы, и болтая обо всём на свете, а затем вернулись в дом, чтобы в последний раз пообедать чем-то горячим и попрощаться с Джорджиной и Джорданом. Нужно было ехать дальше. Леся договорилась о встрече с Майей. Её тётушка после ухода из волонтёрского сообщества открыла тайный «отель для оборотней». И те шли к ней, передавая адрес из уст в уста, словно древнюю мантру. Ведь у неё был свой метод — простой, но действенный, без сомнительных зелий и древних заговоров.

Едва они зашли в дом, как столкнулись с рассеянным взглядом Джордана. Нет, он не испугался, скорее потерялся, сразу поняв, что случилось, но не поняв, чем может помочь. Затем он метнулся к себе в комнату и вернулся с несколькими пачками бинтов внушительных размеров.

- Пригодятся в дороге, — сказал он, протягивая бинты Лесе.

- Спасибо, — улыбнулась она, поправляя прядь волос, что вечно мешала обзору.

Лаванда, что была в её руке, цеплялась за волосы, и Джордан увидел кровь на её стеблях. Кровь пачкала небрежно оборванные стебли, и он понял, что цветы рвал вовсе не человек. Он прикусил губу. За несколько дней до смерти его дед принёс бабушке точно такой же окровавленный букет. Только кровь на том букете была не его, а его добычи.

Дед тогда уже почти не вставал с кресла. К сумеркам всё чаще оставался волком: зверь держал его крепче, чем он держал зверя, и держался, пока держалась жизнь. И вот в один из таких вечеров, в серых сумерках, из лесу вышел волк.

Джордан увидел его из окна своей комнаты. Волк шёл к дому медленно, неуверенно, иногда останавливаясь, чтобы отдохнуть, а в зубах нёс цветы. Целую охапку полевых, тех, что растут у дороги до самого снега. Стебли были помяты зубами, и на них темнела кровь. Добычи. Дед возвращался из леса и человеком, и зверем, и добыча не раз оставляла следы на обоих.

Бабушка вышла на крыльцо ещё до того, как волк зашёл в калитку. Не испугалась. Не позвала никого. Наклонилась и — это движение Джордан запомнил навсегда — осторожно вытащила букет из волчьих зубов, придерживая морду ладонью. Так забирают первый подарок, сделанный своими руками: бережно, чтобы ничего не сломать.

- Ну и кто тебя просил тащить это через весь лес? — сказала она, перебирая помятые стебли, будто не видела крови. — Всё помял. Ну да ладно. — Она коснулась кончиком носа одного цветка. — Всё равно красивые. Самые красивые в этом году.

Волк опустил голову и дёрнул хвостом.

- И не смей хвост поджимать, — строго сказала бабушка. — С таким букетом я когда-то выходила замуж. Думаешь, я забыла?

Волк проследовал в дом. А утром на кухне за столом сидел уже дед. Тихий. Смущённый. Он смотрел на цветы в трёхлитровой банке на подоконнике так, как не смотрел ни на одну добычу за всю жизнь.

- Сорвал в лесу, — сказал он тихо. — Донести по-человечески уже не смог. Волком пришёл.

- Главное донёс, — ответила Джорджина, не оборачиваясь.

Через несколько дней деда не стало.

А сейчас Джордан стоял на кухне и смотрел на окровавленные стебли в руке Леси. И вдруг понял то, чего не понимал годами. Дед всю жизнь говорил ему у баскетбольного кольца: «Ты целишься в корзину, а надо в щиток над ней. Только так попадёшь точно в цель». Мальчишкой он думал, что это про игру. А теперь понял: это про жизнь. Бабушка целилась в щиток — она любила не деда-человека и даже не деда-волка, а Боба. Всего целиком. Поэтому не боялась ни крови на стеблях, ни зверя на крыльце: зверь нёс то же самое, что понёс бы человек. Просто у зверя для этого был другой инструмент — зубы.

А сейчас Тео поступает так же: рвёт цветы для своей любимой волчьими лапами. И, судя по лицу Леси, даже не догадывался, что это было признание. Признание волка.

«Может, сказать ему?» — подумал Джордан. И тут же решил, что не стоит. Некоторые вещи каждый должен понять сам.

Джорджина продолжала колдовать на кухне. Она молча завернула им в дорогу целый мясной пирог, что достала из духовки 10 минут назад, и заботливо порезала на кусочки, чтобы есть было удобнее. Он ещё дымился, источая свой ни с чем не сравнимый аромат, от которого текли слюнки. А Леся в ответ отщипнула ей несколько веточек лаванды из своей огромной охапки в знак благодарности, да и просто на память, чтобы длинными холодными вечерами Джорджина могла вдохнуть этот аромат и вспомнить их с Тео.

Тео подошёл к Джордану и протянул ему руку.

- Рад был познакомиться.

- Я тоже, — улыбнулся Джордан. — Удачи на дорогах.

- Спасибо. И не бросай баскетбол, у тебя круто получается.

Джордан покраснел — для него это был самый важный комплимент в жизни. Он не знал, как на него реагировать, и просто улыбался, мысленно повторяя эти слова снова и снова. Только в его голове они почему-то звучали не его голосом и даже не голосом Тео, а голосом деда. Потом он обязательно поймёт, что с ними делать, а сейчас просто повторял, повторял, повторял...

Они попрощались, и машина тронулась с места, медленно выезжая со двора. Леся вглядывалась в дорогу, на склоны гор, укутанные в снежные плащи, на мелькающие дома и думала о том, что впереди их ждёт ещё немало испытаний. Не факт, что они будут лёгкими, но теперь она знала: они не одни на этом пути. У них есть люди, которым не безразлична их судьба.

Глава 8

Дорога до Сиэтла заняла почти неделю. Вполне обычную неделю без ужасных приключений и побегов Тео в лес. Они старались ночевать в мотелях, чтобы хоть как-то отдохнуть от дороги и поесть нормальной домашней еды: горячего супа, спагетти с томатным соусом и мясными шариками, творожных сырников с клюквенным джемом. При виде еды глаза Тео каждый раз становились больше, и он по привычке набрасывался на неё, но спустя мгновение замедлялся, словно мысленно ставил зверя на место. Он пытался запомнить запах, ощутить вкус, а не просто набить желудок, чтобы потом, когда он облачится в волчью шкуру и мир станет холодным и серым, он мог вернуться к этим воспоминаниям, а значит, и к самому себе.

И это помогало. Волчьи повадки всё реже проскальзывали в его поведении: он реже вздрагивал от резких звуков, реже скалился, если кто-то слишком близко подходил к Лесе, и всё чаще шутил.

На шестой день, за один город до Сиэтла, они остановились в мотеле у самой трассы. Небольшой, два этажа, выкрашенный в бледно-голубой, с деревянными качелями на лужайке перед парковкой и большими кустами ещё цветущих гортензий. Большие, бледно-розовые, с таким же тонким ароматом, как у лаванды.