Дипломат с этого берега

Е. М. Примаков, как почетный ректор, подписывал дипломы выпускникам международного факультета МИФИ, что не могло не радовать студентов и их родителей. Он и сам делал это с огромным удовольствием, бывая иногда на защите дипломных работ.

Глава 6

Грузия

Находясь в Сибири, затем в Финляндии, Ваня настолько намерзся, отморозив все «торчащее»: уши, нос, руки, ноги и даже гениталии, заработав «облитерирующий эндартериит», то есть слабое поступление крови к вышеуказанным органам. Кроме того, он схватил «аденому простаты». Эти болезни, как в мире принято, хватают до 40 лет, а после безуспешно пытаются вылечить. Вот и Ванечка далеко до сорока намерзся так, что ему хотелось не только женского тепла, но и тепла климатического, да и побольше. В ноябре-декабре он старался вырваться из Финляндии в отпуск, поскольку в это время страна повязала в грязь, снег, дождь и темноту. Начальство отпускало его, несмотря на политическую и другую активность в это время, но никакие рождественские католические праздники не могли остановить Хабарова. Он звонил девочкам в Финансовое управление МИДа, те сразу ему предлагали путевки в Крым, Сочи и другой Кавказ. В то время он любил ездить в Грузию, где завел много друзей, в частности, на Родоне с Цхалтубо (близ гор. Кутаиси), Махинджаури (в 5 км от Батуми). Великий советский композитор Т. Н. Хренников однажды в ноябре спросил Ваню, когда он отдыхает в отпуске. Тот ответил, что в любое время, но лучше в ноябре-январе. Хренников предложил ему поехать в Дом отдыха Союза композиторов СССР под Сухуми, и Иван с удовольствием согласился. Там было тепло и хорошо. Просто нельзя не любить Грузию даже только за географию, хотя Абхазия сейчас самостоятельное государство с населением, которое «мягко выражаясь» не любит грузин. Абхазы и грузины неоднократно воевали. Россия помогала первым, помогает им и сейчас во всех отношениях.

Особенно впечатлила Ваню Аджария. Субтропики: если дождь, то проливной и долгий; если солнце, то яркое, слепящее с потрясающей радугой после дождя; а море вечно теплое и люди вечно добрые, угрожавшие Ване, если он будет много пить чачу, то нос у него будет такой же красный, как у пьющих аджарцев. Много купался в море, выходили на катерах. Много разговаривал и ни за что бы не подумал, что придется работать в этой стране, но удалось. После страдальческих высказываний об обморожениях и желании погреться хоть в Африке, Ваню перевели в Управление СНГ и почти сразу предложили поехать в Душанбе. Он снова «застрадал» и сказал: «Вы, что, я же не сибирский пельмень. Я же сварюсь при такой жаре». Месяца три спустя предложили Тбилиси и с огромной радостью Ваня согласился.

Еще в самолете Хабаров написал стих о Тбилиси (в переводе Тбили – это значит теплый). Так он и назвал вышедший впоследствии сборник «Тбилиси – значит город теплый». То, что на издании сборника настаивали грузины радовало Ваню, но все-таки из некоторых политических соображений он вышел под псевдонимом Николаишвили, поскольку папа Николай, а «Швили» по-грузински дитя, но это потом. Город принял Ваню очень тепло, даже вкусно, поскольку воздух был настолько пропитан запахами лаваша, шашлыка и специй, что Иван едва не задохнулся от счастья дышать им. Грузинам вообще повезло. Говорят, что, когда Создатель распределял земли, он забыл дать этому народу территорию. А, когда люди взмолились, о Боже дай хоть что-нибудь, он сказал: «Я держал этот кусок земли для себя, поскольку, когда пойду на пенсию, то будет, где пребывать. И вот отдаю его вам, лучшую и последнюю территорию, которая у меня была». Представляете, ночью впечатление такое, что наступил Армагеддон. Льет, как из ведра, гремит гром не меньше взрыва многотонной бомбы, сверкают молнии, впечатление, что жизнь вот-вот закончится. А утром рано солнце светит, как будто извиняется за то, что произошло ночью. Птицы поют по разному, то дружно, потом солируют, потом орут, неожиданно замолкают и снова поют хором.

В Грузии растет все, что умеет расти. Воткни палку – если орех, то вырастет орех. Брось зерно в землю, увлажни, да можно и не увлажнять, вырастет пшеница или виноград. Такая Божья благодать, но грузины, особенно элита, «мягко выражаясь» патологически не хотят ничего делать, даже мыслить в целях самообороны. Грузин не хочет ничего, только петь, танцевать, говорить о любви и дружбе, особенно мужской, но может тут же изменить «другу» – качества, которые Иван ненавидит, как в мужчинах, так и в женщинах. «Но чего ты мне в глаза говорил о вечной мужской дружбе и неразрывности связи между Грузией и Россией. А едва я вышел, ты сказал другому «другу» о том, какой все-таки Иван негодяй». Вот это стукачество является, по мнению Ванечки, основной и далеко не благородной чертой грузина. Даже князь Д. Иашвили, о деде которого писал Л. Н. Толстой в «Войне и мире», с удовольствием, как представлялось Хабарову, докладывал в МГБ страны о размышлениях и деяниях русского «друга». Князь говорил, что он не докладывает никому, но Иван, посмеиваясь, подчеркивал: «Ты же единственный, кто получает зарплату на телевидении. Ну и что из того, что ты лучший саундмен в мире, как ты утверждаешь. Деньги то тебе платят не за это». И неудивительно, что грузины плакались и не могли покупать даже закуску на пирушках, потому что на закуску у них денег не хватало. Они покупали только вино и чачу, а Иван закуску, потому что президент Э. Шеварднадзе «принципиально» не платил никому зарплату, даже полицейским, а народ «принципиально» не работал. Полицейские зарабатывали, выпрашивая у начальства жезл, вставали на перекресток и пытались остановить всех подряд. Никто, естественно, не останавливался, тогда полицейский, раскорячившись прыгал на капот, водитель высовывал из окна купюру в два лари (один доллар), машина уезжала. Получалась солидная сумма от свистка и жезла, но полицейский обязательно должен был делиться с начальством. Как зарабатывали другие обычные люди Иван, конечно, догадывался. Кто-то работал, кто-то воровал, кто-то уезжал, в первую очередь в Россию на заработки. Летом в Грузии насчитывалось 5 млн жителей, зимой – 4 млн жителей, потому что 1 млн уезжал в Россию, но только не работать, а торговать, петь и танцевать. Поскольку Иван был добрым человеком, то заботы в заведении связей у него не было. К нему в прямом смысле «липли» дипломаты, даже послы, князья, министры, депутаты местного парламента. Получить необходимую информацию не составляло вообще никакого труда. Коммунист посол Украины в Грузии с удовольствием рассказывал о положении на Украине, о позиции Украины в отношении Грузии и тому подобное. Особенно интересным получился контакт с послом Израиля. Ваня разговаривал с ним на приемах на английском языке, но обнаружилось, что посол учился в аспирантуре Хельсинского университета на год позже Ивана и тут же схлопотал предложение говорить на финском языке. Его превосходительство с удовольствием согласился и, к вящему удивлению находившихся на приеме, они с упоением «завелись». Иван даже не заикался о каких-то секретах, а еврейский посол настолько увлекался, видимо ему некому было высказывать свои мысли, что хорошо, что он не передал Ивану шифры переписки с Тель-Авивом.

Однако было бы кому отдать подобные шифры Иваном в нашем посольстве. Он быстро сдружился с офицером безопасности Ростиславом Петровым, а они ему ой как пригодились бы. Иван этого не делал, потому что чувствовал и ощущал пристальное слежение МГБ за его деятельностью. Один из генералов Министерства Майсурадзе, брат которого был давно известен, как Председатель КГБ Грузии, напрямую спросил, Ванечку ведется ли за ним наружное наблюдение. Иван четко сказал: «Вы же работаете по мне? Я это ощущаю. Работаете, наверное, хорошо, потому что не могу конкретно подтвердить свои ощущения. Вы и я работаете и, если я что-то не так делаю, генерал, скажи мне по-дружески вовремя, только не выдворяйте». Но они попытались выдворить за то, что подставили в качестве сопровождающего в музее И. В. Сталина (Гори – место рождения) молодого человека, которому Иван сказал: «Хорошо бы тебе поучиться в МГИМО, особенно международному праву». Эти слова были наибольшим преступлением, которое совершил Хабаров в отношении Грузии. Как ни странно, на помощь Ване пришел Президент Э. Шеварднадзе, который, будучи Министром иностранных дел СССР, в Финляндии пожимал руку, здороваясь с Иваном, а Иван представлял его супруге Хатуме культуру северной страны. Он приказал министру МГБ Шоте Квирая оставить Хабарова в покое, а последнему предложил умерить активность. Был бы большой международный скандал, если бы дипломата выдворили из страны СНГ.

Ростислав попросил крестить его в церкви, и они стали родственниками с Иваном. Уже в статусе крестного отца Иван рассказывал новоявленному сыну все, что с ним происходило, и они вместе решали проблемы, вызовы, радостные и горестные дела. В Грузии работы было много, в том числе совершенно неслучайно на приеме в украинском посольстве Иван познакомился с американским советником – посланником Джоном Ричардсом, удивив его знанием положения на Кавказе, в том числе экономического развития или падения в этом плане Грузии. Американец – холеный, высокий «блондин в черном ботинке», знающий грузинский язык. Иван мог только здороваться, прощаться и сказать «я люблю тебя». Джон не проявил интеллектуальных высоких качеств, и Хабаров через примерно 20 минут понял, что можно перехватывать инициативу. Так и пошло. Оказалось, что высокопоставленный янки слабо разбирается практически во всех вопросах и поначалу, поджав губы, а позднее полуоткрыв рот, с наслаждением слушал Ивана. После всяких восхищенных возгласов американца Иван предложил продолжить беседу в русском ресторане, но гордый янки в ответ пригласил его в свое посольство. Поехал. Как же они охраняют свою «нору»: надолбы за триста метров до здания; бетонная ограда с колючей проволокой наверху, физическая охрана с М‐16. Внутри технологии ХХI века, даже кресло может передвигаться самостоятельно, но «не движением мысли» пошутил Иван. Еще на подходе к зданию высыпало половина посольства посмотреть на русского – диковинка все-таки. Разговор был довольно серьезным. Американца интересовали позиции России в отношении Грузии: экономические, культурные и даже военные связи. Иван демонстративно выпячивал свои аналитические способности, используя такие слова, как анализ, синтез, прогноз, что удивляло американца. В итоге договорились о регулярности встреч. Американец обусловил последующие беседы, что он будет оплачивать встречи. Иван с удовольствием согласился.

Также неслучайно и там же у украинцев Ванечка начал общаться с одним из лидеров чеченской оппозиции Асланом Бабаевым. В то время в Панкийском ущелье на территории Грузии располагалась база чеченских боевиков и руководство России было крайне заинтересовано в информации о деятельности боевиков в этой стране. Визуально было заметно, как на белых джипах с дипломатическом номером 002 ездили американцы и на точно таких же джипах без номеров и с затемненными стеклами ездили чеченские бандиты. Чеченский лидер такой уж умный, такой уж начитанный, такой грамотный во всех вопросах, что Иван с огромным удовольствием беседовал с ним, не лукавя, восхищаясь глубиной, особенно философского воззрения Бабаева. Информации по базе он практически не давал, но сами беседы и все большее движение навстречу друг другу были, по мнению Ивана, благородными. Оба выражали уверенность, что чеченский конфликт будет успешно разрешен на благо всех людей. И этому были предпосылки. Никакой агрессивности, только психологическое сближение и попытки политически уравновесить позиции были одобрены руководством.

Но, прежде всего, интересовало положение в стране, в первую очередь экономическое. Иван внаглую предлагал послу Ф. Станевскому купить всю Грузию тем более, что на приобретение страны не требовалось более 50 млн долларов: купить самолето-ремонтный и танко-ремонтный заводы, цементный завод. Это, пожалуй, вся экономика Грузии. Сельское хозяйство и так было завязано на России. Данные вопросы обсуждались часто с министром экономики страны Владом Палишвили, с которым Иван играл в большой теннис и уважал за честность. На теннисном корте встречи были интенсивные, но «главное – не турнир, а то, что происходит после него». Отыграв, садились в прекрасные беседки и пили много вина, чачу, пиво и водку, причем закуску заказывал обычно Ваня.

Посол Ф. Станевский, естественно, доверял офицеру безопасности и часто направлял Ивана с крестником на серьезные мероприятия. В частности, неоднократно они выезжали в Турцию через любимую Иваном Аджарию, но Турция не входила в компетенцию Ивана, поэтому он только помогал Ростиславу. Однажды им было предложено посетить, а Ивану выступить, на открытии российскими «бандитами» казино в окрестностях Тбилиси. Прибыв на место, а было очень холодно, дул мощный ветер, Иван попросил чачи или водки у устроителей. Принесли водку. Иван выпил стакан, потом второй, хоть бы что, теплее не стало. Иван выступил с довольно пространной речью тем более, что алкоголь начал действовать. Говорил на русском, грузинском (все, что знал, сказал), на английском. Под бурные овации примерно тысячной аудитории пошел на свое место на скамейке, довольный и удовлетворенный выпил остатки водки без закуски. Сидел, слушая концерт, правда, спиной к эстраде. Пела Лада Дэнс. «Ну, и пусть поет», – думал Иван о чем-то своем. Вдруг за спиной голос Лады Дэнс произнес: «Иван Николаевич! Можно Вас пригласить на танец?» Подпрыгнув на скамейке, Ванечка обрадованно взял девушку за талию, и они пошли, танцуя, к эстраде. Неожиданно для себя Иван сказал: «Чего вот так идем. Прыгай на руки». Все это неслось в микрофон. «Выпрямись. Тяжело держать». Она выпрямилась, и он с удовольствием нес это «сокровище» на сцену. Что творилось с грузинской аудиторией, рассказать невозможно. Орали. Хлопали. Кричали: «Вот это дипломатия. Такими должны быть отношения России и Грузии!» Посол в целом одобрил поведение Ивана. На следующий день они втроем: князь, Ростислав и Иван кушали хаш и с удовольствием ржали о том, как удачно было открыто казино.

Довольно часто Иван уединялся с Ростиславом на природе, выезжали близ гор. Мцхета на берег Куры, где она соединяется с Арагви. Садились на скамейку, либо пристраивались на траве, вынимали неприхотливую еду, в основном «траву» и фрукты. Доставали легкого вина, в частности «Манави» – зеленое, якобы его любил И. В. Сталин. Вечно озабоченный Ростик затевал разговор о трудностях работы в Грузии, Иван пытался его чем-то отвлечь. Рассказывал о политических, экономических и прочих моментах «движения назад» Грузии. В одной из бесед Петров произнес выдержки из песни Высоцкого, не извинившись за то, что несколько изменил слова. Прозвучало это так: «Я не люблю грузин, они же трусы. Обидно ведь, невинных бьют. Они всегда залезут в душу, и там же не стесняясь «наплюют». Иван подхватил: «Все делают наполовину. Без повода влезают в разговор, чаще всего стреляют в спину, иль убивают в сердце и в упор». Даже не смеялись, потому что сложное было положение в стране. Владимир Семенович как будто предугадал, что будет именно в этом независимом государстве. Конечно, Ване было легче разговаривать с Ростиком, чем с послом или другими сотрудниками миссии. С ним можно было быть откровенным и дипломат, иногда с матерком, рассказывал о контактах и психопортретах грузин и других высокопоставленных людей, в частности, американцев, израильтян, украинцев и даже персов. Консенсус о грузинах у них с Ростиславом был полный. Иван даже составил таблицу примерно по схеме С. Кирдиной, которую он использовал еще в Финляндии. Все-таки институциональные матрицы глубоко запали Ванечке в память тем более с Кирдиной у него продолжался контакт в Москве, и он вполне понимал этого «матричного академика». Вспоминая ее, Иван рассказал Ростику шутку о том, как на парткоме разбирали дело доктора наук, спрашивая: «Ну, как же так Вы доктор, мать двоих детей и вообще наикультурнейшая женщина стали валютной проституткой?». Она скромно отвечала, несколько подумав: «Видимо, повезло». Это развеселило офицера, но все равно продолжался серьезный разговор о том, как сложно работать с грузинами. «Доверять им нельзя, – горячился вспыльчивый Телец по гороскопу Ростислав. Они могут предать в любое время». Иван в целом не возражал, но говорил, что есть отдельные личности, с кем можно результативно беседовать и приводил в пример своего друга князя Д. Иашвили. Понятно, что среди грузин «днем в огнем не сыщешь героя, кроме Кантарии, которого И. В. Сталин тщательно подобрал для постановочного ролика водружения Красного Знамени над Рейхстагом. Больше героев что-то они спонтанно найти среди грузин не могли, но, если только Э. Шеварднадзе, получившего Героя Социалистического Труда от М. С. Горбачева за предательство российских интересов. Известно всему миру, что грузины хорошо поют, пишут неплохую музыку, танцуют, заводят быстро контакт с лицами любой национальности, но развивать первичный контакт, практически не способны из-за нежелания учиться. Много претензий у обоих дипломатов было и к грузинским женщинам. «Ну, почему они купаются в озерах, одетые чуть ли не в пальто и шубу? – теперь горячился Ванечка. «Она же женщина. С виду на пяти метрах дистанции она очень красива, стройна, попочка на ножках, а с двух метров начинаешь ощущать, извини Ростик, вонь. Можно оправдать это тем, что наш «виновный» во всем А. Чубайс не дает им электричества (в то время он был Председателем РАО ЕЭС). Он вообще практиковал отключать электричество, а, соответственно горячую воду, да и холодную тоже, если грузинское руководство вело себя неподобающим образом, с точки зрения Б. Ельцина. Иван и Ростик смеялись над тем, как реагируют грузины, когда А. Чубайс вновь поднимал рубильник. Население Тбилиси, да и других городов вылетало на улицы с криками: «Света пришел, шуки арис!» Еще возмущало Ивана то в женщинах, что они похоже никогда не снимали черную одежду, начиная с головных уборов и, заканчиваю туфлями.

В советское время Грузия была наиболее богатой республикой. Люди могли летать в Москву на концерт и в тот же вечер возвращаться в Тбилиси. У них была лучшая в мире мебель, отделанная по евроремонту квартира, ухоженные парки, скверы и стадионы. Денег у каждого грузина было немерено, и они, не скупясь, тратили их на русских женщин, которых предпочитали за чистоту души и тела. А теперь в бытность Ивана и Ростислава в стране во дворах бегали огромные крысы, никто на них не реагировал. Они съедали все мелкое и живое, по слухам кое-где крысами были поедены дети. Грустно, что за столь короткий период из процветающей, Создателем данной земли, Грузия превратилась в настоящую помойку. Также и в политике, и в экономике. Разруха в умах привела к американизации и туркизации экономики, следом даже опережая спешили политики, и трудно было воздействовать каким-либо позитивом на этот свихнувшийся контингент. Иван жаловался: «Вчера на «Черепашке», так называется озеро в горах, я догнал бегущего М. Саакашвили, обогнав и оглянувшись поздоровался, затем у киоска с прохладительными напитками, где оба остановились, спросил: «Михаил Николозович! Давно хотел с Вами встретиться (тот был в то время министром юстиции). Может быть примите меня. Есть важные вопросы для обсуждения». Министр реально испугался. Было впечатление, что он задрожал от страха, ответив, что он очень занят и не может принять российского дипломата. Ростислав вздохнул и сказал: «Да и хрен с ним. Перебьешься без этого контакта. Тем более, что на тебя «зуб» точит МГБ». «Значит не судьба», – сказал Иван». Но высказал мнение, что М. Саакашвили натворит бед не только для Грузии, но и во всемирном масштабе. «Ишь ты, какой пророк!» – сказал Ростик и весело рассмеялся».

В работе с контактами Иван использовал при создании психологического портрета собеседника астрологические гороскопы Л. Гудман «Love signs», где четко указывалось, как, по ее мнению, могут строиться отношения мужчин и женщин при сближении. Он расширил матричную систему Светы, начав не с идеологии, а с теологии. Затем продолжил экономикой, политикой, культурой. Обе системы явились для Ивана как-бы синергией, взаимно усиливая друг друга и создавая не только общую картину о человеке, он пытался детально изучить все, включая интимные стороны. Было понятно почему. Он не считал это подлостью или предательством в отношении изучаемого лица, а просто рутинной дипломатической работой. И тогда ошарашенные контакты говорили Ванечке: «Откуда ты обо мне все знаешь? Даже больше, чем я о себе». Иван отбрехивался тем, что есть такие методики Линды и Светы. «Не изучив собеседника, включая женщин, нечего с ним (с ней) затевать разговор, иначе схлопочешь харассмент». Так им изучались в Грузии Президенты Э. Шеварднадзе, М. Саакашвили, некоторые министры, включая министров экономики и культуры, депутаты парламента, занимавшиеся Россией, дипломаты различных рангов, чеченские руководители баз в Панкийском ущелье. Институциональные матрицы настолько полезные штуки для любого дипломата, что Иван старался выучить их наизусть и тщательно проецировал каждую матрицу на современные события, в данном случае в Грузии. Пожалуй, следует разъяснить, что это такое. «Институциональная матрица – это устойчивая, исторически сложившаяся система базовых институтов, регулирующих взаимосвязанное функционирование основных общественных сфер». Таким образом, к примеру, Иван установил теплые дружеские отношения с Каталикосом всея Грузии Илией, используя собственно придуманную теологическую матрицу, хотя ее и придумывать то не надо было. Она в душе всегда была у Ивана. С другими матрицами было проще и связи зачастую недоумевали, почему этот русский знает больше, чем они сами, занимаясь какой-то политической, экономической, культурной или иными проблемами. Иван нескромно подчеркивал, что «Есть обычай на Руси – ночью слушать Би-би-си, что он делает, читает все доступные газеты и смотрит новостной канал в «ящике для идиота». Освещаемые для Москвы приоритетные и иные проблемы Ванечка часто показывал в письменном виде Ростиславу, неизменно получая одобрение.