Мой парень - оборотень

Юся Карнова

Мой парень - оборотень

Глава 1

Привет! Меня зовут Леся, мне 17, и мой парень — оборотень. Я узнала об этом случайно неделю назад, когда Тео поругался с Бруклином во время просмотра футбольного матча. Тео не выдержал — рука дёрнулась раньше, чем он успел её сдержать... и на щеке Бруклина осталась кровавая полоска от звериных когтей. Увидев это, Тео сбежал.

Я побежала за ним и увидела своими собственными глазами его превращение. Сначала его ногти с сухим скрежетом начали удлиняться, потом каштановые волосы становились серее и длиннее, а на руках сквозь кожу начала прорастать густая звериная шерсть, рвя футболку в клочья. Тео упал на колени, его тело ломало привычные очертания, и он окончательно превратился в волка — огромного пепельно-серого волка с длинными жёлтыми клыками и жуткими звериными глазами, в которых мелькнуло что-то до боли знакомое, будто человеческая часть Тео смотрела на меня изнутри этого зверя...

Мне было страшно. Безумно страшно. Страх буквально перекрыл мне кислород, и я изо всех сил прижималась к дереву, за которым пряталась от Тео. Я смотрела на него сквозь листву, и мне так хотелось подойти к нему, поговорить, успокоить, но ноги как приросли к земле, а Тео убежал в чащу леса.

Я вдруг вспомнила, что во Флориде, где я учусь по обмену из России, пропадают люди. В городе шепчут, что это волки. Они всё чаще выходят на улицы, а по ночам нападают на людей. В новостях чуть ли не каждый день мелькают фотографии новых жертв, и я боюсь, что это дело рук Тео... Или того, кто живёт внутри него...

На следующий день в школе он избегал меня. Как только Тео видел меня, он делал вид, что занят, или вовсе уходил, лишь бы не встречаться со мной. И лишь однажды мне удалось подойти ближе, но он резко свернул за угол, оставив после себя лишь запах хвои и последождевой свежести своих духов.

Бруклин говорит, что он опасен для общества и скоро навсегда станет волком, но я не верю ему. Вчера после уроков он поймал меня у шкафчиков и прошептал: «Лесь, забудь уже о нём. Пойми, это не просто перемена во внешности — это голод, животный голод, что с каждым превращением становится лишь сильнее. И боюсь, что однажды он больше не сможет его контролировать. И сожрёт тебя».

А я не могу его забыть... Я люблю его... Люблю того Тео, что заглядывается на чирлидерш, но всё равно остаётся со мной, обожает пиццу с ананасами и смеётся над глупыми шутками Бруклина.

Я не знаю, что мне делать... Я не хочу потерять его, но и не знаю, как помочь. Помогите мне, прошу вас... Кто чем может...

Такой пост оставила Леся на одном из форумов про оборотней и решительно захлопнула ноутбук. Жалела ли она о том, что выставила свою самую сокровенную боль на всеобщее обозрение? Быть может... Но назад пути уже не было: всё, что выставлено в Интернете, останется там навсегда, даже если пост давно удалён...

Она плюхнулась на кровать и закрыла глаза. Но образовавшаяся темнота лишь ярче подсветила ужасные воспоминания того вечера. Она снова увидела те глаза: янтарные, словно мёд, с тонкой чёрной полоской вокруг радужки. Они кричали: «Помоги мне. Ты можешь, я знаю».

Она резко отвернулась к окну, спасаясь от этих навязчивых образов. Дождь барабанил по стёклам, как сумасшедший, размывая пейзажи, но Леся их и так не видела. Её взгляд застыл где-то между стеклом и собственными мыслями, проваливаясь в бесконечную пучину под названием «а что если бы я тогда...».

Вскоре сознание начало размывать не только деревья за окном, но и всю комнату. Свет ламп тускнел, шкаф стал размытым непонятным месивом, а стены уплывали всё дальше и дальше, и девушка провалилась в сон.

Проснулась она уже на рассвете. Дождь к тому времени уже давно закончился, оставив после себя лишь воспоминания да лужи на дорогах... Но солнце не спешило радовать своими лучами, небо оставалось уныло-серым — дождь вот-вот начнётся ещё раз. А потом ещё и ещё.

Леся налила себе чай и открыла ноутбук. На нём всё ещё был открыт тот сайт про оборотней и другие мистические штучки. Вот только на её посте появились комментарии. И не просто 1–2, а сотни. Они крутились бесконечной лентой из слов и смайликов. Десятки людей с разных уголков нашей необъятной планеты делились своим опытом или опытом своих близких. Кто-то рассказывал леденящие душу истории о встрече с оборотнем в заброшенном доме где-то на окраине маленькой забытой Богом деревушки, кто-то клялся, что видел превращение своими собственными глазами и оно было совершенно другим, не таким, как описывала она в своём посте, а кто-то делился советами по «излечению» от этой «болезни» — от древних заговоров и ритуалов у костра до сомнительных советов про осиновый кол и жертвоприношение.

Среди этого хаоса встречались и «умники», пишущие о фазах Луны, генетических мутациях и редких синдромах, пытаясь объяснить необъяснимое с научной точки зрения. Один пользователь под ником Lunahod расписывал целые таблицы лунных циклов, утверждая, что именно полнолуние запускает необратимые изменения в организме оборотня и он бежит к волчьей стае по зову инстинктов. Другой, называвший себя Генетик Level100, сыпал терминами вроде «гиперэкспрессия генов» и «мутационные отклонения класса Z». Были и те, кто просто писал слова поддержки и сочувствия: «ты не одна такая, девочка, мой брат тоже наполовину волк», «всё будет хорошо, не зацикливайся», «Держу за тебя кулачки. Если будет совсем плохо, пиши — я просто посижу с тобой в чате, чтобы стало чуть легче».

Девушка погрузилась в чтение. Время летело со скоростью света. Её чай уже давно остыл, покрывшись холодной плёночкой, что напрочь убивала его прежний вкус. Жалюзи, что висели на окне, отбросили тень на её ноутбук, превратив клавиатуру в чёрно-белую мозаику с буквами. А Леся всё читала и читала, периодически задавая вопросы авторам комментариев.

Так у неё завязалась личная переписка с Майей, Джорданом и Альбиной. Они жили в разных городах, но их комментарии отличались от остальных. Они казались не просто бессмысленными советами, а реальным жизненным опытом.

Майя из Сиэтла делилась историями из старых семейных дневников — двоюродная сестра её мамы когда-то состояла в тайном волонтёрском сообществе, что помогало оборотням находить равновесие между человеком и зверем, чтобы хоть как-то состоять в человеческом обществе.

Джордан с Аляски рассказывал про своего дедушку: тот тоже оборотень, и только бабушка смогла приручить его дикую натуру. Он описывал какие-то свои воспоминания из детства, свой страх, поступки бабушки.

Психолог Альбина из Кемерово присылала старинные записи, что смогла найти в интернете, выискивая в них крупицы чего-то похожего на то, что происходило с Тео, пытаясь выяснить природу этих превращений с точки зрения психологии.

Леся твёрдо решила помочь своему парню во что бы то ни стало. Она даже договорилась с Джорданом о встрече. Он пообещал познакомить её с дальними родственниками, что могли знать больше, чем пишут в Интернете. Оставалось только уговорить Тео на эту поездку.

Вечером, когда пришла пора собираться на баскетбольный матч, где играли Тео и Бруклин, за Лесей пришла Эмма, девушка Бруклина. Они переоделись в фанатские футболки, натянули на руки яркие браслеты с флагами команд и отправились на игру. В коридоре непривычно пахло горячим попкорном. Автомат по его приготовлению установили за пару часов до матча, чтобы поднять настроение зрителям.

Полный зал фанатов и отсутствие свободных мест красноречиво намекали на напряжённую борьбу. Поэтому пришлось весь матч стоять у холодных железных ограждений, пытаясь перекричать толпу фанатов.

Леся не сводила глаз с Тео. А он изменился. Его движения стали более резкими, а взгляд был холодным — волк внутри него медленно пожирал всё человеческое, что ещё было живо. Он всё чаще злился после каждого пропущенного мяча, скалил зубы, всё больше пробуждая зверя, что жил внутри. Девушка видела, что его нервы на пределе и вот-вот случится неизбежное, и вся школа увидит того ужасного голодного волка, что она видела в тот вечер.

К счастью, матч закончился быстрее, чем она ожидала, и Тео с Бруклином и другими ребятами скрылись в школьной раздевалке. Леся с Эммой дождались, пока фанаты разойдутся, и побрели к выходу. Едва они вышли из зала, как услышали крики. Это был Бруклин. Он снова кричал на Тео из-за пропущенного мяча, как вдруг Тео развернулся и пулей выбежал из стен школы, распахнув двери с такой силой, что они были готовы разлететься в щепки. Не думая ни секунды, Леся рванула за ним, бросив сумку на пол.

Наконец она приблизилась к нему так близко, что смогла коснуться его руки. Его пальцы удлинялись, покрываясь шерстью, а на кончиках уже проступали звериные когти, но ладонь всё ещё оставалась по-человечески тёплой.

- Тео, постой, — начала девушка, вцепившись в его пальцы.

- Отстань от меня! — огрызнулся он и вырвал свою руку из её ладошки.

Его острые когти царапнули её пальцы, и алые капли крови выступили на нежную поверхность кожи, собираясь в крупные бусины и медленно поползли вниз, ударяясь о землю. От вида крови его глаза сменили цвет, на секунду став теми злыми волчьими, что Леся так боялась. В них мелькнуло что-то хищное, голодное, дикая жажда крови, от которой у неё по коже пробежали холодные мурашки. Ей стало дико страшно, что он набросится на неё прямо сейчас и вся его человеческая сущность в один миг сгорит в этом диком необузданном пламени. Но несмотря на страх, она не отступила, лишь спрятала окровавленную руку за спину, дабы не провоцировать зверя видом крови. Она надеялась, что это спасёт его от той тёмной бездны, в которую он вот-вот упадёт.

- Тео, я хочу помочь, доверься мне... — снова заговорила она, протягивая ему вторую, невредимую руку.

Но было уже слишком поздно. Его лицо всё меньше напоминало человеческое и всё больше волчье: из-под волос на голове начали проступать уши, а нос и рот сливались в грозную волчью пасть.

- Мне уже ничего не поможет! — прокричал он, и его голос прозвучал неожиданно глубоко и грубо, будто рождался не в горле, а где-то в груди, там, где наружу лез волк, ломая рёбра изнутри. Он подошёл к ней так близко, что мог бы обнять, но боялся причинить боль. — Ты не понимаешь, что со мной происходит. Каждый день я чувствую, как он растёт, как впивается в меня изнутри... Голод, злость, тоска — теперь для меня это не просто слова, это чувства, что ломают во мне человека. И я уже не могу это сдерживать... Уходи, пока не стало слишком поздно...

На этих словах его лицо окончательно превратилось в волчью морду, и он сбежал, вильнув хвостом на прощанье, словно побитая собачонка, которой стыдно проиграть бой, но биться на смерть она не готова.

А Леся стояла на месте, не в силах пошевелиться. Её рука всё ещё пряталась за спиной, и кровь медленно сочилась сквозь пальцы, пачкая юбку. Боль пульсировала на кончиках пальцев так же сильно, как страх сжимал её сердце, заставляя дышать через раз.

Спустя час она всё же пошла домой. Медленно, еле двигая ногами. Ей хотелось плакать от безысходности, забившись в уголочек, где никто не увидит её слёз, но тихий голос внутри просил быть сильной и не оставлять попыток поговорить с Тео. Быть может, в состоянии спокойствия он всё же откроется... Быть может, именно эта её стойкость станет для него тем якорем, что поможет ему удержаться на плаву в этом водовороте страстей...

У дома её уже битый час ждала Эмма. Девушка просто не могла оставить подругу в беде. Она всегда отдавала всю себя друзьям без остатка, порой не задумываясь о последствиях. Даже сейчас вместо того, чтобы сидеть дома и смотреть сериалы, она сидела на верхней ступеньке крыльца дома подруги, обхватив колени руками, и время от времени поглядывала на часы. А рядом с ней на ступеньку ниже стояла картонная коробочка из их любимой пекарни. Из неё всё ещё пахло корицей и орехами. Именно так пахнут любимые Лесей синабоны, а в этой коробочке скрывались именно они.

- А я твои любимые булочки принесла, — обнимая подругу, заговорила Эмма. — Официально разрешаю тебе съесть всю глазурь ложкой со всех четырёх!

Леся робко улыбнулась в ответ. Хоть сейчас ей и совершенно не хотелось с кем-либо разговаривать, Эмму она всё же впустила в дом. Эмма сразу же поставила чайник, разогрела булочки в духовке так сильно, что глазурь белыми ручейками потекла на пергамент, обнажая золотистые завитки теста, и достала кружки. Одну из них она подарила Лесе на недавний день рождения: ярко-оранжевую с милым котиком в наушниках. Почему-то именно этот котик напомнил ей о Лесе, и она купила именно эту кружку в качестве подарка. Именно в ней она заварила ромашковый чай для подруги, а для себя — обычный чёрный в обычной белой непримечательной кружке, коими был заполнен весь дом.

Девушки устроились на кухне. Запах выпечки затуманил разум Леси, и она принялась ложкой счищать ещё тёплую глазурь, пытаясь захватить как можно больше орехов. А когда глазури уже почти не осталось, принялась и за сами булочки, пачкая нос и щёки терпкой корицей, от которой хотелось чихать без остановки.

Эмма пыталась разговаривать с ней, но не о Тео и оборотнях или о том, что произошло сегодня на школьном дворе, а о своём девчачьем: о моде, косметике, танцах и той дурацкой причёске у чирлидерши на прошлом матче, где Бруклин впервые не забил ни единого гола.

Они проболтали до поздней ночи. Но даже когда на улице стало совсем темно и холодно, Эмма не спешила уходить. Как никто другой, она понимала, как важно сейчас отвлечь подругу от тех мрачных мыслей, что сотнями ядовитых змей кишат в её голове.

А по другую сторону города, в тёмном доме, сидел Бруклин.

Он не зажёг ни единой лампочки. Просто сел на кухне у окна и смотрел, как тонкая полоска лунного света лежит на столе. Его щека горела. Кровавая полоска от когтей уже подсохла, но кожу под ней всё ещё тянуло.

Брук не думал о боли. Он давно перестал её замечать. Он думал о тех трёх секундах, что разделили всё на «до» и «после»: аргумент, вспышка — и он успел заглянуть Тео в глаза. В них не было ни друга, что годами сидел с ним на одной скамейке в раздевалке. Ни человека. Только голод — холодный, ровный, как эта лунная полоса на столе.

А потом зверь сбежал в темноту и уже не оглянулся.

Раньше он оглядывался всегда.

Наутро, в школе, Бруклин сказал Лесе: «Однажды он навсегда станет волком». Произнёс это твёрдо, как факт, который давно проверил. Но, говоря это, всё ещё надеялся, что ошибается. Что человеческий разум Тео в последнюю секунду окажется громче волчьего рыка.

А теперь... А теперь он узнал, что не ошибся. Оказаться правым оказалось хуже всего на свете... Брук всегда видел худший сценарий раньше других — и всегда верил, искренне верил, что на этот раз промахнётся. Не промахнулся.

То, что он боялся представить в самом страшном сне, потихоньку становилось явью. Школа. Коридор у шкафчиков. Тео выходит из класса, Бруклин машет ему рукой, а Тео проходит мимо. Не злится. Не отворачивается. Просто проходит — как мимо незнакомого человека. Это было обидно. До смерти обидно...

Он начал перебирать мелочи на столе: солонка, перечница, кем-то забытая чайная ложка и снова солонка. А память всё равно упрямо выдавала обрывки прошлой дружбы. Как Тео стучит мячом три раза перед броском. Всегда три, будто договорился с самим собой, и если кто-то заберёт у него третий стук — он и бросать не станет. Как он пишет в переписке «прив» вместо «привет», потому что лень дописывать две буквы. Как смеётся над его дурацкими шутками — а Бруклин никогда ему не признавался, что половину этих шуток он выдумывает нарочно. Просто чтобы было весело.

Если однажды Тео навсегда станет волком — всё это станет лишь воспоминаниями. Болезненными, тяжёлыми.

Он встал и подошёл к окну. В тёмном стекле отразилось его лицо — и светлая полоса поперёк щеки. Он провёл по ней пальцем и понял: рана не заживёт до конца. Она не на коже, она между ними, как пропасть.

Каждое превращение вычёркивало из Тео по строчке. Сегодня вычеркнули Бруклина, завтра Лесю, послезавтра Флориду...

Он вернулся к столу и сел. Полоса лунного света медленно ползла по столешнице — дом поворачивался к ночи другим боком.

И в этой темноте Бруклин решил, что не будет сидеть и ждать понедельника.

Если зверь заберёт его друга, он отвоюет его обратно. А если обратно уже никак — остановит. Как угодно. Чем угодно...

Глава 2

Наутро Леся еле встала с кровати. Будильник раздражал сильнее обычного — его монотонный писк проникал прямо в голову, заставляя виски пульсировать от невыносимой боли. Её глаза отказывались открываться, ресницы слипались между собой, не пропуская свет сквозь них. Потирая глаза, Леся подошла к окну, открыла жалюзи и замерла на месте. Сон как рукой сняло, уступая место страху. Леденящему душу страху...

Недалеко от её дома, прямо на мокрой от утренней росы траве, свернувшись калачиком, лежал Тео. Он дрожал от холода, а на его голой спине красовались длинные кровоточащие следы от волчьих когтей: местами они уже подсыхали, но где-то оставались свежими, и из них всё ещё сочилась кровь, будто кровожадный зверь полоснул его совсем недавно.

Она выбежала из дома босиком, забыв не только причесаться, но и сменить пижаму на нормальную одежду. Холодные капли росы мгновенно покрыли её ноги, но она совершенно не замечала холода. Подбежав к нему, она осторожно коснулась его плеча. Кожа была ледяной, словно ночь вытянула из его тела всё тепло, не оставив ни капли. Парень спал, как младенец, и, видимо, совершенно не помнил, что произошло этой ночью.

- Тео, — шёпотом сказала она, боясь случайно разбудить волка вместо своего парня. — Тео, проснись...

Он приоткрыл глаза, но в них совершенно не было жизни, лишь пустота и рассеянность — он не понимал, кто он, где и кто перед ним. Но уже через мгновение понимание вернулось, и он скорчился от боли, осознавая, как сильно болит спина.

- Леся? — спросил он чуть слышно, оглядываясь по сторонам. — Что я здесь делаю?

- Не знаю... Но ты ранен, пойдём, я остановлю кровь.

Они прошли к Лесе в дом. Она налила ему горячий чай, чтобы хоть как-то согреть, достала аптечку, перекись, вату, бинт и приступила к обработке. Едва девушка коснулась пропитанной перекисью ватой раны, Тео зашипел, но потом неожиданно заговорил:

- Нет мне места среди людей, но и в волчьей стае я чужой...

- Значит, это были волки? — спросила Леся, пряча от него использованные бинты, чтобы он не видел, сколько крови на них осталось.

- А кто же ещё? Чувствуют, собаки, что я волк лишь наполовину... Для них я изгой... Как и для людей...

- Расскажи мне, как ты стал оборотнем, — попросила девушка, заглядывая в его глаза, но парень не спешил начинать свой рассказ.

Вместо этого он взял её руку в свою. От её рук всё ещё пахло кровью и перекисью, и от этого запаха волосы на его руках встали дыбом, готовясь к превращению. На мгновение его глаза вспыхнули янтарным блеском, но Тео быстро взял себя в руки.

- Мне было 15. Я проснулся среди ночи от яркого лунного света, что освещал моё лицо из открытого окна. Такая круглая, холодная... Она невероятно сильно манила к себе, звала куда-то... Я вышел на улицу и сразу заметил свои руки. Они полностью покрылись шерстью, а пальцы слились друг с другом, превращаясь в волчьи лапы. Что было после, я не помню... Всё было как в тумане: запах леса, сырой земли и хвои, волчий вой, что отзывался внутри, будто всегда был частью меня, и дикий голод, который я не испытывал никогда раньше... А потом пустота — я не помню ничего... Я проснулся дома, на полу, весь в земле и осенних листьях, будто меня за шкирку притащили туда. Тогда-то отец и рассказал мне о том, что в моём роду были волки. Я сначала не поверил, решил, что он шутит в надежде, что я оставлю этот ночной кошмар позади, но когда я начал изучать семейное древо, всё встало на свои места.

Он замолчал и обхватил уже пустую чашку руками. Её тепло проникало сквозь пальцы, пробираясь по венам всё выше и выше, но увы, не могло согреть его скованную диким холодом одиночества душу.

- Род неожиданно прервался на прабабушке. До неё — пустота, но этого просто не может быть. Дети не появляются из ниоткуда. Год я пытался выяснить, кто её родители, бабушки, дедушки... Листал альбомы, искал родственников, что могли хоть что-то знать, как вдруг наткнулся на семейный архив о страшном пожаре. Это был детский дом, что сгорел дотла, и лишь один годовалый ребёнок не просто выжил, а лежал на пепелище целым и невредимым, будто пламя просто не посмело его тронуть.

- Этим ребёнком была твоя прабабушка?

- Да, — тихо подтвердил Тео. — Но с этого пожара странности только начинались. В городе начали пропадать люди, а леса наполнились волчьим воем. Люди боялись выходить на улицы по ночам, запирались на все замки, и только эта девочка спокойно разгуливала возле леса в любое время суток. Поговаривали, она дружила с волками. Кто-то даже видел на её плече странный шрам, напоминающий волчьи когти, — метку, знак „её трогать нельзя“.

По рукам Леси пробежал холод. Эта ужасающая история не укладывалась в голове. Слишком много потустороннего в ней было, слишком много боли и тайн...

- Получается, что зверь всегда жил в тебе и в ту ночь впервые проснулся? — осторожно спросила она, сжимая его ладошки в надежде этим жестом не дать ему снова провалиться в тот кошмарный туман воспоминаний.

- Получается так...

- Если это тянется сквозь поколения уже не один десяток лет, то, возможно, в этой истории и кроется ключ к отгадке. Ты так не думаешь?

- Думаю. Вернее, думал. И честно искал. Искал всё, что мог, но натыкался лишь на пепел и гробовую тишину... Документы сгорели вместе с детдомом, свидетели умерли, а те, кто хоть что-то знал, предпочитали молчать, даже под страхом смерти...

- Тогда мы будем искать вместе. Я договорилась с одним человеком...

Она открыла ноутбук и рассказала Тео о своём посте на форуме, о сотнях комментариев, о Джордане, Майе и Альбине и их историях. О предложении Джордана приехать к нему. Даже показала его последнее сообщение: «Приезжайте, у нас места тихие, лес далеко. Удержать зверя здесь будет легче. И дед мой знает кое-что интересное. Он, кстати, сейчас не очень, но всё равно говорит: приезжайте. Хочет познакомиться с ещё одним оборотнем. Говорит, что в стае легче». После недолгих уговоров Тео всё же согласился поехать к нему, лишь бы узнать хотя бы крупицу правды о звере внутри него.

Затем Леся быстро собрала вещи: тёплые толстовки, плед, огромный старый термос, что хранил тепло целую вечность, большой пакет бутербродов, пару шоколадных батончиков и окинула взглядом комнату, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Точно! Деньги. Она открыла прикроватную тумбочку. Именно в ней, в старой шкатулке, что она привезла с собой из России, она хранила свои сбережения: те несколько тысяч, что перечисляли ей родители каждый месяц. За год ей удалось накопить совсем немного, но на бензин должно хватить.

Они отправились в путь на минивэне парня — старом, как учебники в школьной библиотеке, но надёжном. Да, на нём было множество царапин, что придавали ему особый шарм, но он ещё ни разу их не подвёл. Леся вспомнила, как они вместе с Тео клеили наклейку с флагом их с Бруклином школьной команды по баскетболу на заднее стекло через неделю после того, как она приехала из России во Флориду, и невольно улыбнулась. О посещении занятий в школе речи уже не было. Едва сев в машину, она отправила сообщение старосте, что они с Тео срочно уехали, и решительно отключила аппарат. Да, по приезде им непременно влетит от директора, и её могут отправить обратно в Россию первым же рейсом, но судьба Тео для неё сейчас была важнее.

Дорога до Аляски предстояла длинная: тысячи километров, сменяющие друг друга города и бесконечная трасса, окружённая густыми лесами. Но Леся так отчаянно цеплялась за надежду на помощь Джордана, что даже иногда ненадолго подменяла Тео за рулём, несмотря на то, что не имела прав, да и вообще плохо умела водить. Но парень был ей безумно благодарен за возможность хоть немного вздремнуть.