Беспредельщик

Как ни в чем не бывало, Беспредельщик открывает передо мной пассажирскую дверь.

– Наконец-то, – благодушно улыбается он.

Я сажусь вперед, Беспредельщик обходит машину и падает за руль. У него отличное настроение – добился своего.

– Пристегнись.

Он заводит двигатель.

– Слышишь? – он нежно улыбается мне, я не понимаю, что должна, по его мнению, слышать, и хмурюсь. – Восемь цилиндров. Пятьсот лошадей. Это звук мечты, Ника. Мустанг-Шелби.

Не впечатляет. Мне не до этого – я поглощена страхом. Он притопил газ и меня вжало в кресло. У больших мальчиков свои игрушки. Стволы, тачки, красивые девочки. Мной он так же будет хвалиться друзьям: какие у меня сиськи, и как дала.

– Не грусти, Ника, – он лихо сворачивает на проспект и гонит в пригород.

Машина необычная: в ней чувствуется мощь, а звук у двигателя другой. Низкий, объемный. Я понимаю, что мы едем за город и начинаю дрожать. Беспредельщик молчит, иногда смотрит на меня – что-то оценивает холодными голубыми глазами.

Мягкий закат раскрашивает красный капот «мустанга» цветными пятнами: золотой, розовый, бордовый. Теплый бархатный вечер опускается сверху. Воздух душистый, словно цветы и травы после жары решили взять свое. В приоткрытое окно поют сверчки. Я хочу спросить, куда мы едем, но боюсь. В горле застрял ком, мне больно глотать. Он все гонит и гонит, а я вспоминаю, как он хотел секса в машине.

Быстро темнеет, свет фар скользит по обочине. Дорога пустынная.

– Почти приехали, Ника… Если хочешь, там сзади бутылка с ликером. Выпей, расслабься.

Вокруг степь, приятно пахнет летом, а мне хочется скрестить ноги. Если он остановится в этой глуши, я не докричусь, не дозовусь помощи… Наверное, и пытаться не стану. Нет смысла. Посопротивляюсь и сдамся. Беспредельщика за это я заранее ненавижу, но лишь бы потом не сказал Толе…

Глава 3

Не хочу пить. При мысли о ликере к горлу подкатывает тошнота.

Беспредельщик абсолютно спокоен.

Он сбрасывает скорость, ищет, где свернуть или припарковаться. Я дрожу и сжимаю сумочку. Вдруг вместе с ночным ветром в салон врываются приглушенные звуки музыки с низкими басами. От нее вибрирует авто и сердце в груди. Он не в глушь меня везет, чтобы склонить к близости… Здесь люди.

Из-за поворота выбивается свет, словно там тысяча прожекторов. В белесом свете кажется, что черные ветки акации на обочине с криком тянутся к небу.

– Приехали, – небрежно бросает он.

Мы проезжаем мимо светопреставления: я не понимаю, что вижу. На заброшенной бетонке толпятся авто. Свет фар, рев движков, визг резины, гремит музыка. Во все стороны летит пыль и прет дым от покрышек. Людей много: парни, девушки. Беспредельщик тянет шею, рассматривая, что там происходит, и ухмыляется.

– Мы ненадолго, не волнуйся.

Я смотрю на него огромными глазами, пальцы побелели на крепко сжатой сумочке, но меня потихоньку отпускает. Он паркуется подальше от толпы на обочине. В салоне становится темно, музыка тише, только басы пробирают до самого сердца.

Беспредельщик поворачивается ко мне и отстегивает ремень.

– Меня Алекс зовут. Александр, – он облизывает губы, смотрит на мой рот, затем в глаза. – Извини, я неправильно все понял. Бес попутал.

– Ничего, – я прячу взгляд.

Он выбирается из машины, помогает выйти мне. Ветер доносит запах пыли и паленой резины. Я смотрю в сторону бетонки, над которой беснуется свет, а авто визжат все громче.

– Что это?

– Здесь гонщики собираются, – Беспредельщик-Алекс ныряет в авто и выпрямляется с бутылкой ликера и бумажным стаканчиком. – Дрифт-пати. Решил глянуть, что творят. Была когда-нибудь? Нет? Присядь.

Я пристраиваюсь на нагретый капот, под которым что-то потрескивает. Мне неловко, страшно, я нерешительно беру стаканчик. От ликера пахнет кокосом и алкоголем.

– Мне нельзя. Ребенок дома ждет…

Алекс не давит, а выплескивает стакан на обочину. Опирается на капот мощными руками, чтобы быть ближе ко мне, и я перестаю дышать. Смотрит в глаза с нескольких сантиметров. У него холодный взгляд – как у рептилии. От близости этого мужчины быстро бьется сердце. Не потому, что он мне нравится – от страха. Я боюсь того, что он говорит.

– Ты очень красивая, Ника. На актрису похожа, как ее…

– На Монику Беллуччи.

– Да. Ты очень мне понравилась.

Голос снова сексуальный. Алекс представляет то, о чем просил: как я беру в рот у него в машине. Смотрит на губы. С бетонки доносятся восторженные выкрики, но Алекс смотрит на меня.

– Я еще месяц в городе, – шепчет он, и меня пробирают мурашки, он обещает тайну, но говорит взвешенно, по-деловому. – Что я должен сделать, чтобы ты согласилась скрасить это время?

Я качаю головой и тоскливо смотрю в небо. Он не понимает «нет». Думает, у всего есть кнопка, нажав на которую, получаешь желаемое.

– Я договорюсь с Захаровым, не волнуйся.

Он назвал моего бывшего по фамилии.

– Алекс… – тоже шепотом отвечаю я. Колючая сухая трава касается щиколоток и пальцев ног. Босоножки не годятся для прогулок в поле. Пахнет чабрецом и полынью. Горько и надоедливо. Разбитые мечты пахнут так же, вы знаете? – Он все равно накажет меня, даже если разрешит. Обязательно накажет.

– Он должен огромные деньги моей семье. Договорюсь.

Алекс подается вперед и неожиданно накрывает мои губы своими. Пальцы ныряют в волосы на затылке – в поцелуе он ведет так же смело, как в танце, но я опускаю голову к плечу. Такое ощущение, что я выпила тот ликер. Голова идет кругом, как у пьяной. Пять или почти шесть лет ко мне не прикасался мужчина. А молодой, сильный мужик – вообще в первый раз. Я до обморока слабею от страха и желания – не секса, а желания еще раз ощутить это.

– Ника… Ну, что ты творишь… – разочарованный голос Алекса рвет в клочья, столько в нем эмоций.

Он нависает над моим плечом. Платье у меня свободное, я слишком поздно понимаю, что через горловину он видит мою спину до самых ягодиц. Здесь темно… Может, не заметит…

– Что у тебя на спине? – вдруг спрашивает он.

Не успеваю даже дернуться: Алекс приспускает ткань платья. Я вжимаю голову в плечи, когда он прикасается к рубцам между лопаток. Подруга как-то сказала, они похожи на срезанные крылья.

– Не понял. Это от чего? – он смотрит мне в глаза. – От плети?

В голосе недоверие. В современном мире сложно такое представить.

– Нет… – не хочу объяснять, откуда они, это слишком трудно, и лгу прямо в глаза. – Они у меня давно, с детства.

Я натягиваю платье обратно. Горячая рука Алекса ложится на шею, гладит, спускается на плечо. У него такая большая ладонь, что накрывает его целиком. Первый тактильный контакт. Это безумно приятно – у меня страшный голод по прикосновениям. Настолько сильный, что вопреки здравому смыслу замираю… Но пересиливаю себя и спрыгиваю с капота. Нечего мечтать о несбыточном.

– Ника!

Алекс хватает за руку, притягивает к себе и зло дышит в ухо – распаленный, недовольный тем, что не даю прелюдии развиться. Он не может просто поиметь меня, опустив сиденье в «мустанге» – люди кругом.

– Эти ограничения у тебя в голове, – отрывисто говорит он. – А чувства – это скорость. Пределов нет, пока сам их не поставишь.

– Да вы счастливчик, – от неожиданности усмехаюсь я, – если можете себе такое позволить.

– Привет! – к нам по обочине идет долговязый парень. – Эй, вы кто?

– Новый участник, – Алекс отпускает мою руку, и отсчитывает парню взнос из бумажника. – Объяви Алекса Лайфера на «Шелби». Наслаждайся, Ника.

Он идет к машине, а я понимаю, почему он сказал это – про чувства и скорость, и щеки печет от стыда. Алекс заметил мой дикий голод. Он резво стартует с места и пробирается к бетонке. Я бреду туда, робко вхожу в толпу, чтобы посмотреть.

«Мустанг» уже там. Его приветствуют восхищенным свистом. Массивный капот залит светом фар, двигатель ревет – Алекс трижды жмет газ, приветствуя толпу в ответ.

Я скованно наблюдаю, не зная, куда деть руки. Все так странно, необычно. После наступления темноты я не выходила из дома. Если бы не постоянный страх внутри, я бы признала, что это здорово. Несмотря на пыль, запах выхлопа, бензина и жженой резины – классно. Ветерок касается голой кожи и развевает подол платья.

Алекс резко, с пробуксовкой, стартует.

Рядом со мной девушка с прекрасными формами: джинсы обтягивают ягодицы, как вторая кожа, пронзительно визжит, вскинув руки, как только Алекс выжимает газ. Во все глаза я смотрю на происходящее. Приземистый «мустанг» пошел вбок, энергично, но плавно. Несколько маневров и Алекс прибавляет обороты: из-под задних колес валит дым. Сбрасывает скорость. Выворачивает руль в другую сторону и зеркально повторяет маневр.

Красиво. Я наблюдаю за зрелищем – не балет, но глаз не отвести. Девушка рядом что-то кричит мне, но слова поглотил шум. Я вижу только радостно-восторженное лицо.

– Что-о? – кричу я.

– Говорю, твой парень?! Вы откуда?

Я глупо улыбаюсь, жму плечами и пытаюсь ускользнуть в толпу. Толя не узнает, что я была здесь, но лучше, если меня не запомнят.

Здесь запахи выхлопа и резины сильнее, от них непривычно дерет горло. Одиночный заезд был разминкой, к «мустангу» присоединяется белая машина. Обводы у нее другие, но дым из-под колес идет так же споро. В синхронном повороте кажется, что одна наседает на другую. Алекс делает это резко, с напором. Намного более массивная красная тачка опасно прет на вторую боком.

Я не понимаю, кто выигрывает – если это вообще соревнование, но мне интересно. В душном степном воздухе, под звук визжащих двигателей и покрышек раздвигаются рамки моей золотой клетки. Я вижу, что реальный мир больше того, в котором живу я. В нем встречаются чудеса.

Под конец заезда красный «мустанг» бьет соперника в крыло. Скрежет, металл вминает с громким хлопком и тот сходит с трассы. Я пугаюсь, вокруг охает и ревет толпа, но конфликт не получает продолжения, словно здесь это обычное дело. Алекс уводит «мустанга» с площадки и отгоняет к обочине. Его окружают зрители, со всех сторон летят вопросы: а сколько сил, свап, цена бюджета? Алекс коротко отвечает и идет сквозь толпу мне навстречу.

– Как тебе? – приобняв за плечи, он ведет меня к «мустангу», от разогретого капота несет жаром. – Все нормально?

Усаживает в салон. Я благодарна – тачку окружили со всех сторон, местным интересен заезжий выскочка. Я смотрю на них сквозь стекло, голоса долетают плохо, зато музыку ощущаю всем нутром. Нам предлагают остаться, спрашивают про второй заезд, но Алекс качает головой.

– Мне пора, девушка ждет, – Алекс обходит машину, кажется, его спрашивают про инцидент во время заезда, потому что он отвечает. – Дистанцию надо держать.

Мимоходом он трогает поврежденный бампер и садится за руль.

– Погнали? – Алекс сладко, очень сладко смотрит на меня. – Я озеро рядом знаю, очень романтичное… Хочешь посмотреть?

Ответа он не ждет и заводит тачку. Гонщики, музыка, и пыль остаются позади. Словно еще не остыл, он выворачивает руль, в пол выжимает газ. По правому борту идет пыль, мы лихо сворачиваем на проселочную дорогу. Открывается вид на озеро. Это скорее пруд, но очень красивый. Темная вода серебрится от взошедшей луны, тихо шумят деревья. Вокруг ни души.

Алекс паркуется под серебристыми тополями. Я выхожу из машины, восхищенно глядя, как по поверхности озера идет серебряная рябь. Абсолютная тишина. Ветер и шелест трав. Запах полевых цветов. Я в шоке от этой красоты.

Позади тихонько хлопает дверь, я оборачиваюсь: Алекс стоит перед машиной и смотрит на меня.

– Иди ко мне, – с сексуальным придыханием просит он.

Глава 4

– Иди ко мне, – повторяет он.

Я его почти не боюсь.

Когда мы ехали сюда – даже трясло, но после «развлекательной программы» страх притупился. Опытный. Я сразу не распознала в нем глубины, он показался мне поверхностным. Но Алекс расчетливей, чем я думала.

– Я тебе не нравлюсь?

Смешной вопрос. Он же видел с кем я жила, видел Толю. Алекс моложе, выше, сильнее, у него нет лишнего веса. Я поворачиваюсь к нему, устало глядя. Мне кажется, что я много-много старше и знаю все об этой жизни. Как будто мне семьдесят.

Я понимаю, как он себя ощущает – звездой. Хочет все: поблистать на дрифт-пати, навести шороху, наехать на местных, повалять самую красивую девчонку, чтобы потом вернуться и рассказывать, как «всех натянул». Никаких полумер. Всё или ничего. И ему плевать, что станет с теми, по кому он прошелся танком. Со мной. С Полинкой.

– Поймите… Вы развлечетесь и вернетесь домой. А я останусь. С испорченными отношениями, один на один с Толей.

Он подходит первым. В волосы на затылке запускает пальцы. Мы стоим вплотную, словно он хочет потанцевать со мной, как в ресторане. Я опускаю голову, зная, что он все равно подберется к губам, если захочет. Дрожу, но не отстраняюсь, пока Алекс влажно дышит в ложбинку на шее.

– Хочешь, я тебя в Москву заберу? – предлагает он.

Я усмехаюсь: надо же, как вскружила ему голову. Но это временно, страсть к красивым женщинам недолговечна. Попробует, насытится, проспится – потом неминуемое похмелье и меня сменит новая муза. Красота – не дар, это самое большое проклятие на земле…

– Не давайте невыполнимых обещаний, – шепчу я.

Зачем они это делают? Обещают луну с неба, а назавтра забывают. Лгут и не жалеют. Почему только им так можно?

– Я всегда держу слово, Ника.

Он целует в то место на шее, куда я обычно наношу духи. Очень чувственно. Вспыхиваю с первого прикосновения и не могу понять, что со мной... Надо уйти, сказать нет, по рукам его ударить, но я стою и жду, что он сделает дальше. Меня бьет крупная дрожь.

Еще один поцелуй в шею. Затем в щеку – неуклюжий из-за разницы в росте. Я пытаюсь дать себе больше места, упираю руки ему в грудь. Его тело будто из стали. Ладони скользят по напряженному торсу, и Алекс силой целует меня взасос, притягивая за спину.

Он подхватывает меня под ягодицы и выпрямляется. Теперь мы одного роста. Я чувствую себя уязвимой, открытой ему – Алекс сжимает мои ягодицы и хорошо, что поверх платья. Ставлю локти ему на плечи, а он вновь ловит ртом мои губы. Несколько шагов и Алекс заваливает меня прямо на горячий капот.

– Ника… – шепчет он.

У меня очень свободное платье… Когда одевалась дома это казалось хорошей идеей. Но теперь руки Беспредельщика беспрепятственно проникают под него, сжимают маленькую грудь. От неожиданности я выгибаюсь. Я боюсь этого, я этого не хочу, но тело наполняется сладкой истомой. Она забирает силы. С ней невозможно бороться. Чувство похоже на сеть, под которой можно биться сколько угодно, задыхаться, но не выпутаешься. Под этим платьем маленькая я, голая, не считая скромных танга под цвет платья. Под этим платьем он может мять меня всю.

Словно малолетки, мы возимся на капоте. Все началось с дурацкого поцелуя. Одного поцелуя. Но слишком далеко зашло. Не понимал он моего голода, не мог его утолить, меня наполнить – я прекрасно помню, кто такой Алекс, кто я и знаю, что ничем хорошим это не кончится. Ничем, кроме секса на капоте. Но головокружительный шепот такой убедительный… Что хочу ему верить. Так хочу…

– Ника…

Ладонь скользит по ноге вверх. Я начинаю дрожать – мне страшно. Пущу его выше, остановить не получится, а вместе с тем так сладко, так приятно, так хочется еще... Пальцы щекотно касаются резинки белья. Я сжимаю колени и хватаю его за запястье, хотя живот сводит от сладкого, болезненного желания. Но страх сильнее. Он отрезвляет. Толя убьет меня. Заберет Полинку… Мысль кажется спасительной.

– Алекс… Алекс, остановись, – молю я. – Мне нужно домой, меня ребенок ждет…

– Полчаса, – просит он, сжимая меня в медвежьих объятьях.

– Алекс, нет. Пожалуйста.

Он наваливается, жадно и сильно целуя. Подкладывает ладонь под затылок, чтобы не было больно. Под его весом я распластываюсь по капоту, таю под натиском молодого зверя. Пальцы проникают под резинку, гладят, а затем, удовлетворенные реакцией, без разрешения проникают внутрь. Я задыхаюсь от страха и ощущений, которые знакомы и незнакомы одновременно.

– Алекс, хватит, – хрипло шепчу я, хотя это уже ничего не изменит. Беспредельщик познал меня пальцами и хочет большего. Он что-то сладко шепчет в ответ, просит довериться, позволить себя любить…

Но нас прерывают: из темноты появляются несколько мужчин. Я вздрагиваю, отодвигаюсь, чтобы спрятаться от незваных гостей за широким капотом и спиной Беспредельщика. Поправляю вырез, скрывая ноющую от сильных пальцев грудь. Я не знаю, кто это, от страха голова идет кругом: они видели, что он делал со мной на капоте, видели эти бесстыжие ласки…

Пульс колотится в висках. Я почти ничего не слышу от страха: я боюсь, это люди Толи… Они окружают Алекса, разговор идет на повышенных тонах: он огрызается, поворачивается, чтобы уйти и тут один из них наносит по крылу «мустанга» удар битой. Я понимаю, что это парень, машину которого Алекс протаранил во время заезда, и меня отпускает. Он почти подросток, ему лет восемнадцать-девятнадцать, не старше. Просто дорожный конфликт, Толя ни при чем… Удар звучит глухо, и Алекс сразу же выхватывает из-за пояса пистолет, который я не заметила. Рукояткой он бьет парню в нос и тот падает от неожиданности, закрывая ладонями лицо. В темноте кровь выглядит темной и маслянистой. Она пачкает руки, течет до самых локтей дорожками. Беспредельщик несколько раз пинает его – зло, не жалея. В темноте мелькает оскаленный рот. А когда парень перестает сопротивляться, наводит оружие автоматическим движением.

– Не стреляй! – вскрикиваю я.

Мне показалось, он хотел...

Алекс медлит. Дважды парней просить не надо. Поняли, что нарвались не на того. Фигуры растворяются в темноте, через полминуты хлопают двери авто. Раздается звук двигателя – они уезжают. Он оборачивается, опуская оружие. Наверно я жалко выгляжу: дрожу на капоте, обхватив себя руками и скрестив ноги.

– Они почти дети, – бормочу я, глядя исподлобья.

Я так смотрела на Толю, если ему перечила.

– Человек перестает быть ребенком, – отрывисто говорит он. – Когда берет в руки оружие, поняла?

Алекс осматривает крыло, водит по нему ладонью.

– Твою мать… Испугалась? – он видит, что я перепугана, остыла и больше не в настроении. – Извини за испорченный вечер. Отвезу домой.

– Спасибо, – выдыхаю я и с облегчением сажусь в машину.

Алекс бросает на меня оценивающие взгляды, затем сосредоточивается на дороге. Я на него не смотрю – мне стыдно. Такая неприступная, и в тот же день позволила почти все. Только я не знаю, как его остановить, границы он продавливает играючи. Он собран и не выглядит расстроенным, но я вижу, как его ломает. Что же касается меня – мое тело в шоке. Я прислушиваюсь к себе: к пульсации внизу живота, томности, которая охватила мышцы, к слабым коленям. Приспускаю стекло и дышу воздухом, чтобы остыть и не думать об умелых пальцах Беспредельщика.

Когда мы заезжаем во двор, я по привычке бросаю взгляд на окна и успокаиваюсь: в кухне горит свет, а в комнате дочки – голубоватый ночник.

Тянусь к двери, но Алекс хватает меня за запястье.

– Стоять, – глаза холодные, а на губах появляется улыбка. – Поцелуй меня, куколка.

Я замираю… А затем наклоняюсь к нему и он мою голову двумя руками берет, словно боится, что обману. Последний поцелуй. Надеюсь, что последний… Мы целуемся глубоко, и я даю себе ощутить удовольствие без примеси страха. Я знаю, что сейчас уйду и чувствую себя в безопасности.

– Я тебя трахну, – шепотом обещает он. – Завтра вечером поимею, поняла?

Я отстраняюсь от рук и выскакиваю из машины, пока он не разошелся. Поднимаюсь к себе и выглядываю в окно подъезда. Красный «мустанг» все еще во дворе. У меня ноги слабые, во рту его вкус, я вся измята сильными руками. Как это приятно... Тело поет, пылает, как после хорошего массажа… Только после массажа не приходится менять белье. Чувства потрясающие. Это пугает. Пугает, потому ощущения необыкновенные. От мысли, что этого не повторится, я не могу дышать от боли. Внутри что-то воет и стонет от тоски.

Слова Алекса так и стоят в ушах. «Я тебя трахну».

Будь ты кем угодно, Алекс Лайфер, больше всего я мечтаю, чтобы ты разложил меня на капоте. Мечтаю о сильном теле, похотливых руках так сильно, что краснею. Мечтаю, чтобы он выбил Толе зубы и увез меня на край света. Я боюсь мечтать, потому что мои мечты никогда не сбываются.

Поднимаюсь домой, что-то бормочу недовольной няне – не договаривались, что я так поздно. Рассчитываюсь и прошу завтра не приходить. В ближайшие дни хочется запереться дома, заниматься Полинкой, пока сумасбродные мысли не улягутся.

На смену желанию приходит страх. А вдруг Толя допросит няню? А вдруг… Спокойно, он годами про нас не вспоминал, не считая ежемесячных переводов и дней рождения дочери. Его нынешняя девушка – такая красавица. Пусть за ней следит.

Но утром, когда пью кофе, неожиданно вижу, что во дворе паркуется Толин внедорожник. Он выходит, приземистый и массивный, как питбуль, и уверенно идет к подъезду.

Глава 5

Дочка еще спит. Няню я сама просила не приходить.

Мы будем наедине.

Ноги становятся ватными, меня ошпаривает страхом – с места сдвинуться не могу. Толя открывает своим ключом. Выхода нет: сжимаюсь в комок и жду расправы. В горле болезненно бьется пульс, а лицо начинает гореть.

Не сняв обуви, Толя входит в кухню.

Прищуренные глаза, тяжелый подбородок и нитка сжатых губ – он никогда не улыбается, словно зол на весь мир. Непроницаемое лицо не дает подсказок, как себя вести. Я даже не понимаю, знает ли он про Алекса… Но иначе он бы не пришел, верно?

Он не мог за мной следить – я ему не нужна. Но я покрываюсь потом. Мне так страшно, что перед глазами плывет, я начинаю пятиться, пока под колени не упирается стул. Неловко сажусь, потому что ноги не держат. Молчу, смотрю исподлобья, втянув голову в плечи, и жду.

– Полинка где?

– Спит…

Толя выдвигает стул и по-хозяйски садится напротив.

Взгляд скользит по ногам, груди. Я боюсь шевельнуться, пока он меня рассматривает. Из внутреннего кармана он достает черную пачку сигарет. Закуривает, чиркнув дорогой зажигалкой. По кухне идет неприятный, горький дым очень крепких сигарет.

– Пепельницу.

Пепельницы у нас нет. Я не курю, а Толя в нашей квартире, кажется, впервые за пять лет. И хотя купили ее мне, хозяином он себя считает. Вместо пепельницы я подаю декоративную тарелку с подоконника.

– Моя девчонка заболела, – говорит он, стряхивая пепел на расписанную розами керамику. – Подцепила грипп, сука драная. Едешь со мной в «Кипарис». Вызывай няню.

Я пялюсь на него большими глазами.

«Кипарис» – загородный клуб. Место для своих. Комплекс с сауной, бассейном, были даже конюшни, но с лошадями не пошло и когда я была там в последний раз, их переделали для хранения инвентаря. Толя с друзьями посещали его потому, что хозяин был «своим», держал подпольное казино и столы для покера, а бар, где ждали всегда готовые на все девочки, никогда не закрывался.

Сказать «нет» – не могу. Как это нет, Ника? – спросит он, и прищурится. У него очень неприятный взгляд. Я нервничаю всякий раз, когда он на меня смотрит. Этот страх въелся под кожу, он часть меня. Холодок, который сочится по венам вместе с кровью.

Но сказать «да» не могу тоже… Я не хочу с ним в клуб. Это не просто пройтись под ручку. Во-первых, в «Кипарис» он ездит с ночевкой, иногда на все выходные. Во-вторых, если он будет в настроении и не слишком нажрется, с ним придется переспать. Если ему будет лень – тогда минет. Я раньше часто делала. Но именно сегодня при мысли об этом к горлу подкатывает приступ тошноты.

– Надолго? – уточняю я, и добавляю, чтобы не злился. – Полинку нельзя оставлять одну…

– Она уже большая, – перебивает он. – Быстрее, у меня бронь на полдень. Максимум до двух, потом можешь валить. У меня встреча.

Я никак не могу понять, о чем он думает. Неужели совпадение и он не знает про нас с Алексом? Дело всего лишь в том, что его мадам заболела и нет знакомых подстилок согреть ему постель, кроме меня? Мне становится не по себе. Дочка подросла… Ей уже пять. Как он убедился на дне рождения, с ней уже не так трудно, как во младенчестве… А вдруг он решил вернуть меня?

– До двух ночи… Или дня?

– До ночи. Ты оглохла? – цедит он, мне ничего другого не остается, как позвонить няне и попросить приехать.

Я надеваю теннисное платье, сандалии и крашусь в ванной. Руки дрожат, когда я обвожу губы светлой помадой. Меня словно взяли в заложники – так я себя ощущаю.

– Переоденься, – морщится он, когда я возвращаюсь на кухню. – Выглядишь, как овца.

С упавшим сердцем я возвращаюсь в комнату. Нахожу черное обтягивающее платье, к нему – босоножки на высоком каблуке. Застегиваю высокую кожаную шнуровку, тонкие ремешки плотно обхватывают лодыжки. Толя появляется на пороге и одобрительно хмыкает.