Странный лес

Если верить часам, то скоро Старая Земля снова будет синхронизирована с нами по времени и придёт момент решать, чего же я хочу.

Неожиданно мир померк в моих глазах, как будто кто-то убрал яркость и выкрутил ручку цветности на телевизоре так, что изображение стало чёрно-белым. Далёкий грохот, земля задрожала, и мир, налившись ослепительной яркостью, взорвался, рассыпавшись на отдельные фрагменты. Оляна закричала. Тяжёлый удар по земле, отозвавшийся тягучей болью в позвоночнике, и я отключился...

Глава 6

Первое, что я услышал, придя в себя, — был стон Оляны. Я сел, оглядываясь. Оляна лежала около печки и стонала. Я повернулся, оглядываясь, и с трудом сдержал стон — всё тело болело, словно исполинская рука комкала его, пытаясь сломать. Вся утварь была разбросана по полу, скамейки валялись, печь покосилась и по ней пошла трещина.

Я вскочил на ноги, превозмогая боль, и наклонился над Оляной.

— Любимая, ты как? — прошептал я, наклоняясь над ней.

— Что с детьми? — не открывая глаза, спросила она.

Я выскочил на улицу. Там словно прошёл великан, размахивая дубиной и круша, что под руку попадётся. Обломки вековых деревьев, снесённые крыши, упавшие печные трубы, полуразвалившиеся дома. Детей нигде видно не было, и я запаниковал.

На пороге появилась Оляна. Капля за каплей у неё на голове сочилась кровь и, стекая по мочке уха, падала на землю. Я кинулся к ней.

— Оставь, — сказала она, отмахиваясь от меня, — это ерунда, об печь немного приложилась.

Случилось то, чего я уже перестал опасаться – тропинки между Мирами начали разрушаться, подчиняясь чей-то злой воле, а вместе с ними начал разрушаться и сам Мир, ускользая из своего потока времени, словно капля воды, упавшая на горячую сковородку и исчезающая на глазах.

— Убью, найду и убью, — прошептала Оляна.

Я с удивлением посмотрел на неё.

— Кого убьёшь?

Она посмотрела на меня своими бездонными глазами и ничего не ответила.

Дети нашлись на озерке, малая сидела на берегу зарёванная, а старшой внимательно оглядывал окрестности. Увидев нас, малая подскочила и уткнулась мамке в подол.

— Целы? — выдохнул я.

— Мы купались, когда пришла волна, - доложил старшой. - Всё в порядке.

Когда приходит чёртова волна, в воде находиться самое безопасное место, по крайней мере, так учили Койранцы.

Койранцы — те ещё хитрецы, выдают знания по крохам, а уж узнать, кто они и откуда появились, было практически невозможно, очень они эту тему не любили и сразу пресекали. Ходили слухи, что один из них, приняв большую дозу горячительного, рассказал, что жили они на Старой Земле, строили города-звёзды по всему миру, владели тайным знанием, но пришли враги, и началась беспощадная война. В результате они бежали в этот мир, где и обосновались, но продолжали посещать Старую Землю и даже помогли нашей общине сюда перебраться, когда возникла опасность. Скучно им что ли стало? В браки они с нашими девушками не вступали, да и чурались любого близкого общения. Что ими двигало, я понять так и не смог.

Но вот чего было у них не отнять, так это владение всякими чудесами. Тропинки эти между мирами их рук дело, всякие диковинки типа исчезалок, тоже они. Не раз к ним ходили старейшины с просьбой поделиться знанием, да только каждый раз натыкались на один и тот же ответ — «со времён Старой Земли мы стали умней». Что они имели ввиду, оставалось загадкой.

И всё же, что произошло? Койранцы давно предупреждали, что может прийти волна, если структура мироздания начнёт рушиться. Я подозревал, что речь идёт о гравитационной волне, в юности много читал всякой фантастики, но получить разъяснений от Койранцев не получалось. Они только качали головами и уходили от ответа.

Двенадцать лет назад я как раз и застал первый разговор Койранца со старейшиной. Он тогда настаивал, что нужно уходить из этого мира ещё дальше, так как враги могут их настигнуть, что приведёт к разрушениям и жертвам. Нельзя сказать, что им не поверили, но как-то это всё тогда выглядело сомнительно. Тут люди уже обустроились и вели тихую и размеренную жизнь. Возможно, если бы Койранцы рассказали больше, то старейшины решили бы по-другому, но как всегда, мы не получили никаких пояснений и оставили всё как есть. И вот сейчас за это поплатились.

Сами Койранцы жили на каком-то острове и там построили свой город, но никого к себе в гости не звали, и никто не знал, где этот остров находится. Любили они жить на островах ещё со времён Старой Земли.

В последнее время ходили упорные слухи, что их город постепенно пустеет. Да я и сам стал замечать, что они всё реже стали появляться среди нас. Бегут? Переселяются в другой мир? Теперь вопрос перестал быть вопросом. Если они знали, что придёт волна, а за ней последуют катаклизмы, то переселение в другой мир было вполне логичным решением.

Если это так, то странно, что они не обратились к нам для прокладки тропинок в другой мир. Меня переход между мирами наградил способностью строить тропинки, сокращающие путь и даже позволяющие путешествовать между мирами. Как это работало, я так и не понял, я просто представлял себе, куда мне нужно попасть, и тропинка возникала. Для её укрепления в нашем мире мне нужно было несколько раз пройти по ней, и тогда она из времяночки, как называли новые тропинки, превращалась в постоянную. Первый раз у меня это получилось случайно, когда я очень хотел найти Оляну. Дар этот считался очень ценным, и с тех пор у меня отбоя не было от желающих проложить тропку. На прокладку каждой тропки внутри нашего мира приходилось получать одобрение от Койранцев, а между мирами тропки строить было запрещено, заниматься этим можно было только под их контролем. Что-то там могло нарушиться. Конечно, они сами умели строить такие тропинки между мирами, но обращались всё равно ко мне, а тут полная тишина. Не хотят, чтобы мы знали, в какой мир они уходят? Да нет, ерунда какая-то.

— Тебя кличут, — оторвала меня от размышлений Оляна.

Я повернулся и увидел Станимира, махавшего мне рукой. Борода была у него всклокочена, как и он сам.

— Койранцы просят тебя проверить тропку на Старую Землю, — сказал Станимир.

— Это зачем ещё? — спросил я.

В такой момент мне совсем не хотелось оставлять Оляну и детей одних.

— Надо, — Станимир как всегда был немногословен.

— Да иди уже, мы с детьми пока дома приберёмся, — встряла Оляна, — только проверь сам заход, на тропинку не вставай.

— Не учи учёного, — бросил я, слюнявя палец и пытаясь стереть уже подсохший след капельки крови на её привлекательном ушке.

До заветной тропки я добрался за час. Уже на подходе я понял, что происходит что-то странное. В воздухе стояло дрожание, как от горячего воздуха, но было совсем не жарко. Пройдя ещё немного, я ощутил сильное беспокойство. Да что это со мной?

Подойдя к заходу на тропинку, я понял, что всё совсем не так как должно быть. Воздух на тропинке дрожал, и как через призму горячего воздуха, деревья по краям тропинки изгибались и становились размытыми время от времени, а некоторые и совсем исчезали. Такого я ещё не видел.

— Етить колотить, — только и сказал я.

— Вернись, — донёсся шёпот, — пожалуйста, вернись!

Я потряс головой. Вот только сотряса мне не хватало. Хорошо я видимо головой приложился, когда в доме грохнулся.

— Служивый, вернись.

На тропинке стал формироваться дымчатый силуэт.

— Вернись, ты нужен, — опять донёсся шёпот.

И тут я вспомнил этот голос.

— Маринка?

Я был ошарашен. Силуэт раскачивался в дрожании тропинки.

Бах…!!! Справа от меня пронёсся огненный шар и, влетев на тропинку, взорвался разноцветными брызгами, уходящими в ультрафиолет. Тропинка замигала, как взбесившаяся лампочка, и погасла – закрылась, перестала существовать в нашем мире.

Я обалдело оглянулся и встретился взглядом с Койранцем, державшим в руке какое-то странное устройство, больше всего похожее на причудливо вытянутую ручную кофемолку.

— Что вы наделали?

— Тропинка сломалась и была закрыта, — произнёс он.

— Там же кто-то был, — я всё ещё не верил в происходящее.

— Делай свою работу и не лезь, куда не просят, — отчеканил он.

Я почувствовал, что мышцы на шее начинают напрягаться. Койранец он там или кто, но разговаривать со мной таким образом не надо. Надо сказать, что Койранцы всегда были вежливы и корректны, но этот вёл себя совсем по-другому. Раньше я его точно не видел.

— Эй, друг, не хочешь ответить на пару вопросов? Или мы недостойны ответов? — зло спросил я.

— Все ответы вы получите от своих старейшин, и не вздумай проложить новую тропку в Старый Мир к своей девке.

Я сделал шаг в его сторону, уж не знаю, чтобы стукнуть его или схватить и получить ответы на вопросы. Он быстро сунул руку в карман, я услышал знакомый щелчок, и его фигура, мигнув, исчезла. Я остался один, ошарашенный и злой.

— Наглый урод с исчезалкой! — прокричал я, грозя кулаком тому месту, где секунду назад стоял койранец.

Я решил не стесняться в выражениях и наградил его ещё парой эпитетов, заставивших бы удивиться даже старейшин. Стало немного легче.

Что же это такое? Сломанная тропинка, койранец, огненный шар, силуэт, шёпот, Маринка. Маринка! Я ухватился за это уже полузабытое имя. Если бы не койранец, то я бы не поверил своим ушам и глазам. Обычный человек не в состоянии найти тропинку и пойти по ней, но это и не было похоже на обычное перемещение по тропинке, это было что-то совсем другое. И это «вернись»…

Я оглядел место, где ещё минуту назад находилась тропинка. Никаких следов, но странная рябь осталась. Если приглядеться, то на месте тропинки воздух слегка колыхался, искажая очертания деревьев. И это колыхание напрягало.

Вдруг, одним рывком, колыхание прыгнуло, расширяясь и едва не задевая меня.

— Вот чёрт, — произнёс я, отпрыгивая.

В центре колыхания стало образовываться какое-то серое эфемерное пятно, коснувшись его, деревья становились полупрозрачными и начинали колыхаться в такт, всё больше истончаясь. Смотреть на это было жутко, словно что-то пожирало пространство и истирало всё из нашей реальности.

Колыхание снова прыгнуло, расширяя зону поглощения, но на этот раз не застало меня врасплох, я предусмотрительно отошёл подальше.

— Дело пахнет керосином, — задумчиво произнёс я.

Было совсем не до шуток. Я прикинул, если эта хрень будет расширяться теми же темпами, то уже через неделю достигнет посёлка. Я поднял ветку и бросил в середину серого пятна. На долю секунды ветка зависла, достигнув пятна, а затем съёжилась или скомкалась, превратившись в двухмерную проекцию, и исчезла из вида.

— Однако, — только и сказал я.

Стал накрапывать дождь, и в глубокой задумчивости я направился домой.

У дома меня уже ждала «торжественная делегация по встрече».

— Что же ты творишь, паршивец? — сразу взял быка за рога Станимир. — Напал на уважаемого Койранца, хотел сбежать на Старую Землю, а когда не получилось, уничтожил тропинку.

— Что? — я не верил своим ушам.

— Про Маринку вспомнил? — это уже Оляна поддала жару.

— Что? — тупо повторил я. - Всё совсем не так.

— А как? — Оляна завелась с пол оборота. - Скажи ещё, что это всё койранец придумал.

Спорить было бесполезно. Ноздри у обоих широко раздувались, глаза горели. Они уже всё для себя решили.

— И часовню тоже я развалил?

Они не поняли.

— Посмотрите, он ещё издевается! — продолжил наступление Станимир.

Не взлюбил он меня ещё с первой нашей встречи, ну да Бог ему судья.

— Да подождите вы! — попытался я осадить обоих. - Тут дело серьёзное.

Койранец появился внезапно и что-то зашептал Станимиру, немного наклонясь к нему. У Станимира аж борода ходуном заходила, пока он того слушал.

Этого Койранца я хорошо знал, звали его Керук. Но что-то подсказывало мне, что это не настоящее его имя, а выбранное для общения с нами. Он был своего рода посланником и общался с нашими старейшинами, если нужно было решить какой-то вопрос или донести важную информацию. Именно его я видел общающимся со Станимиром много лет назад.

Керук повернулся и пошёл прочь.

— Всё потом, - бросил Станимир, направляясь вслед за Койранцем.

— Стойте! — я сделал последнюю попытку. — Мир разрушается!

— Я знаю, - сказал Станимир, стараясь не смотреть мне в глаза.

Керук бросил на меня короткий взгляд, и у меня внутри всё похолодело. Во взгляде было столько злобы, как будто он был готов убить меня на месте.

И они вместе с Керуком ушли, бросая друг другу короткие фразы.

— Над.. от… раньше избав… — донеслось до меня.

Что? Нет, наверное, послышалось. Они были уже достаточно далеко, но басовитый голос Станимира, отражаясь от построек, долетал обрывками слов, хотя он и пытался говорить вполголоса.

Повернувшись, я наткнулся на не менее злой взгляд Оляны, как будто не было этих двенадцати лет, как будто не было детей, как будто мы были злейшими врагами… Я буквально физически ощущал, как злоба бомбардирует меня с каждым ударом, откусывая частицу нашей любви, а та с грустью и болью наблюдает, не в силах ничего сделать, как истончается связь между нами, которую казалось невозможно разрушить.

Оляна отвернулась и пошла к дому. Мне было больно, мне было очень больно! Она не хотела меня ни видеть, ни слышать. Неужели вот так просто всё и закончится? Откуда эта злоба? Я прислушался к себе, я всё ещё её любил и не хотел потерять.

Как же всё завертелось! Непонятные обвинения со стороны Койранцев, явная ненависть ко мне, а теперь ещё и Оляна… И всё это в тот момент, когда что-то пожирает наш Мир! Нет, сердечные переживания оставим на потом, а сейчас нужно разобраться с субстанцией, пожирающей нашу реальность.

Я брёл по лесу к месту, где произошли странные события. Маринкин зов не давал мне покоя. Если верить часам «Восьми миров», то время между нашими уже достаточно синхронизировалось, чтобы можно было посетить Старый Мир, не опасаясь навсегда потерять во времени этот Мир. Было у меня такое чувство, что я смогу получить ответы на многие вопросы. Но как быть с запретом Койранцев строить тропинки между мирами?

— Да пошли они! — сказал я сам себе.

После их обвинений в мой адрес можно на запрет не обращать внимания.

Кстати, а почему Койранцы назвали свои часы часами восьми миров? Если мы знаем только два мира, или Койранцам известно восемь, и они их скрывают от нас? Странно это всё.

На месте бывшей тропинки всё также колыхался воздух, и крутилась серая пелена. Казалось, что серость приобретает объём и становится более вещественной. Мне даже показалось, что через неё я вижу движение мимолётных теней. На всякий случай, отойдя подальше от этой серости, я принялся за работу.

Новую тропинку всегда проще строить там, где уже была другая. Я представил себе Маринку в её любимом сарафане с рюшечками и манящей улыбкой на чуть пухленьких губах. Нет, вы не подумайте чего скабрезного. Когда нужно создать тропку, то проще её строить, представляя конкретного человека, а не место, а если у вас были какие-то эмоции к этому человеку, то тропка строится ещё проще, хотя сил всё равно требуется много, и я чувствовал себя каждый раз как берёза со снятой берестой.

Воздух привычно заискрился, обозначив что-то типа арки, и постепенно стал углублять этот своеобразный тоннель. Внутри прокладываемой тропки лес оставался таким же, но уже и немного другим. Я встал на тропку и стал постепенно двигаться вперёд, мысленно продолжая тянуться к Маринке и ускоряя шаг.

Маринка перед мысленным взором начала кривляться, выставляя вперёд то одни прелести, то другие, при этом пластично выгибаясь. Хм, может и права была Оляна, ревнуя меня к Маринке? Вон что подсознание вытворяет! Я попытался приструнить подсознание, а то не дай Бог собьюсь и окажусь совсем в другом месте, ну скажем в кратере вулкана на Камчатке или внутри ледника в Антарктиде. Мне даже холодно стало от таких мыслей. А ведь и действительно, становится холодней. Я шёл вперёд, и вокруг был зелёный лес, но с каждым шагом становилось холодней и холодней. Я остановился. Впереди лес начинал, как бы смазываться, превращаясь в картину, над которой поработал дождь. Изображение деревьев расплывалось и меняло свои очертания. Это было совсем нехорошо. Я выругался.

Обычно переход между мирами осуществлялся незаметно, ты просто идёшь по тропинке и попадаешь в другой мир, а тут было что-то не то. Я сделал ещё пару быстрых шагов вперёд и почувствовал, как возрастает сопротивление, что-то мешало строить тропинку дальше. Превозмогая сопротивление, я пошёл вперёд. Чем дальше я шел, тем больше лес вокруг терял форму и выцветал. Цвета вытесняла серая мгла, всё больше съедавшая остатки леса. Было жутко смотреть в неё. Казалось, стоит её коснуться, и она вытянет тебя с тропинки и всосёт в свою серость. Только там, где я проходил, в границах тропинки, была трава и деревья не теряли своих очертаний. Я как бы заново прорисовывал их своим движением, и они обретали реальность.

Пальцы на руках стали деревенеть, и я понял, что замерзаю. Было очень холодно, но при дыхании никакого пара не было. Воздух тоже не был холодным. Тогда почему я замерзаю? Я оглянулся, тропинка была единственным островком реальности, а вокруг всё выглядело каким-то футуристическим бредом пьяного художника. Я ускорил шаг в надежде хоть чуть-чуть согреться и упал. Я с трудом поднялся на ноги. Холод начинал побеждать. Страшно не было. Было обидно, вот так вот сгинуть между мирами, ничего не узнав. Глаза начали слипаться, как будто я шёл через холодную метель, но вокруг была зелень и светило Солнышко. Как зелень? Как Солнышко? Оглядевшись, я понял, что оказался в обычном лесу, а сзади всё также крутился футуристический бред, и только тропка беззаботно вилась через него.

Маринка перед мысленным взором перестала кривляться и просто смотрела на меня, хитро улыбаясь, потом потянулась и обняла меня. Она была тёплая и даже горячая.

— Служивый, — сказала Маринка, крепче прижимаясь ко мне и целуя в губы, — прошел, значит!

Было приятно и от тепла её тела и от поцелуев.

— Маринка, — прошептал я и провалился в небытие.

Кто-то гладил меня по голове и целовал в щёку. Я открыл глаза.

— Ты? — воскликнул я, вскакивая на ноги.

— А ты думал медведь? — сказала Маринка, вставая на ноги вслед за мной. — Больше десяти лет прошло, а ты всё тот же шалопай.

— Двенадцать, — автоматически поправил я её. — А ты откуда знаешь?

— Я много чего знаю, — вздохнула она, — а ты - дубина.

Она потянулась ко мне, чтобы поцеловать. Я сделал шаг назад и замотал головой.

— Стой, у меня жена и дети.

— Это уже не имеет значения. Скоро наши миры постигнет участь Прежней Земли, — прошептала Маринка еле слышно, — Койры опять принялись за старое, и твоя Оля вместе с ними.

У меня голова пошла кругом – Прежняя Земля, Койры, Оляна…

— Кто такие Койры? — я не смог придумать более умного вопроса.

— Высокие, светловолосые и злые до крайней степени.

— А, Койранцы.

— Да хоть горшком назови, но их сути это не изменит.

Я вспомнил злой взгляд Керука и кивнул.

— Сколько меня не было? — спросил я.

— По нашему времени сутки. Я знала, что ты вернёшься.

Знала она, я сам то ничего не знал. Я посмотрел на Маринку, она вроде как повзрослела, взгляд стал более жёстким, и держалась она уверенно. Всё та же Маринка, но и другая.

— А что там по поводу Прежней Земли?

— Они её уничтожили, специально, представляешь? И сбежали на нашу Землю, а теперь и её пытаются уничтожить, — сказала Маринка, и глаза её стали разгораться недобрым огнём.

— Как это? — я не мог поверить своим ушам, — Они нам говорили совсем другое, что их преследуют враги и пытаются разрушать миры.

— И ты им веришь?

Я вспомнил странное поведение незнакомого Койранца и задумался. Ведь именно после его выстрела, разрушившего тропинку, появилась серость, пожирающая реальность в нашем мире.

Глаза Маринки расширились. Я резко повернулся и увидел Оляну с незнакомым Койранцем. Оба целились в нас из странного вида оружия. Почему я решил, что это оружие? Да потому что из мясорубок никто ни в кого не целится.

— Получи, стерва, — выкрикнула Оляна, нажимая на небольшой рычажок.

У меня заложило уши, а из оружия Оляны вырвался переливающейся голубым сиянием шар и, увеличившись в размерах, врезался в грудь Маринке. Глаза у неё остекленели, и она, раскинув руки, упала навзничь.

— Зачееем??? — закричал я.

Мой крик, звук выстрела и крик Оляны слились воедино.

— Нееет…, — кричала Оляна.

Время замедлилось. А я смотрел, как мне в грудь летит огненный шар, точно такой же, как разрушивший тропинку.

«Интересно, я сразу умру?» — пронеслось в голове.

Шар коснулся моей груди, я