Бывает и то, чего быть не может

Столичный брат купил себе новое транспортное средство, престижную в те времена «Волгу», на таких тогда ездили в основном всякого рода значимые начальники; а свои старые «жигули», полученные еще по разнарядке для ветеранов труда, награжденных за особые заслуги орденами, Леонид Кузьмич благородно переправил родне в деревню.

«Жигули» первой модели – класс!

Машина, именовавшаяся в народе «копейкой», славно преодолела многокилометровый путь от столицы до провинции и триумфально заняла место под навесом на участке Петра Кузьмича среди яблонь, груш, кустов малины и смородины и грядок с картошкой, луком и редиской. После чего не продуктовая зелень и не клумбы с цветами заставляли соседей заглядывать во двор Кузьмича через щелки в заборе – люди рассматривали автомобиль группами и поодиночке, от восторга или зависти щелкали языками. Но руль Петру Кузьмичу не достался, и не потому, что у механизатора руки какие-то не такие или глаза от возраста потускнели.

А потому, что рулем завладела дочь.

Двадцатилетняя Маша Ластикова два года назад выпорхнула из последнего класса средней школы и в жизни вольной быстро нашла свое место: получив аттестат, заострилась было поступать в медучилище, находившееся в райцентре, да тут подвернулась работа почтальоном. Освободилась ставка в отделении связи, которое обслуживало три населенных пункта, такие вакансии в сельской местности охотников долго не выжидают.

Почему выбор пал именно на нее?

Во-первых, уважаемый отец, во-вторых, девушка имела при себе двигатель внутреннего подталкивания вперед. Подвижная, общительная, веселая и безотказная, она ежедневно, крутя педали на казенном велосипеде, наматывала расстояние больше двадцати километров.

И ни разу не пожаловалась на трудности.

И вдруг у двухколесного почтальона оказалась машина в личном пользовании, хоть и не новая, но в хорошем состоянии – чудо, да и только. Получив в короткие сроки «путевые корочки», девушка крепко вцепилась в руль и больше из рук своих его не выпускала. Машина имела желтый цвет, и уже при первом «санитарном осмотре» получила у почтальонши имя Канарейка.

Надо сказать, что с появлением в хозяйстве Канарейки забот у Маши кратно прибавилось.

А чему удивляться: люди постоянно просили отвезти их то к знакомым на именины или юбилей, да еще, случалось, в соседнее село, то на консультацию в районную больницу, то в загс на прослушивание марша Мендельсона; или водителя поднимали с постели посреди ночи взволнованные охи и ахи – организм не всегда соблюдает определенные врачами сроки появления на белый свет малышей. Ну как просящим откажешь, если автомобиль единственный в деревне, а Маша слыла среди сельчан девушкой доброй и сговорчивой.

Старалась никого не обидеть.

Однако года через два «копейку» пришлось отдать другим людям, и виновной в том оказалась сама Маша: девушка, вступив в пору невест, сказочно расцвела – да и понятно, бурное цветение что у растений, что у подрастающих девчонок происходит в определенное время. За ее особым вниманием выстроилась целая очередь обожателей, проходу от них не стало – возвращается с работы, и вот уже кто-нибудь из парней ждет ее у калитки с букетом цветов в руках.

Здрасте!

Почтальонша валится с ног от усталости, а тут ее повеселиться на пляски приглашают. Все свои, деревенские, в детстве рядом бегали босиком по деревенским улицам, резко отшить нельзя – посчитают гордячкой, потом разговоров в деревне не оберешься. Девушка всем тактично объясняла, что замуж пока не собирается, прежде, мол, надо поймать в жизни попутный ветер.

Да и нелишне полюбить жениха, если обозначится таковой.

Однако один из претендентов из числа тех, кто добивался особого внимания Марии к себе, был Толя Бревнов по прозвищу Выхухоль, получивший эту номинацию еще в младших классах за то, что во время быстрых игр мгновенно потел и издавал неприятный запах, в силу своего характера оказался особенно настырным. Деревенский рейтинг у него, как сказали бы ныне, был ниже нижней ступеньки на лестнице деревянного крыльца: в школьные годы – последний по успеваемости и классный смутьян, в нынешнем летоисчислении – прикрытый своим зажиточным родителем деточка.

Бездельник и павлин.

На танцах в клубе появлялся в заграничных шмотках – в них упаковывал своего сына папаша, работавший в системе потребкооперации, а потом торговли; деревенские девчонки, которые носили сшитые матерями костюмы и платья, липли к нему, как пчелы к сладкому. Однако благополучный Толя, лапая для удовольствия на танцах всех девиц подряд, имел намерение приобрести для дальнейшей жизни что-нибудь поярче и получше, для этого вполне подходила очаровательная почтальонша.

Толик не сидел сложа руки – действовал.

Так, когда Маша развозила по адресам почту, он нередко крутился на своем «Урале» у нее под колесами, создавая порой аварийную ситуацию. Однажды девушка рассердилась «до кипения чайника»; остановив на дороге в безлюдном месте Канарейку, она вышла из автомобиля и отчитала преследователя:

– Толя, имей совесть, не мешай работать. Как бы ты ни старался, все равно не стану с тобой ни гулять вечерами, ни на танцы ходить. Ты мне не нравишься, извини.

Однако преследования не прекратились.

Мотоцикл стал еще наглее лезть под колеса «жигулей», а это не шутки – как вдолбить в голову дорожного хулигана, что его закидоны могут привести к серьезному дорожному происшествию? Терпение – категория не резиновая, рано или поздно рвется. В тот день Маша не выспалась, у нее побаливала голова, а тут еще этот наглец вертится на дороге перед глазами…

Девушка заглушила мотор и, вынув из замка ключ зажигания, вышла из кабины для «недетского» разговора. Но едва она извлекла первые слова из сформировавшегося у нее в голове воспитательного спича, машина вдруг завелась, сама тронулась с места и ринулась на мотоцикл преследователя – столкнула его в кювет.

Наезд!

Маша испугалась и поспешила оправдаться, мол, она сама не понимает, почему автомобиль пришел в движение, хотя – Толя сам это видел – не давила ногой на педаль газа и вообще к автомобилю не прикасалась. Вроде так все и произошло, но факт оставался фактом: мотоцикл валялся в канаве вверх колесами. Не ожидавший такого исхода своих назойливых ухаживаний и позорного поражения, парень почти не слышал извинений, судорожно сглатывая слюну, он пригрозил:

– Ладно! Ты у меня еще поплачешь!

Но как заставить гордую девушку плакать? Проколоть шины? Закидать окна ее спальни камнями? Превратить «жигули» в пепел? Так ничего стоящего не придумав, младший Бревнов решил посоветоваться с отцом. Тот с трудом выносил выходки сына-грубияна, который уличные методы понукания своими подельниками нередко переносил и на домашние отношения, родитель терпеливо ждал, когда отпрыск наконец поймет, что родители – это не уличная помойка. И вот наконец в просьбе наследника прозвучала слабость.

Родитель воспрял:

– Молодец, что слил мне твои тревоги, – похвалил сына Бревнов-старший. – Этих Ластиковых мы запросто поставим на место. А то, видишь ли, обзавелись колесами, а другие – пешком ходи?

На следующий день торгаш, заявившись в дом Петра Кузьмича, потребовал от него вернуть долг: отец Маши занимал у него деньги под проценты на строительство нового сарая для содержания кур и гусей. Фигурировала большая по тем временам сумма, по договоренности выплата погашалась только через год; теперь располневший человек с большим животом и вспоминать о прежнем уговоре не хотел. Гони деньги немедленно! В итоге сроком для погашения задолженности Ластикову была названа неделя, а когда через неделю деньги не появились, кредитор заставил отца Маши расплатиться автомобилем.

Маша разрыдалась.

Она обожала свою Канареечку, берегла и лелеяла ее как никто другой – мыла два раза в день, в выходные тщательно вычищала салон. Часто беседовала с машиной, будто с живым существом, делилась своими радостями, а когда возникали жизненные осложнения, советовалась, как поступить – наподобие того, как в детстве вовлекала в свои переживания любимую куклу.

И обращалась к «железу» на высоком сленге: радость моя быстроходная, подружка моторная, птичка неприхотливая…

Канарейка словно чувствовала душевную привязанность к себе, она платила хозяйке машинной добродетелью – ни разу за время продолжительных поездок не сломалась, не остановилась посреди дороги по причине своего механического каприза, отчего любые ремонты исключались за невостребованностью. Это был своеобразный альянс взаимопонимания двух ценивших друг друга личностей. Маша тоже считала машину личностью, и когда на нее наложили лапу нехорошие люди, расставалась с ней, как будто теряла лучшего своего друга. Когда Бревновы пришли забирать «жигули», девушка не вышла из дома, она наблюдала за процессом экспроприации собственности, глядя в окно.

И, роняя слезы.

– Прощай, моя птичка! – шептали ее губы. – Не обижайся на меня. Мы славно ладили с тобой, немало поколесили вместе по нашим замечательным просторам. Тебе теперь суждена неволя. Но, к сожалению, отстоять тебя я не в силах.

Вспомним скудность тогдашнего времени, оно отличалось дорожной скромностью – улицу люди нередко перебегали где хотели, мало рискуя подставить под машину свои пятки; по дорогам страны бегали в умеренном потоке «жигули» и «Волги», почти никаких иномарок; а в очереди тому, кто скопил капитал на покупку личного транспорта, до 90-х годов приходилось пребывать годами.

Владение автомобилем в деревне сразу выдвигало конкретного счастливчика в разряд особых лиц.

Пригнав «жигули» к забору своего дома, отец и сын нашли, что въездные ворота слишком узкие, при недостатке опыта вождения корпус автомобиля легко поцарапать. Ладно, пусть покупка побудет до утра на проезжей части улицы.

Около входа на участок.

Такое событие – приобретателям не терпелось пуститься в пляс. Прижимистый отец, обычно мало кого из людей пускавший на огороженную высоким забором территорию и тем более в хоромы дома двухэтажной постройки, на сей раз сделал исключение: двор заполнили друзья Анатолия. На обмывку добычи ушла батарея самогона, но не обошлось и без ущерба: была побита часть находившейся в деле посуды, а одного из гостей стошнило на клумбу альпийских роз.

Однако на этом список убытков не завершался.

Толик на празднике изрядно нагрузился и проснулся утром только около полудня. Несмотря на головную боль, парень еще не до конца протрезвевшими шагами пересек участок по уложенной тротуарной плиткой дорожке, отворил калитку в надежде полюбоваться тем, что так больно укололо его несговорчивую пассию, но…

Машины на месте он не увидел.

– Может, батя вскочил в седло – и по делам? Документа для вождения у него, конечно, нет, но зачем он в деревне? – пораскинул шариками ума Толян: сев на мотоцикл, он помчался на работу к родителю. Услышав неприятную новость, Бревнов-старший аж заискрился бранными междометиями: «Япона мать! Украли, сволочи!» – выброс ненормативного гнева перепугал находившихся рядом с ним людей.

Он посоветовал сыну немедленно заявить в милицию.

Однако тот решил с милицией повременить, первым делом Анатолий направился к своим дружкам – мелкие привычно паслись около магазина, ожидая завоза пива. «По коням, братва», – прозвучал боевой клич: посадив одного из корешей у себя за спиной, другого – в прицепную коляску, мотоводитель лихо погнал по улицам, распугивая детей, кур и голубей.

Что-то ему подсказывало: украденная «Копейка» уехала недалеко.

Между тем Маша в это утро поднялась на работу на час раньше, чем обычно: в деревне люди вообще просыпаются рано. Вспомнив события минувшего дня, девушка с горестью подумала, что пакет желаний чаще всего достается тем, у кого деньги и кто готов ради своего превосходства идти напролом. Ничего нового, но для девушки это была новая данность. Почтальон имела время в запасе, ее потянуло осмотреть двор в осиротевшем варианте – без родненькой Канарейки пространство и вправду поблекло. Девушка машинально выбралась за калитку, хотя что нового она могла там увидеть?

– Батюшки! Не может быть!

На всякий случай Маша закрыла глаза и вновь их открыла, как это случалось, когда она вспоминала что-то забытое, уже сев за руль, и тогда, не выключая двигателя, бежала в дом. Не почудилось: Канарейка действительно притулилась возле Машиного забора – припарковалась ровненько и аккуратно. Едва девушка прикоснулась к запертой двери, мотор тихо заработал, словно приглашая хозяйку в путь.

Сердце екнуло: неужели у Бревновых заговорила совесть?

Значит, вопреки деревенской молве они отнюдь не отпетые рвачи и крохоборы – молекулы порядочности у них частично сохранились?

Ну кто не ошибается? Кто не пытается выдать желаемое за действительное!

Придя в себя, Маша поцеловала Канарейку в капот и тут вспомнила, что в доме остался запасной ключ зажигания. Вплеснув в себя стакан молока с пирожком вприкуску и сделав у зеркала скоростной макияж, молодой почтальон вскоре выехала в служебный рейс. В отделении связи отдел поступления свежей почты открывался раньше других. Набив сумку конвертами, бандеролями и прочим, что предстояло доставить людям за смену, письмоносица пустилась весело колесить по указанным на конвертах и посылках адресам.

Но все хорошее, тем более если оно хрупко, длится недолго.

Когда Маша возвращалась домой, вспоминая, как ее трепетно благодарила престарелая пенсионерка, получившая долгожданное письмо от пропавшего, казалось, навсегда, сына, путь машине преградил грозный десант: из мотоцикла с коляской выгрузились на дорогу трое здоровых верзил. Вели себя по-хамски: один из них поставил почтальону подножку, когда та покидала салон автомобиля, – девушка покачнулась; а следом добавил пакостной выходки другой негодяй, как бы невзначай подтолкнул ее в спину, – Маша спикировала в канаву. Только что прошел дождь, и почтальон, и ее почтовая сумка оказались в грязи. Сам организатор перехвата сделал вид, что ничего особенного не случилось, с наслаждением в голосе смачно прошипел:

– Еще раз украдешь машину, Машенька, серый волк тебе нос откусит.

Окончательно завладев автомобилем, Толя Бревнов почувствовал себя первым парнем на деревне: теперь он бесколесно ни шагу не делал. Новый транспорт старшины бездельников деревенские видели то у магазина в дни поставок спиртного, то на пляже у речки, на фоне стройных девушек в купальниках, то у клуба, где вечерами молодежь собиралась на танцы. Впрочем, водитель славился и своей милостью – в контингент для катания по маршруту от сельсовета до трех берез за околицей он включал не только хорошеньких барышень, но и девушек с веснушками на щеках.

Да и толстушек, благоговейно смотревших ему в рот.

Эйфория продолжалась, пока старшина снова не оказался голым. Однажды, подгуляв со своим кругом, водитель сильно перебрал и, подъехав к своему дому, трижды пытался въехать в открытые ворота, но глаза слипались; как ни был пьян рулевой, он все-таки сообразил, что можно промахнуться и оставить вмятину на капоте машины. Отвалил спать, оставив автомобиль на улице. Проснувшись утром, машины на месте не обнаружил.

Где ее искать, Толик теперь хорошо знал.

Действительно, «жигули» с включенными подфарниками смиренно пребывали напротив забора Машиного дома, вероятно, дожидаясь, когда девушка сядет за руль, однако едва мотоцикл Бревнова показался в начале самого оживленного деревенского проспекта, машина тронулась с места и отбыла в неизвестном направлении. Разъяренный Толик принялся барабанить в ворота «воровского гнезда», а когда перед его очами появился Петр Кузьмич, обрушил на него тираду, перемежая свою речь непотребными словами.

– Ваша Машка в очередной раз совершила угон, – кричал еще не отошедший от вчерашнего запоя Бревнов.– Один раз я ее уже простил – хватит! Сушите сухари, в колонии вашей дочери они пригодятся.

Поток злословия завершился, как только из-за спины отца появилась заспанная Мария: у нее был выходной, и она позволила себе в этот день подольше поваляться в постели.

Толик прикусил язык.

Делать нечего, смутьян завел мотоцикл и исчез с глаз долой.

И какое-то время особо не напоминал о себе, разве что шумно погуливал с друзьями, затевая вязкие ссоры, когда его ударной группе, как говорится, моча ударяла в голову. Пока… Пока деревенские мальчишки, ходившие в лес за грибами, не обнаружили пропавший автомобиль в самом невероятном схроне. С усердием, чтобы получить мелочь на стакан кваса или горсть конфет, дети, перебивая друг друга, доложили Бревнову-старшему о том, что его «жигули» кто-то прячет в молодом ельнике, пустившем корни лет двадцать назад.

На месте изведенных на хозяйственные нужды столетних деревьев.

Бревнов детям не поверил, гостинцев им не выдал, но, подумав, нанял троих мужиков с наказом прочесать ельник и доложить. Команда вернулась ни с чем и не получила от Бревнова ничего. Удивленные скупостью богача, мужики не торопились покидать дом, топтались у порога и, наконец, выложили козырь:

– Да видели мы вашу машину, видели – в лесной чаще. Стали по-пластунски к ней подползать, и тут эта тварь завелась. И поминай, как звали.

– Вашим галлюцинациям я должен поверить? – выслушав, вылил на докладчиков скепсис Бревнов. – Вы же практически не просыхаете. Вот и померещилось дуралеям.

И это не прошло.

Докладчики исчезли из глаз Бревнова «насухую», однако надобность в лесных следопытах вскоре возникла вновь. С наступлением жаркого июля дети стали ходить купаться в лесном озере, некоторые любили нырять с крутого берега – именно эти «подводники» и обнаружили на дне водоема находившуюся там собственность торгаша.

Машина прячется на дне озера? Не может быть!

Новость опередила по актуальности все остальные происшествия в деревне, даже сплетни не охватывали домовладения с такой быстротой, как эта. На сей раз Бревнов не стал рассуждать о бабушкиных сказках – не мешкая послал на разведку имевшую уж опыт лесных поисков бригаду, твердо пообещав поисковикам заплатить. Однако опять вместо реального транспорта ему доставили только картинку в устном виде:

– Действительно, машина находилась в воде, на самом дне. Вы не поверите, но как только мы нащупали ее шестом и стали стучать по крыше, эта стерва завелась и своим ходом выползла из озерной мути на берег. Такого мы еще никогда не видели. Даже стали креститься. И пока мы от неожиданности «размораживались», ваша тачка, чихнув несколько раз, набрала ход и исчезла в лесу.

Бревнов снова не поверил, однако на сей раз слово сдержал – выдал компании пару бутылей «Московской» на троих. И буханку черного хлеба, мол, остальное – огурчики, лучок и петрушку – найдете у себя в огороде.

С этого дня поисками машины занялись органы.

Служивые поначалу не очень-то хотели волындаться с какой-то мелочью, отговариваясь тем, что у других людей тоже сплошь и рядом пропажи – кто-то свою заблудшую корову ищет, кто-то просит заарканить воришек, что по ночам подкапывают в чужом огороде картошку, а некоторые жены и того пуще – мучают милицию, заставляя ее определять места убежавших куда неведомо мужей.

Бревнов съездил в область, где подмаслил большого начальника, подарил ему упаковку кур холодного копчения и бутылку коньяка, и тогда процесс резко пошел вперед. Уже через неделю в деревню прибыл спецназ с собаками, профи сыска и организаторы хитроумных специальных операций обследовали многие дворы и лес по периметру. Нырять в озеро не стали из-за абсурдности самого предложения, да и оборудования водолазов с собой не привезли.

Кругом пусто.

А следователь пригласил на беседу Машу.

Решатель криминальных головоломок выглядел очень моложавым: он всего три года назад закончил юридический институт, а ответственную должность ему предложили потому, что специалистов данного профиля в районе не хватало. Впрочем, это был тот самый случай, когда про молодого специалиста нельзя было сказать, дескать, он на важную должность пролез с задней двери. Парень умел думать, что проявилось еще в вузе, когда он выбрал в качестве темы дипломной работы «Анализ редких случаев направления следствия по ложному следу в криминальной практике».

Послушать детективную тему в аудитории собралось немалое количество любопытных ушей.

– Как вы думаете, – спросил он Машу, – может ли автомобиль по своей воле и по своему усмотрению делать то, что захочет? Надумает – мотоцикл с дороги столкнет. Или, если опасность ему грозит, спрячется в лесу, а то и на дне водоема. Признаться, о таком своеволии техники прежде я никогда не слышал.

– Что в этом удивительного, – простодушно ответила Маша. – Мы с Канарейкой были очень привязаны друг к другу. Сказала бы, у нас существовала взаимная влюбленность. И когда меня обидели, машина решила хозяйку защитить. Поддержать…

– Странная влюбленность, – следователь не смог сдержать улыбки, очарованный искренностью красивой девушки. – Хотя…

После перечисленных событий в деревне наступила тишина, никто Машу больше не тревожил – ни Бревновы, ни милиция, ни любимая Канарейка – возле дома девушки своенравная машина больше не появлялась, ни следа от ее колес. Прекрасная почтальонша несколько успокоилась, но ненадолго. Ни с того ни с сего ей начал сниться сон, и сновидение повторилось несколько раз: чей-то внятный голос приглашал ее на свидание за околицей. Место и время называлось четко – в семь вечера, на любимом у деревенской молодежи пятачке у трех берез.

В семь – поздновато для деревни, где нет уличных фонарей, и страшновато для девушки, собравшейся пробраться к березам в кромешной темноте непонятно для чего. Мария попросила сопровождать ее на указанное место соседского парня – с Лешей они в младенческом возрасте вместе хороводили, потом учились в одной школе, а уж стаж переговоров, которые велись ими во все стадии взросления через общий забор, выглядел вообще эпохальным. В средних классах школы подростки потеряли интерес друг к другу, однако, повзрослев, Алексей стал вновь и уже с особым интересом поглядывать на симпатичную соседку.

Ночь оказалась беззвездной и безлунной.

Непроглядной, да еще ветерок пошаливал неприятными веяниями, проникающими через одежду, Мария поеживалась то ли от зябкости, то ли от страха. Однако метров за сто до «березового треугольника» она попросила своего провожатого остановиться и ждать ее здесь, а сама растворилась в темноте. Уловив шепот волновавшихся на ветру березовых постояльцев, девушка убедилась, что достигла желанной точки, и тут уже прояснилось, кто ее пригласил на тайную встречу и зачем.

– Ах, это ты, моя любимая Канареечка, – воскликнула Маша, увидев вблизи свою мобильную подружку.

Девушка потрогала ручку передней двери машины – открыта, свободно проникла в кабину, потрогала руль, приладила ключ зажигания, нажала на педаль газа – мотор тихо заработал. Вспомнив о безопасности, поспешно вырубила фары и оставила включенными только подфарники. И только после этих привычных движений до нее дошло, что машина вызвала ее на особую встречу, чтобы попрощаться с ней перед окончательным расставанием. Вслух прозвучали многие слова нежной благодарности моторной подружке.

Без опасения, что их кто-то подслушает.

Дул ветер, он тоже был на стороне заговорщиков – диалоги взволнованной Маши не транслировались на всю деревню, тут же гасились легким дискантом березового хора.

– Уже начал волноваться, – обрадовался Алеша, когда девушка вновь оказалась рядом с ним. По дороге молодые люди разговорились, преодолев робость, Алексей спросил:

– Ты извини, у тебя с кем было свидание?

– С машиной. Если помнишь, она стояла у нас во дворе.

– А теперь она у кого?

– Ни у кого – сама по себе. Сама вызвала меня на встречу и сама приехала.

– Значит, и я могу пригласить тебя на свидание?

– Попробуй. Инициативу рассмотрим.

Через пару недель отец Маши получил уведомление о том, что он приглашается в узел связи на телефонные переговоры с родным московским братом. Ни простых телефонов автономного пользования, ни сотовых тогда не было, тем более в провинции, где будки телефонов-автоматов тоже не прорастали – даже после дождя. В названный день Петр Кузьмич надел чистую рубашку и явился на переговорный пункт на час раньше назначенного срока. И очень удивился, когда, поднеся к уху телефонную трубку, с ходу услышал упреки москвича.

Потребовалось не менее пяти минут прежде чем братья разобрались, в чем дело.

Оказывается, подаренные в свое время Леонидом Кузьмичом Петру Кузьмичу «жигули» вновь вернулись в столицу и заняли место на автостоянке под окнами квартиры москвича в девятиэтажном доме. Вот так сюрприз! Кто перегонял машину из провинции в столицу и почему об этом не было предварительно ни слова сказано Леониду Кузьмичу – только на выяснение этой позиции ушло не менее трех платных минут. После чего разговор стал напоминать ауканье грибников в лесу. В конце концов братья выгребли на чистую воду, и московский брательник послал по проводам междугородней связи тяжелый вздох: