Его (не) родная семья

– Хорошо. Нас примут?

– Я договорился.

– М-м-м, Олег Владимирович? – я нерешительно облизываю губы. – Это корпоративный юрист? Не уверена, что стоит обращаться к кому-то в компании по личному вопросу. На меня там косо смотрят.

– Не беспокойтесь. Это юрист моего хорошего знакомого. Он один из членов правления, как и я, но поверьте, никому не расскажет.

– Это один из тех, кто голосовал за вас?

– Нет. Сейчас он за границей. Те, кто не присутствовал на заседании, не могут голосовать, это правило Мартынова. Если бы он был здесь, уверен, я бы получил еще один голос за.

Мартынов – это, видимо, Сергей.

– Он вернется?

– Надеюсь. Многие уехали после покушения. Возможно, оно и было подстроено затем, чтобы запугать лояльных мне коллег, и вынудить прятаться. Надеюсь, он вернется. Будет еще плюс один голос на голосовании через три месяца.

Я хмыкаю.

– Олег Владимирович, вы ведь взяли меня с испытательным сроком как раз на три месяца? – вспоминаю я.

– Верно, – он улыбается. – Мы либо вместе уйдем, либо вместе останемся.

Юрист оказался специалистом по семейному праву. Наверное, занимался личной жизнью друга Давыдова: разводом или опекой над ребенком.

То, что нужно.

В роскошный офис с входной группой из зеркального коричневого стекла я вхожу с надеждой. Здесь должны мне помочь. В кабинет юриста заходим вместе. Это пожилой человек лет шестидесяти: окладистая бородка, седые волосы, умный взгляд и очень дорогой костюм. Мужчина в окружении роскоши выглядит очень уверенным в себе.

Но когда выслушивает меня, начинает качать головой, и сердце падает в пропасть.

– Госпожа Андреева, – у него безупречный, хорошо поставленный голос. – Ребенок вам неродной, не усыновлен вами, вы не устанавливали над ним опеку. Я привык говорить клиентам правду и не внушать ложных надежд. У вас нет шансов.

– Я знаю, – морщусь я. – Мне уже говорили, но я надеялась, если действовать через опеку…

А на что я надеялась, в самом деле? Злюсь на себя. На юриста с громким именем, высоченным ценником и столичной репутацией, который сказал мне все то же самое, что бюджетный юрист из моего родного города, у которого вместо роскошной иномарки – кредитная малобюджетка и костюм из массмаркета?

Седовласый юрист качает головой снова.

– Факты, – вдруг говорит он. – В суде значение имеют только факты, а не эмоции, госпожа Андреева. Законным путем вы не заберете ребенка.

– Благодарю, – говорит Давыдов. – Идемте, Камилла.

Он встает первым. Я еще сижу. Если бы не Олег, я бы еще раз попыталась. Поуговаривала бы юриста, как поступала со своим, как будто это от него зависит. Реакция Давыдова расставляет все по местам.

Дальнейшая консультация бессмысленна.

Факты, а не эмоции.

Я встаю и выхожу на улицу, словно на чужих ногах. Не хочу садиться в машину, ехать домой или в офис… Хочу остаться одна и поплакать. Я растеряна и раздавлена.

– С вами все в порядке?

– Нет, Олег Владимирович, – я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не заплакать, хотя в глазах уже стоят слезы. – Нет шансов, вы слышали? Их нет.

– Есть и другие пути, – говорит Давыдов. – Вы знаете какие.

Смотрю на босса. Спасибо ему, что помогает. Но он еще не знает, что опека уже начала действовать. Мне ведь звонил бывший, чтобы устроить истерику. Только у этого своя цена, да и… Далеко не факт, что врагам Давыдова удастся отсудить ребенка у отца. Далеко не факт.

Но это хотя бы попытка – а значит, и надежда, а не жесткий ответ «Нет» от юриста с известным именем.

Глава 9

– Деньги, – продолжает Давыдов, – решают даже неразрешимые проблемы. Вопрос в сумме и времени, когда выгоднее всего предложить сделку.

Водитель открывает перед нами дверь, и я сажусь в салон.

Деньги.

В мире Олега они решают все. Универсальный способ: дать Игорю взятку за сына. Только тогда бывший начнет тянуть из меня финансы и трепать нервы. Но, если нет другого способа…

Снова вспоминаю про шантажиста, и решаю не отчаиваться, а подождать. Законным путем ребенка не забрать, это уже не раз мне сказали и теперь эта дрянь надежда, наконец, сдохла. Есть другие пути, он прав. Деньги. И то, что обещал шантажист. Он уже начал действовать.

У Давыдова звонит телефон. Я слышу только половину разговора и особо не прислушиваюсь – думаю о Сеньке, глядя в окно. В стекло ударяют капли дождя. Скоро осень. И надеюсь, что Новый год мы с Сенькой встретим вместе.

Я все должна сделать, я ему обещала!

– Меняем планы, – вздыхает Давыдов, положив трубку. – В офис.

Машина меняет направление.

На этаже еще хозяйничают люди Давыдова из охранной фирмы. Но мы поднимаемся выше – на «секретные» этажи правления. Давыдов безмятежен, а у меня начинает колотиться сердце. Внезапно вызвать его мог один человек – Сергей Мартынов, а ему я не доверяю и не знаю, чего ожидать.

По дороге в высокий кабинет мы встречаем незнакомого мужчину. На собрании его не было. Но выглядит он так, словно должен был там присутствовать – на мужчин из высшего класса у меня уже наметан глаз.

– Алексей, – вдруг улыбается Давыдов. – Только тебя вспоминал. Не знал, что ты вернулся.

Они жмут друг другу руки.

– Только прилетел, – у него красивый сильный голос, от которого бегут мурашки по спине, и дело не в тембре, а в интонации. Богатых мужчин всех учат так разговаривать? – Мартынов потребовал.

– Ты от него?

– Только что. Олег, планируешь продавать свою долю?

– Долю в компании? – переспрашивает тот, приподняв брови отточенным движением.

– Мартынов на меня давил, – Алексей снижает голос. – Намекнул, что готов выкупить акции.

– Не планирую.

На лице Давыдова мелькает секундное замешательство, и мы идем дальше.

– Вернулся, это хороший знак, – негромко замечает он. – Это Алексей Долинин. Я о нем говорил. Подождите меня в приемной, Камилла.

Давыдов заходит в кабинет, а я остаюсь в просторной, как футбольное поле, и шикарной, как музей, приемной. Мне о такой только мечтать. Сажусь в дорогое кресло. За мной бдительно наблюдают двое телохранителей, и красотка-секретарь. Стараюсь запомнить все вокруг: детали, поведение персонала. Заодно размышляю о ситуации.

Если Алексей Долинин – тот мужчина, к юристу которого мы ездили, значит это лояльный Олегу человек. И у него Мартынов тоже хочет выкупить акции, как и у Олега? Это уже интересный сигнал.

Сергей не любит Давыдова. Прикрываясь выгодой компании, пытается удалить его из правления и выкупить долю акций. И на его сторонника давит тоже с выкупом. Это о чем-то говорит, не так ли? А если это его рук дело: покушение, шантаж?

Из-за закрытой двери не доносится ни звука. О чем они там говорят – загадка.

Давыдов выходит от Мартынова неожиданно. Я вскакиваю.

– Идемте, Камилла, – безмятежно говорит он.

Лицо такое же спокойное, как всегда – это просто скала, а не мужчина, ничего по нему не скажешь!

Мы спускаемся на свой этаж. Охранники уже свернули работу, нас дожидается Градов.

– Меня ни для кого нет, – с Градовым Олег уходит в кабинет, а я занимаю место помощницы.

Не проходит и десяти минут, как в приемной появляется Долинин. Мужчина сладко улыбается мне, но я не обольщаюсь – у него холодный взгляд рептилии, я ни капли ему не нравлюсь. Одну руку Долинин небрежно держит в кармане.

– Олег у себя?

Медлю. Давыдов просил не беспокоить, но вроде как это его хороший друг.

– У себя, но сейчас занят.

Долинин направляется к двери, доводя до паники.

– Он занят! Простите, нет. В кабинет нельзя. У Олега Владимировича встреча.

Алексей удивленно поднимает брови, словно я – первая, кто его остановила.

– Что ж… Подожду здесь.

Лучше бы он свалил куда-нибудь.

Под холодным взглядом очень неуютно, делаю вид, что работаю на ноутбуке, чтобы не встречаться с ним глазами. Сердце бьется, словно я наедине с чем-то опасным… Например, крокодилом. Непонятно, с чего такая реакция. Продолжение моей паранойи? Теперь я людей буду везде бояться? Очень неуютно осознавать, что не понимаю, в чем дело – то ли с Долининым действительно что-то не так, то ли со мной. Исчезло доверие к своим реакциям. Именно то, чего онии добивались. Досадно.

– Вы новая помощница Олега? – вдруг интересуется он. – Как вас зовут?

– Камилла Андреева, – вежливо отвечаю я.

– Вы замужем? – он кладет вторую руку в карман, и сканирует взглядом, от чего начинаю нервничать. – Поужинаем?

Удивленно поднимаю глаза.

Алексей улыбается почти ничего не выражая. В глазах – холодное любопытство.

– Извините… – начинаю я, не зная, как отказать. Долинин, наверное, к такому не привык. Смотрит так, словно оказывает огромное одолжение, проявив ко мне интерес.

С ним не то что не хочется ужинать, хочется спрятаться.

Но тут открывается дверь, спасая меня. Выходит Градов. Олег видит знакомого со своего места.

– Алексей? Ты что-то хотел?

– Обсудить кое-что. Твой верный Цербер меня не пускает, – ухмыляется он.

Вот и правильно, что отказала.

Сам ты Цербер.

– Проходи.

Еще раз мазнув по мне взглядом – появляется ощущение, что меня испачкали, Долинин заходит к Олегу.

Через полчаса тот связывается со мной:

– Камилла, забронируйте столик в хорошем ресторане на вечер.

Идет с Долининым, все ясно. Ой, как не хочется сопровождать.

– Число гостей?

– Двое. Вы мне не нужны вечером.

Выдыхаю. Это встреча старых друзей. Олег будет восстанавливать связи, чтобы получить еще один голос. Выбираю для них ресторан. Около восьми меня везут домой к Олегу.

– До завтра, – прощаюсь я с водителем.

Меня встречает охранник, и провожает до квартиры. Безопасно, но нервозно. Вот так, значит, живут богатые и знаменитые, которые не остаются одни никогда? Не очень-то и весело.

Принимаю душ, вяло ужинаю куриным филе с брокколи. Почему-то усталость сильнее всего чувствуется в такой момент. Опять не поговорила с мамой – слишком много сложностей в последнее время. Может быть, когда станет свободнее, слетаю на выходные домой. Хотя бы на день – повидаться с Сенькой. За ребенка невыносимо болит сердце.

Ложусь в постель около одиннадцати, когда мне звонят. Снова тихий шелест в трубке. Я замираю – одной в чужой квартире страшно, несмотря на охрану в подъезде.

Это он, шантажист.

– Камилла, я вас не разбудил? – голос звучит с легкой издевкой, надо же, обо мне беспокоится. – С кем у Олега были встречи?

Он начинает без перехода, голос звучит так, словно я не просто им завербована, а его персональная рабыня и обязана выполнять все прихоти.

– С Эмилем Кацем, – отвечаю я, затем перечисляю по списку всех, с кем Олег встречается до конца недели. Отлично помню график, сама утром составляла.

– Это все?

Хочу сказать «да», но резко вспоминаю.

– Нет. Сегодня еще одна встреча. Запланировал в последний момент.

– С кем?

– С Алексеем Долининым. Он только сегодня прилетел.

Выдаю как можно больше информации, чтобы шантажист был доволен.

– До какого часа встреча?

– Он не сказал… Но еще не вернулся. Думаю, скоро придет.

– Откуда вы знаете, вернулся он или нет? – тут же цепляется мужчина.

Надо же. Не только у меня паранойя.

– После того, как вы подбросили мертвых голубей, – объясняю я, стараясь удержаться от яда в голосе, – мне пришлось переехать к Давыдову. Дома его еще нет.

Он молчит.

– Зачем мне принесли голубей? – горько спрашиваю я. – Я же согласилась сотрудничать.

Не отвечает. Я и не рассчитывала.

– Вы живете у него? – задумчиво повторяет он, и я понимаю, что, кажется, совершила ошибку. – В одном доме, Камилла?

– Меня перепугал ваш подарок с птицами. Он, как настоящий мужчина, предложил остановиться у него.

– Отлично, – по голосу ощущаю, что шантажист очень этому рад, просто лучшего и желать не мог. – Отлично… Он вам доверяет. Верно?

Сглатываю ком. Доверяет ли Олег мне?

– Мы мало знакомы. Не знаю…

– Заведите с ним роман.

– Что?

Начинаю задыхаться от волнения. Я словно в ловушке и стены сжимаются все сильней.

– Переспи с ним, – жестко поясняет шантажист.

– Послушайте, сначала о таких требованиях речь не шла…

– Ты хочешь получить ребенка или нет?

– Хочу, но…

– Так в чем проблема? Ты молодая, здоровая женщина. Тебя подкладывают под старика или борова? В чем проблема? Переспи с ним. Так ты быстрее получишь доверительные отношения и через тебя мы получим к нему доступ. Ты поняла?

– Я и так смогу договориться, все узнать… – бормочу я.

В животе появляется ощущение, похожее на щекотку.

– Что за бред? – обрывает он. – Тебе сколько лет? Хочешь с ним подружиться или как будешь договариваться? Начни с ним спать и дело пойдет быстрее.

– Мне нужно подумать, – прошу я.

Понятия не имею, как буду объяснять все Давыдову.

– Решай сама, – вдруг говорит он. – Процесс с опекой уже запущен, если ты не успеешь войти в доверие и принести то, что мне нужно, твой ребенок попадет в детский дом. Потому что у отца его заберут, а ты его не получишь.

– У него есть дедушка… – бормочу я, хотя внутри все замерзает от страха.

– Я забираю ребенка у отца. Ты думаешь, я не смогу забрать его у дедушки? Твоего сына усыновят в Канаде, если ты не начнешь делать то, что тебе говорят, Камилла. Ты не сможешь его найти после этого. У меня есть возможности, деньги и связи для такого решения. Ну что, мы начинаем поиски заграничных усыновителей?

– Нет, – прошу я. – Не нужно! Я сделаю все, что вы хотите.

– Приятно слышать, Камилла. Тебе нужно с ним переспать. Принесешь доказательство, что вы любовники – скажу, что делать дальше.

– Какое доказательство?

– Фото, где вы вместе. Чтобы ничего не заподозрил, сделай снимок, когда он спит, и отошли мне. Потом скажу, что тебе нужно сделать.

Он кладет трубку, а я ничком падаю на подушку. Шантажист был доволен тем, что сломал мое сопротивление. Так практически и было. Слова о заграничных усыновителях доводят до паники и лишают способности думать.

Сначала я не верила, что они что-то могут. Затем увидела, как быстро они инициировали дело Сеньки. Вполне возможно, его так же легко заберут и у меня…

Сама позволила посадить себя на крючок. Поддалась на уговоры Давыдова. А ведь все, чем рискует он – это должность и репутация. Даже денег не лишится. У него выкупят долю, выплатят компенсацию… А я…

Я рискую своим любимым сыном.

Не родным.

Но любимым. Единственным. Я ему обещала… И если он никогда не увидит меня, а будет продан заграничным усыновителям… Даже не представляю свои эмоции. Я потеряю его навсегда. Даже не смогу навещать, не узнаю его новое имя. Спроси меня сейчас, я бы все отдала, чтобы вернуть все назад. Даже у Игоря бы оставила Сеньку – с бывшим можно договориться, можно предлагать деньги, хотя бы навещать ребенка.

А если я не сделаю того, что хотят они, могу потерять ребенка навсегда.

Лежу ничком и кусаю подушку. Тело кидает то в жар, то в холод, по щекам текут слезы. Я в такой панике, что не знаю, как поступить: рассказать все ему, или…

Может лучше делать то, что говорят и не усугублять ситуацию?

Выйти с наименьшими потерями, пока еще могу.

Соблазнить.

Ничего не сказать Олегу. Сделать фото. Дать то, что они хотят. Уже понятно: они готовы играть долго, на перспективу. Постоянно повышают ставки. Ничего не боятся. Им что-то нужно получить от Давыдова любыми путями. «Через тебя мы получим к нему доступ». Если бы им хватило моего честного слова, что мы любовники, проблем бы не было. По компании и так скоро поползут слухи. Но ему этого мало – он хочет точно быть уверенным, что я сделала свое дело.

Я поднимаюсь с постели.

Если бы Давыдов был дома, я бы немедленно пошла к нему. А сейчас внутри все рвется на части. По сравнению со мной он действительно почти ничего не теряет. Я даже не осознавала степень этой проблемы, когда соглашалась на игру с шантажистом, а теперь…

Задыхаясь, выхожу из гостевой спальни в темную квартиру.

Неосознанно тянет на свет, и к людям. Но из людей здесь только охранник за дверью, он мне не поможет.

Из-за суматохи последних дней я так и не успела забрать вещи. Или охрана их еще не проверила. Пижама в стирке и после душа мне пришлось надеть халат босса, под которым больше ничего нет.

Я иду к спальне Давыдова.

В его отсутствие даже не смотрела в ее сторону.

Эта территория под запретом. Кухня, кабинет – пожалуйста. Это общие помещения, рабочие. Спальни – это личное, почти интимное, место для самых близких.

Нажимаю на дверь, решив, что если не откроется – уйду. Но она поддается.

Замираю на пороге спальни, затем вхожу.

Здесь темно и пахнет парфюмом Давыдова. От этого запаха сердце начинает колотиться в горле.

Включив ночник, сажусь на постель и замираю.

Сама не знаю, что буду делать.

Тереблю пояс халата. В груди покалывает, словно по сердцу водят иглой. Смесь страха, ужаса перед неотвратимым финалом. То, что он неотвратим – я уже поняла.

Что им нужно? Может, я бы и так принесла это, и удалось бы избежать унизительного разговора с Давыдовым.

Если он вообще состоится.

Страх за Сеньку парализует меня.

Из головы выветриваются все мысли. Чувство времени тоже исчезает. Не знаю, сколько проходит, прежде чем Давыдов открывает дверь.

– Камилла?

Я вздрагиваю и смотрю на босса.

– Что вы здесь делаете?

В неярком свете Давыдов отлично выглядит. Костюм, застегнутая сорочка, несмотря на затянувшуюся встречу с Долининым – он безупречен. Немного удивлен, застав меня в спальне. Взгляд скользит по бледному лицу.

– Что случилось?

И я не знаю, как сказать.

Это больно – осознавать, что ты в ловушке. Он ведь может воспользоваться ситуацией. Давыдова я совсем не знаю, а спать с секретаршей – обычный случай. Многие мужчины не гнушаются этим. Олег тоже не святой.

– Вам звонил он? – жестко спрашивает Давыдов, начиная выходить из себя. – Не молчите, Камилла!

Киваю. Морщусь, пытаясь успокоиться.

Меня трясет.

Я собираюсь дать оружие ему в руки, сказав, что должна с ним спать, иначе моего сына отдадут за границу.

Если из ситуации есть выход – я его не знаю.

Я уже слишком глубоко.

– Олег Владимирович, – шепчу я. – Он сказал, чего хочет…

Босс ведь верит мне. Я могу быть двойным агентом. Шантажист не знает этого, и хорошо, иначе я вообще бы не смогла выскользнуть из когтей.

А так есть шанс.

– Ну? – давит он.

– Меня планируют использовать как вашу любовницу, – заканчиваю я, ощущая холодные мурашки. – Я должна соблазнить вас и сделать общее фото в постели.

Во взгляде Олега появляется сталь.

– После этого они скажут, что я должна делать. Но мне показалось, я должна буду войти в доверие и что-то им принести. Что-то из вашего дома. Иначе моего сына продадут за границу.

В спальне повисает тяжелая, страшная тишина. На лице Олега даже мускул не дрогнул. О чем он подумал, когда услышал это? Не знаю.

Я просто сижу на краю постели, наблюдая, как босс начинает расстегивать пиджак.

Глава 10

Он раздевается в гнетущей тишине.

Смотрю на пряжку ремня, и в сердце тычут холодной иглой. Щеки пылают. Поднять взгляд выше не могу от стыда.

– Давайте сделаем то, что нужно, Камилла. Выбора у нас нет, не так ли?

Пиджак падает на пол. Он расстегивает сорочку.

Я не вижу этого, просто догадываюсь по контексту. Нам придется переспать? Или Олег ограничится несколькими постановочными фото? По голосу не скажешь, а лица я не вижу.

– Камилла? Посмотрите на меня, – он добавляет. – Вы уже видели меня без одежды. Не смущайтесь.

Вспоминаю, как опрокинула на него горячий кофе.

Видела.

Но не в такой ситуации.

Потом понимаю, что мне придется не просто на него посмотреть, но и лечь в постель хотя бы ради фото. Ничего не получится, если я буду слишком зажата.

Несмело поднимаю глаза.

У Давыдова абсолютно непроницаемый вид. Он хоть и мужчина и для него не должно стать сложным лечь с красивой девушкой, но… Думаю, Олег тоже не в восторге. Это ведь не его желание, нас принуждают, а такие мужчины не