Дипломат с этого берега

С возраста трех лет он помнит кошмар: серая огромная масса надвигалась на него и он орал благим матом ночами, будя окружающих. Старший брат негодовал. Доктор, тот же психиатр, к которому всегда ходила Маша, поставил диагноз «панические атаки практически не лечатся». Они продолжались у юноши долго, и по этой причине он не был принят на учебу в спецслужбу.

Вообще то он не был трусом, боялся только за судьбу мамы и даже не стремился казаться, а считал, что надо быть таким, каков есть. Для подавления инстинктов и соблазнов активно занимался спортом, получил значки БГТО и золотой значок ГТО, многие разряды по легкой атлетике и уже в армии «мастера спорта» по лыжным гонкам. Все это давало мало времени для сна и особенно сновидений, но в короткие часы сна ему примерно раз в неделю снилось что-то непотребное. Он сам не знал, что это такое, но чаще это было со зрелыми женщинами, тогда он просыпался в поту, желая побыстрее умчаться на тренировку или на учебу. Такая перманентная борьба с собой приводила не только к необходимому результату, но и повышению его самооценки и радости от содеянного. Не к гордыне, а именно радости, когда он чувствовал, что победив себя, он может победить любого соперника, хотя никогда не ставил целью кого-то победить, только себя. Во снах он тоже тренировался, технически выполняя бег на лыжах или сальто на перекладине. Иногда ему снилось, что он уже работает переводчиком, допрашивает англичан и финнов, с удовольствием матерясь, и допрашиваемые во сне «раскалывались», выдавая секреты. Такие сны явно нравились Ване, он перед засыпанием заставлял себя думать не только о любимой Валечке, но и о выражениях на английском, финском, шведском языках, которые надо было переводить. Также во сне он водил машину, самолет, прыгал с парашютом. Если парашют не раскрывался, он без ощущения страха просыпался. Подобные сны были явно навеяны чекистом Даниилом, которого он любил больше, чем Николая. И как позже выяснилось, его также любила и мама. Воевать во сне ему не приходилось, он твердо заявлял иностранцам, что папа бился с финнами с помощью пулемета, а он будет бороться за дружбу с помощью их языка. Мамины молитвы помогали. Они незаметно со временем сбывались – Ваня «реализовывал себя».

Глава 5

Гении

Нельзя назвать это случайностью. Кроме того, что Ивану крупно повезло, видимо Провидение поцеловало его в определенный момент и в определенное время, потом что ему удавалось встречаться с разными гениями предыдущего столетия.

Начать, пожалуй, следует с женщин. Е. В. Образцова – лучшее меццо-сопрано мира на века, с которой, как выяснилось Иван родился в один день, месяц и год, была гениальна во всем. Она владела пятью иностранными языками, всеми музыкальными инструментами и пела, как Богиня. Встретившись впервые с ней, Иван был очарован ее красотой и темпераментом. Когда они сели для интервью перед корреспондентами местных и иностранных газет, вдруг не оказалось переводчика. Иван взялся переводить на тот язык, которого она не знала, и с того языка, которого она не знала, то есть финского. Постепенно «папарацци» завели приму на беседу о Большом театре. Она также с пылом, горячо начала «поливать грязью» руководство БТ. Затем вдруг взглянула на Ивана и говорит: «Ты, что? Я такие серьезные вещи рассказываю, а они смеются!» А он ей: «Ты думаешь, Лена, я буду переводить всю ту чушь, которую ты несешь? Так же нельзя». Она в прямом смысле схватила его за уши и дала продолжительный поцелуй, сопровождавшийся хохотом журналистов. Она очень расхвалила Ивана, но он скромно, потупив взор, сидел молча. Директор театра Оперы пригласил вечером откушать раков. Вечер был теплым, перешли в ресторан на крыше здания отеля. Была шикарная осенняя погода, светило солнце, создавая божественное настроение. Покушали раков, запили, кто вином, кто водкой, поговорили о программе примы (она была обширной), согласовали, разошлись. На следующий день с утра Елена Васильевна «захотели» раков снова и позвонила Ивану в посольство. Дипломат совсем недипломатично сказал: «На одну порцию раков у меня уйдет ползарплаты». В ответ получил: «Я пожалуюсь послу». Иван попросил подождать, созвонился с директором Оперы, в шутку «с гневом» сказал: «Зачем ты приму кормил раками? Она снова их хочет». Договорились, что Иван накормит приму, и пришлет счет со своей визитной карточкой в адрес Оперы. Так и было сделано, хотя, когда вечерком Иван поехал кормить приму, у нее в номере была еще девушка – итальянское сопрано. Пришлось кормить двоих, ну и самому по требованию директора Оперы съесть двух раков. Ничего, думал Ванечка, у гениев свои причуды. Однажды она даже вынудила его приехать после работы примерять бюстгальтер в магазине, хотя могла сделать и без его перевода. Судя по опыту Ивана, все гении капризны. Та же М. М. Плисецкая уж «капризуля» больше некуда, крайне требовательная к себе и к людям. Ивана она и обнимала, и целовала за то, что он «спортсмен и что-то соображает в балете». Она осталась в памяти Хабарова своей откровенностью и жесткой прямотой. Обычно на вопрос: «Какая же Вы такая хрупкая и изящная, но мощная?» Гениальная балерина, сравнимая только с Э. Дункан, отвечала коротко: «Жрать надо меньше и не жалеть себя».

Нельзя не любить народного артиста СССР и РФ Е. П. Леонова. То, что Евгений Павлович играл на сцене и в кино великолепно, не подлежит сомнению, но он был еще и человек замечательный. При первой встрече Иван пропел ему: «Куда идем мы с Пяточком большой, большой секрет!» Народный артист, конечно, играя, аж подпрыгнул и довольно громко крикнул: «Да, Вы то откуда это знаете дипломат!» Ваня засмеялся и сказал: «У меня и секретов то нет, единственный, но это тоже не секрет – это то, что я люблю Вас Евгений Павлович». Сразу же завязалась дружба со стороны Вани. Или Леонов так хорошо играл, но он внешне искренне смеялся, радовался, что Иван был уверен, что идет честная игра с его стороны. Уже не играя, за обеденным «шведским» столом Леонов скромно взял какую-то неверную, по мнению Ивана пищу, на что последний заявил: «Ну, истощаете Вы здесь Евгений Павлович. Давайте-ка пойдем к столу, и я покажу, как нужно «грабить» финнов и шведов». Взял большую тарелку, положил на нее щучью икру 3 ложки, резаный репчатый лук поверх икры, сметану и обложил отварным картофелем. С каким же наслаждением ел это народный артист, причмокивая, подхохатывая и похлопывая Ванечку по плечу. Группа приехала в Финляндию во главе с Л. Гайдаем снимать фильм «За спичками». Другие народные артисты поначалу скромничали в еде, но затем, увидев, как вкушает Е. П. Леонов, засуетились к «шведскому» столу и с наслаждением уничтожали, в‐первую очередь щучью икру. Вообще, весь период общения с Леоновым и его сотоварищами по съемке фильма было для Вани настоящим праздником, а работа истинно в радость.

Кроме Леонова, большое впечатление на Ваню произвел также огромный по весу и росту В. Невинный. Этот откровенный любитель алкоголя, если не сказать хуже, пытался, правда, безуспешно, споить и Хабарова. На приеме студии «Суоми-филми», когда Иван разговаривал с министром просвещения и культуры страны о его впечатлении, насколько удачно вышел фильм, бесцеремонно к ним подошел Невинный и заявил: «Вы, что творите Иван Николаевич!» Извинившись перед министром, Ваня спросил: «Что случилось, Слава?» Народный артист громко, видимо, чтобы понял министр, естественно по-русски, которого министр не знал, закричал: «Я не могу пить из этих наперстков, в которых подают водку!» Ванечка попросил Славу подождать минут десять, чтобы получить возможность договорить с министром. Затем подошел к огорченному народному артисту, и они двинулись к барной стойке. Ваня попросил барменшу налить два височных стакана водки. Она несказанно удивилась, потому что человек только что беседовавший с министром пришел пить такое большое количество водки. Но это были ее проблемы, а не Вани и Славы. Сказав народному артисту, что он великолепно сыграл в фильме, поднял бокал за его здоровье и русского народа, и они выпили на брудершафт до дна, после чего Слава заявил: «А вот теперь можно и наперстками!» Через некоторое время, когда министр предложил переехать из полуподвального помещения «Суоми-филми» в американский ресторан, Иван попросил Л. Гайдая собрать ведущих актеров и перейти в микроавтобус. Вновь перед дипломатом вырос уже погрузневший «от наперстков» В. Невинный и вновь громко рявкнул: «Вы что творите Иван Николаевич?» Ваня вежливо спросил: «Что там война объявлена кому-то?» Народного артиста не устраивало его отторжение от обильного возлияние алкоголя и хорошей закуски. Он четко произнес: «От добра – добра не ищут. Здесь выпить и закусить дают? Я никуда не поеду!» Рядом стоял Е. П. Леонов, которому дипломат пожаловался на претензии другого народного артиста. В прямом смысле Леонов дал Невинному, но виновному в этом издевательстве над дипломатом, пинка в заднюю часть высокого тела и сказал: «Ну ты, МХАТ, выматывайся отсюда!» Без сопротивления эта «туша» надела пальто и пошла во двор к микроавтобусу.

Впечатление от Е. П. Леонова повышалось и тогда, когда снимался фильм. Особенно впечатлил эпизод его нахождения в сауне с высокой блондинкой «в теле». Сауна реально была разрезана поперек, в ней было прохладно, но они были сняты в естественном виде. Е. П. Леонов до исступления убеждал Л. Гайдая вырезать этот эпизод из фильма, заявляя: «Леня! Ну, вырежь. Я же такой маленький, толстенький, а она красавица. У меня все семейное такое же мелкое, как и я. Мне на колени перед тобой что ли вставать?» Режиссер с огромным нежеланием согласился с народным артистом. Эпизод был вырезан.

Фильм в целом неудачный, но министр просвещения и культуры оценил его очень высоко. Народ страны также с удовольствием на просмотрах смеялся, потому что сюжеты сельской жизни были близки рядовому крестьянину, а население Финляндии, как известно, хуторское и больше сельское.

Ваня отмечал в своем обзоре о фильме в Москву, что блестяще сыграл в этом фильме заслуженный артист РСФСР Г. Вицин. Когда был снят эпизод побега Вицина от жены и «друга» Е. Леонова, то последний заявил: «Если бы я догнал этого кролика, я бы въехал ему оглоблей по тощей спине». Вообще Вицин был каков в фильме, таков и в жизни: он пару раз в неделю приходил в посольство, выпрашивая у Вани записку в посольский магазин для приобретения сигарет. Он ссылался на то, что жена и дочка курят только американские сигареты, и Иван, «естественно», верил ему.

Большое и прекрасное впечатление произвел Г. А. Товстоногов. На первый взгляд обычный человек, в глазах Ивана вырос до гения. Большой драматический театр Ленинграда поддерживал дружеские отношения с Городским Национальным театром Хельсинки и БДТ не менее одного раза в год приезжал в страну на гастроли, благо от Ленинграда до Хельсинки ехать менее десяти часов. То, что театр великолепен, ясно всему миру и гений Г. А. Товстоногова проявлялся не только в режиссуре, но и в общении с рядовыми дипломатами. Особое впечатление на Ивана произвел спектакль «История лошади» по Л. Н. Толстому. То, как сыграл лошадь Е. Лебедев, не поддается осознанию, трогает душу и вызывает только восхищение. Реально перед зрителем была лошадь, которая говорила, думала, страдала, восхищалась и ржала. Какой восторг Г. А. Товстоногов и его родственник Е. Лебедев вызывали у финского зрителя описать в формальной справке о спектакле было просто невозможно. Актеров вызывали «на бис» до тридцати раз. Г. А. Товстоногов скромно улыбался, затем на квартире у Ванечки за «рюмкой чая» на вопрос: «Как же Вам это удается?» отвечал: «Если бы я сам знал, гениальные ребята – актеры от Бога». Уж ему-то Ваня точно верил. Единственный недостаток великого режиссера был в том, что он безбожно много курил, прикуривая одну сигарету от другой. Особенно и, естественно, справедливо он хвалил К. Лаврова, хотя они и спорили «до безобразия», по мнению Вани. Отрицательного персонажа, практически всегда, играл в спектаклях и кино Николай Т. В жизни, как и на сцене, он «играл» жуликов и совершенно неслучайно попался на воровстве колготок. Ваня всегда в беседах с приезжавшими людьми культуры и науки предупреждал, даже умолял «не воровать». Обычно с гневом встречали делегации эти слова. Тогда он использовал простейший психологический прием, спрашивая «фамилии называть?» Не надо, потому что все понимали. Да, и Иван понимал, что дефицит сигарет, колготок в Советском Союзе подталкивал людей на преступление, которое они считали мелким. Так Николай Т. «взял» в супермаркете три упаковки колготок, не оплатив. Каясь перед Г. А. Товстоноговым и Ванечкой в содеянном, единственное, что он мог привести в оправдание «бес попутал». Решили не наказывать и не сообщать в Москву о преступлении.

Вообще, никто в СССР, практически, не знал, что Г. А. Товстоногов, будучи драматическим режиссером, поставил в Финляндии оперу, да и какую! Это была опера Джузеппе Верди «Дон Карлос». На сцене замка города Савонлинна. Замок расположен на острове, окружен Балтийским морем, к нему ведет деревянный мост. Грандиозное строение из кирпича с открытой крышей, в случае дождя накрываемой брезентом. Замок построили шведы во время войны с Россией. Как военное укрепление в настоящее время это, по сути, ничто, но как место для ежегодных фестивалей – прекрасно. И там был поставлен «Дон Карлос». Были приглашены многие народные артиста СССР, певцы из Италии, Германии, США и других стран. Много было курьезов и занимательных историй. Совершенно неслучайно в них принимал участие и «бедолага» Ваня. Был такой характерный эпизод между русскими людьми и финнами. Приехав в имение великого баса М. Талвела, едва преодолев барьер в виде деревянной изгороди, к нему быстрым шагом подошла женщина, как выяснилось жена М. Талвела, и сказала: «Ты Ваня Хабаров?» Получив утвердительный ответ, она твердо объявила: «Здесь у нас не пьют алкоголь…, кроме водки» Иван тут же сказал, чтобы забрали из багажника ящик водки. Женщина добавила «и коньяка». Иван произнес: «Пусть и коньяк заберут». Она опять: «И шампанского». Иван с удовольствием произнес: «Да забирай, все вместе с «Опелем». Чуть позже была организована сауна, где два гениальных певца М. Талвела и Е. Е. Нестеренко оспаривали, чье первенство в басовых партиях, превознося один другого. Ивану это было смешно, и он сказал: «Мужики! Перестаньте спорить. Вы оба лучшие». Эти гении удивились, что дипломат что-то соображает и пригласили его в предбанник выпить водки с пивом, что было сделано. В «Дон Карлосе» пели наши артисты: Е. Образцова, Т. Синявская, Г. Калинина и несколько других действительно великих певцов. Ване совершенно не случайно удалось поучаствовать в опере, походить в военной форме времен рыцарей, не произнося ни звука, только открывая и закрывая рот. Такова была просьба Г. А. Товстоногова.

Музыка и особенно хоры Д. Верди настолько глубоко внедрились в подкорку и кору мозга Ванечки, что он «тает», когда слышит эту музыку и особенно хор.

Очень симпатичный музыкальный конкурс имени Сибелиуса привлекал выдающихся пианистов и певцов. Особенно понравился Ване талантливейший пианист, лауреат премии П. И. Чайковского А. Гаврилов. Он с редчайшей легкостью выиграл конкурс Сибелиуса. Также довольно легко выиграл конкурс певцов В. Чернов и легко споткнулась Л. Казорновская. Она плакала Ванечке «в жилетку», он заверял ее, что это случайность, что все у нее впереди. Это оказалось правдой. В. Чернов, победив, получил много подарков и наград и тут Ваня совершил преступление перед своим государством. На жалобы В. Чернова, что жена просила норковую шубу, а он хочет купить «Мерседес», Иван сказал: «Твой выбор. Сам решай, но этого разговора не было». Преступление? Да, но Иван пошел на него и не кается.

Не гениальная, конечно, девочка, уже знаменитая скрипачка В. Мулова, получив международную премию и будучи принятой и обласканной советским послом В. Соболевым, ушла на севере Финляндии в Норвегию, забрав с собой скрипку Страдивари. «Поводом» для ее ухода послужило, как заявляли в шутку друзья одного из дипломатов, его заявление в беседе с ней: «А на чем вы, собственно, девушка играете?» Ей, «гениальной» скрипачке заявить такое? И она ушла. Уйти было просто. В городе Оулу стоит перейти небольшой мостик через ручей, и ты оказываешься в Норвегии. Так она и сделала, уйдя, как она сказала папарацци «за любовью». Позднее В. Мулова через посольство в Осло возвратила скрипку.

Много внимания Ваня уделял визитам и гастролям Аллы Пугачевой. В отношениях с ней было также много нюансов, когда на первом же концерте в «Рабочем доме» к Ивану подсел руководитель делегации и начал нашептывать о том, что аккордеонист группы «великой» певицы вынашивает намерение «уйти» в Норвегию после концертов в том же городе, откуда ушла В. Мулова. Попросив руководителя делегации не мешать слушать концерт, Ванечка сказал: «Чего ж вы думали в Москве, когда отъезжали?» Он доложил послу о нашептывании горе руководителя. Посол спросил: «Что будем делать?» А Ваня сказал: «Ехать в Оулу и отбирать аккордеон несерьезно. Это самое ценное в данном инциденте». С руководителем согласовали, что в случае реальной угрозы «ухода» аккордеониста в Норвегию, он позвонит в посольство и скажет, что концерты идут хорошо, Алла Борисовна будет петь «Святую ложь». Последние два слова означали бы, что есть прямые намерения «уйти». Напрочь забыл об этом разговоре, а через пару дней его останавливает дежурный по посольству и говорит: «Иван Николаевич! Какой-то придурок звонит из Оулу и говорит, что Пугачева будет точно петь «Святую ложь». Иван доложил послу, опять получил тот же вопрос и дал такой ответ – пусть несет аккордеон в Норвегию». Опять же это были выдумки Москвы.

Е. Ф. Светланов – потрясающий дирижер. Его оркестранты называли только «маэстро» или по имени и отчеству. Дирижер говорил Ванечке, что любая скрипачка или пианистка пойдет с ним куда угодно после концерта. Иван от души хохотал и спрашивал: «Такого не может быть, потому не может быть никогда. А в уборную, то есть туалет?» И вот совпадение. Вызывает Хабарова посол, показывает бумагу, в которой написано, что Е. Ф. Светланов вынашивает изменнические настроения. И опять встают два философских вопроса – виноват ясно Ванечка, а что делать с дирижером никому непонятно. Приняли решение находиться рядом с гением, бросив остальную работу. Иван вывозил Евгения Федоровича каждый день на зимнюю рыбалку, гений заядло увлекался ею. Ловил на мормышку с намотанной на палец леской и пока Ванечка мучился с одной рыбкой, гений выбрасывал на лед более десяти окуней. Перед планируемым вылетом в Москву Иван шутя пригрозил работникам «Аэрофлота» «повесить каждого, если мы пустим гения куда-нибудь на другой самолет». Аэрофлотовцы даже не улыбались, хотя и понимали шутки Хабарова. При подходе Е. Ф. Светланова к трапу лайнера, как назло, в тридцати метрах стоял самолет, улетавший в Нью-Йорк. Хабарова трясло или от мороза, или от волнения, или от страха – он не знал. Но «гений», обняв и расцеловав Ивана, поблагодарил за большую «помощь», пошел по трапу самолета, улетающего в Москву. Разговор с послом был довольно крутым, потому что так издеваться над рядовым дипломатом просто было невыносимо. Позднее выяснилось, что сообщение о вынашиваемых планах Е. Ф. Светланова инспирировала его жена, перепутав понятия «измена Родине» и «супружеская неверность».

С. В. Михалков. То, что он гениален, ни у кого сомнения не было. Три раза он писал слова Гимна нашей великой Родины, восхваляя страну и И. В. Сталина, получая за это награды и блага. После создания первого Гимна был организован прием в Кремле. Сталин, как рассказал сам Сергей Владимирович, посадил его рядом с собой и наливал ему водку. Произносили тосты, много за Победу, еще больше за И. В. Сталина, поскольку «с песнями борясь и побеждая наш народ за Сталиным идет». Через примерно пять тостов «вождь всех времен и народов» сказал Михалкову: «Молодой человек, не пейте так много, а то с вами будет неинтересно разговаривать». «Я опешил», – рассказывал поэт. «Так тосты же за Родину, за Сталина, за Победу, за гениальных полководцев. Как же не выпить?». «А вы не допивайте», – дал совет И. В. Сталин.

Другая запомнившаяся встреча И. В. Сталина с С. В. Михалковым была на приеме после исполнения ансамблем имени Александрова Гимна Советского Союза. Народу было много на приеме и вдруг кто-то чихнул. И. В. Сталин спросил: «Кто чихнул?» Потом два раза задал тот же вопрос. Следует отметить, что С. В. Михалков в разговоре заикался, а тут он замер и чувствует, что заикание у него исчезло. Кто-то из министров поднял руку и сказал: «Я чихнул, Иосиф Виссарионович». Сталин пожелал здоровья чихнувшему. Какая же радость была у всех, потому что страх перед вождем был великим и тут неожиданно такая шутка.

Великий советский и русский писатель М. А. Шолохов был человеком небольшого росточка, щупленьким, говорил размеренно, продуманно, по-казацки. Когда он в Швеции получил Нобелевскую премию, молодой корреспондент «Комсомольской правды», внимательно глядя на спящего в кресле у колонны гения, ждал открытия последним глаз и, когда один глаз открылся, спросил: «Михал Саныч! Не могли бы Вы дать интервью для «Комсомольской правды»? Писатель снова закрыл глаза, открыл рот и произнес непроизносимое «Да, пошел ты на… со своей «Комсомолкой». И молодой журналист сделал «интервью» с великим писателем на весь разворот газеты. Помимо этого, к нему обратились чиновники из Всемирного совета мира, предлагая ему отдать часть премии, которая в целом составляла 900 000 шведских крон. Он им ответил так же, добавив, что «все равно пропьете любую сумму», а он ее использует в дело повышения благосостояния жителей станицы Вешенская. Сидя с ним однажды на даче в сауне посла СССР, Иван, по-сибирски прямо, спросил: «Михал Саныч! Вот вы опытный конник, как нужно пить самогон: каждый день понемногу или раз в неделю с копыт?» И гений ответил просто: «Все водочные изделия надо пить каждый день понемногу, а раз в неделю с копыт». Такие фразы запоминаются на всю жизнь.

Великий поэт Дагестана Р. Г. Гамзатов тоже был «любителем» выпить. Почти всегда он сидел в президиумах «Общества Финляндия – СССР», но не всегда трезвым. В первый раз, когда Ваня его привез в Дом советской культуры и науки в Хельсинки, и они шли по двору поэт спросил: «А может быть пошлем телеграмму в Махачкала?» Весь в недоумении Ванечка переспросил: «Зачем в Махачкалу?» «Затем, чтобы прислали дагестанский коньяк», – ответил гений. А у директора ДСКН уже была накрыта в кабинете «поляна», после принятия стакана Расул Гамзатович пошел выступать перед народом. Кстати, Иван подарил гениальному поэту свои «стишки», в ответ получив стихи мастеровитого поэта с дарственной надписью. Неоднократно сидя в президиуме какого-нибудь заседания, Гамзатов получал от своего помощника под локоть стакан коньяка с той стороны, где не сидела его жена, косясь на подругу жизни, он выпивал коньяк и делал вид, что снова засыпает.

И. Д. Кобзон проявил себя, как потрясающе дисциплинированный человек. Когда бы он ни приезжал, ни уезжал, он обязательно звонил и сообщал, где он находится. После концертов привозил обычно чемодан с деньгами, Ваня его встречал, и талантливый певец, получал свои «законные 3 %», откровенно радовался. Успех всегда был потрясающий. В разговорах с Иваном был искренен, смеялся всегда с удовольствием. Во время концертов он иногда снимал парик и представлялся «Иосиф Кобзон», вызывая смех аудитории.

С Е. М. Примаковым Ваня познакомился в МИФИ, где великий политик был почетным ректором и довольно часто бывал на концертах художественной самодеятельности студентов, особенно под Новый год. Евгений Максимович очень легко вступал в контакт с людьми, не боялся разговаривать ни с кем, включая любого иностранца. Он обожал шутить и любил тех, кто умеет шутить. Рассказывал сам анекдоты и когда слушал от других байки или афоризмы смеялся заливисто, глядя на собеседника умным пронизывающим взором. На вечерах, которые организовывали студенты и ППС МИФИ, Примаков всегда был в центре внимания. Хорошо пел, умело танцевал, в том числе со студентками. Надо сказать, что Е. М. Примаков был неплохим поэтом. Пример одного из стихотворений Е. М. Примакова, которое Иван считает четкой характеристикой самого автора:

Я твердо все решил,Быть до конца в упряжке,Пока не выдохнусь, пока не упаду,И, если будет нестерпимо тяжко,Я и тогда с дороги не сойду.Я твердо все решил,Мне ничего не надо:Ни высших должностей, ни славы, ни наград,Лишь только б милый друг всегда был рядом,Да не поймать косой, недобрый взгляд.Я много прошагал,Но никогда не предалНи дела, чем дышу,Ни дома, ни людей.Я много проскакал,Но не оседлан,Хоть сам умею объезжать коней.Торопимся, кнутом нас подгоняет время.Мы спотыкаемся,Но нас не тем судить,Кто даже ногу не поставил в стремя,А только поучает нас, как жить!

Ваня стеснялся читать свои стихи при Е. М. Примакове, однако студенты иногда просили его читать, и он, спотыкаясь, зачастую не помня наизусть свои стихи, зачитывал их по бумажке. Однако, когда студенты просили его выступить в качестве Деда Мороза (по-фински «Еулу-Пукки декабрьский козел»). Это моментально вызывало гомерический смех студентов. Также он играл с упоением, менялись 3–4 Снегурочки, а его инспирировали играть Пукки, побуждая играть в эту простую игру. Простота была в том, что, когда надо было произносить слово по-русски, Ваня произносил его, как финн. В их языке нет букв Б, Г, Ж, З, Ф и получалось смешно. Смеялись все, не давая Ване времени выпить и закусить на новогоднем празднике, подчеркивая, что это можно сделать позднее.