Два мира. Паутина рвётся

Тем более, что и сам командующий легионом, на чьей подконтрольной территории произошёл такой казус, уже понимал, что если он не найдёт причину всех этих провалов, то и его собственное положение станет крайне шатким. Его противники уже давно считали, что старый воин слишком долго занимает своё место. Некоторые из них мечтали получить командование легионом, другие стремились ослабить его влияние при дворе, а третьи просто ждали возможности обвинить его в неудаче. И вот теперь такая возможность у них появилась.

— Сколько у нас осталось действующих агентов? — спросил он.

— На данный момент подтверждена связь с шестью группами, повелитель. Ещё несколько находятся в ожидании передачи сведений.

— Сколько из них работают на участке, где была остановлена последняя волна?

— Две группы.

— Отозвать их.

Офицер поднял голову.

— Всех?

— Всех, кто ещё способен получить приказ. Пусть не пытаются продолжать прежнюю работу. Никаких самостоятельных действий, никаких встреч с человеческими посредниками. Если есть возможность покинуть территорию — пусть уходят.

— Будет исполнено.

— И ещё. Найти всех, кто имел непосредственное отношение к пропавшим группам. Я хочу знать, кто передавал им сведения, кто обеспечивал охрану, кто выбирал маршруты, и кто утверждал задания. Не исключено, что среди наших собственных людей есть предатель.

Старший офицер коротко склонил голову.

— Понял, господин.

Командующий некоторое время смотрел на карту, затем указал на участок возле пограничной крепости.

— Здесь. Именно здесь всё началось.

Он провёл когтем по красной линии, обозначавшей границу распространения скверны.

— Сначала исчез наш артефактор… Исчезли разведчики… Затем была уничтожена волна... Потом пропал отряд, сопровождавший конструкт. Теперь человеческие власти начали проверять торговые дома, связанные с нашими людьми. Всё это произошло слишком быстро.

Он медленно повернулся к офицерам.

— Я хочу получить все возможные сведения обо всём, что сейчас происходит именно в этой зоне. Всё, что известно. Не только то, что сообщают люди. Пусть наши наблюдатели проверят всю ближайшую территории… маршруты перемещения человеческих войск… И вообще всё странное, что могло там появиться в последнее время!

— Если же люди действительно нашли способ создания оружия против порождений скверны, его следует захватить? — спросил один из младших офицеров.

Командующий посмотрел на него так, словно тот предложил немедленно отправить весь легион в болото.

— Ты хочешь отправить ещё один отряд туда, где исчезают наши воины?

— Я лишь…

— Молчать!

Младший офицер опустил голову. Старый ракшаас медленно прошёл вдоль стола.

— Нет. Пока никаких захватов. Сначала мы выясним, что именно происходит. Если эти люди действительно оказались способны создавать оружие, уничтожающее скверну, то они представляют для нас нешуточную угрозу. Но если они связаны с исчезновением наших воинов, то могут оказаться гораздо опаснее, чем кажется.

Он остановился возле одного из свитков, на котором были изображены все возможные защитные амулеты людей.

— И ещё. Мне нужны сведения об новый предметах подобного рода. Если они действительно могут быть способны предотвращать заражение и очищать уже поражённых воинов, то вся наша прежняя тактика может оказаться под угрозой.

Офицеры снова переглянулись. Это было неприятное признание. До сих пор они считали человеческую защиту от скверны одной из главных слабостей противника. Люди могли сопротивляться изменённым тварям, но любая рана, полученная в заражённой зоне, становилась потенциальной угрозой. Даже если воин выживал после боя, ему приходилось опасаться, что скверна через раны всё равно проникнет в тело. И новые амулеты могли изменить всё. Если они действительно работали так, как сообщали разведчики, то люди получали возможность не только защищаться от заражения, но и возвращать к жизни тех, кто уже был поражён. А это означало, что прежняя стратегия истощения противника переставала быть столь надёжной.

Командующий вновь посмотрел на карту. На ней по-прежнему находились многочисленные человеческие поселения, дороги и крепости. Всё выглядело привычно. Казалось, что достаточно направить ещё одну волну изменённых существ, добавить несколько агентов и повторить прежние действия. Но он уже не мог позволить себе такую ошибку. Слишком многое изменилось.

Когда офицеры наконец покинули палатку, командующий остался один. Он долго стоял над картой, не двигаясь. Затем медленно снял с пояса тяжёлый металлический браслет и положил его на стол. На поверхности предмета находились тонкие линии, похожие на переплетённые жилы. В одном месте располагался небольшой камень, потускневший от долгого использования. Подобные устройства применялись для передачи команд некоторым боевым конструктам. Командующий лично знал, насколько сложной была их настройка, сколько ресурсов требовалось для создания и как долго обучали воинов, способных правильно использовать такие древние артефакты, созданные неведомой расой мастеров – артефактов. А теперь один из подобных браслетов, вероятно, находился у людей. Если они сумели захватить конструкт, то могли получить доступ к его внутренним системам. И даже если не понимали их устройства, сама возможность изучения подобного механизма представляла для самих ракшаас угрозу.

Он медленно сжал браслет в ладони.

— Что же тут происходит? — произнёс он почти шёпотом.

Вопрос относился не только ко всему происходящему в последнее время. Он думал о людях в целом. Ещё недавно они казались ему удобным, многочисленным и достаточно примитивным противником. Их можно было использовать, обманывать, покупать и сталкивать между собой. Они были жадными, недальновидными, часто глупыми и склонными к междоусобицам. Их правители редко могли договориться даже между собой, а торговцы готовы были предать собственную страну ради золота. И всё же теперь эти же люди сумели остановить волну изменённых существ, уничтожить несколько опытных отрядов и начать раскрывать сеть агентов, которую ракшаас выстраивали годами. Может быть, они наконец-то нашли способ объединиться? Или же кто-то один сумел изменить ход событий?

Старый командующий резко выпрямился. Он не мог допустить, чтобы подобная ситуация продолжалась. Если его противники при дворе узнают о полном масштабе потерь, они точно потребуют расследования. Если расследование начнётся, то ему придётся раскрывать имена всех участников операции… их маршруты… способы связи… А главное, сведения о человеческих посредниках…. Но если подобная информация попадёт к другим военным родам, то некоторые из них могут использовать её для ослабления его положения. Хотя… Если как следует подумать, то можно понять, что ещё хуже будет, если люди продолжат действовать в том же направлении. В таком случае через несколько месяцев ракшаас могут потерять не просто несколько агентов, а всю сеть влияния на этом участке границы.

Он снова посмотрел на карту. Два десятка ракшаас. Три исчезнувших группы. Остановленная волна. Три уничтоженных чудовища, которые должны были стать её главной ударной силой. Пропавший конструкт. Человеческие торговые дома, внезапно попавшие под проверку. И это, не считая всего остального, что происходит в последнее время, и слишком сильно выбивается из общей картины.

Командующий легионом медленно опустился на тяжёлое кресло. Впервые за долгие годы он почувствовал не просто раздражение от неудачной операции, а настоящую тревогу. Он мог объявить людям войну. Мог направить против них легион, использовать артефакты, древние боевые конструкты и всю мощь своей расы. Но тогда ему пришлось бы учитывать то, чего раньше он почти не принимал во внимание. Человеческое численное превосходство. Люди могли позволить себе проиграть десятки сражений. Ракшаас — нет. И теперь, судя по всему, человеческая Империя начала понимать, что за демоническим туманом скрывается не безликая стихия, а вполне конкретный противник, который может быть ранен, обманут и уничтожен.

Старый командующий медленно провёл ладонью по лицу.

— Проклятые люди…

Он произнёс это без прежней ярости. Скорее с усталостью. Затем поднял голову и нажал на небольшую пластину связи, закреплённую возле стола.

— Вызвать начальника разведки. Немедленно.

Он сделал паузу и добавил:

— И передать приказ всем действующим группам на человеческой территории. Отныне ни один отряд не должен приближаться к именно этой пограничной крепости без моего личного разрешения. Никаких самостоятельных операций не проводить. Никаких попыток вернуть потерянные предметы. Если обнаружат хоть что-то подозрительное — только наблюдать, но не вступать в столкновение.

Он убрал руку с пластины.

— И пусть кто-нибудь наконец выяснит, что за хитрец сумел превратить наши победы в поражения.

За пределами палатки продолжал жить военный лагерь. По утрам там звучали команды, тренировались воины, перемещались обозы и работали мастера. Легион оставался сильным, дисциплинированным и хорошо вооружённым. Но впервые за долгое время его командующий уже не был уверен, что знает, как именно следует действовать дальше. И это беспокоило его гораздо сильнее, чем исчезновение двух десятков подчинённых…

……….

Старый командующий ещё долго стоял над картой, положив обе руки на край стола. Перед ним лежали несколько донесений, часть из которых уже успела пожелтеть от жара походных ламп, а рядом находилась металлическая пластина связи, так и не подавшая за последние часы ни одного осмысленного сигнала. Он несколько раз перечитал последние записи разведчиков, хотя прекрасно знал их содержание. Новых сведений в них не было. Только прежние сообщения о пропавших отрядах, оборванных маршрутах, молчании наблюдательных пунктов и странных изменениях в поведении человеческих гарнизонов.

Он пытался понять, что делать дальше. Можно было отвести легион глубже в заражённые земли, переждать, пока люди расслабятся после победы, а затем снова начать постепенно наращивать давление. Можно было направить небольшие группы разведчиков, чтобы выяснить, что именно произошло возле крепости. Но для этого требовались проводники, знающие безопасные маршруты, и мастера-артефакторы, способные определить состояние скверны. А с ними как раз и возникла проблема.

Один из лучших специалистов подобного рода не так давно пропал, вместе со всеми своими наработками. Двое других, узнав о случившемся, предпочли немедленно покинуть приграничный район. Формально они сослались на необходимость проверить несколько старых хранилищ и привести в порядок собственные мастерские. Да. Сам старый командующий легионом прекрасно понимал, что это была всего лишь вежливая форма отказа рисковать собственной шкурой. Но пытаться удерживать таких специалистов силой было просто невозможно. Да и неразумно. Их знания стоили слишком дорого, чтобы заставлять их работать под угрозой наказания.

Именно поэтому старый воин пока не отдавал приказов о новом наступлении. Он ещё раз посмотрел на отмеченные красными чернилами участки карты. Там, где раньше проходили разведывательные группы, теперь зияли пробелы. Там, где должны были находиться наблюдательные посты, не было ни единого ответа. А человеческая крепость, которую ещё недавно собирались постепенно окружить и даже полностью уничтожить, продолжала стоять.

Командующий медленно выдохнул. Ему совершенно не нравилось происходящее. Но куда больше ему не нравилась мысль о том, что он вынужден ждать, пока кто-то другой решит, что ему делать.

Именно в этот момент полог палатки резко отодвинули. Вошедший не стал ни спрашивать разрешения, ни объявлять о своём прибытии. Он просто переступил порог так, словно палатка принадлежала ему, а все находившиеся внутри были лишь временно допущенными сюда слугами.

За его спиной остались двое сопровождающих в дорогих доспехах. Они несли длинные копья с металлическими наконечниками, украшенными тонкими серебряными узорами. Оба были молоды, хорошо вооружены и явно принадлежали к личной охране прибывшего. Впрочем, их присутствие имело скорее церемониальное значение. Никто из находившихся в лагере не сомневался, что при необходимости они немедленно исполнят любой приказ своего господина, каким бы нелепым тот ни оказался.

Командующий поднял голову. Вошедший тоже был ракшаас, но даже среди представителей его народа выглядел не совсем обычно. Не столько из-за внешности, сколько из-за той подчеркнутой роскоши, которой он себя окружил. Ведь это был прямой порученец Императора.

Так его представляли официально. В документах он значился как доверенное лицо двора, наделённое правом передавать распоряжения государя военным наместникам и требовать исполнения приказов, касающихся государственных интересов. Эта формулировка была достаточно широкой, чтобы позволять ему вмешиваться почти в любые дела, но при этом оставляла немало пространства для толкований. И, разумеется, сам молодой ракшаас считал, что подобные полномочия дают ему право распоряжаться не только войсками, но и людьми, которые провели на службе больше времени, чем он прожил. Впрочем, его происхождение было секретом лишь для тех, кто никогда не бывал при Императорском дворе.

Среди приближённых к столице давно ходили разговоры о том, что этот молодой благородный ракшаас является внебрачным сыном самого императора. Не просто одним из многочисленных бастардов, которых государь мог оставить после своих многочисленных увлечений, а весьма особенным отпрыском, чья мать сумела сохранить расположение повелителя и даже превратить собственное положение в источник немалого влияния.

Более того, поговаривали, что сам этот молодой ракшаас не ограничивался ролью сына своей матери и вёл себя как настоящий наследник, хотя официально никаких прав на престол не имел. Слухи о его отношениях с одной из наложниц Императора были ещё неприятнее. Эта женщина считалась любимицей государя, и её положение при дворе было настолько прочным, что даже представители древнейших родов предпочитали не задевать её без крайней необходимости. Некоторые даже утверждали, что именно она снабжала молодого любимца всем необходимым, а тот в ответ демонстрировал ей особую преданность.

Разумеется, вслух подобное никто не обсуждал. Даже самые влиятельные сановники предпочитали делать вид, что ничего не знают. В Империи Ракшаас существовало немало способов избавиться от любого разумного, слишком охотно интересующегося чужими семейными делами.

Старый командующий знал об этих разговорах. Он служил достаточно долго, чтобы научиться отличать обычные дворцовые сплетни от тех, в которых слишком много совпадений, чтобы считать их случайностью. Однако сейчас ему было совершенно не до того, чтобы разбираться в личной жизни Императорского отпрыска. Пусть даже незаконного. Гораздо важнее для него было именно то, что стоявший перед ним молодой ракшаас действительно обладал полномочиями. И, судя по его поведению, прекрасно об этом помнил.

— Это что ещё такое?! — почти сразу выкрикнул прибывший, даже не потрудившись поприветствовать хозяина палатки. — Почему я должен узнавать о происходящем из обрывочных донесений? Где доклады? Где сведения о продвижении войск? Почему граница низших до сих пор не прорвана?

При этих громких словах командующий легионом едва заметно нахмурился. Молодой ракшаас даже не посмотрел на карту. Он высокомерно оглядел помещение, слегка задержался взглядом на нескольких стопках документов, и лишь затем перевёл глаза на старого воина.

— Я прибыл сюда не для того, чтобы наблюдать за вашим бездействием! — продолжал он. — Мне сообщили, что вы уже несколько дней топчетесь на одном месте, ничего не предпринимая. Вы вообще понимаете, сколько средств было выделено на эту операцию? Сколько ресурсов наша Империя направила на подготовку наступления? И после всего этого вы собираетесь просто сидеть в своей палатке?

Старый командующий медленно выпрямился. Он чувствовал, как внутри поднимается раздражение, но не позволил ему отразиться на лице. Перед ним стоял не обычный самонадеянный дворянин, которому случайно досталось место в штабе. Это был представитель Императорского окружения, тот самый ракшаас, чьи слова могли быть переданы в столицу в абсолютно любой интерпретации. Именно поэтому командующий и был вынужден, хотя и неохотно, склонить свою голову.

— Ваше превосходительство, ситуация на границе изменилась. Последняя волна изменённых существ была уничтожена до того, как достигла человеческих укреплений. Несколько наших групп не вернулись. Связь с ними отсутствует. Кроме того, мы потеряли мастера-артефактора, который обеспечивал безопасные маршруты через заражённые территории.

— И что? — перебил его молодой ракшаас.

Командующий на мгновение замолчал, не сразу поверив, что услышал именно это.

— Прошу прощения?

— Я спрашиваю, что из этого следует? — с раздражением повторил прибывший. — Вы потеряли несколько отрядов, и теперь собираетесь остановить всю операцию? Неужели вы хотите сказать, что Великая раса Ракшаас не способна справиться с несколькими человеческими крепостями?

— Дело не в крепостях, ваше превосходительство.

— А в чём же тогда?

— В том, что мы пока не знаем, кто именно уничтожил наши группы и каким образом человеческие войска смогли остановить волну изменённых существ.

Молодой ракшаас презрительно усмехнулся.

— Вы хотите сказать, что испугались людей?

При упоминании подобной глупости, старый командующий аж до зубовного скрежета стиснул челюсти. Он мог бы объяснить, что не боится людей. Он видел их армии, сражался с ними, участвовал в кампаниях, когда ещё нынешние полководцы были детёнышами, которых носили на руках няньки. Он знал, как они воюют, как отступают, как теряют целые города и затем возвращаются с новыми армиями. Он видел человеческие войска, которые продолжали сражаться даже после того, как от их первоначального состава оставалась едва ли половина. Но сейчас он не боялся человеческих воинов. Он опасался неизвестного противника, который действовал настолько эффективно, что исчезали даже хорошо подготовленные группы ракшаас, а сведения о случившемся не доходили до штаба.

— Я не предлагаю отказываться от операции… — максимально спокойно произнёс старый воин. — Я предлагаю выяснить, что именно произошло, прежде чем отправлять новые отряды в неизвестность.

— Какая осторожность! — молодой ракшаас резко махнул рукой. — Вы, похоже, забыли, что командуете легионом Великой расы, а не сборищем испуганных торговцев. В вашем распоряжении достаточно воинов, чтобы смести эту человеческую крепость с лица земли. Но вместо этого вы придумываете какие-то жалкие оправдания.

Старый командующий опустил взгляд на карту. На мгновение ему показалось, что он видит не молодого благородного выскочку, а одного из тех многочисленных придворных, которые никогда не слышали свиста настоящего оружия над головой, зато с большим удовольствием объясняли ветеранам, как именно следует вести войну. Однако произнести это вслух он не мог.

— Ваше превосходительство, позвольте объяснить…

— Мне не нужны ваши объяснения!

Молодой ракшаас подошёл к столу и наконец взглянул на карту. Его взгляд скользнул по отметкам, которыми были обозначены заражённые участки, старые маршруты и исчезнувшие разведывательные группы.

Он нахмурился.

— Почему войска стоят так далеко от границы?

— Потому что между нами и человеческими укреплениями находится заражённая территория.

— И что?

— Перемещение крупных подразделений через неё без сопровождения мастеров-артефакторов сопряжено с серьёзным риском.

— У вас есть артефакторы?

— Было трое специалистов, которые могли выполнять такую работу. Один пропал. Двое других покинули район.

— Тогда верните их!

— Они не подчиняются мне напрямую.

— Вы командующий легионом! — выкрикнул молодой ракшаас. — Если не можете заставить собственных специалистов выполнять приказы, зачем вообще занимаете это место?

Старый воин почувствовал, как его пальцы сами собой сжались. Вот теперь он действительно едва удержался от того, чтобы не ответить. Артефакторы были не обычными солдатами. Их готовили десятилетиями, иногда столетиями. Они знали, как очищать скверну, как прокладывать безопасные маршруты, как определять изменения её плотности и направлять потоки заражённой энергии в специальные накопители. Их работа позволяла легионам проходить по землям, на которых даже самые сильные воины не могли долго находиться без защиты. Таких специалистов нельзя было просто заменить приказом.

Но молодой ракшаас, по всей видимости, считал иначе. Он вообще не понимал, что именно происходит на границе. Или не хотел понимать. Его интересовали только результаты, которые можно было представить Императору. И судя по всему, он уже успел пообещать своему покровителю новые земли, новые победы и, возможно, даже несколько человеческих городов, которые можно было бы преподнести как доказательство собственной полезности.

Старый командующий вдруг понял, что именно его больше всего раздражает в происходящем. Не высокомерие. Не оскорбления. Даже не вмешательство в командование. Этот молодой ракшаас уже успел решить, что война является чем-то вроде придворной игры, в которой достаточно продемонстрировать решительность, чтобы получить награду. Он не понимал, что каждая ошибка на границе оборачивается гибелью тех, кого невозможно быстро заменить.

— Ваше превосходительство, — осторожно произнёс командующий, — я прошу вас обратить внимание на состояние территории. Если сейчас передвинуть войска к человеческим укреплениям, мы вынуждены будем провести их через заражённые участки. Без артефакторов потери могут оказаться значительными.

— Вы опять говорите о потерях!

— Потому что они уже есть.

— Потери неизбежны! — молодой ракшаас ударил ладонью по столу. — Или вы полагаете, что Император отправил меня сюда для того, чтобы я слушал ваши жалобы?

Старый воин молчал. Он прекрасно понимал, что разговор перестал быть военным совещанием. Теперь это было столкновение между разумным, который знал цену каждому бойцу, и придворным, которому требовалось продемонстрировать власть.

Молодой ракшаас выпрямился и повернулся к своим сопровождающим.

— Арестовать его.

На мгновение в палатке стало так тихо, что было слышно, как потрескивает фитиль одной из ламп. Старый командующий не сразу поверил, что приказ предназначен именно ему.

— Ваше превосходительство, — медленно произнёс он, — смею напомнить, что я назначен командовать этим легионом по указу военного совета.

— А я прибыл сюда по личному поручению Императора.

— Но для отстранения командующего…

— Вы ещё собираетесь спорить?!

Молодой ракшаас повернулся к нему, и на его лице появилось выражение, которое старый воин видел уже не раз у людей, впервые получивших возможность распоряжаться чужими судьбами. В нём смешались злость, раздражение и почти детская уверенность в том, что окружающие обязаны немедленно исполнять любое желание.

— Вы обвиняетесь в бездействии, неисполнении порученных задач и неспособности обеспечить продвижение легиона. До выяснения обстоятельств вы будете находиться под стражей. Командование принимаю на себя.

Один из телохранителей сделал шаг вперёд. Командующий посмотрел на него, затем на второго. Оба были молоды. Оба держались уверенно, но в их движениях не было той спокойной собранности, которая отличала настоящих ветеранов. Они привыкли охранять своего господина, сопровождать его на официальных приёмах и демонстрировать оружие тем, кто не имел права отвечать им грубостью. Сейчас же им предстояло арестовать ракшаас, под началом которого находились тысячи воинов.

— Вы понимаете, что делаете? — тихо спросил старый командующий.

— Прекрасно понимаю.

— Тогда прошу хотя бы выслушать последний доклад.

— Я сказал, что не намерен слушать ваши оправдания!

— Это не оправдания. Это сведения о состоянии легиона.

Молодой ракшаас резко обернулся.

— Довольно!

Он снова ударил по столу, отчего несколько небольших металлических предметов подпрыгнули и с глухим звоном упали на карту.

— С сегодняшнего дня все распоряжения будут проходить через меня. Войска должны быть передвинуты ближе к человеческой границе. Никаких задержек. Никаких отговорок. Разведывательные группы отправить вперёд. Если артефакторы отказываются выполнять обязанности, доставить их ко мне. Пусть объяснят, почему они считают возможным игнорировать приказы Империи.

Командующий медленно вдохнул.

— Ваше превосходительство, на отмеченных участках плотность скверны превышает допустимый уровень. Даже наши воины не смогут находиться там продолжительное время без защитных артефактов.

— Тогда пусть возьмут их с собой!

— Артефакты остались у пропавшего мастера.

— Значит, найдите новые!

Старый воин опустил глаза. Он уже не пытался объяснять. Не потому, что ему нечего было сказать, а потому, что понял, что сейчас каждое дополнительное слово лишь сильнее разозлит этого ракшаас, который просто никого не собирался слушать. Молодой ракшаас тем временем принялся рассматривать карту. И только теперь командующий смог внимательно изучить его самого.