Тренер от Бега

Медленно спустилась в толпу: передвигаться вдоль сцены получалось только боком, Марины видно не было. Я закрыла глаза, подняла голову вверх. В полумраке на втором этаже солист выждал паузу, набрал в грудь воздуха и взорвал зал энергией своего низкого голоса:

— Вэ-вэ-вэ, Ленинград!

Толпа мгновенно подхватила:

— Вэ-вэ-вэ, точка ру!!!

Лучи прожекторов летали по кругу и слепили меня сквозь закрытые веки. Тело почувствовало вибрацию, и я слилась с толпой. Две песни спустя я танцевала в середине танцпола. Рядом, вплотную, нарушая все личные границы, на одной волне ритмично двигались люди. Открыв глаза, заметила, как на меня смотрят трое. Заиграла «Батарейка» группы «Жуки»: музыканты классно обработали трек, и мне хотелось дотанцевать, прежде чем ответить на улыбки потенциальных салфетников.

Когда я остановилась отдохнуть, мне улыбались уже четверо. И, едва я успела уйти с танцпола, чья-то рука коснулась заднего кармана моих брюк. И так же быстро покинула его. Нащупав листок бумаги, я улыбнулась. Ну вот и начали…

Я подошла к группе парней, улыбавшихся мне на танцполе, и за пять минут получила ещё три телефонных номера.

Через час в очереди у туалета, где были всего три кабинки и толпа желающих, мы пересеклись с Мариной.

— Юна! Я тебя потеряла! Ты где была?

— Там же, где и ты, надеюсь.

Я заметила азарт в её глазах.

— Я тебя тоже не видела. Всё нормально?

— Конечно! У меня четыре! Четыре телефона! У тебя сколько? — она прыгала рядом со мной, не успокаиваясь.

Я показала четыре пальца на руке.

— Ого! Надо скорее возвращаться! — она с нетерпением посмотрела в начало очереди.

— Время есть! Не спеши… — я улыбнулась озорной, счастливой Марине, отмечая, что не видела её такой весёлой и беззаботной, даже когда она рассказывала забавные случаи из своей жизни.

Незаметно отойдя от огромной очереди, я скрылась за дверью «Personal Only». Поднялась на второй этаж и нашла служебный туалет, а когда спускалась, за спиной услышала голос:

— А поздороваться, да?

Я остановилась. В узком коридоре стоял Тимур в клетчатой рубашке от Burberry и замшевых лоферах на босу ногу. Карманы его джинсов оттопыривали два телефона Vertu.

— Привет, Тим. Спасибо за столик, — поздоровалась я с директором бара.

— Вах! Я о тебе почти год ничего не слышал! И к нам не приезжала, да. Всё нормально у тебя? — мы прошли в его кабинет.

— Да, я завязала со спортом. Теперь работаю тренером.

— О! Поздравляю. Или… — он взял паузу. — Или не надо поздравлять, как надо? — Тимур пальцами отправил свои белые волосы за ухо.

— Пока неясно, — через огромное окно я смотрела вниз, на забитый танцпол, выискивая на нём Марину.

— Видел твою подругу! Очень красивая, да! Познакомишь? По-братски прошу.

Я улыбнулась.

— Ты взрослый дядя, можешь и сам познакомиться. Напиши ей свой номер.

— Как год назад написал тебе? — обиженно пробубнил он. — Ты мне ни разу не позвонила! Только сегодня утром — и то по делу!

— Тим, блондины не в моём вкусе, я тебе в первый же день сказала.

— Вай, да! Не блондин я, да! Я седой. С двадцати лет поседел. Сколько можно тебе объяснять?!

— Всё, перестань. Спустись и дай свой номер Марине. Может, и наберёт.

— А она наберёт? Или будет как ты?

— Скорее всего, потеряет… Но вдруг!

— Что же вы за женщины такие, да?! Хороший парень, да! Не пью, не курю. Детей люблю, квартиру в Москве купил, на дорогой машине катаюсь. Что вам ещё нада?

— Тимур… мы знакомы год, забыл? Ты и пьёшь, и куришь. И своих четверых детей любишь — вот здесь не соврал, — я улыбнулась.

— Джана, как наработаешься — позвони. В кафе сходим, да! Красивая девушка не должна работать! Это не я придумал, да! Закон вселенной такой! Зачем с космосом спорить?! — он поцеловал мне руку и проводил по лестнице вниз, мы обнялись на прощание.

Я любила бар на Лубянке за его доступность. В прямом смысле: в отличие от других заведений, в нём не было конских депозитов, завышенных ценников на еду и странных посетителей. Всегда справедливая охрана, много иностранных туристов. Место, куда хотелось приходить ещё и ещё, где вкусно кормили и классная музыка звучала девизом каждого вечера.

Пересчитав салфетки с номерами телефонов, я спустилась на танцпол. Группа освободила место диджею. Он прыгал в такт музыке вместе с гостями, заводил толпу и кайфовал от процесса. Его чёрно-белые дреды взлетали в разных направлениях, а жёлтая майка липла к худому телу.

Марину я заметила на высоком стуле у барной стойки, она допивала бутылку «Аква Минерале». Приятный парень рядом с ней наклонился и что-то сказал на ухо, она кивнула и, улыбаясь, протянула ему салфетку с карандашом.

Я выругалась, понимая, что проигрываю. Пересчитала телефонные номера ещё раз — четыре штуки, ничего не изменилось.

— Ну ладно, — я потёрла ладони и подошла к бару с другой стороны.

Заказала безалкогольный мохито и осмотрелась. Рядом в такт мелодии покачивался мужчина. За ним — ещё один и ещё. Они улыбались и приглашали меня присоединиться. Выбирая, к кому же из них подойти, я повернула голову и неожиданно сцепилась взглядом с парнем, который стоял дальше всех — но то, как он на меня смотрел, разом перечеркнуло остальных. Он без стеснения скользил взглядом по моей фигуре. Его чёрная футболка не скрывала накачанного тела, а серебряная пряжка обтягивающих брюк отражала разноцветную подсветку бара. Строго очерченный подбородок и выпирающие грудные мышцы соблазняли почти каждую, что проходила мимо. Две девушки поочерёдно говорили ему что-то на ухо. Одна, в короткой юбке и высоченных сапогах на каблуках, нежно обняла его за шею, он положил ей руку на талию, но продолжал смотреть на меня. Его сверлящий взгляд я замечала и раньше, когда танцевала или получала первые салфетки.

Я посмотрела на часы: четвёртый час ночи. Времени мало. Оценив шансы ближних кандидатов, которых ещё нужно расположить к себе, я решила, что странный красавчик поможет мне с салфетками быстрее. Снова поймав его взгляд, жестом пригласила к барной стойке. Он ласково чмокнул девчонок в губы и походкой гладиатора направился ко мне.

Парень оказался выше, чем я думала: пришлось приподняться на носочки, чтобы он меня услышал:

— В таких штанах нормально не потанцуешь, да? — поддела его я.

Он улыбнулся и ответил на ухо:

— А ты чего не танцуешь?

Я пожала плечами, а потом добавила:

— Не могу, на задании.

Он округлил глаза:

— На каком?

— Если к утру не соберу десять телефонных номеров, моя карета превратится в тыкву, и поеду я домой на метро.

Когда он засмеялся, я на мгновенье поддалась его харизме: парень был уверен в себе, в своих действиях, в своей внешности. Вернувшись к легенде, я вытащила из кармана сложенные пополам телефонные номера:

— Пока только четыре…

Он всмотрелся в бумажки:

— Это правда? Ты не шутишь?

— А ты чего напрягся?

Он сделал паузу и снова наклонился к моему уху, так что его щека коснулась моей.

— Я планировал, что сегодня ты уедешь со мной…

Я за секунду взвесила его предложение: черноволосый, кареглазый спасатель из сериала про Малибу, одетый как на собственную пляжную свадьбу, предлагал поехать с ним. И, перекрикивая музыку, крикнула ему на ухо:

— Сегодня я еду с Мариной!

— А завтра?

Я кивнула и протянула ему салфетку:

— Напиши мне свой номер, я позвоню, идёт?

— Ок! — он достал из портмоне визитку и протянул мне.

— Ого! Своя визитка! — я сделала важное лицо и, не прочитав, отправила её в карман к другим номерам.

— Серьёзно, зачем тебе столько салфеток? — он не собирался уходить.

— Поспорила с подругой!

— На что спорили?

Я снова потянулась на носочках, чтоб быть ближе к его лицу:

— Если я проиграю, то побегу московский марафон голой, — решила, что ставка в десять тысяч рублей не так серьёзна, чтобы ему о ней рассказывать.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— А тебя?

— Меня Рома, как я могу помочь?

С каждым вопросом он без стеснения касался моего лица своей гладковыбритой щекой.

— Ты хочешь помочь? — я одарила его улыбкой. — Это так мило с твоей стороны.

— Да! Как я могу помочь твоей подруге?

Я закатила глаза в духе «все парни одинаковы», но времени оставалось мало, и нужно было хвататься за любые варианты.

— Ты здесь один?

— Нет, нас трое. Вон наш столик, — он вытянул руку над моей головой.

— Познакомишь с друзьями?

— Чтобы ты и у них телефоны взяла? — он строго посмотрел на меня.

Я похлопала его по плечу:

— Ты очень, очень сообразительный!

— Пошли… — он по-хозяйски схватил мою руку, будто я могу сбежать или потеряться.

Мы подошли к его столику.

— Дима, Игорь — мои друзья и партнёры, — одним жестом Рома показал на двух парней.

Я улыбнулась и кивком поприветствовала их, не понимая, кто есть кто.

Ребята привстали из-за стола и пригласили сесть на диван. Я посмотрела на часы — половина четвёртого. Сидеть и болтать с ними у меня не было времени.

— Как тебя-то зовут? — опомнился Рома.

Я перебирала в голове красивые имена. Не соврав ни капельки, ответила:

— Я Соня.

— Соня, где твоя подруга?

— Марина трудится над тем, чтобы увидеть на марафоне меня, а не себя… Парни, помогите девушке, — обратилась я к его друзьям. — Напишите свои номера телефонов, пожа-а-а-луйста.

— Я не могу, у меня жена, — ответил то ли Дима, то ли Игорь.

— Я обещаю тебе не звонить! — поклялась я, положив руку на грудь.

— Тогда зачем тебе?

— Потом расскажу, напишите ей свои телефоны, — распорядился Рома, и в ту же секунду две салфетки с телефонными номерами легли передо мной.

Под предлогом поправить макияж я ускользнула в сторону дамской комнаты, ловко избавившись от Романа. Моя барная телефонная книга увеличилась до семи номеров.

Поглядывая по сторонам, Марина ждала за столиком с кучкой мятых бумажек.

— Ну, как дела? — Я села рядом подсчитывать её улов.

— Сколько у тебя? — невеста перешла сразу к делу.

— Прошу заметить, ещё десять минут до четырёх утра. — Я показала на часы.

Но Марина не слушала и пододвинула мне салфетки:

— У меня восемь!

— Ну и как? Трудно было? — я посмотрела ей в глаза.

Невеста поправила волосы:

— Поначалу да. Стеснялась жутко.

Я вытащила из заднего кармана джинсов серо-белые клочки бумаги.

— Ты победила, у меня семь. Семь записок, — выложив перед ней салфетки, я наблюдала за её реакцией.

— Не может быть! — Марина быстро пересчитала сперва мою добычу, а потом ещё раз свою. — Почему? Не понимаю.

— Потому что ты красивая, обаятельная, спо…

— Это же твой спор, ты не могла проиграть! Ты поддавалась! — перебила она на полуслове.

Я смяла салфетки с номерами и кинула их в грязную тарелку на соседнем столе, отправив туда и визитку Романа.

— Это не отменяет того, что восемь парней написали тебе телефоны. Как думаешь, почему?

— Не знаю… — пожала плечами Марина. — Может, потому что я хотела победить?

— Потому что ты красивая! Обаятельная, харизматичная, спо…

Марина снова меня перебила:

— К чему ты клонишь?

Я указала на неё пальцем:

— Десять тысяч твои! Только ответь мне: когда ты танцевала, флиртовала, болтала с парнями, хоть кто-то из них спросил, сколько ты весишь?

— Нет.

— Хоть кто-то назвал тебя пышкой, хомяком, тюленем в колготе?

Марина замотала головой.

Я довольно кивнула и отодвинулась от стола:

— Пойдём. На улице договорим.

Мы вышли на улицу. Метров в десяти от входа я увидела Рому, Диму и Игоря, они о чём-то горячо спорили. Я быстро отвернулась к стене и, прибавив шагу, пошла за Мариной. Светало, но фонари ещё не отключили.

Марина завела двигатель и включила радио. Она поёрзала на кресле, погладила руль рукой и посмотрела через лобовое стекло.

— Необычный вечер.

Я кивнула и продолжила:

— Итак, если тебя не называли тюленем, что они тебе говорили?

— Ну… что я красотка, у меня шикарные волосы, что вкусно пахну, классно танцую, у меня красивые глаза и прикольный смех.

— Какие мерзавцы, а?! — я саркастично шлёпнула себя по коленке. — Все как один сговорились!

Но Марине, похоже, было не до смеха.

— Говори по делу, — устало сказала она. — Зачем тебе эти телефоны?

Я набрала воздуха в лёгкие и развернулась к ней:

— Жениху твоему — как его там? — очень повезло, что, несмотря на восемь салфеток с номерами, ты выбрала именно его! На тебя сегодня смотрели десятки мужчин. Ты светилась, смеялась, заигрывала с ними. Ты была живой, настоящей. Тебя не заботило, что о тебе подумают, как ты выглядишь, как говоришь, ешь, танцуешь. Ты была в азарте. Была самой собой.

Марина помолчала, потом неуверенно кивнула:

— Ты права, я вообще не думала, как выгляжу. Я хотела выиграть! Вначале было трудно первой заговорить, я давно ни с кем не общалась, кроме Жени.

— А откуда такая ненависть в свой адрес? — продолжила я. — Зачем тебе заветные килограммы?

— Я думала, что, когда увижу на весах 65 килограммов, стану красивее, увереннее в себе. Надену короткое платье или открытый купальник летом.

— Тогда, — я зевнула и потянулась на пассажирском сиденье, — подождём вечеринку в купальниках.

— Юна, мы продолжим тренироваться дальше?

— Только если ты будешь тренироваться так, как сегодня собирала салфетки — в удовольствие и с азартом.

— Но я играла, чтобы выиграть у тебя!

— Да, мотивация в баре сильнее, не спорю, — согласилась я и пристегнулась. — Но ответь мне, что тебе больше всего понравилось: количество бумажек в конце или сам процесс?

Марина погладила кожаный руль:

— Конечно, вкус победы приятный, и когда они спрашивали телефон, моя самооценка взлетала до потолка. Парни не врали, я реально верила их словам, комплиментам, — её голос сдавило, и она грустно посмотрела на меня. — Юна, мне так тяжело дались эти пять килограммов… Я очень боюсь потерять Женю! В его окружении много стройненьких и молоденьких фиф…

— Тогда почему он женится на тебе, а не на них?

Марина смотрела на улицу. Я включила тренера:

— Чего смотришь? Я не буду за тебя это говорить!

— Женя выбрал меня, потому что влюбился с первого взгляда?

— Нет!

— По-то-му-у-у… — Марина осторожно нащупывала почву для слов. — Потому что я кла-а-а-ас-сна-я? — тихо протянула она, видимо, стесняясь самой себя.

Я взяла её за руку.

— Ты должна понять: нет стандартов красоты. Есть только ты. Отворачиваться от себя ради картинок из журналов — равно предать себя. Сегодня ты поняла: чтобы чувствовать себя желанной, не надо скидывать ещё килограммы. Расслабься уже… и поехали по домам, а?

Марина улыбнулась, а потом включила фары и стала выворачивать с парковки:

— Но я всё ещё не влезаю в свадебное платье…

— Вот об этом мы поговорим в другой раз. Не сейчас. Я спать хочу.

Наша машина выехала в узкий переулок. Сладкий древесный аромат салона напоминал спа-центр, в котором горят свечи, мягкие руки массажистки скользят по спине… Я закрыла глаза и расслабилась. Моё тело после двадцатичасового рабочего дня определённо нуждалось в душе. В полудрёме я гадала, появилась ли в квартире горячая вода или придётся снова мыться в клубе.

От резкого торможения взвизгнули шины, я рефлекторно схватилась за ручку двери. Ремень безопасности натянулся, вдавив меня в сиденье.

— Дебил! Уйди с дороги! — заорала Марина.

Под кирпичной аркой, подсвеченный фарами, стоял парень, мешая проезду. Присмотревшись, я узнала того самого Романа, который дал мне визитку. Он поднял руки, будто сдавался. Я потёрла глаза, он никуда не делся. Открыв дверь, я вышла наружу:

— Рома? Что случилось?

— Ты не дала свой номер телефона! Ушла и не вернулась, — щурясь от ослепляющего света, ответил он.

Марина сигналила без перебоя, но тот игнорировал.

— Рома, так бывает. Отойди, пожалуйста, нам нужно ехать.

— Да уйди ты с дороги, придурок! — закричала из опущенного окна Марина, и Рома, словно впервые её заметив, подбежал к машине.

О чём они говорили, я не слышала, но Марина внезапно подобрела, улыбнулась и разрешила ему сесть к нам в машину. Вот так поворот! Ничего не понимая, я вернулась. Рома сидел на заднем сиденье, между креслами, и держался за подголовники.

— Соня, дай мне свой номер телефона, и я уйду.

— Соня?! — Марина глупо посмотрела на меня. Потом стукнула себя по голове. — Вот я наивная! А я по правде представлялась — дура, блин!

Рома с насмешкой посмотрел на меня:

— Так ты не Соня?

— Конечно, я соня! Самая настоящая! Поеду домой и до понедельника даже не встану с дивана. В чём меня обвиняют?

— Как тебя на самом деле зовут? — Рома был серьёзен.

Я демонстративно отвернулась. Тогда он промурлыкал невесте с заднего ряда:

— Красотка, как зовут твою подругу?

— Ю… — она повернулась и осеклась, увидев мой взгляд. — Ю… ювелирный магазин здесь за углом, мы там кольца с Женей покупали. — Потом посмотрела на Рому. — Я не могу сказать, раз она против. Прости, шикарный незнакомец!

Я с вызовом обернулась, но встретилась лишь с его упёртым взглядом.

— Ром, ты меня извини, но я не буду с тобой знакомиться. У меня нет на это сил и времени… Тебе лучше уйти.

Рома хмыкнул и посмотрел на меня в упор, но я безразлично отвернулась. Тогда он открыл дверь и добавил, перед тем как уйти:

— Я всегда добиваюсь, чего хочу. Ещё увидимся, Юна Исмайловна.

Он хлопнул дверью и отправился в сторону бара. Мы с Мариной онемели, провожая взглядом его широкую спину. К невесте дар речи вернулся первым:

— Ты Исмайловна?! Ты откуда?

— Что ты ему сказала? — ответила я.

— Ничего. Спросил, сможем ли мы подкинуть его до метро.

— Марин, какое метро? Оно откроется только через час…

— Ну прости, он же тако-о-ой классный! Вежливый, высо-о-окий, обаятельный и одет небедно. Я не подумала… — начала оправдываться она.

— Ты точно за Женю замуж хочешь? Может, подумаешь ещё? — съязвила я и откинула спинку сиденья. — Давай по домам, мне надо выспаться.

Электрокардиография

Я поднялась на третий этаж сталинки, тихо открыла дверь. Мария Васильевна была на посту:

— И где это мы болтаемся до пяти утра? — пропела она, выглянув из-за когда-то белой двери.

Скинув туфли, я опустила ноги на потёртый паркет и облегчённо выдохнула:

— Сегодня в две смены трудилась…

Бабуля вышла из своей комнаты.

— В таком наряде?

— Да, — я оглядела свой костюм. — Новая экипировка сборной. Нравится?

Фыркнув, Мария Васильевна захлопнула за собой дверь и уже в своей комнате завопила так, чтобы точно услышали и Всевышний, и я:

— Господи! За что мне эта проститутка на мою голову?!

К счастью, к беседам с Барби-соседкой я уже привыкла и даже стала получать нездоровое удовольствие от общения.

Устало пройдя в комнату, я стянула с себя прокатный наряд и залезла под одеяло.

Открываю глаза — четыре утра, сердце колотится так, будто пробежала стометровку, побив мировой рекорд. Но я не бегала, просто спала. Сажусь, прижимаю колени к груди. Стены съезжаются, воздуха не хватает. Пальцы рук и ног окоченели, я с трудом ими шевелю. Еле-еле поднимаюсь до подоконника и распахиваю окно — шум столицы и воздух врываются в комнату и в лёгкие.

Что со мной? Сердце? Инфаркт?!

Мне двадцать семь, у меня не может быть инфаркта… или может?

Бред! Я же спортсменка, хоть и бывшая. Не курю, не пью. Какой инфаркт?! Нет-нет.

Озноб резко накрыл меня и не отпускал. Через полчаса всё прошло. Я дождалась, когда начнёт работать клиника, и записалась к кардиологу в тот же день.

Ожидая в коридоре рядом со старушкой, листавшей газету, и мужчиной средних лет, смотревшим в телефон, я поочерёдно сгибала пальцы на руках и ногах, как советовали на интернет-форумах. Всё двигалось…

В кабинете было холодно, пахло спиртом и больницей. Медсестра крепила датчики к груди: когда кожу щипнули присоски, я зажмурилась.

— Лежите спокойно, — попросила доктор.

Спокойно? Я чуть не умерла утром!

Аппарат загудел. Я пыталась представить, как выглядит инфаркт на снимке и может ли аппарат что-то показать, если всё случилось несколько часов назад. В груди снова что-то заныло.

— Всё, свободны, — медсестра потянула за трубки проводов, и те с дружным причмоком отклеились. — Результат через десять минут в 206 кабинете. Врач всё скажет.

В кабинете было светло. Какие-то цветы стояли в горшках, подставляя листья солнцу. Рядом с монитором на столе красовалась круглая ваза с красными герберами.

— Что вас беспокоит? — спросила кардиолог, женщина лет пятидесяти со стильной короткой стрижкой, крупными серьгами с золотым отливом, и посмотрела на меня усталыми, но добрыми глазами.

— Сердце, — я сглотнула. — Рано утром просыпаюсь и дышать не могу, словно выныриваю из воды, а на поверхности тоже нет кислорода, и я начинаю задыхаться.

Кардиолог кивнула, растянув ленту ЭКГ на рабочем столе, пригладила её ладонью и долго вглядывалась в зубчатую линию. Я сидела на краю стула, скрестив ноги, и пыталась дышать ровно — воздух входил коротко, рвался где-то под ключицами.

— По данному снимку я не вижу у вас патологий. Если хотите, выпишу вам направление на УЗИ сердца, сдадите анализы. Но срочности я не вижу.

— Но как…? — мои пальцы сами собой вцепились в стул. — Я же чувствую!

— Может, это не сердце… — она посмотрела на меня поверх очков. — Может, у вас паника? В моей практике это частое явление.

В горле пересохло. Лампа под потолком гудела, как притихший трансформатор.

— Что? — я мотнула головой. — Нет у меня никакой паники. Я спортсменка и выступала на соревнованиях перед тысячами зрителей! Выигрывала крупные старты. Я умею работать в стрессе.

— Выступали, — мягко подытожила врач, щёлкнув зажимом на папке. — А сейчас?

Я открыла рот и закрыла. Сердце стукнуло сильнее, неровно, будто нарочно.

— Сейчас я работаю тренером.

— Вы теперь одна?

Внутри что-то сжалось.

— В каком смысле?

Врач неспешно сложила мою кардиограмму, аккуратно подровняв края, словно этим движением завершила мою карьеру и жизнь.

— Одна в Москве, без тренера, без команды спортсменов? Без привычной структуры, образа жизни. Вы сейчас где-то выступаете?

— Нет, я закончила, — сказала я и отвернулась к окну, чтобы она не заметила, как дрогнули губы.

— Возможно, у вас сигналит психика.

— Сигналит? — я поймала её взгляд и тут же отвела глаза: стало не по себе.

— У меня была сестра — пятикратная чемпионка мира по синхронному плаванию. Она долго искала опору после спорта.

— И как? Нашла?

— Нет. Умерла. Машина сбила.

— Ой…

— Она зашла в плавание с пяти лет, а вышла после двадцати шести. Найти себя не успела.

Я провела ладонью по колену, чувствуя, как намокли руки.

— «Сигналит психика» — звучит так, будто я сломалась…

— Кардиограмма хорошая, с сердцем проблем я не вижу. Можем ещё повесить холтер, если хотите.

Я вышла из кабинета на ватных ногах. Коридор встретил меня тяжёлым запахом хлорки и лекарств. Где-то хлопнула дверь, кто-то кашлянул, вдоль стены скрипнула каталка. Я остановилась у подоконника и упёрлась ладонями в холодный пластик. Сердце вроде бы билось ровно… и именно это пугало больше всего. Словно оно издевалось.

«Сердце в порядке», — повторила я про себя. Слова не ложились. Я вдохнула — неглубоко. Второй раз — ещё мельче. На секунду закрыла глаза. Пол под ногами поплыл, будто я стояла не на линолеуме, а на беговой дорожке, выставленной на скорости. Сердце толкнулось — сильнее. Потом пауза. Потом ещё удар. Я выпрямилась, заставляя спину принять привычную стойку спортсменки.

Соберись.

Ты не падаешь. Ты стоишь.

«Сигналит психика» — слова врача впивались, как булавки.

Из клиники я вышла в час дня. Москва шумела, спешила, толкалась. Я стояла у метро и смотрела на поток людей. От мысли, что ночной приступ может повториться, живот сжимался и под рёбрами ощущалась пустота. Колени стали ватными, ненадёжными, словно могли в любой момент подломиться.

Я достала телефон, открыла чат с мамой, набрала: «Мне страшно».

Стёрла.

Снова набрала: «Мам, хочу приехать».

Стёрла.

Если мне не помог врач, как поможет мама?

Положила телефон в рюкзак, засунула руки в карманы и спустилась в метро. Пока ехала до станции «Динамо», читала в интернете о возможных причинах нехватки кислорода, если ЭКГ в норме. Взгляд выцепил фразу «паническая атака — внезапный приступ тяжёлой тревоги, сопровождаемый мучительными ощущениями». Да. Это оно. И что теперь с этим делать?