Его (не) родная семья

Открываю смс и хмурюсь.

«Это может стать вашей реальностью».

И что бы это значило? Замечаю, что мне прислали файлы и открываю их. Сначала ничего не понимаю. Дело о лишении родительских прав отца за неисполнение родительских обязанностей. Во втором то же самое, только фамилии другие.

Следом прилетает второе сообщение:

«Мы готовы заняться этим прямо сейчас. Через полгода у вас будет ребенок и новая должность в компании. Вы готовы?».

Зачем вам Давыдов – так и сквозит из сообщения. Судьба Давыдова решена. Он потеряет все. Последние две недели до меня доносили это разными методами.

– Все ясно, – вздыхаю я, и поднимаюсь.

Знакомая тактика.

Метод кнута и пряника. То запугивают, то обещают награды. Только добились они противоположного эффекта. Вместо того, чтобы купиться, я злюсь, что меня разводят так примитивно. Допустим, вчера сообщение про Сеньку сбило меня с ног и заставило паниковать. Но утреннее сообщение расставило все на места. Сначала запугать, выбить почву из-под ног, намекая на угрозу ребенку. Через двенадцать часов, когда «клиент» промариновался в неприятных, гнетущих чувствах, поманили пряником. И напряжение с измученного страхом за ребенка человека сняли, и предложили награду. Согласись, и не будешь больше изнывать от страха. Будет сын и новая работа, все будет хорошо.

Они меняли тактику, и надо сказать – умело меняли.

Может, на кого-то бы и подействовало. Только им нужно было выждать подольше перед вторым сообщением. Может быть, и удалось бы меня раскачать. А так только себя раскрыли, и разозлили меня.

Я тщательно одеваюсь и крашусь. Собираю волосы в аккуратный пучок, укладываю пряди, обрамляющие лицо. Без пяти семь, собранная и полная внутренней спортивной злости на этих слизней, я стою перед дверью Давыдова.

Он открывает еще до того, как нажимаю на звонок. Наверное, через видеонаблюдение заметил, что я уже здесь.

– Олег Владимирович, – говорю я. – Мы можем поговорить…

В безопасном месте, хочу я сказать. Но если нас прослушивают и здесь, то я себя раскрою. Кто знает, какие у них возможности. Пока босс не даст добро, буду держать язык за зубами везде.

– Наедине, – заканчиваю я. – В приватной обстановке.

Он поймет.

Серые глаза бесстрастно рассматривают меня. Он уже готов и собран. Абсолютно спокоен, словно не сегодня будет решаться его судьба.

– Прошу ко мне в спальню.

На такое приглашение я не рассчитывала, но киваю, и вхожу.

Я впервые у Олега Владимировича.

У него шикарная, очень просторная квартира с панорамным остеклением. Я иду вслед за ним, успевая заметить обстановку в комнатах. Он открывает дверь в святая святых, в свою спальню.

– Вы уверены, Олег Владимирович?.. – волнуюсь я.

– Абсолютно, Камилла. По рабочим делам я принимаю в кабинете.

Раз сюда никто не входит, кроме него, значит, и прослушку никто поставить не мог. Разумно.

– Хорошо…

В сторону кровати неловко смотреть. Здесь скромная, почти спартанская обстановка, но кровать – это такое личное… Взгляд случайно цепляется за приоткрытую дверь. Там ванная.

Вспоминаю старую уловку.

– Вы позволите в ванную?.. – интересуюсь я.

Олег морщится, но кивает.

Я вхожу, включаю на полную воду и зову его. Лицо разглаживается – он понимает, что я делаю. Если и здесь прослушка, звуки воды забьют голоса. Конечно, на современном оборудовании их можно очистить, но это лучше, чем ничего. Мы оба параноики. Но предпочитаю перебдеть, чем потом кусать локти.

Мы становимся так близко, что ощущаю тепло. От Олега исходит волнующий аромат дорогого парфюма. Мы с боссом на недопустимом расстоянии друг от друга.

Он понимает и наклоняется. Мы смотрим друг на друга с нескольких сантиметров, словно собираемся слиться в страстном поцелуе.

Тянусь губами к его уху.

– Меня шантажируют, – шепчу я, включаю телефон и показываю все, что мне присылали. – Обещают вернуть сына, если буду выполнять все, что скажут. Мужчина. Сильно насел на меня.

Шепот звучит нежно, и совсем не вяжется с тем, что я говорю.

Олег внимательно смотрит на меня.

Правда, под взглядом серых глаз теряюсь. Нам неудобно, чтобы устоять мне приходится положить ладони ему на плечи. Как неловко… Шепот сбивается. Я волнуюсь. Сейчас Олег Владимирович решит, что я все придумала, чтобы пофлиртовать с ним.

Иначе наш разговор в ванной не назовешь.

Но Давыдов вдумчиво слушает. Наклоняется вперед – щекой к щеке, чтобы так же прошептать мне на ухо:

– Почему не привезли сына?

– Он не родной мне, – признаюсь я. – Я не смогла забрать его при разводе.

Мне дико стыдно за мужа и наши отношения. Щеки становятся пунцовыми.

– Они обещали, что помогут оформить опеку, если буду на них работать, – заканчиваю я.

Если предам его.

По глазам вижу, что Олег это понимает. Их выражение меняется. Кажется, правильно поступила, что рассказала ему.

– Сделаем так, – говорит он в полный голос, вспоминает, что мы тут вообще-то прячемся, и продолжает шепотом. – Через несколько дней, когда мой дом и офис проверят, я организую охрану, обращусь к своему юристу. Это профессионал высокого класса. Посмотрим, что он сможет сделать для вас и вашего сына.

– Спасибо, – шепчу я, опуская глаза.

От этого обещания помощи на глаза наворачиваются слезы. Мне впервые искренне хотят помочь и имеют возможность это сделать.

– Когда выйдет на связь – примите его условия, – продолжает он.

Я делаю большие глаза, но Олег ничего не поясняет.

– Не волнуйтесь. Они ничего не сделают ребенку. Это слишком серьезно и по большей части бессмысленно. Это нормально, что давление усилилось. Ожидаемо. После голосования акционеров станет легче.

Это я уже поняла.

– В общественных местах ни слова, – продолжает он, глядя на мои губы.

– Как скажете, Олег Владимирович, – шепчу я.

Вроде все уже сказано, но мы стоим и смотрим друг на друга.

С души камень упал, когда я рассказала обо всем и как бы разделила с ним проблемы. Непривычное, но приятное чувство.

– Хорошо, что рассказала, – шепотом говорит он, и добавляет в полный голос. – Молодец. Верная.

То ли оценил мои достоинства, то ли новую кличку дал. Как немецкой овчарке. Верная, фас!

От смущения опускаю глаза.

Мы выходим из ванной.

– Через час выдвигаемся, – говорит он, направляясь в кабинет.

Садится в кресло. За его спиной окно и солнце немного слепит.

– Закажите завтрак, и вызовите водителя, – говорит он, пододвигая к себе бумаги. – И еще, Камилла…

На секунду мы встречаемся взглядами.

Снова поражаюсь его внешности и уверенности в себе.

Олег выглядит отлично. На нем шикарная белоснежная сорочка под черным пиджаком. Он свеж, бодр и готов ко всему, это видно по глазам. Такие мужчины вызывают у меня уважение. Он ведь может и проиграть сегодня. И знает об этом. Только об этом ничего не говорит ни в его внешности, ни во взгляде – уверен, как всегда.

– Сделайте кофе.

Просьба в стенах его дома, а не офиса звучит неожиданно лично. Я безропотно иду на кухню. Здесь нет кофемашины. На кухне Давыдова, несмотря на отличный ремонт и шик, царит спартанская обстановка. Сразу видно мужчину, который думает только о работе.

Я растерянно озираюсь, проверяю шкафы и нахожу турку для варки кофе. Это я умею. Встаю к плите, одновременно проверяя расписание, чтобы не упустить ничего.

Водителя – вызвала.

Завтрак прибудет с минуты на минуту. Все продумано до мелочей. После собрания акционеров у Олега свободное время, в которое я, как коршун, должна отбить любые визиты и звонки. Ему нужно будет время собраться с мыслями, каким бы ни был результат.

Отлично. Я готова.

Кофе не успевает убежать. Переливаю его в белую чашку, ложка сахара… Можно нести боссу.

Он читает ежедневник.

Я дефилирую к столу, но внезапно спотыкаюсь и выплескиваю кофе на Олега. По сорочке расплывается безобразное коричневое пятно.

– Камилла!.. – шипит он сквозь зубы от боли. Разводит полы пиджака, оттягивая от тела горячую и мокрую сорочку.

Ситуация комично смотрится в кино, но не в жизни. Олег с таким раздражением и разочарованием смотрит на меня, что хочется провалиться под землю. Курица косорукая, – читается в его взгляде, – и что мне делать с этим?

– Господи! – выдыхаю я. – Простите, Олег Владимирович!

– Ничего страшного… Это к удаче.

Он говорит негромко, но взгляд убивает меня.

Глава 6

Я сглатываю, краснею и отвожу глаза. Стыдно за то, что в такой важный момент так косячу.

Олег встает и проходит мимо.

– Пожалуй, от кофе сегодня воздержусь.

Я поворачиваюсь вслед с опустевшей чашкой в руках.

Он распахивает шкаф. Сбрасывает пиджак и рубашку, и невозмутимо переодевается, повернувшись спиной. Сзади мускулистая в меру спина выглядит так классно, что хочется увидеть босса спереди. И мне удается это, когда он оборачивается и смотрит в упор светлыми глазами. Замечает мои пунцовые щеки.

– Простите, Олег Владимирович, – сообразив, что пялюсь, быстро отвожу взгляд и сильней заливаюсь краской.

Он застегивает свежую и такую же безупречно белую сорочку. Набрасывает пиджак. Щеки до сих пор горят красным. Я, конечно, не раз видела прежде мужчин без рубашки. Но таких – никогда. И от Олега Владимировича не ожидала… В меру мускулистое, поджарое тело словно выжжено на сетчатке – так и стоит перед глазами.

Старательно прячу взгляд, пока он собирается.

Это обескуражило меня, зато волнение по поводу акционеров проходит. Мы садимся на заднее сиденье. Я чувствую легкую дрожь от мандража.

– Не паникуйте, – бархатисто говорит Олег, ощутив мой настрой. – Что бы ни случилось, я справлюсь.

Вопреки всему я ему верю. Всю дорогу молчим. Олег сосредоточился на мыслях.

В лифте для топ-менеджеров он нажимает на верхнюю кнопку. Ее нет в обычных лифтах. Это корпоративный этаж для руководства компании. Я ни разу там не была.

Я выхожу вслед за Олегом, стараясь не глазеть по сторонам.

Сразу за лифтом – стойка ресепшен, похожая на нашу. Только за ней не красотка-секретарь, а мужчина и, кажется, под строгим пиджаком он прячет оружие.

– Добрый день, Олег Владимирович, – произносит тот.

На меня не обращает внимания.

Сердце колотится, когда мы входим в зал совещаний. Я иду за боссом, опустив глаза. Здесь стены не стеклянные, как в нашем отделе, и окна плотно закрыты жалюзи.

Мы садимся за овальный стол, за которым сидят мужчины. Я единственная девушка. Замечаю, что остальные пришли без помощниц. В мою сторону не смотрят, словно меня здесь нет.

– Здравствуй, Олег, – произносит мужчина напротив.

Обращаю внимание на посадку за столом. Давыдов и этот мужчина напротив друг друга с дальних концов. Остальные по двое с каждой стороны. Несколько мест свободных – один из членов правления погиб при покушении на парковке, двое сбежали по делам за границу.

– Привет, Сергей.

Оба ведут себя невозмутимо. Рассматриваю Сергея внимательно: закрытый человек. Костюм дорогой, застегнут на все пуговицы. Сорочка тоже. Узел галстука затянут на классический узел. Все мужчины непростые, но этот похож на человека из высшего общества.

– Я воздержусь от голосования. Надеюсь, что и ты воздержишься, Олег.

– Пока у меня такой же голос, как и у всех.

– Да, но я знаю, как ты проголосуешь. А нам нужно спасать компанию. Вернуть доверие акционеров после провала, а это значит, что ты должен уйти из правления. Мы выкупим твою долю. Позже обговорим, какую компенсацию тебе предложить. Начинаем, господа. Я, как уже сказал, воздержусь, если и Олег воздержится.

– Согласен, – бросает Давыдов.

– Кто за исключение Олега Давыдова из членов правления?

Двое с разных концов стола поднимают руки. Внимательно их рассматриваю: один явно настроен негативно, его Олег злит. Второй спокоен. Нужно будет изучить их биографии.

– Кто против?

Тоже двое.

– Ничья? – разводит руками Олег.

Давыдов улыбается, Сергей не позволяет себе проявить эмоции, но их взгляды сталкиваются в такой сокрушительной дуэли, что все становится ясно.

Если бы он мог вышвырнуть Олега, как рядового сотрудника, давно бы это сделал.

– Всего доброго, господа, – он резко встает и кивнув присутствующим, направляется к двери.

В зале совещаний повисает такая густая тишина, что страшно. Он выиграл этот раунд, но от этой победы становится жутко – такое чувство, что Олег пересек какую-то недопустимую черту, начав сопротивляться.

Мы спускаемся в лифте.

Олег молчит, но я вижу триумф на лице. Я с ним недавно. И понимаю, что сама не до конца была в курсе, насколько тяжелым был этот бой, застав лишь финал – голосование.

– Если бы Борис не погиб, я бы выиграл с перевесом, – негромко говорит он. – И вопрос с голосования был бы снят. Но теперь через три месяца они попытаются снова сместить меня.

Я понимаю его без слов.

У него три месяца, чтобы найти того, кто его подставил и затеял эту игру. Думала, после голосования меня отпустит, но напряжение только нарастает. Мы появляемся на своем этаже. Нас все провожают тревожными взглядами. О том, что сегодня совещание правления знали все. Только результатов они не знают, там не было секретарей и вообще посторонних. А члены правления не будут докладывать рядовым сотрудникам.

Давыдов смело направляется в свой кабинет, и никто не знает зачем: собирать вещи или командовать дальше. Уверена, он заставит их понервничать.

– Камилла, – в приемной он останавливается. – Надеюсь, я не должен напоминать, что все, что происходит на этажах правления, никто знать не должен?

– Ни в коем случае.

– Сегодня меня ни для кого нет. Отмените все дела. Возьмите. Это вам.

Он кладет на стол мой бейджик… Не тот, что был раньше. «Камилла Андреева. Личный помощник. Совет директоров». Ого…

– Ваш новый пропуск. Он дает допуск на этажи правления. Ключи от моей квартиры. Заберите сегодня из химчистки костюмы и доставьте мне.

По спине пробегают мурашки. Вот это доверие – кажется, я его заслужила, рассказав про шантажиста. Не зря Давыдов назвал меня верной.

Олег уходит в кабинет, а я остаюсь в приемной. Дел нет, но я должна быть на посту.

Около двенадцати выхожу в туалет, и когда мою руки звонит телефон. Трубку хватаю сразу.

– Камилла Андреева.

– Поздравляю с назначением, – шелестит голос. – Вы приняли решение?

Шантажист. Я ждала его звонка до голосования, но видно он ждал результатов, чтобы определиться с тактикой. От нехорошего предчувствия разбивает дрожь. Появляется чувство, что берут за горло.

– Что я должна делать?

– Значит, вы согласны?

При звуках голоса охватывает мандраж. Как я вообще могла думать, что это сам Олег меня проверяет. Хотя это было логично, но голос совсем другой – ничего общего. И не к лицу ему такие проверки.

– Да, – тихо отвечаю я.

Олег сказал соглашаться на все условия. Но от себя я решаю, что стоит действовать осторожно, иначе он не поверит.

– Я хочу быть уверенной, что меня не обманут. И сын будет со мной.

– Я всегда выполняю обещания, – жестко отвечает он.

Это все? Я должна просто верить? Хотя чего ждать от шантажиста. В этом и есть смысл шантажа – ты становишься марионеткой в чужих руках и приходится верить на слово, что с тобой поступят хорошо. Очень наивные надежды.

– Скоро против вашего бывшего мужа будет инициировано дело о лишении его родительских прав. Вам помогут установить опеку над ребенком.

– По какой причине его лишат прав?

– Вам не все равно?

– Я просто хочу знать… формулировку.

– Неисполнение родительских обязанностей. Разве вы сами не согласны, что он заслуживает этого?

Перед глазами встают не очень приятные картины. Мой муж – уже бывший – не хочет вести ребенка в сад, записывать на кружки, учить. Ничего не хочет, потому что придется напрягаться. Он говорил «да» в одном случае: если я сама все сделаю и за все заплачу. Родную мать Сеньки он довел до смерти своим равнодушием.

– Согласна, – хоть и не хочется соглашаться с шантажистом.

Но откуда оноб этом знает?

В горле пересохло, сглатываю.

– Что он сказал после совещания?

– Ничего особенного, – качаю головой. – Сказал, что если бы не смерть его коллеги, то голосование было бы в его пользу…

Голос звучит искренне, потому что это правда. Я задумываюсь, а вообще, смогу ли убедительно врать и играть на два фронта? Не привыкла врать и увиливать. Даже с мужем старалась быть честной, хотя он этого не заслуживает.

– Что он планирует делать?

– Ничего. Отменил все дела на сегодня.

Шантажист думает.

Скорее всего, первое задание будет проверкой, чтобы узнать, насколько я готова исполнять их требования…

– С кем он встречался накануне?

И тут меня обжигает страхом. Это был Эмиль Кац, но интуитивно ощущаю, что рассказывать об этом нельзя. Это известная личность и Олег прилагал усилия, чтобы поговорить с ним потому, что Кац не поддерживал никаких связей с окружением Давыдова.

Без обсуждения с боссом делиться этой информацией не стоит.

– Я не знаю…

– У него была встреча, я хочу знать, с кем. Вы ее организовали?

Он слишком много знает… Но вместе с тем, не знает имя. Значит, телефон Олега не прослушивался, уже хорошо. Или меня проверяют? Хуже всего, что не понимаешь, как действовать!

– Это его знакомый, – говорю я, все взвесив. – Могу узнать имя. Я не заострила внимания, Олег назвал его вскользь.

– Я хочу знать обо всех встречах, которые проведет Олег в ближайшую неделю. Имена, места, содержание бесед.

– Хорошо, – выдыхаю я. – А я… я смогу увидеть подтверждения, что сын будет со мной?

– Уже завтра увидите, Камилла. Ждите звонка.

Отключаю телефон и только теперь чувствую, до чего меня довел разговор: в горле ком, плечи зажаты. Нелегко говорить с преступниками. Возвращаюсь в приемную, вижу, что Олег не появился и до половины шестого сижу в приемной, прогоняя редких любопытных.

С подчиненными Давыдов общаться не хочет. Наверняка готовит для них жесткий сюрприз.

В начале седьмого еду за костюмами. С Олегом переговорить так и не удалось, но пока не проверят все уголки его дома, офиса, машины – и не удастся. Лучше не светиться лишний раз.

Мне подают машину.

В химчистке забираю три костюма в синих чехлах. Насколько понимаю, это на неделю. На обратном пути попадаем в безбожную пробку, и застреваем. Поглядываю на часы:

– Мы успеем до семи?

– Постараемся.

Костюмы я должна привезти до возвращения Олега. Очень не хочется его разочаровывать, пусть даже по независящей от меня причине. Я еще даже ужин для него не забрала. В половине восьмого своим ключом открываю дверь, надеясь, что Олега нет и он не узнает об опоздании. Мне очень хочется произвести отличное впечатление. Все должно быть идеально и вовремя – особенно в мелочах.

Ставлю ужин в холодильник.

В шкаф вешаю свежие костюмы. Крадусь к стеллажу в коридоре, где должна оставить документацию из почтового ящика. Ее он заберет и прочитает перед сном. Теперь нужно проверить, нет ли других заданий и все ли в порядке в гостиной.

Захожу, ненадолго включаю свет, обводя помещение взглядом. Все отлично.

Разве что шторы поправить. Они здесь роскошные – тяжелые, дорогие, к ним приятно прикасаться. Расправляю крупные складки, чтобы лежали красиво, как вдруг слышу, что открывается дверь.

Закусываю губу. Ну что ж, ничего страшного. Он не отругает. Вообще ничего не скажет. Это мое желание быть во всем идеальной.

– Нет, Олег, не уходи! Выслушай меня! Ты меня не уважаешь!

О, нет, он не один!

Женский голос звучит резко и отталкивающе. Цокают каблуки. Олег вошел в квартиру первым, а она идет следом, цепляясь к нему на словах.

В холле загорается свет, они идут сюда! И сейчас меня увидят! Прежде чем успеваю подумать о последствиях того, что я стану свидетелем размолвки между боссом и его подружкой, я прячусь за шторой: они плотные и не просвечивают. Затем незаметно уйду. Это лучше, чем стоять в немой сцене, когда меня увидят.

Через штору я ничего не вижу, но слышу, как они препираются.

– Юля, не дави на меня! – чеканит он.

Ах, это же его невеста… Я зажмуриваюсь, ругая себя на все корки. А если они здесь задержатся или еще хуже, помирятся и бурно воссоединятся в честь этого на диване в гостиной? Хуже ситуации не придумаешь.

Если бы они не стояли в холле прямо напротив, а я бы уже не пряталась за шторой, подала бы голос, извинилась и ушла. А так попала в глупую ситуацию. За это меня могут если не уволить, то отчитать, это точно. Особенно если стану свидетельницей любой неприемлемой сцены.

Может они сами уйдут?..

– Хватит! – вдруг чеканит она. – Я знаю, что ты мне изменяешь, Олег! Просто признай.

Ошеломленное молчание.

А у них скандал всерьез… Заинтригованная, сдвигаю шторку в сторону. Они стоят напротив. Юля – высокая красавица на каблуках, упирает руки в бока.

Давыдов перед ней ко мне лицом.

– Что за дурь пришла тебе в голову? – раздраженно цедит он.

У нас с ним было только деловое общение. Тон в сочетании с низким бархатистым голосом чуть не сшибают с ног.

– Будешь лгать?

– Я тебе не изменяю, – ровно отвечает он. – Мне все равно откуда и как ты это взяла. Я не обязан перед тобой оправдываться, Юля.

– Ах вот как? – она вздергивает нос. – Где это было, скажи? Здесь? В офисе? Гостиницах?

– Прекрати! – рычит Олег.

Я выдыхаю и тихонько отпускаю шторку. Ну и угораздило меня! Сердце колотится так громко, что боюсь, они меня услышат. Если учесть, что нас преследуют и Олег заразился такой же манией преследования, как и я, он может и дом обыскать. Хороша будет сцена, если босс отдернет штору и увидит меня за ней. Только бы пронесло!

– Мы расстаемся, – его голос режет, как сталь. – Я устал!

Слышу, как он идет дальше. Юля кидается следом. Свет гаснет, и я остаюсь в темноте.

– Олег! Олег, мы планировали свадьбу!

– У меня трудный период, Юля. Я не хочу свадьбы, выяснения отношений… Давай какое-то время побудем раздельно.

– Теперь я точно знаю, – убито, но с мрачной торжественностью говорит она. – Измены были. Я была о тебе лучшего мнения, Олег! Я расторгаю помолвку сама!

– У нас не было помолвки. Не придумывай, Юля.

Цокот каблуков к выходу. Хлопает дверь.

Давыдов вздыхает. Мне кажется – с облегчением. Я подглядываю из-за шторы: он устало идет через холл, на ходу расстегивая запонки. Как всегда прямой и собранный, даже когда никто не смотрит, как он думает.

Интересно, это правда? Про измены?

Дело не мое. Но в глубине души я рада, что он поставил на место эту противную Юлю и порвал с ней. Еще при первом звонке, когда та принялась окунать меня в дерьмо и требовать, чтобы я бегала по ее свадебным поручениям.

Действуя осторожно, выскальзываю из квартиры незамеченной. Главное, не столкнуться теперь с Юлей… Выхожу во двор, чтобы войти в свой подъезд, и вдруг вижу Разумовскую за рулем шикарного, спортивного кабриолета.

Отворачиваюсь и тороплюсь к дверям, но она меня замечает.

– А ну стой! – кричит в окно Юля. Волосы развеваются, как у разгневанной фурии. Глаза прищуренные и полные ненависти, смотрят на меня. – Откуда ты вышла? Ты что, была у Олега сейчас?

Глава 7

Сжав зубы, иду дальше.

Если бы она обратилась вежливей, чем «Эй, ты», может быть, я бы с ней поговорила. Меня догоняет ее авто. До двери остается пара шагов.

– Камилла Андреева! – снова зовет она.

Давыдов сразу расставил точки над «и», объяснив, что это он мой босс, а не его подружка, чтобы она об этом не воображала. И как только она попыталась завалить меня поручениями, сказал пресекать это сразу.

– Я не обязана с вами разговаривать, – отрезаю я, и скрываюсь в подъезде.

Еще перевожу дух от гнева, поднимаюсь к себе. Быстро сбрасываю туфли – после рабочего дня и беготни гудят ноги. Пока в микроволновке разогревается готовый ужин, смотрю во двор: спортивка Юли уезжает.

После ужина переодеваюсь в розовую пижаму, на голове делаю уютный домашний пучок, и заваливаюсь с книжкой на кровать – хочется хотя бы на часик отвлечься от проблем и сложностей.

Нужно будет завтра поговорить с мамой… Сегодня уже поздно. Так непривычно в чужом городе. Хочется прикоснуться к чему-то родному… Листаю старые фото в телефоне, когда что-то меня настораживает.

Даже не понимаю что.

Снова приступ подозрительности? Настороженно прислушиваюсь, спустив ноги на пол. То ли какой-то шорох в квартире, то ли гудят плиты перекрытия, как иногда бывает… Злюсь на шантажистов и тех, кто своими уловками довел меня до стойкой паранойи, но встаю и приоткрываю дверь спальни.

Вроде, тихо…