Мой сын попаданец

– Моё… Мне… Сюда… Иди, ко мне… Моё… – зашептали сами стены.

Сорвавшись с места, Залрос ускорился к двери в помещение, где как казалось, его ждало спасение. И он успел. Схлопывающиеся за спиной светильники были уже в нескольких шагах, когда он затворил дверь и активировал на ней защитные руны. Уже закрывая, через узкую щель, он на мгновение увидел чудовищные лики, возникающие острыми углами в непроглядной стене, что гналась по его следу.

Рванув к стройным рядам концентратов манны, архимаг начал лопать стеклянные пробирки одну за другой, не жалея рук и не обращая внимания на боль от разрезаемых осыпающимися стёклами пальцев и ладоней.

– Скорее! Скорее! Ну же! – закричал он, давя последний.

Быстрый пасс руками, и вокруг тела загорелись яркие синие пентаграммы, активируя заранее заготовленные конструкты. Один, за другим. Ему не хватило буквально мгновения.

В момент, когда он запускал последние конструкты, дверь дрогнула и сломалась. Даже боги были не способны противостоять первостихиям, а зарвавшиеся смертные, хоть и долгоживущие, не дотягивали и до слабейших из них.

Время застыло. Все три сознания разогнались до своего максимума, физически сжигая мозг в попытке спастись. Глазами, полными ужаса, Залрос наблюдал, как поверхность двери изменяет геометрию, продавливаясь в помещение убежища острыми черными гранями. Как видимыми искрами разлетаются конструкты удерживающих заклинаний последнего шанса. А после, из непроглядной, бугрящейся острыми углами темноты, в голову мага выстрелила пика из абсолютного мрака.

Боли не было. Но жизнь измученного тела мгновенно оборвалась. Точный и выверенный удар поразил центры высшей нервной деятельности, просто отсоединив тело от разума.

Хоть у Тьмы и были антагонисты и достаточно могущественные противники из бессмертных сущностей, никто не ответил на предсмертный зов выскочки из далекого заштатного мира, бесконечно удаленного от центра Вселенной. Но, надо отдаль должное, талантливого выскочки, которому на удивление долго и эффективно удавалось отбиваться от гончих мрака.

Залрос перед своей гибелью очередной раз доказал, что не зря удостоилась такого высокого внимания. Напитанные манной сложнейшие конструкты архимага заработали буквально за несколько мгновений до гибели носителя и продолжили свою работу, когда душа уже начала отделяться от его тела.

Первый конструкт отделил знания от погибающего мозга и свернул их в энергоинформационный куб, привязав получившийся шедевр к душе их носителя. Второй попытался схватить тело создателя, но оно было уже мертво, поэтому, обогнав нападающих, он подхватил его душу и, не найдя ни магии вокруг, ни атмосферы, утащил её в великое ничто, свернув время и расстояние вокруг в бесконечные слои пронзенной насквозь бумаги.

Кромир лишился своего самого сильного мага. Погоня же закончилась ничем. Или не закончилась…

Неведомо, как долго дрейфовала душа беглеца в пустоте, лишенной даже понятия о времени и материи, но в один момент она начала обретать очертания легкой голубой дымки, возвращая себе материальность.

По дымке заплясали сложные символы и образы Слова Творца. Активировалась душевная механика, заложенная при сотворении всего Сущего, непостижимая разумным.

На бестелесной оболочке ярко вспыхнула светом ветвь – Связь Рода.

Ведомая известной только Творцу силой, душа рванула обратно, возвращаясь в материальный мир.

Конструкт, собирающий информацию снова пробудился. Обретя форму, он начал скрупулезно собирать данные со всех источников информации вокруг.

Звезды сперва сливались в бесконечный яркий белый свет, но по мере замедления движения, между ними появились и черные прорехи, а после они и вовсе лениво поплыли, окружая, дух со всех сторон. Скорость, недоступная материальным объектам, не позволяла фиксировать ничего, кроме смазанной картинки. Но конструкт старался, исполняя волю своего хозяина.

Прошло время и скорость упала сильнее. Звезды замерли на своих непостижимо далеких местах. Неумолимо приближалась лишь одна. Яркий оранжевый шар.

Душа, наконец, оказалась в пределах звездной системы. Затормозив достаточно, чтобы её движение могли догнать и вращающиеся вокруг звезды планеты.

Вот мимо пронесся серый гигант, обвитый кольцами, как обручами. Могучая планета, словно живая, обволокла своей тяжелой энергией самозванца, сильнее замедлив его полет, а после отпустила, словно потеряв к душе всякий интерес. Следом, в отдалении, показался еще один гигант, газовый. Провожая своим пятном пылевой бури, как глазом, он также коснулся энергией необычного гостя, но уже словно подтолкнул его дальше. Не обошла вниманием своей колючей энергией и следующая планета, уже из твердых пород.

Произошедшие чудеса были записаны конструктом, но анализировать невероятные происшествия пока было некому. Как и другие касания от других тел из системы звезды.

Наконец движение почти остановилось. Душу медленно, относительно недавних невозможных для понимания скоростей, потянуло на третью планету от звезды. Внешне планета походила на Кромир. Она также красовалась голубыми океанами и зелеными материками, но была немногим меньше покинутого мира.

Душа опускалась всё ниже. Как верхние слои атмосферы были пройдены, конструкт захлестнуло информационными потоками. На различных незримых частотах начали передаваться огромные объемы структурированной информации, завернутой в непонятный и неизвестный конструкту шифр. Для защиты от переполнения умное заклинание, которое в новом мире назвали бы программой или даже искусственным интеллектом, отключило большую часть своих возможностей восприятия, оставив лишь аналогичные человеческим. В этот момент внизу как раз показалась крыша непривычного высокого прямоугольного здания. А после замелькали перекрытия и жилые помещения, пока душа наконец полностью не затормозила над сидящей за столом женщиной.

Женщина была немолода, но очень красива. Правильные черты лица, русые длинные волосы, спадающие водопадом на плечи. Она сидела, подобрав на стул ноги, и смотрела на необычное устройство, которое светило ей в лицо.

Но главным было не это. Источник энергии, что тянул всё это время душу через пространство, располагался в ней, на уровне груди. Конструкт снова снял все ограничения на получение информации и начал следить за изменениями вокруг, отсекая некоторые постоянные потоки как раздражающий шум.

Что-то происходило. От души хозяина отделился жгут непонятной энергии, и фиксирующий происходящее конструкт сосредоточился на нем. Новый энергетический жгут несмело потянулся к потоку энергии от женщины. Аккуратно и медленно. А после, словно что-то решив или нащупав, рванул навстречу более решительно. Оба потока энергии слились, и душу втянуло прямо в тело сидящей.

Обнаружив носителя, конструкт мгновенно прекратил сбор информации и перешел в режим восстановления памяти, попытавшись развернуть знания в участке уже сформированного мозга хозяина. Магическая программа была шедевром, поэтому она предусматривала и частичное или полное повреждение мозга носителя после переноса, поэтому имела на такой случай инструкции по остановке или частичному разворачиванию на время восстановления целостности физического тела. И сейчас она замерла в ожидании, когда сформируются необходимые для записи и хранения информации структуры коры.

Одновременно с этим активировались остальные заложенные на момент после переноса заклинания. Конструкт поиска манны нащупал манну, вернее, её слабые отголоски, начав активно собирать её из окружающего мира. Конструкт восстановления взялся исправлять мелкие изъяны плода, возникшие во время его формирования у возрастной матери, заодно помогая излечением недугов и носительнице ребенка. Защитный конструкт тоже был активирован, но в условиях дефицита манны заклинанию доставались лишь её крупицы. На случай обнаружения угрозы защищаться пока было нечем.

Происходящее было невероятным для нового мира, под названием Земля.

Но главное таинство, заложенное самим Создателем, было невероятным для обоих миров и уже произошло.

В животе матери, в это мгновение, начало биться сердце её будущего ребенка.

Душа Залроса обрела новое пристанище.

Глава 2 Первые странности

Нина Васильевна пустым взглядом сверлила экран монитора. Вошедшая в ординаторскую медсестра, что ассистировала опытному врачу-акушеру на сегодняшних родах, подивилась увиденному. Всегда бодрая и энергичная пожилая женщина, ставшая легендой при жизни, ибо приняла за свою жизнь бесчисленное количество родов и вытащила с того света бесчисленное количество детей, сейчас зависла перед экраном монитора и впервые, в глазах молодой помощницы, выглядела на свой возраст.

Сдает видимо, Нина Васильевна. Возраст… – беззлобно, а больше с заботой, подумала Лена.

Заключение получить все же требовалось, чтобы передать его дальше неонатологу, поэтому пришлось не очень вежливо вернуть врача из раздумий в реальность.

– Нина Васильевна? Нина Васильевна! – прикрикнула девушка.

– А? А, да… – отвисла женщина и начала умело, для людей за семьдесят, клацать мышкой, что-то раскрывая и просматривая в мелькающих на экране картинках.

Стоящая у стола медсестра считала за счастье работать с таким прославленным врачом, поэтому и сейчас, чтобы как-то сгладить недавнее невежество, решила проявить участие.

– Непросто было сегодня. Почти одиннадцать часов…

– Да. Десять. Привыкай. Вот помню у меня случай был… Хотя. Не важно. Такого случая не припомню…

Пролистывала с десятый раз анализы акушер-гинеколог, пытаясь нащупать причину аномалии.

– Что-то не так? – с участием спросила Лена.

Нина Васильевна, наконец, сдалась. Сохранив сделанные записи, она отправила заключение на печать. Отъехав на кресле от стола, сняла очки и начала интенсивно растирать переносицу.

– Да. В начале беременности анализы были… Нормальные для женщины около сорока лет. За собой она следит и спортом видно занимается, поэтому, просто не плохие. Но вот после…

Подняла она глаза на молодую Леночку, талантливую девочку, которую она взяла «по знакомству» сразу после выпуска из Первого Меда. Девочка оказалась на удивление работящей, умной и исполнительной. Особенно, для современной молодёжи. Вот только, как это свойственно все той же современной молодёжи, сильно впечатлительной. Поэтому, опытный акушер сейчас ломала голову, делится ли чудесами с девочкой или нет. Сама она, за долгие годы работы, чего только не видела и не слышала, поэтому, впечатлительностью давно не страдала.

– Свежие анализы пришли и там все уже как у двадцатилетней…

Сказала, все же решив поделиться наблюдениями Нина Васильевна. Внимательно посмотрев на реакцию перспективной девочки.

– Ну… Есть же исследования, которые говорят, что послеродовой стресс влияет на уровень…

– Да, да. Все так и есть. – прервала поток заученного материала, который Нина Васильевна не могла терпеть, давно действуя не по ставшей подводить памяти, а уже на уровне рефлексов, – Но вот и роды затянулись… Будто кто-то её на ходу латал, мешая естественному процессу…

Медсестра тоже на этих словах зависла, вспомнив что-то свое.

– Отец.

– Что отец? – удивлённо взглянула на девушку пожилой акушер.

– Возился долго с пуповиной. Словно она не хотела поддаваться. Я даже инструмент потом проверила. Острый, как бритва. Да и мужчина он на вид крепкий… Не из робкого десятка, в общем.

– И вскрикнул, когда перерезать взялся, словно его током ударило… – добавила свои рассуждения Нина Васильевна.

На этом месте в зашедший в тупик разговор вмешались. Дверь открылась и в помещение вошла Инна Алексеевна, не менее легендарный неонатолог отделения.

– А, вот вы обе где. Что с заключением по Измайловой?

Леночка передала вошедшему врачу удерживаемую в руках папку.

– Простите, подшить не успела. – повинилась медсестра.

– Что там, Нин? – спросила давняя коллега, которой, одной из немногих, позволялось такое панибратство с прославленным акушером.

– Тебе по научному?

– Давай по простому.

– Роды длительные. Малыш появился без патологий.

– Это я и сама видела, Что по необычностям? Субинволюция?

– Нету. Мать практически восстановилась. Я когда послед убирала… В общем, она словно и не рожала десять часов к ряду. И анализы пришли как у девчонки. Словно за неё, вон, Лена анализы сдала.

Кивнула Нина Васильевна на медсестру. Из-за чего, та от неожиданного комплимента даже покраснела и опустила глаза.

– Может в лаборатории чего напутали… Ладно. Поняла, будем посмотреть. – тяжело выдохнула Инна Алексеевна.

– А как малыш? – подняла глаза Лена на неонатолога.

– Да тоже, со странностями. Первый раз решилась десятку по Апгару поставить. Хоть и примета плохая.

Все снова замолчали. И если Лена дивилась чудесам, то вот опытные врачи усиленно думали. Происходящее было необычным и нерядовым. А всё необычное и нерядовое требовало дополнительного внимания и более пристального изучения. То, что в эти чудеса поверит заведующая отделением, не заставив разобраться, оба опытных врача не верили.

***

До дома удалось добраться только глубоко ночью. На обратном пути я уже не спешил. Сказалась и усталость, и в целом отсутствие таковой необходимости. Следящие за моим «репортажем» родители не стали рисковать и сразу поехали к сватам. Тем более отец Люды, Леонид Николаевич, начал снимать стресс еще с обеда и очень ждал своих новых родственников, особенно в лице моего папы, чтобы продолжить «успокаивать нервы» уже совместно. А после возвращения супруги, с радостными новостями, и начать полноценно праздновать рождение долгожданного внука.

Я его отлично понимал. Если в нашей семье был старший ребенок, который давно наделал аж троих, то вот в семье супруги она была единственным ребенком, и к её подступающим сорока годам все уже отчаялись, что доживут кого-то понянчить.

Приняв все финальные поздравления еще в пути, я припарковался на подземном паркинге, безжизненном в ночное время, и уже пол часа сидел в машине, смотря в точку. Спокойствие и тишина вокруг умиротворяли. На душе же было тревожно. Чтобы хоть как-то снять неприятное состояние, я начал внимательно прислушиваться к своим чувствам, пытаясь найти, что же все-таки не так.

Ответственность? Я теперь отвечаю за этот маленький комочек счастья? Но я всю жизнь за что-то отвечаю. В школе за класс, ибо был выбран старостой. В университете сам вызвался в профком… На работе давно и успешно руковожу молодежью и воспитал уже ни одного грамотного специалиста… И все же да. Наверное, это она. Мои чувства гиперответственности и перфекционизма наконец нашли точку приложения. Это же совсем другое. Теперь Люда и я, мы отвечаем полностью за чью-то жизнь. Как физическую, так и жизнь в целом. Вырастет ли он, каким вырастет. Насколько будет успешен. Какие ошибки мы допустим и что он в свои тридцать будет рассказывать психологу, жалуясь на «детские травмы»… Или не только ответсвенность? Что-то еще? Те странности, что были сегодня?

Из размышлений меня вырвал резкий и напугавший звук видеозвонка. Взяв телефон в руки, я посмотрел на экран и улыбнулся. На нем высветилась надпись «Брат». Быстро активировав кнопку ответа, я поднял телефон и приладил его напротив лица, поставив на руль.

– Может спит уже? – показал экран мне родной затылок.

С братом Марком у нас была большая разница в возрасте, и жизнь из-за этого нас постоянно разводила. Когда я начал что-то соображать, он уже улетел в Европу получать высшее образование. Потом был непродолжительный период нашей крепкой дружбы, когда он вернулся. В это время я, еще молодой, «заглядывал в рот» такому бесконечно крутому и просвещённому родственнику, слушая про заграничные знания, казавшиеся чем-то невероятным, и впитывая обретенную им на чужбине мудрость. В те года всё, что было за границей, казалось высшим знанием. Уже после я понял, что это было не так. А потом он женился и снова улетел, уже совсем далеко. Предательства я не чувствовал, мне казалось, что он слишком широк для нашего узкого серого мира, поэтому за него только порадовался. Мы снова начали мало и редко общаться. Я повзрослел и поумнел. Мир вокруг также вырос и многое из сказанного тогда, я пересмотрел. Но не смотря на разницу взглядов и расстояние, тепло и дружбу мы сохранили.

– Не угадал! – выкрикнул я и дождался, когда в меру упитанное и счастливое лицо повернется к камере.

– Привеееет! Брательник, поздравляю вас с Людоооой! Ураааа! – отсалютовал Марк кружкой с кофе или чаем.

– Ураааа! Поздравляем! – закричала его жена, Ольга, показавшись в кадре.

– Спасибо, дорогие! А ваши где?

– Да еще домой не вернулись. Наши то уже давно в школу и секции ходят. Старшая и вовсе съехала к мужу уже. Это ты все тычинку до седых висков берег. – съязвил в ответ брат.

– Пестика подходящего не было.

– Это ты сыну расскажешь, когда он вырастет, а отец уже дед старый будет. Ну да ладно. Как там малыш? Как Люда? Как назвали? Родители не отвечают уже, видимо спят, поэтому ответ придется тебе держать.

– Да, они после такого насыщенного дня уже улеглись. А мужики и вовсе свалились пади. Ну не суть. Люда вымоталась, но врачи говорят, что все хорошо. Десять часов рожала.

– Ого! – крикнула из-за спины брата Ольга, которая видимо осталась в кабинете на время разговора, – Тяжко. Я своих три часа максимум. Последнего и вовсе за полтора.

– Ага. Еле успели довезти. – добавил брат.

– Да. Досталось ей сегодня знатно. Малыш… Необыкновенный! Красивый такой. Тьфу-тьфу-тьфу. Назвать не успели, их отдыхать забрали. – сказал я и почувствовал, как предательски налились слезами глаза.

– Тьфу-тьфу-тьфу! Ну так! Наша, Измайловская порода! – даже приосанился мой брат.

Как бы он ни хорохорился, выглядел Марк уже на все свои пятьдесят. Но не в моих глазах. Смотря на него, я всегда видел перед собой не раздобревшего высоченного здоровяка, что стыдливо закрашивает седину в волосах и бороде, а того самого мастера гиревого спорта, увитого мышцами и вызывающего шок и трепет у дворовой шпаны и томные вздохи у барышень.

Мы еще немного поговорили про насущные дела и ситуацию в мире в целом. После чего я уже откровенно начал подвисать и клевать носом.

– Ладно. Стас. Давай дуй спать. А то ощущение, что прямо в тарантайке своей китайской сейчас выключишься. А она у тебя тесная, поэтому выспаться не получится.

– Пожалуй послушаю тебя и даже сегодня не буду обижаться.

– И не надо. Всё! Вы молодцы! Еще двадцатый раз поздравляю. Мы вам уже отправили посылку, ждите. Всю информацию, как и где получить, скину в телегу. Там для племянника в основном, но и вам будет чему порадоваться.

– Благодарю! Оля, пока! – увидел, как отложив планшет, за широкой спиной брата поднимается с диванчика его супруга.

– Пока! – раздался женский голос и она вышла из комнаты.

– Так, магарыч Бате. Все. Обнял. Приподнял. – подмигнул мне, закончив своей любимой фразой, Марк.

Не дожидаясь ответных любезностей, брат сбросил звонок.

Я тепло улыбнулся. Своим веселым и шутливым характером он всегда поднимал мне настроение. Даже его постоянные подколки, на которые какое-то время в пубертате я обижался, всегда были чем-то обязательным в нашем общении. Вот и сейчас звонок случился в нужное время, оказав терапевтический эффект. Он всегда словно чувствовал, когда надо позвонить. И я тоже. Внутренняя тревога отпустила. Убрав телефон в карман штанов, я вышел из машины.

Прикрыв дверь, дождался, когда её втянет автодоводчик, и, еще раз проверяя карманы на предмет того, что ничего не забыл в машине, притормозил у коридора к лифтовому холлу, пытаясь нащупать в куртке ключи. Голова соображала уже совсем туго, поэтому одновременно идти и делать что-то еще, уже не получалось.

Как ключи наконец показались на свет, что-то рядом привлекло мое внимание. Словно что-то неясное промелькнуло, пойманное боковым зрением, в тени под машиной.

Крысы, что-ли завелись? – подумал я и присел.

Ничего и никого под видимой частью днища не обнаружилось. Но что-то все же заставило поежиться. Тьма в тени под кузовом сегодня была какая-то особенно непроглядная. Будто кто-то разлил под машиной черную масляную краску.

Все, пора спать. А то уже черте-что мерещится. – выпрямился я и зашагал в лифтовой холл.

Возникшее сильное ощущение в затылке, что кто-то за мной наблюдает, заставило остановиться и резко обернуться. Перехватив ключи и зажав их в правом кулаке, я постоял, внимательно рассматривая видимую часть паркинга и приглядываясь к темноте в салонах и между машин. Никого вокруг не обнаружил. Медленно повернувшись, я нажал на кнопку электрического замка и под мерный писк открыл дверь к лифтам. Бегло осмотрев небольшое пустое помещение, скользнул за дверь, плотно затворяя её за собой.

В квартире, к счастью, никаких неожиданностей не было, и пугающих ощущений уже не возникало. Быстро перекусив бутербродами, я принял вечерний душ и завалился спать. Мгновенно отключившись, включился уже только утром из-за забытого будильника.

Телефон, уже на морально-волевых поставленный на зарядку, ответственно поднимал меня на работу. Я же, несмотря на насыщенный вчерашний день и позднюю укладку, ответственно на неё поднимался. Вот только идти никуда не надо было, ибо у меня был совершенно официальный выходной день. Спать дальше было бесполезно, да и в целом я необязательной побудке был даже рад. Дел на этот день планировалось очень много.

Просмотрел сообщения, большая часть которых была с поздравлениями, и ничего экстренного не увидел. Порадовался этому. Разослал благодарности и отправил жене сообщение: «Как дела? Как прошла ночь? Отзвонись, как получится». Закончив с телефоном, пошел заниматься домашними хлопотами.

Приняв утренний душ и быстро позавтракав яичницей, начал проверять, всё ли готово к появлению в нашей квартире третьего члена семьи. Еще раз протер кроватку и расстелил чистое белье, закрепил пеленальный столик на комоде, налил воды и отправил стерилизатор с сосками, пустышками и баночками в микроволновку. Заправил стиральную машинку. Ближе к десяти утра, как все соседи уже точно встали, начал шуметь пылесосом. Время пролетело незаметно. Закончив с домашними хлопотами, уже начал готовить обед, когда наконец зазвонил телефон.

– Привет. Как вы? – подняв трубку, спросил первым.

– Привет. Тяжко. Малыш устроил нам концерт.

– Что такое? – раскладывая куриные ножки на стеклянный противень, нахмурился я.

– Не хочет ни спать, ни есть в темноте. Так заливался, что у нас тут ночью пол отделения сбежалось. Ни грудь ни брал, ни бутылочку. Ни на руках укачивать не помогало.

– Как пол отделения? Так у вас же индивидуальная палата?

– Так заливался…

– Понял, понял. И что, всю ночь не спали?

– Слава Богу не всю. Я заметила, что когда на руках его в освещенный коридор вынесла, он сразу успокоился. Свет в палате включила, тогда и поел и уснул.

– Странно… Рановато ему еще бабаек бояться… Может какая-то патология?

– Неонатолог вот с утра приходила, тоже недоумевает. Есть много причин для светобоязни, но в первые дни темноты бояться… Такое ни ей, ни науке не известно. Осознанный страх появляется только к двум годам, когда ребёнок способен дополнять реальность фантазиями. Сейчас же для него свет наоборот раздражитель.

– Понятно, ну значит он у нас будущая звезда.

– Почему?

– Ну не может без света софитов… – сказал я, уже запихивая противень в разогретую духовку.

– Ха-ха-ха! – рассмеялась немудрёной шутке жена, – Как ты там сам?

– Да не поверишь. Тоже темноты начал бояться.

– Ой, прекрати. Это уже не смешно.

– А я и не шучу. Марк позвонил вчера, поздравляли нас с Ольгой. – ткнул я кофемашину готовить американо.

– Да, они меня тоже уже с утра поздравили.

– Так вот. Задержался я разговаривая. Пошел от машины домой. Темно. Пусто. Сперва что-то под днищем пробежало. Думал крысы. Ну помнишь в прошлом месяце в чат домовой фотки кидали…

– Ага. – услышал я по голосу, что супруга подобралась.

– В общем, нагнулся – никого. Уже к лифтам подхожу и чувствую, что из тени под машиной кто-то на меня смотрит… Жадно так… Голодно…

– Так, прекращай… – слишком серьезно приняла мои слова супруга, на заднем фоне заплакал сынок.

– Да шучу. Но в каждой шутке… Действительно не по себе было. Ты на громкой что-ли?

Послышалась возня и посторонний шум, видимо Люда перекладывала в моменте или телефон, или ребенка.

– Да. На громкой. Ладно, распереживался сынок твой что-то. Пойдем мы титю кушать.

– Два важных вопроса! Назовем по итогу как хотели? И когда забирать? – постарался успеть задать свои вопросы до того, как жена завершит звонок.

– Да, я документы уже тут заполняла.

– И?

– Ну написала Святозар, как ты и хотел.

– Ура! – чуть не вылил кофе из удерживаемой второй рукой кружки.