Два мира. Подземная кузница

— Значит, у них есть средства.

— Несомненно.

Пак Му Джин помолчал, затем добавил:

— Но есть ещё одно обстоятельство, Ваше Величество. И оно гораздо неприятнее самих драгоценностей.

Император посмотрел на него.

— Какое?

— Этот человек принадлежит к весьма влиятельному торговому роду.

В кабинете стало тихо. Государь медленно отложил кисть, которую до этого держал в руке.

— Насколько влиятельному?

— Достаточно, чтобы его родственники имели собственные торговые дома, склады, караваны и связи с чиновниками в нескольких провинциях. Род располагает значительными средствами и давно участвует в снабжении крупных городов. Некоторые его представители имеют доступ к дворцовым поставкам и участвуют в торговых соглашениях, заключаемых на уровне центральной администрации.

— Вы хотите сказать, что целый род сотрудничает с ракшаас?

— Нет, Ваше Величество. Пока мы не располагаем доказательствами, что остальные родственники знали о происходящем. Сам пленник утверждает, что использовал общие ресурсы семьи, не раскрывая истинных получателей товаров. Возможно, многие из его родственников действительно не подозревали, кому помогают.

Император смотрел на цензора с таким выражением, что тот счёл необходимым уточнить:

— Но это не снимает с них ответственности за необходимость проверки. Если через торговые дома этого рода проходили грузы, предназначенные для врага, мы должны установить, кто именно принимал решения, и кто получал выгоду.

— Имя рода?

Пак Му Джин назвал его. Государь некоторое время молчал. Затем спросил:

— Кто из его представителей находится в столице?

— Один из старших родственников. Он занимает достаточно высокое положение в торговом управлении и регулярно участвует в обсуждении вопросов снабжения. Кроме того, его имя включено в список приглашённых на утреннее совещание.

Император медленно поднял голову.

— Он будет на совещании?

— Да, Ваше Величество. Приглашение было отправлено ещё до нашего прибытия.

На лице государя появилось выражение, которое Пак Му Джин уже успел научиться распознавать. Это была не просто злость. Скорее, холодное недовольство человека, которому только что сообщили, что враг сумел проникнуть в систему, которую тот считал находящейся под контролем.

— Значит, один из представителей рода, возможно, ничего не знает, а другой использует его положение для снабжения противника?

— Такая возможность существует.

— А может быть, знает и сам.

— Да, Ваше Величество. Поэтому мы не должны делать выводы до завершения расследования.

Император постучал пальцами по столу. Предательство подобного рода было особенно опасным. Если бы какой-нибудь чиновник передал противнику сведения о расположении войск, это уже являлось бы тяжким преступлением. Но если человек годами использовал торговые связи, склады, транспорт и доверие собственной семьи, чтобы помогать существам, которые распространяли скверну и убивали жителей империи, то речь шла о чём-то гораздо большем.

Это было не просто нарушение присяги. Это означало, что враг мог пользоваться самыми обычными механизмами имперской жизни, оставаясь практически незаметным. Купцы перевозили товары, склады принимали грузы, караваны двигались по дорогам, чиновники выдавали разрешения — и за всей этой привычной деятельностью могли скрываться действия, направленные против самого государства.

— Предательство такого рода непростительно. — Произнёс Император.

Он не повысил голоса, но от этих слов один из цензоров невольно выпрямился.

— Если этот человек сознательно использовал положение своего рода для помощи врагу, он ответит за каждое действие. Но я не собираюсь осуждать людей только по родству. Мы должны выяснить, кто знал, кто участвовал, кто получал деньги, и кто принимал решения.

— Именно такой подход мы и намерены применить, Ваше Величество.

— А пленник?

— Он остаётся под охраной. Мы рассчитываем продолжить допрос, но теперь, когда стало известно о его родственных связях, я счёл необходимым передать дело непосредственно вам.

Император кивнул.

— Правильно сделали.

Он снова посмотрел на футляр с камнями.

— А эти образцы должны быть изучены. Не только ювелирами. Пусть выяснят, не использовались ли они в качестве платёжного средства где-либо ещё. Возможно, по характеру огранки удастся установить мастерскую или хотя бы регион происхождения.

— Я уже распорядился подготовить подобное исследование.

— Хорошо.

Старший цензор убрал футляр в сторону и некоторое время смотрел на лежавшие перед ним записи. Затем достал из дорожного свёртка ещё один предмет.

Небольшой керамический горшок. Он был тщательно закрыт крышкой, а вокруг горловины проходила плотная тканевая перевязь. Поверх неё находилась небольшая печать, подтверждавшая, что содержимое не подвергалось постороннему вмешательству после передачи.

Император посмотрел на сосуд.

— Что это?

— Прах погибшего воина, Ваше Величество.

Пак Му Джин произнёс эти слова гораздо тише, чем предыдущие.

— Его останки обнаружил тот самый А-рэ на границе. Мы установили, что погибший принадлежал к княжескому роду Ван.

Государь поднял голову.

— К роду Ван?

— Да. На месте обнаружения тела находились доспехи, оружие и некоторые личные вещи, по которым удалось установить его происхождение. Само тело к тому времени уже невозможно было сохранить. Оно подверглось воздействию скверны, и чужак, обнаруживший останки, поступил так, как счёл правильным. Уничтожил заражённые остатки и собрал пепел.

Пак Му Джин осторожно поставил горшок на стол. Рядом он положил свёрнутую ткань, в которой находились доспехи и оружие погибшего. Император не сразу прикоснулся к ним. Он смотрел на керамический сосуд, словно пытаясь представить человека, чья жизнь завершилась где-то далеко от дворцовых стен. Не в зале с почётными знаменами, не среди товарищей, которые могли бы проводить его в последний путь, а на опасной территории, где даже само тело после смерти могло стать частью скверны.

— Как его звали?

Пак Му Джин назвал имя. Затем добавил:

— По имеющимся сведениям, он отправился к границе вместе с небольшим отрядом. Обстоятельства гибели пока не установлены полностью. Однако его личные вещи позволяют предположить, что он погиб в бою, а затем был оставлен на заражённой территории.

Император опустил глаза.

— И чужак нашёл его?

— Да. А-рэ не знал, кому принадлежали останки, но не оставил их на месте. Он собрал пепел, сохранил доспехи и оружие, а затем передал всё нам, чтобы мы могли установить личность погибшего и вернуть останки его семье.

Государь медленно коснулся крышки горшка.

— Он поступил правильно.

— Да, Ваше Величество.

— Человек, погибший на границе, не должен оставаться безымянным только потому, что его тело оказалось недоступно для погребения.

Император повернулся к одному из евнухов, стоявших у двери.

— Позовите распорядителя дворцовых погребальных церемоний.

Служитель немедленно поклонился и поспешил наружу.

— Нужно найти достойную урну для праха. — Продолжил государь. — Не простую дорожную посуду. Пусть подготовят сосуд, соответствующий положению воина княжеского рода. Его следует очистить, украсить и передать представителям семьи с надлежащими почестями.

— Ваше Величество, — осторожно произнёс Пак Му Джин, — мы также привезли его доспехи и оружие.

— Покажите.

Цензор развернул ткань. Внутри находились части доспеха, несколько металлических пластин, ремни и оружие. Несмотря на следы долгого пребывания на открытом воздухе, вещи сохранились достаточно хорошо. На отдельных деталях можно было различить семейные знаки и декоративные элементы, характерные для воинов княжеского рода Ван.

Император внимательно осмотрел их.

— Это всё, что осталось?

— Всё, что удалось обнаружить и безопасно доставить.

— Передайте родственникам вместе с прахом. Ничего не оставлять в хранилище без необходимости. Если какие-либо предметы требуют очистки или восстановления, пусть этим займутся дворцовые мастера, но не меняют их внешний вид без согласия семьи.

— Как прикажете.

Император снова посмотрел на горшок.

— И пригласите представителей рода Ван на утреннее совещание.

Пак Му Джин поднял глаза.

— Всех?

— Тех, кто уполномочен представлять семью. Пусть придут. Мы передадим им останки их родственника и всё, что удалось вернуть. Они должны услышать, где он погиб и каким образом его прах оказался в столице.

Государь сделал небольшую паузу.

— А также должны знать, что даже на заражённой границе нашёлся человек, который не позволил погибшему остаться забытым.

Старший цензор склонил голову.

— Я передам распоряжение.

Император ещё некоторое время смотрел на вещи погибшего. Затем попросил цензора подробнее рассказать, как именно А-рэ обнаружил останки, что находилось рядом и почему тот решил забрать с собой доспехи и оружие. Пак Му Джин пересказал всё, что знал, не добавляя собственных предположений. Он объяснил, что чужак действовал из уважения к погибшему и желал, чтобы его останки были возвращены родственникам.

Государь слушал молча. Постепенно перед ним складывалась картина, в которой этот странный сереброволосый человек выглядел всё менее похожим на обычного отшельника. Он не только изготавливал необычные изделия и сражался с существами, от которых отступали целые гарнизоны. Он обращал внимание на такие вещи, которые многие другие сочли бы несущественными. Найденные останки, чужое оружие, личные предметы погибшего. И даже не зная имени человека, похоронил его так, чтобы у родственников оставалась возможность проститься. Императору это запомнилось.

Особенно на фоне рассказа о человеческом агенте, который ради собственной выгоды помогал врагам, используя имущество и доверие родственников. Два совершенно разных поступка. Один человек, не связанный с Империей ни присягой, ни происхождением, проявил уважение к её погибшему воину. Другой, родившийся среди людей империи и пользовавшийся их доверием, помогал тем, кто приносил смерть на её земли. Государь невольно сжал пальцы.

— Подготовьте отдельный доклад о княжеском роде Ван. — Сказал он. — Я хочу знать, кто именно будет присутствовать на совещании и кому следует передать прах. Необходимо сделать это достойно, без поспешности.

— Да, Ваше Величество.

— И проследите, чтобы известие о гибели воина не стало предметом пустых разговоров до того, как его семья получит официальное сообщение. Никаких слухов и пересудов.

— Будет исполнено.

Вскоре в кабинет вошёл распорядитель погребальных церемоний. Он поклонился, выслушал приказ императора и осторожно осмотрел горшок с прахом. После этого сообщил, что достойный сосуд можно подготовить к утру, если дворцовые мастера немедленно приступят к работе.

— Пусть приступают. — Распорядился государь. — Но не торопятся настолько, чтобы испортить работу. Если потребуется больше времени, церемонию передачи можно провести позднее. Главное, чтобы всё было сделано как следует.

Распорядитель поклонился и забрал сосуд вместе с сопровождающим его служителем. Доспехи и оружие оставили в кабинете до составления окончательной описи, после чего их тоже должны были передать под охрану. К этому времени за окнами начали появляться первые признаки приближающегося рассвета.

…………

Тёмное небо над дворцовыми крышами постепенно светлело. Фонари, ещё недавно казавшиеся единственными источниками света, теперь выглядели менее яркими. В дальних коридорах уже слышались шаги служителей, готовивших помещения к утренним делам. Где-то открыли двери кухни, откуда потянуло запахом горячей воды и свежеприготовленного риса. Но в императорском кабинете никто не собирался заканчивать разговор. Пак Му Джин продолжал докладывать.

Также цензор рассказал о дополнительных наблюдательных пунктах, что организовали сами пограничники, и о странных устройствах, которые использовали ракшаас, чтобы передавать приказы своим агентам. Не все их функции были понятны, но уже само наличие подобных средств говорило о том, что противник обладал технологиями в создании артефактов, значительно превосходившими привычное снаряжение пограничных войск. И каждая новая подробность заставляла государя задавать дополнительные вопросы.

Сколько таких устройств могло находиться на границе?

Можно ли обнаружить их без помощи пленного?

Есть ли у ракшаас другие способы наблюдения?

Используют ли они людей для передачи сведений?

Может ли культ кары небес быть лишь прикрытием для более широкой сети сотрудничества?

И самое главное — насколько глубоко эта сеть успела проникнуть в торговые и административные структуры Империи?

На некоторые вопросы Пак Му Джин мог ответить достаточно уверенно. На другие приходилось лишь предполагать. Он не пытался скрывать пробелы в своих знаниях, и это, судя по всему, устраивало государя гораздо больше, чем попытки представить каждую догадку установленным фактом.

Время шло. Чашка чая Императора давно остыла. Ему принесли новую, затем ещё одну, но он почти не притрагивался к ним. Несколько раз он вставал из-за стола, подходил к карте и просил цензора указать точное место того или иного события. Иногда возвращался к креслу, чтобы уточнить детали. Один из писцов успел исписать несколько листов, а другой уже начал составлять отдельный перечень вопросов для будущего допроса пленного ракшаас.

К рассвету стало ясно, что первоначальный ночной доклад превратился в полноценное расследование. Император получил сведения о победе на границе, о разумном противнике, о человеческом предательстве, о торговых связях, о необычных артефактах, о сереброволосом чужаке и о погибшем воине княжеского рода Ван. И чем больше он узнавал, тем яснее понимал, что прежние представления о происходящем на границе были слишком простыми.

Наконец государь отложил кисть и посмотрел на Пак Му Джина.

— Вы проделали долгий путь и почти не отдыхали. Но я не стану отпускать вас до завершения утреннего совещания. Мне потребуется, чтобы вы лично представили эти сведения министрам.

— Разумеется, Ваше Величество.

— Человеческого пленника продолжайте допрашивать. Его связи необходимо установить до того, как кто-либо из родственников или сообщников узнает о его задержании. Но не допускайте утечек. Если кто-нибудь попытается вмешаться, я хочу знать об этом немедленно.

— Будет исполнено.

— Что касается живого ракшаас, — Император на мгновение задумался, — не позволяйте палачам причинить ему непоправимый вред. Я хочу получить сведения о его расе, устройстве их общества, военной организации и способах ведения войны. Если он не понимает нашего языка, найдите способ установить связь. Пусть привлекут всех, кто способен помочь.

— Да, Ваше Величество.

Государь поднялся. За окном уже светало.

— А теперь подготовьте всё к совещанию. Сегодня мы должны объявить о победе. Люди империи слишком долго слышали только плохие новости с границы. Они должны узнать, что крепость устояла, что противник был разбит и что наши защитники смогли вернуться к своим обязанностям, не оставляя за собой очередную полосу потерянной земли.

Он посмотрел на записи, лежавшие перед ним.

— Но вместе с этим министры должны понять, что опасность никуда не исчезла. Мы лишь впервые сумели нанести ей серьёзный ответный удар.

Пак Му Джин склонил голову.

— Ваше Величество, я подготовлю доклад.

Император ещё раз взглянул на карту, затем на пустое место, где совсем недавно лежали доспехи погибшего воина. Ночь подходила к концу, но для дворца она оказалась одной из самых длинных за последние годы. И хотя впереди было официальное совещание, торжественное объявление о победе и множество новых распоряжений, государь уже понимал, что настоящая работа только начинается. Враг, которого вся Империя Даюн прежде считала безликой напастью, оказался разумным и организованным. Среди людей нашлись те, кто помогал ему. На границе появился чужак, способный создавать оружие против скверны, но не желающий покидать выбранное убежище. А теперь в распоряжении Империи имелся живой представитель неизвестной расы. Слишком много важных сведений пришло за одну ночь. И слишком многое ещё предстояло выяснить.

………….

Когда за последним из цензоров закрылась дверь, молодой Император ещё некоторое время сидел неподвижно, глядя на оставленные на столе бумаги. В кабинете наконец воцарилась тишина, которой ему так не хватало последние несколько часов. Не было больше докладов, осторожных формулировок, уточняющих вопросов и настойчивых просьб принять то или иное решение. Не слышалось шелеста одежды, приглушённых переговоров у дверей и торопливых шагов слуг, которые то приносили новые свитки, то уносили уже просмотренные. Все наконец разошлись. Правда, покой от этого не наступил.

Император медленно поднял руку и прижал пальцы к вискам. За ночь голова успела налиться тяжестью, а под глазами чувствовалось неприятное напряжение. Он провёл ладонями по лицу, словно надеялся таким образом стереть следы бессонницы, после чего откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Всё происходящее начинало напоминать дурной сон, в котором каждая новая подробность не проясняла предыдущую, а, напротив, порождала ещё больше вопросов.

Ещё несколько дней назад ему докладывали о привычной для пограничья беде. Очередная волна изменённых зверей, очередные попытки удержать укрепления, очередные потери среди людей, которые годами жили под угрозой скверны. Император знал, что положение на границе тяжёлое. Он получал отчёты, видел карты, читал списки погибших и прекрасно понимал, что однажды может наступить день, когда какая-нибудь крепость не выдержит очередного нападения.

Но теперь выяснилось, что за этим привычным бедствием скрывалось нечто гораздо более сложное. У врага имелись наблюдательные пункты, средства обнаружения, неизвестные артефакты, необычное оружие и, судя по всему, вполне организованная система управления. Ракшаас не просто появлялись из демонического тумана и нападали на людей. Они изучали территорию, следили за передвижениями пограничников, создавали источники скверны и, что было особенно неприятно, пользовались услугами людей. Причём не каких-нибудь случайных бедняков, которых можно было подкупить мешком зерна или несколькими серебряными монетами, а представителей влиятельных торговых семейств, располагавших связями, средствами и возможностями. И всё это происходило практически под носом у имперской администрации.

Задумчиво вздохнув, Император медленно открыл глаза и медленно повернул голову. У дальней стены, возле невысокого столика, стоял старый евнух. Он не пытался привлечь к себе внимание, не торопился предлагать очередной доклад и вообще выглядел так, словно мог простоять там ещё несколько часов, не испытывая ни малейшего неудобства. В отличие от чиновников, которые за ночь успели несколько раз продемонстрировать свою обеспокоенность, этот человек сохранял привычное спокойствие.

Он служил при дворце ещё тогда, когда нынешний император был ребёнком. Знал распорядок дворцовой жизни, видел, как сменялись министры, как рушились карьеры влиятельных сановников и как вчерашние любимцы двора внезапно становились нежелательными гостями. При этом сам он никогда не стремился получить высокую должность или обзавестись собственными сторонниками. Собственно, именно поэтому император иногда и обращался к нему за советом.

Старый евнух не имел ни земель, ни наследников, ради которых следовало бы добиваться благосклонности того или иного рода. У него не было собственного торгового дела, военного ведомства или чиновничьей группировки, чьи интересы требовалось бы защищать. Он мог ошибаться, мог чего-то не знать, но по крайней мере не пытался подменить личное мнение выгодным политическим расчётом.

— Как ты думаешь обо всём этом? — наконец спросил Император.

Слова прозвучали несколько устало. Он снова потёр виски, после чего чуть наклонил голову, ожидая ответа.

Старый евнух едва заметно усмехнулся.

— Ваше Величество, мне кажется, в данной ситуации сам вопрос несколько излишен.

Император приподнял бровь.

— Вот как?

— Разве нет? — спокойно уточнил старик. — Человек, который каким-то невероятным образом появился на границе и помог удержать крепость, сумел уничтожить значительную часть порождений скверны, обнаружить деятельность ракшаас и захватить сразу двух пленников, один из которых принадлежит к их числу, уже заслуживает внимания. Более того, если верить докладам, именно благодаря его действиям удалось избежать куда более тяжёлых последствий. И речь не только о количестве погибших воинов.

Старик слегка повернул голову к лежавшей на столе карте.

— Если бы та волна прорвала оборону, скверна могла бы распространиться далеко за пределы нынешней пограничной полосы. Тогда пришлось бы не просто восстанавливать разрушенные укрепления. Возможно, пришлось бы оставить несколько поселений, отвести войска и потратить годы на попытки вернуть заражённые земли. А если бы заражение пошло дальше, последствия могли бы оказаться ещё хуже. Но этого не произошло. И в значительной степени потому, что один молодой человек сумел сделать то, чего до него не могли добиться целые военные подразделения.

Император медленно кивнул. Именно эта мысль уже несколько часов не давала ему покоя. Впрочем, старик, похоже, собирался добавить ещё кое-что.

— Единственное, что меня несколько смущает, так это его нежелание покидать опасную территорию.

— Ты тоже обратил на это внимание?

— Разумеется, Ваше Величество. Человек не может не понимать, насколько опасно оставаться там. Он уже столкнулся с ракшаас, видел их оружие, наблюдательные пункты и, судя по всему, успел нажить себе немало врагов. При этом он не только не просит защиты, но и отказывается перебраться в более безопасное место. Даже предложение старшего цензора его не убедило.

— Пак Му Джин считает, что его удерживают какие-то дела… а может быть даже исследования.

— Возможно. Но что именно можно исследовать в таком месте, чего нельзя найти в других районах Империи? Ведь там… скверна…

Император ничего не ответил. Старик не стал настаивать. Он лишь немного помолчал, словно подбирая слова, а затем продолжил:

— Я не утверждаю, что этот юноша что-то скрывает с дурными намерениями. Напротив, его поступки пока говорят скорее в пользу того, что он не желает причинять людям вреда. Но его поведение необычно. Он живёт в старой башне, самостоятельно добывает необходимые материалы, строит мастерскую, торгует с ближайшей деревней и при этом регулярно выходит на территории, где даже хорошо вооружённые патрули стараются не задерживаться без крайней необходимости. Для обычного человека такое поведение было бы безумием. Для человека, который обладает его возможностями, это может означать, что у него есть собственные причины оставаться именно там.

— Или он просто не доверяет нам. — Негромко заметил Император.

— И это тоже возможно.

Старый евнух не стал спорить. В действительности он считал такой вариант вполне вероятным. Человек, который появляется неизвестно откуда, не имеет за собой ни влиятельного рода, ни знакомых среди чиновников, ни понятного происхождения, едва ли станет безоговорочно доверять первому же представителю имперской власти, предложившему ему помощь. Особенно если этот человек уже успел увидеть, насколько глубоко противник проник в человеческое общество.

Император снова провёл пальцами по вискам.

— Но меня беспокоит не только его нежелание переезжать.

— Я понимаю, Ваше Величество.

— Мы получили оружие, способное уничтожать порождения скверны. Получили амулеты, которые защищают людей от её воздействия. И всё это, как выясняется, зависит от одного человека.

Слова прозвучали почти с раздражением. Не на самого А-рэ, разумеется. Скорее на сложившееся положение, которое молодому Императору совершенно не нравилось.

Старик медленно опустил глаза.

— Именно это я и хотел бы отметить.

Он сделал несколько шагов к столу, но не стал подходить слишком близко. Его взгляд задержался на одном из арбалетных болтов, лежавших в стороне от остальных бумаг. Один из образцов привезли с границы, чтобы император мог лично увидеть, насколько необычно он изготовлен. Внешне ничего особенно примечательного в нём не было. Металлический наконечник, древко, оперение, крепление. Если не знать, что именно этот небольшой предмет способен сделать с заражённым существом, его легко можно было принять за обычный боеприпас.

— Старший цензор сообщил, что наши мастера способны повторить конструкцию арбалетов… — произнёс евнух. — Это хорошая новость. Если мы получим несколько образцов и предоставим их лучшим оружейникам, то, вероятно, сможем изготовить достаточно подобных механизмов. Возможно, даже усовершенствовать их.