Беспредельщик

В чужом доме страшно. Прислушиваясь к звукам из коридора, сажусь на кровать. Полностью расплетаю браслет и раскладываю, пытаясь понять, как починить с наименьшими потерями. Здесь больше нечего делать, а рукоделие успокаивает. И я обещала Алексу. В дверь стучат, я рефлекторно сжимаюсь, но будь это кто-то из мужчин – они бы вошли. Наверное, прислуга.

Робко открываю: в темном коридоре та женщина в черном платье. Приглашаю войти, она направляется в ванную, но видит на постели то, что осталось от браслета.

– Ты что натворила? – ноздри расширяются от гнева. – Разодрала браслет! Ты знаешь, что он с тобой сделает?!

От неожиданности я вздрагиваю, чувствуя себя преступницей. Не знаю, что обо мне сказали, но уважения к невесте Алекса нет даже у домработницы.

– Я его переплетаю, – твердо отвечаю я. – Алекс меня попросил.

– Сам попросил? – удивляется она, резко вспоминает про свои обязанности и, пробормотав извинения, убирает в ванной, затем протирает пыль, пока я вожусь на кровати с красно-белыми нитками.

Разные виды плетения. Сначала сложное, затем неумелое, словно Алекс пытался починить его сам. Я сумею собрать его обратно, но он станет либо короче, либо уже, совсем без потерь не получится – нитки пострадали от возраста и огня. Я посматриваю на домработницу, которая с суровым лицом возится с уборкой. Хочется расспросить, почему браслет так дорог ему, но я упрямо молчу. Не хочу, чтобы они решили, что Алекс ничего мне не рассказывает.

Но когда женщина уходит, я не выдерживаю:

– Вы не знаете, куда он уехал?

Она качает головой.

– Не жди его. Он может под утро прийти, – она задерживается в дверях. – Я поищу пряжу, где-то осталась.

– Спасибо.

Около восьми домработница приносит ужин и пакетик с пряжей. Я перебираю ее – от нее пахнет пылью, шерстью и средством от моли. Стираю, сушу на подоконнике, представляя, сколько уйдет на работу.

Алекс не приходит ни ночью, ни следующим днем.

Я не нахожу себе места, не выхожу из комнаты – боюсь его родню. Утром домработница приносит завтрак: салат из киноа с овощами, омлет и кофе со сливками.

– Что случилось? – ахает она, заметив, как с грустным видом я сижу на кровати. – Всю ночь не спали?

– Алекс не пришел.

– Так я же сказала, что может задержаться. У вас завтра свадьба. Он с друзьями развлекается. А невесте надо отдохнуть, у вас синяки под глазами.

Я хмурюсь: мальчишник. Ночью мне что только не лезло в голову, а он развлекается… Может быть, поэтому провел официальную помолвку? Чтобы меня было не страшно оставить?

– Ложитесь спать! – требует она, словно отвечает за мою красоту перед Алексом.

В полдень на примерку приносят платье. Незнакомая женщина помогает одеться, профессиональными движениями поправляет юбку, измеряет длину, рукава и глубину декольте, бросая взгляды в зеркало. Это немолодая, но стильная блондинка в очках. Ногти миндалевидной формы покрыты ярко-розовым лаком, на ней массивные очки в черной оправе с минимумом диоптрий или вовсе без них. Она выглядит такой независимой и уверенной в себе, что я завидую.

– Великолепно, – заключает она. – Вам нравится? Модель устраивает?

Платье очень элегантное: овальное декольте, белый шифон и свободная юбка. Рукава до локтя и никаких украшений.

– Александр пожелал модель с закрытой спиной, – добавляет она.

– Отличный выбор, – говорю я.

Осмотрительно. Ссадины, оставленные рукой Костика, зажили, но будут заметны. Блондинка набрасывает на меня фату.

– За пятнадцать лет работы, впервые вижу настолько прекрасную невесту. Алекс будет безумно счастлив…

Она говорит это каждой девушке, хотя выглядит искренней. Я думала, мы просто оформим документы, но здесь серьезно относятся к семейным делам: помолвка, свадьба. После примерки меня посещает стилист, тщательно рассматривает лицо и подбирает палитру.

– У вас есть пожелания к макияжу и маникюру?

Я смотрю на себя в зеркало. Естественное освещение вернуло мне румянец. Последние дни оставили отпечаток грусти. Я не хочу ярких красок. Не хочу быть той, какой меня любил видеть Толя.

– Пусть губы будут естественного цвета.

Вечером я начинаю сплетать браслет. После стирки нити непослушные, но мне нравится результат, хотя плести придется долго – неделю, не меньше. Пальцы дрожат – я сильно волнуюсь перед завтрашним днем. Чувствую себя брошенной и никому не нужной. Беспредельщика нет второй день и свадьба кажется странным фарсом. Я принимаю душ и около десяти ложусь в постель, стараясь не думать о том, что будет, если он не придет и завтра.

Алекс появляется за полночь. Поддатый. Я не люблю пьяных мужчин и боюсь их. Худшие из выходок Толя совершал нетрезвым. Я делаю вид, что сплю, а Алекс садится на свою сторону кровати, тяжело дышит, стаскивает ботинки, кое-как снимает рубашку и падает. От него пахнет алкоголем, потом и… кровью. Когда он засыпает, я привстаю, осматриваю его, наклоняюсь к рукам – костяшки разбиты, он снова дрался... Такой у меня будет муж: агрессивный, развязный и с вечным адреналиновым голодом.

Накануне свадьбы невесте сложно заснуть.

Я рассматриваю его: умиротворенное во сне лицо, жилку, пульсирующую на бычьей шее, раскинутые мускулистые руки. Следы ожогов, которые со временем посветлеют…

Я его не люблю.

Стану его женой, буду ублажать, но не люблю. Ни капли. Я его не знаю. Толком не понимаю, что к нему чувствую. Страх. Желание подлизаться, чтобы выпросить участь получше. А под всем этим разочарование, досаду, и злость. Вот и все. Я не люблю тебя, Алекс. Ни грамма. Ты лучше, потому что не бьешь меня плетью, моложе, чем он… Но мне кажется, что итог будет тем же: если жить с мужчиной без любви рано или поздно начнешь его ненавидеть. Я знаю об этом всё. Ненависть навязла у меня на зубах.

Я ложусь рядом и смотрю на будущего мужа, представляя завтрашний день.

Глава 14

Просыпаюсь рано – не могу спать. Алекса рядом нет, но постель еще теплая. Из коридора доносятся тихие голоса.

– Саша, зачем ты это делаешь?..

Крадусь к двери. В коридоре Алекс вполголоса разговаривает с братом.

– Хочешь, оставь ее себе. Отец не против. Станет твоей девушкой, с ней будут хорошо обращаться. Отмени свадьбу. Ты понимаешь, что женишься на шлюхе Захарова?

– Я назад слов не беру.

– Ты нас позоришь. Что на тебя нашло, придурок? – голос стал тише. – Ты влюбился?

Я перестаю дышать. Алекс тихо отвечает, в голосе слышен металл. Наконец, я начинаю разбирать слова – из-за меня грызутся.

– Ты из-за нее теперь урод. Не жена – значит, шлюха…

– Я с ней обручен! Начинай выбирать выражения в отношении моей невесты. В отличие от тебя, я думаю о будущем семьи. Лишили меня наследства – хорошо. Больше вы ничего от меня требовать не можете. Вали на хрен.

– Добрый совет. Будешь зарываться, они ее убьют.

– Я тогда ни для кого свинца не зажму. Так и передай им.

Их перебивает быстрый стук каблуков. Разговор стихает.

– Господа, прошу прощения, – узнаю голос блондинки. – Нам пора готовиться… Нет, Александр, не входите! Вам нельзя. Видеть невесту до свадьбы – плохая примета.

– Я ее два дня не видел.

– Счастья не будет в доме. В полдень она вся ваша, – голос блондинки падает на октаву, становится чарующим, с нотками тайны. – А пока нам нужно подготовиться к самому важному дню в ее жизни.

Я понимаю, что сейчас войдут и отшатываюсь от двери. После подслушанного разговора горят щеки. Мне хочется, чтобы вместо свадебной распорядительницы это был Алекс. Отец согласился не резать меня на куски Толе назло, но меня не примут. И я могу их понять: подстилку кинувшего их должника младший сын берет в жены вместо публичной казни. Брат прав: за спиной их ждут позор и насмешки. Единственный кого я не понимаю – Алекс. Его лишили наследства – за это он мстит нашим браком? После предупреждения «будешь зарываться, ее убьют», леденящий страх, как острая игла входит в сердце.

Дверь широко распахивается. Блондинка, сияя улыбкой, стоит на пороге. На ней шикарный брючный костюм – темно-бордовый, с открытыми плечами. Очки другой формы, но с неизменной черной оправой. Волосы тщательно уложены, естественный макияж безупречен. Она такая счастливая, словно сама выходит замуж.

Я пытаюсь увидеть в коридоре Алекса, не успеваю – дверь закрывается.

– Доброе утро! Готовы к самому важному дню? – блондинка замечает, что я только встала, не причесана, на мне кружевной халат. – Выпьем по чашечке кофе и приступим?

Самый важный день. Ложь! Самый важный день – когда я родила Полинку. Вернее, это была грозовая ночь. Я стонала в постели, до крови кусая белые губы. Толе это надоело, он позвонил в скорую и сказал, что «женщина рожает».

Не хочу кофе. Но домработница приносит кофейник на подносе, молочник и две чашки. На тарелке горка печенья с шоколадной крошкой, свежие круассаны с абрикосовым и клубничным джемом, мгновенно напомнившие о Полинке. Блондинка разливает кофе, весело болтая, какой прекрасной будет моя свадьба, словно не замечает, как невеста бледна.

– Вы знакомы с Алексом? – спрашиваю я, мне кажется, она не совсем посторонний человек в семье. Посторонних здесь нет вообще.

– Больше с его отцом. Я супруга одного из его заместителей.

– Отец Алекса… – я отвожу глаза. – Меня не одобряет?

– Что вы… – блондинка с негромким стуком ставит чашку на стол. – У них… непростые времена. Но ведь главное – чувства.

Я слушаю медовое вранье. Блондинка производит впечатление умной женщины: лишнего не сболтнет.

– Бедный Алекс… После того, что случилось, был сам не свой. Расправа, шрамы… – до меня доходит, она хочет сказать, что семья обвиняет в этом меня. – Отец сильно переживал, Алекс любимый сын. Но надейтесь, он оттает, я уверена.

Блондинка нервничает и пытается сгладить углы. Я долго вращалась среди таких людей. Я их знаю. Любимых сыновей не лишают наследства. Алекса послали следить за тем, как Толя распоряжается деньгами семьи. Он провалил задачу – из-за меня. Так они думают. Из-за меня накосячил, горел, чуть не погиб. Семья могла в нем разочароваться. Или здесь что-то глубже... Замужем за ним я не в безопасности буду, напротив. Я не хочу вызвать гнев семьи, но, видимо, придется стать странным козырем в руках будущего мужа в только ему понятной войне. У меня ничего нет. Ничего, кроме проблем и дочки – я не знаю, чем я могу помочь Алексу. Может быть, он действительно влюблен? Несмотря на мою ложь и оставленные шрамы? Он так хотел меня…

– А где его мама? – спрашиваю я.

– О-о-о, – из-за серьезного выражения лица становится виден возраст блондинки – лет пятьдесят. – Она трагически погибла, несчастный случай много лет назад.

– Сколько было Алексу?

К нам стучат.

– Простите! – блондинка вновь надевает маску оживленной радости, спешит к дверям, и впускает помощниц: визажист, парикмахер. Она рада поводу завершить разговор.

Девушки начинают колдовать. Волосы укладывают, закалывают шпильками с жемчужинами. Выравнивают мне тон, просьбу учли – в ход идут пастельные тона. Простой макияж подходит к платью и незамысловатым украшениям. Губы покрывают помадой натурального розового оттенка.

Я одеваюсь в ванной: комплект кружевного белья, белые чулки. Дохожу до подвязок, руки дрожат. Отсутствуя, Алекс подарил мне несколько спокойных дней. Но сегодня нас ждет брачная ночь.

Надеваю платье, выхожу и встаю перед зеркалом. Кто-то должен помочь с застежкой на спине. Это делает блондинка. Она непрофессионально ахает, увидев, что спина исполосована шрамами. Я не смущаюсь, ничего не объясняю, без эмоций продолжаю смотреть на себя.

Блондинка впервые теряет уверенность в себе. Застегивая платье, невзначай наклоняется и шепчет:

– Это Алекс сделал?

Ничего не спрячешь. По мне видно, что между нами нет любви. Она видит: что-то не так, невеста не похожа на счастливую. Может, даже знает, что меня должны были убить вместе с дочерью.

– Нет, – я качаю головой. – Не Алекс.

Она вздыхает от облегчения. Заканчиваем мы в тишине.

Мне поправляют фату, приносят букет невесты. Время к полудню. На мне нет лица: я бледная, напряженная, в глазах стоят слезы. Прежде чем оставить меня одну, блондинка неожиданно сердечно целует меня в лоб и набрасывает на лицо вуаль.

– Дорогая, желаю тебе не счастья, а поменьше слез. Такая у женщин судьба, Ника. Нас выбирают, а не мы, – она эмоционально накрывает рот ладонью, блеснув темно-красным лаком. – Он скоро за тобой придет.

Улыбнувшись с надеждой и болью, она уходит, словно торопится поплакать в темном уголке. Она все поняла.

В комнате, залитой светом, я сижу на брачном ложе в подвенечном платье, сжимаю букет из белых роз и гортензий, и жду, когда за мной придут. Я часто представляла день моей свадьбы: я невеста, наверное, буду счастлива…

А мне хочется выть. Сердце разрывается на части.

Сегодня я стану женой Беспредельщика. Я не верила, но все-таки это случится. У меня красивое платье, фата, букет. На этой свадьбе не будет моих гостей, только мужчины его семьи. Я в чужом доме. Не знаю, что меня ждет и по венам течет страх.

Я тихо молюсь за себя и дочь, пока в коридоре не раздаются шаги.

Глава 15

Открывается дверь, и я поднимаю голову.

Алекс.

Мы видим друг друга впервые за несколько дней. На нем черный костюм. Детали выверены до мелочей. Сияют алмазные запонки, в нагрудном кармане соцветие белой гортензии. Воротник рубашки глухо застегнут, красные рубцы от ожогов, похожие на жуткие родимые пятна, видны на лице, нижней челюсти и немного на шее. Строгий внешний вид придал ему собранности. Голубые глаза смотрят с выражением победителя.

– Свадебный подарок, – Алекс приятно улыбается, в левой руке он держит белый бархатный футляр, большой и плоский, как коробка конфет.

Футляр он кладет на постель, поднимает крышку. В складках кремового атласа блестят крупные жемчужины: белые с редкими в