Бывает и то, чего быть не может

Подергал одну дверь – заперто, другую – тоже…

И вдруг увидел рядом с собой совершенно обнаженное создание – Софья вышла из парилки сделать глоток воды. Обнаружив в двух шагах от себя молодого человека, она так громко закричала, что из горячего отделения мгновенно на выручку к ней примчались все ее подруги; не разобравшись в ситуации, девушки принялись колотить кулаками Андрея.

Из носа жертвы потекла кровь.

Вероломного провокатора девицам не было жалко – раз вторгся в запретную зону, так получай, что заслужил. Девушки с воинственными причитаниями потянули Андрея за уши и даже за прядь волос к выходу и вдруг до них дошло: увлекшись расправой, купальщицы не позаботились о своей телесной прикрытости. Все абсолютно голые.

Андрей заплакал – и не от боли.

Женской наготы глаза его не различали, рыдала униженная душа парня. Русалки тоже поняли, что они перевозбудились; теперь, когда девушки, спохватившись и осознав пикантность положения, спрятали свою натуральность в обернутые вокруг тел полотенца, в них заговорило чувство милосердия: достав из встроенного шкафа аптечку и давая друг другу наперебой советы, красавицы принялись, как умели, останавливать кровь, сочившуюся из носа парня.

Только Софья не пошевелилась.

Не сдвинулась с места; она продолжала находиться посредине крикливого бедлама с неприкрытым телом. Девушка смотрела на молодого человека с изумлением – откуда он взялся, в реальности ли его очертания? И вдруг свершилось невероятное: Софья поцеловала Андрея в губы и на этом не остановилась – взорвалась, стала поспешно обцеловывать лицо молодого человека – губы, глаза, нос, щеки, и этот экстаз чувств не имел какой-либо посторонней, но запретительной власти. Наблюдая за иррациональной сценой, подруги не решались вымолвить ни слова.

Происходящее было выше их понимания.

Вернувшись домой, Андрей заявил матери: он уезжает, срочно вызывают в институт. Надо так надо – родительница потихоньку всплакнула и принялась за отъездные хлопоты: заштопала носки, погладила рубашки, напекла сыну в дорогу пирожков, с капустой и сладких, и наконец, вздыхая, проводила студента до калитки с материнскими наставлениями.

На прощание перекрестила.

А Софью всю последующую неделю не покидало чувство, что она, открыв свою наготу случайному человеку, как бы лишилась девственности. По ее просьбе подруги навели справки об Андрее: студент последнего курса, умненький мальчик, перспективный, да и в школе, как помнится, хорошо учился.

Слыл недотрогой – девчонки обходили его стороной.

Ладно, но что делать с адресованным ему неконтролируемым порывом чувств, ведь Софья публично обещала отдать свое сердце тому, кого первого поцелует, – об этом девушка размышляла, находясь за рулем автомобиля, мчавшегося по пустынной дороге. Взглянув в очередной раз в зеркало заднего вида, задержала внимание на дороге за спиной.

Ее преследовал грузовик.

Сбавляет скорость легковой транспорт – водитель грузовика тоже сбавляет, ускоряется – грузовик тут же ее нагоняет. Притормозила, дабы на всякий случай прочесть и запомнить номер преследователя, и тут же ее оглушил грохот, после которого она перестала что-либо помнить. Из кабины, находившейся в дорожной канаве легковушки, сильно покореженной, ее вызволяли спасатели МЧС с помощью пневмоинструмента не один час.

Так девушка основательно попала в железный плен.

В сознание девушка не пришла ни через день, ни через неделю. Отец перевез пострадавшую из районной больницы в областную, где снял для фигурантки ДТП с выключенным сознанием отдельную палату, он день и ночь просиживал у постели дочери – дежурил и даже ронял слезы порой, как он убеждал себя, за мать Софьи, скончавшуюся около десяти лет назад от неизлечимой саркомы. И только через месяц изменил режим опеки больной, поскольку врачи убедили летчика, что после четырех недель продолжительности комы самопожертвование не имеет смысла, поскольку поведение человека в дальнейшем неисповедимо.

В неопределенности кома может длиться бесконечно долго.

К этому стоит добавить, что и следствие не слишком быстро продвигалось вперед, поскольку никаких свидетелей дорожного происшествия не обнаружилось: кто наехал на Софью, случайно или со злым умыслом, могла сказать только сама пострадавшая, однако девушка спряталась в безмолвие. Расследование отодвинули в разряд нескороспешных.

Прошел месяц.

За плечами летчика остался длинный и малоудачный опыт попыток пробудить и поставить на ноги дочь: он побывал у знахарки, у известного экстрасенса, не раз появлялся на церковных службах, не говоря уже о том, что потратил немало сил, чтобы попасть на консультации светил медицины в Питере и Москве – и всякий раз ходок возвращался домой без результатов, но с утешительным успокоением: не падать духом, выжидать и надеяться. И вдруг – письмо от бывшего сослуживца, штурмана, с которым полковник в одном вертолете пахал небо Афганистана во времена военных действий.

В тамошних горах.

«Олегович, никаких гарантий, и тем не менее сообщаю тебе адрес человека, вроде бы пробуждающего людей из комы какими-то необычными методами. Ничего не могу сказать, не знаю какими. И все-таки… Попробуй. И не ругай меня в случае холостого хода, я ведь из добрых побуждений».

Конечно, полковник уцепился и за эту соломинку.

Он поспешно вылетел из сибирского региона в Московскую область, где проживал названный боевым товарищем кудесник. Тот оказался ученым из московского медицинского центра. К сожалению, времени для общения у доктора наук не нашлось, поскольку головастый человек срочно отбывал на симпозиум за границу, и все же совсем пустым этот визит назвать нельзя. Полковник получил от доктора экземпляр журнала с его статьей, которая называлась «Медицинский поцелуй», – отец Софьи перечитал публикацию несколько раз.

И приуныл.

В статье описывались опыты и попытки привести в сознание находящегося в коме человека нетрадиционными методами; полковника особенно заинтересовал описанный в публикации случай, когда молодой человек вернул сознание своей девушке, даря ей вместо уколов и лекарств душевные поцелуи. Стоп! У Софьи, насколько это было известно отцу, такого близкого ей парня не имелось, никаких признаков, чтобы она по кому-то сохла или просто встречалась с поклонником по будильнику чувств.

Если милого нет, то где его взять?

Тем не менее Виктор Олегович, дабы не корить себя потом за упущенную возможность, пригласил в свой дом Софьиных подруг, чтобы задать им интересующий его вопрос, и был награжден рассказом о неожиданном поведении дочери в бане.

Тут бравый летчик не на шутку задумался: а что, если…

И снова в путь!

Андрея Перова он застал в общежитии иркутского политеха, студентам последних курсов полагалась отдельная комната – в первую очередь тем, кого в скором времени ждала преддипломная сосредоточенность. Появление человека в форме полковника авиации удивило Андрея, в первую минуту он принял его за отца подруги Варвары, с которой познакомился совсем недавно; стадия их общения еще не дошла даже до неформальных объятий – неужели легкомысленная девчонка Варя после трех пробных встреч решила прислать к знакомому парню своего родителя?

Не исключено, человек в военной форме нагрянул с ревизией: что за птица новый воздыхатель его дочери и входит ли в план похитителя сокровища отца расчет пролезть в благородную семью через парадный вход?

Или через какой-либо другой.

Адаптируясь к обстановке, полковник достал из портфеля бутылку марочного вина, однако хозяин комнаты замахал руками: извините, некогда, к тому же к алкоголю он прикасается только в особых случаях. Гостю, пытавшемуся расположить молодого человека к себе, пришлось поменять тактику – он приступил к доверительному разговору, подбираясь к ключевому вопросу с другого фланга. Когда Андрей наконец понял, что его зовут в родной регион, чтобы пробудить поцелуями лежащую в коме дочь боевого пилота, студент растерялся.

– Вы извините, я пока еще вообще не целовался с девушками, – первое, что пришло в голову Андрея. – И не знаю, как это делается.

– Этому не учатся, это приходит само собой, – улыбнулся полковник.

– Но почему вы выбрали меня?

– Как рассказали мне подруги Софьи, вы единственный, на кого обратила внимание моя дочь.

– Верно, случай такой был. Ваша дочь действительно прикоснулась к моему лицу своими губами несколько раз. Но я был взволнован, все осталось без нужной прозрачности, как в тумане. Размышляя потом о происшедшем, я решил, что у девушки был нервный срыв.

– Очень, очень прошу нам помочь, – умолял студента полковник: он достал из портфеля фотографию Софьи.– Посмотрите, цветущее создание. Кома в переводе с греческого – глубокий сон. Неужели несчастная так и не проснется?

– А вы уверены, что мое присутствие у постели больной окажет нужное клиническое воздействие?

– Не уверен. Однако «медицинский поцелуй» – моя последняя надежда повернуть ход событий.

Андрей не знал, чем еще убедить полковника в том, что тот пришел не по адресу:

– Поймите и меня, я не просто отмахиваюсь от вашей родительской просьбы – просьба святая. Но у меня скоро диплом, – уже более спокойно принялся отговариваться Андрей. – Мать надеется, что в скором времени я стану зарабатывать, и она наконец осядет на пенсии. Прервав учебу, я ее подведу.

– Мы все уладим как надо, – не отступал полковник.

Раздался стук в дверь, вошла девчонка современного века: Варвара носила драные джинсы и имела хипповую прическу, все время наподобие козы что-то жевала. Оценив обстановку, девушка объяснила свое неожиданное вторжение так:

– Извини, Андрей, что без предупреждения. Ты не отвечал на звонки, а мне так захотелось чмокнуть тебя в щечку…

Ответа, одобряющего ее поступок, девушка не получила. Взгляд Андрея завис на сосредоточенном лице полковника, которого он ни в чем не убедил, да еще девушка явилась некстати – вдруг отец Софьи подумает, что на этой первокурснице у него, серьезного парня, сфокусировались далеко идущие желания. И действительно, многозначительно вздохнув и коротко попрощавшись, неудачный визитер исчез за дверью.

– Ну вот и хорошо, – обрадовалась Варвара. – Третий – лишний. Открывай бутылку, а я посмотрю, из чего можно приступить к винной пробе.

Девушка начала греметь посудой в хозяйственном углу комнаты.

Андрей снова не откликнулся, он попал в состояние человека, который жил – не тужил, и на тебе – оказался в состоянии человека, который ощущает за собой вину: отец попавшей в катастрофу односельчанки умолял о помощи, а ушел ни с чем. Молодой человек поступил так, как это бы сделали многие: увернулся от чужих страданий

Сберег свой драгоценный покой – молодец!

Но еще оставалось время, чтобы вырваться из гладкости удобного существования. Догнав полковника, студент реабилитировал свою нерешительность: извините, переволновался… сразу не сообразил…

Он согласен.

Андрей попросил Виктора Олеговича поселить его в стационаре, где лежала в коме Софья, без заезда в родительский дом, чтобы не волновать мать. Собрался в дорогу быстро: помимо нескольких нательных вещей прихватил с собой пару учебников и гитару. Обратившись в секретариат деканата, без проволочек договорился об академическом отпуске, сославшись на семейное несчастье: сестра, мол, в коме, придется какое-то время находиться рядом с ней.

Ну и прочие мелочи – вечером и полковник, и студент оба сидели в поезде.

Номер в медучреждении имел форму распашонки, в одной из комнат и обрел временное место жительства Андрей; все было оплачено заранее – проживание и питание, цветы, которые молодой человек должен был время от времени покупать в киоске на улице и, конечно, врачебное сопровождение неподвижной пациентки. Медперсоналу выдали легенду, дескать, у постели больной будет круглосуточно находиться ее брат – медики приняли расшифровку пары без лишних вопросов.

Главное – средства поступали по графику и сполна.

Непросто далось молодому человеку согласие пробудить спящую красавицу, которая, когда Андрей первый раз приблизился к ее кровати, принцессой совсем ему не показалась. Измученное процедурами, потухшее, без каких-либо желаний лицо. Однако, готовя себя морально к неожиданной миссии, молодой человек мысленно прокрутил эпизоды происшествия в бане – девушка, очевидно, тоже не готовилась заранее броситься на него с поцелуями, не исключено, что кто-то свыше подсказал ей, кому отдать свой первый драгоценный жест.

Долг платежом красен.

Сформулировав именно так больничную премьеру, парень… осторожно прижался своими губами к губам Софьи, после чего, облегченно вздохнув, отошел от края кровати примерно на один метр – с этой точки и прочитал небольшую лекцию.

Начал с пояснения, кто он и зачем находится здесь, рядом с ней.

Далее сообщил, что учится на последнем курсе института, увлекается поэзией и любит играть на гитаре. И объяснил главное: он будет ежедневно целовать ее исключительно в оздоровительных целях.

– Будем жить не скучно,– пообещал Андрей. – Рассчитываю на откровенность, если что не понравится – говори прямо.

«Выслушав», Софья не произнесла ни слова.

В последующие дни он уже волновался при подходе к кровати Софьи куда меньше, чем в первый день. Потекли дни, похожие на рутину. Самодеятельный целитель добросовестно трудился, делая ставку на открытость: много рассказывал о себе, упомянул даже о шапочном знакомстве с Варварой – она не пробудила в нем никаких чувств; весело изложил историю о том, как случайно возникла перед его глазами гитара, и больше он не выпускал ее из своих рук; упомянул о своей мечте – после вуза стать конструктором малогабаритной садовой техники, чтобы облегчить труд дачников…

И конечно, не забывал о главном – исправно целовал девушку, сначала выделял по одному, а затем перешел на три поцелуя в день – утром, после полудня и перед сном. И все бесполезно, коматозная не приоткрыла ни одного глаза, даже не пошевелилась.

Так прошло полмесяца.

– Ты упрямая, я тоже не собираюсь сдаваться, – заявил «молчаливой» Софье Андрей.

И вот однажды… Ему показалось, что лицо девушки немного порозовело, на нем обозначилась пытающаяся найти внешний выход жизнь. Ну-ну! За такое примерное поведение врачеватель решил выдать подопечной приз: внепланово ее поцеловал, а затем, взяв в руки гитару, исполнил лирическую песню про любовь. Вошедший в палату врач похвалил исполнителя:

– Молодец, продолжай. Кстати, поешь ты неплохо – на месте Софьи я бы давно пробудился, чтобы тебя послушать.

И наконец… Андрей, не заметил, как это произошло, – он потерял голову. Свою.

В один прекрасный день Андрей вынужден был признаться себе, что вкусовые и чувственные ощущения поменялись: поцелуи перестали быть чисто медицинскими, словно он их распробовал, – необыкновенные, прямо сладкие. И что такое: лицо Софьи тоже изменилось – похорошело, стало притягательным, Андрей подолгу не мог оторвать взгляда от ее сомкнутых глаз: ну, откройтесь, откройтесь, умолял подопечную он. Новая фигуральность, обусловленная душевным сближением, неумолимо разрасталась. Выйдя в очередной раз на медицинский поцелуй, парень потерял контроль над собой – обцеловал все лицо девушки. Испугался и задумался… Поняв, что произошло с ним, громко объявил:

– Софья, что же ты сделала со мной. Извини, я влюбился.

Теперь он смущался и робел, извинялся перед возлюбленной, если делал что-то, как ему казалось, неудачно. Обогащенное новым чувством общение превратилось в потребность, молодой человек с трудом дожидался времени, когда можно было «пойти на свидание». И наконец турбулентность смены душевных состояний завершилась ожидаемым действием: сбегав на улицу за цветами, Андрей встал рядом с кроватью девушки на колени и торжественно произнес:

– Милая Софья, люблю тебя все сильнее и сильнее. И как остановить этот процесс не знаю. Вижу единственный выход – согласись стать моей женой.

Выговорив признание, молодой человек пристально вгляделся в лицо спящей, будто ожидая ответа, хотя наверняка знал, что ответа не последует. И что же: девушка приоткрыла глаза и чуть слышно произнесла:

– Я согласна.

Неужели? Вскочив на ноги, молодой человек склонился над кроватью больной, надеясь на какое-то продолжение общения, однако глаза Софьи были сомкнуты, а речь не возобновилась. К такому повороту Андрей был готов. Он достаточно начитался в интернете и наслушался от врачей, что пробуждение от комы – сложный процесс, обретая сознание, люди обычно ничего не помнят, а восстанавливаются не за один день. Исходя из этого, он нежно поцеловал девушку и громко, неторопливо отчеканил:

– Софья милая, спасибо за согласие совместно разделить наше счастье – я в восторге. Временно покидаю тебя. Если ты не против, мы поженимся с тобой через полгода, в конце декабря. 31 числа, около двенадцати дня я буду ждать тебя в нашем родном поселении в доме регистрации браков. Приезжай туда без всяких дополнительных переговоров и звонков. Все, что этому должно предшествовать, беру на себя.

И замер – неужели не будет ответа?

Есть! Софья едва заметно пошевелила пальцами ладони правой руки.

Андрей вызвал в палату врача, позвонил отцу девушки, а сам, скорехонько собрав вещи, в этот же день уехал на поезде в Иркутск. Поговорив с деканом факультета, студент, получивший месяц назад академический отпуск для исполнения личных неотложных дел, был восстановлен на учебе в вузе. В порядке исключения. И в итоге стал дипломированным специалистом.

Которого помимо всего ожидали и личные перемены в жизни.

В начале декабря молодой специалист приехал в родной поселок и первым делом, конечно, навел справки о Софье. И вот что узнал: девушка находится на домашнем излечении, ходит на костылях, речь ее хотя и с дефектами, но в целом приемлемая, память в основном восстановилась.

В основном?

Но помнит ли Софья о назначенной ей встрече накануне Нового года, 31 декабря? Мать советовала сыну все-таки съездить домой к девушке и все выяснить точно, однако он отказался под тем предлогом, что сильная любовь не нуждается в дополнительных вынянчиваниях. Как будет, так и будет. В свою очередь и Софья открылась отцу, рассказав ему о предполагаемом замужестве в конце года.

Полковник удивился:

– Дочка! Андрей – неплохой парень, согласен. Но с чего ты взяла, будто он твой жених? Он целовал тебя в больнице по договоренности. Поцелуи были чисто медицинские.

– Папа, позволь мне самой определять, какого характера поцелуи я получала. В одном ты прав: человека, за которого собираюсь замуж, я по-настоящему ни разу не видела. Ну и что? Полностью доверяюсь своим чувствам.

Как человек военный родитель не любил приблизительность:

– Слушай, дочь, ты смотри… Приглашу родственников издалека, но вдруг все окажется только твоей девичьей фантазией, и торжество сорвется.

– Не сорвется, папа, я в этом уверена, – Софья, отбросив в сторону костыли, нежно обняла отца.

Предновогоднюю суету некоторым гражданам дополнили предсвадебные хлопоты: помещение местного загса заполнили несколько групп заметно прихорошенных людей с белыми феями во главе. Андрей попросил мать и двоих сопровождающих его на процессию регистрации брака свидетелей поскучать в «запаснике», как именовалась комната предварительного ожидания, а сам с букетом цветов в руках вышел на заснеженное крыльцо дома соединения любящих сердец. Ждать пришлось недолго, вскоре подкатила машина, из которой вышла девушка в роскошном свадебном платье, опиравшаяся на костыли. Сопровождающих Софья попросила посидеть в салоне автомобиля.

Произошло медленное сближение.

– Уж не вы ли мой жених? – спросила Софья, принимая из рук Андрея роскошный букет цветов.

– Так оно и есть, – подтвердил молодой человек, прикоснувшись губами к руке невесты. – А почему возник такой вопрос?

– Возлюбленного я не могу определить по виду. Мы не встречались, не гуляли вместе, не баловали себя телефонными звонками. Соединяемся почти вслепую. Но я легко распознаю милого только мне известным способом. Пожалуйста, жду.

После того как жених нежно обнял невесту с ясным выражением своего отношения к ней – поцелуй длился почти минуту, та констатировала:

– Да, точно – никаких подделок.

Молодые люди рассмеялись.

– Далее все пошло так, как обычно бывает, – заключила рассказчица.

Гостиная ей поаплодировала.

ДИОГЕН ХОЧЕТ ПОСМОТРЕТЬ РЫЖЕМУ РЕФОРМАТОРУ В ГЛАЗА

Уму непостижимо, как люди жили в прежние времена без электричества.

«Ты гори, гори, моя лучина…» – специально высушенная березовая или осиновая щепа заменяла в минувшие столетия электрическую иллюминацию, в последние века появились керосиновые лампы и т.д., пока в массовом порядке не зажглась лампочка Ильича. Путь к светлым ночам в жилищах был длинным и сложным: в крестьянских домах за неимением стекла окна заштопывались рыбными пузырями, свет проникал плохо, а свечки, которыми мы пользуемся ныне, были дорогими. В темное время суток народ зажигал сальные светильники.

В темноте ум работает на малых оборотах.

У меня в номере погасла на глазах последняя стеариновая «жар-птица, осложнив поиски второго ботинка, который я посеял непонятно где. И все-таки, включив аналитическое мышление, победил слепоту: нашел пропавшую обувку под умывальником, вспомнив, где готовил себя после ужина для выхода в свет.

На вечернюю перекличку немного припоздал, в гостиной уже звучал персональный голос.

Имя выступавшей еще днем мне сообщила Ольга. Это была Люба Коврижникова, женщина лет тридцати, школьная учительница истории по профессии. Я ее приметил в снежном омуте в первый же день своего пребывания на базе, и по тому, как она, изгибаясь ящерицей, одолевала самые крутые и коварные участки израненной лыжниками трассы, сразу понял, что в снегах эта дама далеко не бабочка, залетевшая случайно на чужой карнавал.

Заметно волнуясь, женщина, потоптавшись немного словесно на месте, оттолкнула челн от берега и поплыла:

– Люди начинают массово болеть, как я считаю, когда повсеместно ощущается дефицит совести. Человек без совести – мишень для недугов.

Сказала примерно так.

Напомню, что выступления участников нашего «Декамерона» я не стенографировал, не записывал на диктофон, излагаю их в собственной интерпретации, так, как распорядилось мое профессиональное письмо.

– Э, милочка, по поводу совести вы, извините, перегнули.

Голос с возражением донесся из «преисподней», то есть из-за фикуса, где с первого нашего коллоквиума обосновался ворчун, или бородач в рубашке цвета хаки и с головой бритого формата, судя по всему, мужчина освоился с приглянувшейся ему ролью суфлера, что подсказывает или корректирует слова тех, кто выходит на сцену.

Скептика поддержали из полутьмы:

– Да что там, на земле, вероятно, не осталось никого, кто хотя бы раз в жизни не соврал или не обманул.

– Согласен, – добавилась еще одна реплика в пользу ворчуна.

– Врут и лукавят все поголовно. Правда, ныне публика грамотная, и ложь может называться как угодно… Например, компромисс.

– Или в ходу другая присказка: ложь во благо…

– Вот именно, вспомните: больного щадят, стараются не сообщать ему о тяжелом диагнозе – это что постыдная ложь?

– А разведчики? У них тоже вся жизнь состоит из легенд. Каяться в церковь не ходят.

– Главное, не играй в прятки с законами писаными. А лукавить, хитрить – пожалуйста, уголовный кодекс за это не наказывает.

– Так я могу высказаться? – взмолилась докладчица.

С этого момента ее речь поплыла по свободной волне.

– В один из тревожных дней, когда многое в стране встало с ног на голову, – взяла приемлемую для себя тональность в голосе Люба, – по улице села Бурыкино, разбрызгивая по сторонам образовавшуюся после длительного дождя жижу, подвывая порой от чрезмерного напряжения мотора, когда на пути возникала малочитаемая яма, пробивал себе путь вперед милицейский газик. Хотя не танк, тем не менее сносный для наших дорог транспорт – и по силам лошадиным, и по проходимости. Водитель двигался к цели на шаговой скорости, но без страха. И вдруг этот смельчак вскричал: «Мама родная!» и резко нажал на тормоз.

На его пути возникла бочка.

Обычная бочка, в каких люди засаливают капусту или огурцы, только размерами куда больше. Царь-бочка. Какой дурак поставил свое творение посреди малоформатной дороги – ни объехать, ни проехать? Что делать?

А ничего – придется как-то разруливать ситуацию.

Несмотря на моросящий дождь.

Приоткрыв дверь своего броневика, водитель резво выбрался из машины, но так, чтобы не испачкать парадный китель, прикрытый служебным плащом; не менее аккуратно оказались погруженными в дорожное месиво до блеска начищенные ботинки – в то место, где живая грязь едва закрывала щиколотки ног. После чего выяснилось, что сидевший за рулем водила не какой-нибудь полушофер-полутракторист Вася, на плечах у человека погоны майора милиции. Большой человек в сельской местности!