Мой сын попаданец

В момент, когда Станислав показал её оберег в своей руке, внутри девушки всё обвалилось. Её «прелесть» вернулась к своим владельцам. Что мужчина и подтвердил.

Говорить, что это её вещь, было бессмысленно. Камень появился вместе с Измайловыми и с ними же сейчас покидал здание. Казалось бы, справедливость восторжествовала, но чувство привязанности к камню сохранилось. И сейчас ей, впервые в жизни, тяжело было отказаться от вещи.

Успокоившаяся после кражи и разрешения связанной с ней ситуации совесть и робкая надежда, что Людмила также поможет ей найти свой «оберег», снова вернули самообладание девушке. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, она натянула рабочую улыбку и вошла в палату.

К своей спасительнице. Или конкурентке.

***

Супругу с ребенком мы встретили овациями. Всё же у большинства присутствующих пополнение было единственным, первым и долгожданным, поэтому все и хлопали, и кричали. Не заботясь в этот момент, что напугаем малыша. Люда, опешившая от количества встречающих людей, даже зависла в дверях. Следовавшая за ней с сумками Елена потупилась и отошла в сторонку, чтобы не попасть на фотографии и под взгляды многочисленных гостей.

Помимо меня, родителей с обеих сторон, также приехали и наши общие с Людой друзья в количестве двух с половиной семей. Ребята, с которыми из-за беременности и наличия у них маленьких детей мы последнее время общались редко, все же нашли время в своих плотных субботних развлечениях и приехали на выписку.

Громче всех кричал шебутной Славик, мой старый «боевой» товарищ по лазертагу. Веселый и позитивный мужчина, что чем-то напоминал мне отца и сейчас умудрялся перекрикивать обоих родителей. Его красавица жена, родом из Армении, Лейла, просто скромно улыбалась, добавляя короткие поздравительные реплики к остроумным поздравлениям супруга. Более скромное и строгое семейство Вадима, с которым мы в бытности вместе начинали системными аналитиками в зеленом банке, с супругой Анной, стояло и улыбалось, не пытаясь влезть в шумную браваду.

Ко льду и пламени добавлялся мой воздушный давний друг Сергей. Этот, до появления в дверях Люды, успел пофлиртовать с симпатичной рыжей девчонкой-фотографом, найденной моей же супругой в запретграмме. Мужчина также был громким и веселым, говорить же про его пару, судя по его поведению, снова не приходилось. Имена его женщин я давно бросил запоминать, и его поведение и то, что сегодня он был один, было показательным.

Обе мамы обливались слезами, смотря на роженицу. Как только фотограф отсняла Людмилу со Святом и мной, Ефросиния рванула к ней и выхватила конверт с малышом, прижав внука к себе, как самое ценное и родное. Обступившие тёщу родители образовали свой кружок, и хоть меня также тянуло к ним и сыну, к семье и Роду, я остался с друзьями. Неся на себе бремя «свадебного генерала» этого не менее значительного чем свадьба, лично для меня, события.

Не смотря на яркое выступление нашей шумной толпы, которое оценил, по доброму, даже местный персонал, все действо заняло не так много времени.

Так как после выписки шумных застолий не предполагалось, надо было везти и размещать нового члена семьи в его новом доме, то все гости, расселись по своим машинам и разъехались по домам. Перед этим еще раз поздравив и завалив небольшой багажник «тесного китайца» подарками и получив обещания скорой большой попойки.

Единственные, кто сегодня направлялись к нам, и то на время, были родители. Они уселись в заказанный новый китайский минивэн и укатили вперед. У Людиных родителей ключи от нашей квартиры были.

Стоя с Людой мы помахали всем почтившим наше событие и переглянувшись, направились к машине.

– Как ты, мать? – держа самый ценный конверт в жизни, двинулся я.

– Терпимо, отец. Пока еще все побаливает. – оперлась она на мое предплечье и заглянула в конвертик.

Свят стоически пережил всю шумную часть праздника и сейчас с интересом, словно что-то видит и понимает, водил глазами по старинным фасадам зданий.

– Даже не берусь представлять. – ответил я и поцеловав её в подставленные губы.

Настроение было… Чудесным. Прекрасным. Моменты, когда вокруг собирались все близкие и родные люди, после тридцати стали редкими, и я их очень ценил.

Подходя к машине, я сперва помог усесться жене, а после открыл заднюю дверь.

Темновато. – подумал я, уже по начавшей формироваться новой привычке, за последние три дня.

Аккуратно положить конверт в автолюльку я успел, а вот закрепить мне его ремнем безопасности сын уже не дал, начав заливаться.

– Свет! Где здесь свет включается?! – вскрикнула Люда.

Я быстро перегнулся через люльку и ткнул светильники сверху. Радостное настроение сдуло, словно его и не было. Это уже было ненормально. Совершенно не смешно и не нормально. Если, не видя ребенка и его поведения, до этого я только представлял и в целом делил сказанное супругой на три, а то и пять, ссылаясь на её впечатлительность после родов, то сейчас увидел, насколько всё серьезно.

Люда, же, сидя с напуганным лицом, уже успела включить на телефоне фонарик и начать им светить в лицо сыну.

– Это прямо так? – серьезно спросил я, посмотрев на жену.

– Да. – налились её глаза слезами.

– Ничего. Мы справимся. Со всем справимся. – посмотрел я на супругу, а после добавил, переведя взгляд на внимательно смотрящего на потолочный светильник сына, – Да? Артист!

Глава 4 Приятные хлопоты

Есть в жизни человека события, которые делят её на «до» и «после», проводя жирную черту. Рассуждая на эту тему и наблюдая за происходящим с супругой, я понял, что особенно это касается кормящих матерей.

Еще вчера она принадлежала самой себе и могла, например, решить отправиться вечером в кинотеатр. Проверить финансы и время сеанса, определиться с компанией и, выбрав вечерний наряд, «выйти в люди». После рождения ребенка, во всяком случае в первые месяцы, такой опции не стало. И самое тяжелое в новых реалиях, перестраивающее психику под долгие годы годы воспитания и обслуживания маленького человека, становится не само отсутствие выходов, а невозможность это сделать как хочется и когда захочется. Тяжело принять во взрослой жизни новые ограничения от другого человека, еще и совершенно несамостоятельного, с которым невозможно ни договориться, ни оставить его одного.

Да, конечно, на помощь могут прийти «мамки и няньки», но большая часть ответственности и забот о том, кого мать привела в этот мир, все равно останутся на ней. И от них никуда не деться, уже до самой смерти. Нет ни одной женщины, которая бы, даже бросив или потеряв ребенка, не носила его под сердцем. Как бы сильно она это ни скрывала, даже от самой себя.

Мужчинам проще. Особенно если он решил стать отцом, а не папой. Можно сделать серьезный вид и спрятаться на работе или несерьезный и убежать к друзьям или подругам, а можно полностью участвовать в воспитании и уходе за малышом. В первом случае роль биологического родителя у тебя никто отобрать не сможет, и я таких людей не осуждаю, ситуации и характеры бывают разные. А вот во втором… Стать папой – это надо заслужить.

И именно второе я искренне желал в своей жизни. К тридцати восьми я нагулялся, пожил для себя и теперь меня ждала новая глава – пожить для других. Еще во время беременности Люды я твердо решил для себя помогать супруге в её адаптации к новой роли и активно участвовать в воспитании малыша. Стараться проводить с ребенком больше времени, вкладываться в его развитие и обучение. Несмотря ни на что, даже если случится развод.

И Вселенная меня услышала.

К моему большому удивлению, адаптация у Люды пошла очень тяжело. С момента нашего знакомства она всегда была рассудительной и мудрой женщиной, разительно отличаясь от инфантильных девчонок, с которыми меня раньше сводила жизнь. Самостоятельная и самодостаточная, осознанная и «глубокая», этим меня она и протянула. Я мог долго перечислять её положительные качества, в отличие от моих, но всё изменилось после рождения ребёнка. В жене словно что-то надломилось. В самом фундаменте её личности.

Люда стала тревожной и истеричной. Не хотела замечать и терпеть особенности нашего сына, словно пытаясь продавить его под свои понятия нормы, дергалась и срывалась на него. Но если это еще как-то можно было понять, ибо она лишилась привычной «свободы» взрослой женщины, слишком долго представленной самой себе, то вот остальные изменения в её характере настораживали. Она не могла сконцентрироваться на своей работе, которой до этого жила и которую любила, отказавшись от всех записанных на даты после родов клиентов. Ибо делать прогнозы другим людям беременной и кормящей матери по каким-то законам её эзотерики было нельзя. Отдалилась от меня, игнорируя мою помощь и попытки сблизиться.

Будучи уже взрослым мужчиной, я успокоил своё эго и постарался принять её поведение. С большой долей вероятности, это были последствия тяжелых родов. Симптомы напоминали послеродовой травматический синдром, о котором так любили говорить в интернетах и который со временем обязательно должен был пройти. Поэтому, собравшись с духом, я постарался максимально включиться в быт и заботу о новом члене семьи, также максимально разгружая супругу. Большего, как перегруженный взрослый человек с кучей обязанностей со всех сторон, я ей пока дать не мог.