Я переродился в эроге... кем-кем?!!! - Часть1

Ну заебись.

Музыка постепенно подошла к концу. Адриан остановился, слегка поклонился, я ответил реверансом и на этот раз сделал его почти уверенно.

— Благодарю за танец, леди Летиция.

— И я. Особенно за отсутствие международного конфликта.

Он улыбнулся, но не ушёл сразу.

— Можно задать вам один вопрос?

Внутри мгновенно собралась тревога.

— Смотря какой.

— Я слышал довольно странный слух и хотел бы понять, насколько он правдив.

Ну вот.

Кузница.

Брюки.

Насос.

Ричард предупреждал, что слухи уже дошли.

Я мысленно приготовился.

Адриан чуть склонил голову.

— Правда ли, что вы попросили мастеров изготовить несколько одинаковых металлических пластин для проверки размеров деталей?

Я несколько секунд просто смотрел на него.

— Что?

— Калибры, кажется, вы называете их именно так.

Я почувствовал почти неприличное облегчение. Полвечера готовился отбиваться от вопросов про брак, платья и странное поведение, а наследного принца, оказывается, интересовало железо. Наконец-то человек пришёл с нормальной проблемой.

— Кто вам рассказал?

Адриан явно не ожидал такой реакции.

— Один из офицеров королевской мастерской услышал об этом от капитана Ардеса.

Рейнар.

Конечно.

Я мысленно нашёл его в толпе и убил тремя разными способами.

Производственная необходимость, блядь.

— Это правда, — признал я. — Но пока речь идёт о простом опыте. Мы пытаемся понять, есть ли смысл заранее контролировать размеры деталей, которые часто приходится менять.

Выражение лица Адриана сразу изменилось: светская вежливость никуда не исчезла, но за ней появился настоящий профессиональный интерес.

— Для оружия?

— Не только. Вообще для повторяющихся деталей. Но оружейные мастерские действительно один из очевидных вариантов, если окажется, что подход экономит время и деньги.

— Уже проверяли?

И вот здесь я почувствовал знакомое возбуждение.

Нормальный вопрос.

Не «зачем женщине железо».

Не «что скажет общество».

Работает или нет?

— Пока выборка слишком маленькая, чтобы делать выводы. Гаррет изготовил простейший калибр для валов, мы проверили несколько старых деталей, теперь собираем данные по насосам и пытаемся понять, какие расходники вообще стоит стандартизировать. Если делать стандарт только ради красивой одинаковости, получится дорогая конструкция, которая никому не нужна.

Адриан задумчиво кивнул, и только тогда я снова вспомнил, что разговариваю не с Гарретом у верстака, а с наследником престола посреди королевского бала.

— Звучит разумно. Расскажете подробнее?

— Тогда расскажете подробнее?

Я уже открыл рот и только в последний момент вспомнил утренний запрет.

Бал.

Отец.

Насосы, калибры, взрывы и промышленная революция.

Я медленно посмотрел через зал.

Ричард стоял рядом с графом Рейвеном, встретился со мной взглядом и очень медленно поднял бокал, словно без слов напоминал весь утренний список запрещённых тем.

Я снова повернулся к Адриану.

— Очень хочу. Но отец сегодня специально запретил мне обсуждать на балу насосы, калибры, взрывы и промышленную революцию. Если я нарушу половину списка в первые сорок минут, это уже будет выглядеть не случайностью, а демонстративным неповиновением.

Адриан проследил за моим взглядом и рассмеялся.

— Тогда не будем подрывать авторитет герцога Ардена. Но в другой день я действительно хотел бы продолжить этот разговор.

Вот так.

Никакого намёка на свидание.

Никакой красивой романтической формулировки.

Наследный принц только что попросил продолжить разговор о стандартизации.

Мозг мгновенно начал услужливо строить оправдание: королевские мастерские, армия, доступ к ресурсам, полезные связи — исключительно производственная необходимость и вообще никакого отношения к маршрутам. Я даже почти поверил, прежде чем вспомнил, что точно такую же херню уже объяснял себе про Рейнара.

Ну нет.

Второй раз одна и та же легенда уже считалась системной ошибкой.

Адриан заметил выражение моего лица.

— Всё хорошо?

— Да. Просто стараюсь не начинать врать самому себе раньше времени.

Он явно ничего не понял.

И отлично.

— Тогда увидимся позже, леди Летиция.

— До встречи, ваше высочество.

Адриан ушёл.

Я остался стоять посреди зала и почти сразу почувствовал рядом знакомое присутствие.

Рейнар.

Разумеется.

— Судя по вашему лицу, танец прошёл интереснее, чем вы ожидали.

Я медленно повернулся к нему.

— Ты рассказал наследному принцу про калибры.

Он даже не попытался изображать невиновность, только чуть развёл руками.

— Не ему напрямую. Офицеру королевской мастерской. Я не виноват, что информация дошла выше по цепочке.

Я почувствовал, как после почти часа светского контроля язык наконец решил отомстить.

— То есть ты всё-таки запустил эту цепочку, — простонал я. — Рейнар, если через месяц половина двора решит, что ты ухаживаешь за мной через запасные части и доступ к мастерским, я лично запишу это на твой счёт.

Рейнар моргнул, потом медленно улыбнулся.

— Это самая странная претензия к ухаживаниям, которую я слышал. Особенно учитывая, что пока я всего лишь поговорил с оружейником.

И только тогда я увидел за его плечом Марту. По выражению её лица было понятно, что она услышала достаточно, чтобы вечером снова напомнить мне о необходимости сначала думать.

— Мне нужна вода, — сообщил я, прежде чем язык успел создать новую проблему. — И несколько минут, в течение которых никто не будет выяснять, что именно я имел в виду.

Марта подошла ближе и совершенно спокойно поправила край моей перчатки.

— Это, пожалуй, самое разумное предложение за последние пять минут. А капитан Ардес, если он действительно друг детства, сможет пережить короткую паузу без расследования ваших формулировок.

Рейнар чуть развёл руками.

— Переживу. Хотя любопытство вы уже обеспечили.

Я подозрительно посмотрел на обоих. Первый танец я пережил значительно лучше, чем ожидал: наследный принц оказался нормальным человеком, калибры каким-то образом уже добрались до королевской семьи, а я провёл почти час при дворе и пока не сообщил никому ничего такого, после чего меня следовало бы немедленно запереть с лекарем. Для первого бала результат можно было считать почти выдающимся.

Правда, Рейнар теперь хотел объяснений, Марта смотрела на меня с выражением человека, который мысленно составляет новый список запрещённых слов, а вечер ещё даже не дошёл до середины.

Я оглядел огромный зал, вздохнул и подумал, что к полуночи статистика вполне может испортиться.

Причём очень сильно.

Глава 13. Магия тоже должна как-то работать

К счастью, Марта оказалась права: вода действительно помогла. Не в том смысле, что после нескольких глотков у меня внезапно восстановилась способность сначала думать, а уже потом открывать рот — на такое чудотворство, подозреваю, не хватило бы даже местной магии. Просто когда тебе дают бокал, разрешают несколько минут постоять у стены и никто в этот момент не пытается танцевать, представляться или выяснять, как именно ты пережила лихорадку, становится значительно легче изображать нормальную восемнадцатилетнюю аристократку.

Правда, рядом по-прежнему стоял Рейнар, спокойно пил вино и смотрел на меня с терпеливым любопытством человека, который уже понял: добыча сама загнала себя в угол, поэтому торопиться совершенно некуда. Марта тоже не ушла, и вот её присутствие тревожило значительно сильнее, потому что Рейнар мог ограничиться любопытством, а она имела неприятную привычку складывать мои оговорки в голове, как бухгалтер приходные накладные.

— Итак, — наконец произнёс Рейнар, когда стало очевидно, что весь вечер прятаться за бокалом мне никто не позволит, — я достаточно долго делал вид, что не услышал, как ты собираешься обвинить меня в ухаживаниях через стандартизацию запасных частей. Мне даже удалось не задавать вопросов несколько минут, что, согласись, для друга детства почти подвиг. Но теперь всё-таки хотелось бы понять, что именно тебя так напугало.

Вот.

Так уже хуже.

Если бы он начал цепляться к очередному странному слову, можно было бы отшутиться, сделать вид, что это новая причуда после болезни или просто неудачная формулировка. Но Рейнар, зараза, сразу пропустил бессмысленную часть и спросил о главном.

Я медленно опустил бокал.

— Ничего меня не напугало. Иногда рот просто работает быстрее головы, а после вчерашнего дня это, похоже, стало хроническим состоянием.

— Я заметил, — ответил он, чуть улыбнувшись. — Но раньше после таких оговорок ты обычно смеялась или злилась на себя. Сейчас ты побледнела, а потом несколько минут смотрела на меня так, будто я должен внезапно взорваться.

— Не взорваться.

— Уже успокаивает.

Марта рядом едва заметно отвернулась, пряча улыбку.

Я посмотрел сначала на неё, потом снова на Рейнара и понял, что просто уйти от разговора уже не получится. Соврать совсем грубо можно было, но Марта и Ричард уже знали, что после лихорадки со мной творится всякая странная херня, а придумывать для каждого отдельную версию становилось опаснее, чем один раз выбрать достаточно правдоподобную легенду и держаться её до конца.

— После болезни мне иногда снятся очень подробные вещи, — сказал я наконец, понизив голос. — Не обычные сны, где всё скачет, лица меняются и человек спокойно разговаривает с умершим дедом в лодке посреди кухни. Некоторые настолько цельные, что потом неприятно видеть знакомое место или слышать знакомую фразу уже наяву.

Рейнар перестал улыбаться, но никакого внезапного благоговения в лице, к счастью, не появилось.

— И ты решила, что это предсказания?

— Нет. Я решил, что после лихорадки у меня странно работает голова.

Марта чуть подняла бровь.

— Решила, — исправил я, поморщившись. — Но несколько совпадений уже было, поэтому полностью отмахиваться тоже не получается.

Рейнар медленно кивнул.

— Вот это звучит значительно разумнее. Значит, пока считаем их странной причудой после болезни, которая иногда почему-то попадает в цель.

Я даже почувствовал облегчение.

Именно так.

Не «великая пророчица Летиция Арден».

Не «девушка, которой боги открыли будущее».

Просто человек после тяжёлой лихорадки видит слишком подробные сны и периодически пугает окружающих совпадениями.

С такой легендой хотя бы можно жить.

— Меня полностью устраивает эта формулировка.

Рейнар внимательно посмотрел на меня.

— Но в некоторых из этих снов есть я.

Это не было вопросом.

Вот же умный ублюдок.

Я вздохнул.

— Иногда.

— И сейчас ты вспомнила что-то, что связано со мной.

Я посмотрел ему в лицо и на секунду снова увидел плохую концовку.

В игре смерть Рейнара была просто набором сцен, музыкой и затемнением экрана, после которого можно было загрузить сохранение и выбрать правильную реплику. Сейчас он стоял в нескольких шагах, живой, раздражающе наблюдательный, с привычкой чуть прищуриваться, когда понимал, что я пытаюсь что-то скрыть.

Рассказывать человеку, что я видел вариант, где он умирает, совершенно не хотелось.

— Мне снились разные вещи, — сказал я осторожно. — Некоторые хорошие, некоторые плохие. Но я не знаю, что из этого вообще возможно, а что голова собрала из обрывков памяти и лихорадочного бреда. Если я начну рассказывать людям, что именно им может случиться, они начнут принимать решения уже из-за моих слов, а тогда я вообще перестану понимать, что совпало само, а что изменилось потому, что я полез вмешиваться.

Рейнар несколько секунд молчал.

— То есть больше самого сна тебя беспокоит, что ты можешь начать принимать его за инструкцию.

Я поднял на него глаза.

— Примерно.

— Это, между прочим, звучит значительно разумнее, чем я ожидал после обещания убить меня из-за запасных частей.

— Спасибо за высокую оценку моего психического состояния.

Он едва заметно усмехнулся, а Марта тихо вздохнула.

— Мне кажется, вы оба слишком быстро превратили странные сны после лихорадки в предмет шуток. Я пока вообще не уверена, что хочу называть их чем-то большим.

— И правильно, — сразу согласился я. — Если это просто последствия болезни, я не хочу собирать вокруг себя совет магов и лекарей. А если не просто… тем более сначала надо понять, что именно вообще совпадает.

Марта нахмурилась.

— Его светлость всё равно должен знать, если вас какой-нибудь из этих снов действительно напугает.

Рейнар поставил бокал на поднос проходящего слуги и, немного подумав, добавил уже совсем спокойно:

— Тогда договоримся проще. Я не обязан верить в пророчества, чтобы проверить конкретную вещь. Если тебе снова приснится что-то, что можно сопоставить с реальным местом, человеком или событием, скажи мне или герцогу. Проверим как обычную информацию.

Я посмотрел на него.

— Даже если считаешь всё это бредом?

— Особенно если считаю. Бред иногда тоже случайно указывает на настоящую проблему, а цена одной лишней проверки обычно ниже, чем цена пропущенной опасности.

Вот за это я его и любил.

В смысле как полезного человека.

Чёрт.

Даже внутри собственной головы уже приходится следить за формулировками.

— Ладно. Если будет что-то конкретное и проверяемое, скажу.

Рейнар кивнул, явно удовлетворённый результатом, а потом уголок его рта снова пополз вверх.

— Теперь, когда серьёзная часть закончилась, я всё-таки хочу понять, что означает «красивый персонаж».

Я закрыл глаза.

Вот же зараза.

— Ничего. Новое словечко.

— Какое именно?

Я открыл один глаз.

— Человек, который выглядит так, будто его слишком старательно рисовали.

Рейнар несколько секунд молчал.

— Это худший комплимент в моей жизни.

— Зато честный.

Он подумал и неожиданно кивнул.

— Тогда, пожалуй, сохраню.

— Не надо. Желательно вообще забыть эту фразу вместе со всем разговором.

— Сначала ты говоришь, что я красивый, потом запрещаешь запоминать. Ты очень непоследовательна.

— Это новое последствие лихорадки.

— Удобное заболевание.

— Ты даже не представляешь.

Он улыбнулся, но дальше давить не стал.

И именно за это я был ему благодарен.

***

Через некоторое время Рейнара всё-таки отвлекли офицеры. К нему подошёл старший по званию мужчина, негромко сказал что-то о командире дворцовой охраны и утреннем отчёте, после чего Рейнар посмотрел на меня с выражением человека, которого выдёргивают из куда более интересного занятия.

— Мне надо идти. И прежде чем ты опять решишь, что это звучит как угроза, я действительно просто вернусь позже и узнаю, удалось ли тебе пережить остаток вечера без новых странных слов.

— Не обещаю. Словарь сейчас живёт самостоятельной жизнью.

— Это я уже понял.

Он поклонился Марте и ушёл.

Я проводил его взглядом, а потом медленно повернулся к экономке.

— Даже не начинай.

Марта некоторое время молчала, будто действительно выбирала, с какой стороны подходить к разговору.

— Я не собираюсь спорить, были это вещие сны, последствия болезни или просто совпадения. Но если какой-то из них вас по-настоящему пугает, скажите его светлости. Не потому, что он обязан поверить, а потому, что вы одна всё равно начнёте думать об этом до утра, а потом решите что-нибудь проверить самостоятельно.

Я посмотрел на неё.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

Фраза вышла сама.

Марта на мгновение замерла.

Я тоже.

Её взгляд чуть изменился, но спрашивать, кого именно я сейчас имел в виду, она не стала.

— Именно поэтому и прошу хотя бы один раз не проверять всё самостоятельно, — сказала она мягче. — Мне будет достаточно даже того, что вы сначала расскажете его светлости, а уже потом начнёте спорить, почему вам непременно надо лично лезть в опасное место.

Я вздохнул.

— Хорошо. Настоящее хорошо. Без скрытого плана.

— Это уже почти пугает.

— Не привыкай.

Она улыбнулась и перевела взгляд куда-то мне за плечо.

— Если хотите несколько минут отдохнуть, сейчас хороший момент. Следующий танец начнётся нескоро, а на западной галерее обычно значительно тише.

Я тоже посмотрел в ту сторону.

Западная галерея.

Внутри сразу неприятно ёкнуло.

Ну конечно.

В знакомой сцене игры Летиция после первого танца с Адрианом выходила из зала, потому что ей становилось душно, и именно там встречала Элиана Морвея возле неисправного магического светильника.

Первое крупное событие его ветки.

Я медленно посмотрел на Марту.

— Почему именно западная?

Она нахмурилась.

— Потому что там открыты окна, меньше гостей и обычно никто не танцует. А что?

Нет.

Не знает.

Марте я, конечно, ничего не объяснил. Для неё это была просто тихая галерея. Для меня — точка, которую я помнил слишком хорошо.

Вот поэтому рот лучше держать закрытым.

Если бы Марта сознательно направила меня туда, всё объяснялось бы обычной человеческой причиной. Но она просто предложила удобное место, а игра почему-то знала, что именно там Летиция должна оказаться.

Можно было не идти, остаться с отцом, найти Рейнара или вообще уехать домой. Только тогда я ничего не узнаю.

А если события действительно повторяют знакомые точки, лучше проверить это сейчас, пока вокруг сотни людей и худшее, что, по идее, ждёт впереди, — слишком красивый маг возле окна.

— Хорошо. Пойду подышу.

Марта тут же сделала шаг следом.

— Одна, — остановил я её. — Мне надо несколько минут не разговаривать с людьми, иначе ещё немного — и я начну видеть будущее просто из желания сбежать.

Она посмотрела подозрительно.

— Шесть минут.

Я прищурился.

— Почему именно шесть?

— Потому что пять вы начнёте оспаривать, а семь я вам не дам.

Я несколько секунд смотрел на неё, потом рассмеялся.

— Ладно. Шесть.

***

Чем ближе я подходил к западной галерее, тем сильнее знакомая сцена переставала быть просто воспоминанием об игре. Сначала появилась высокая ваза с белыми цветами, потом тот самый гобелен с охотой, а когда я увидел открытое третье окно и шевелящуюся от ветра тяжёлую штору, внутри стало неприятно холодно.

Я шёл по месту, которое прекрасно помнил, хотя никогда прежде здесь не бывал.

Только в игре не было запахов, звуков и холодного воздуха на коже. Здесь пахло ночными цветами из сада, горячим воском, камнем и вином, музыка из зала доходила приглушённо, а лёгкий ветер шевелил край шторы.

Возле третьего окна действительно стоял мужчина.

Ну конечно.

***

Элиан Морвей оказался ещё одним доказательством того, что художники игры работали очень добросовестно и всё равно умудрились соврать.

Длинные тёмные волосы были собраны у затылка, светлая парадная одежда почти не имела украшений, кроме тонкой серебряной вышивки на воротнике и манжетах. В игре его глаза называли фиолетовыми, и я всегда считал это обычным художественным преувеличением, но вживую они действительно имели странный холодный оттенок, который при определённом свете уходил почти в сиреневый.

Даже неподвижность у него была какая-то не светская. Рейнар занимал пространство телом, Адриан — статусом, а Элиан словно вообще не замечал, что должен производить впечатление. Он был полностью занят светильником, и именно поэтому на него хотелось смотреть ещё внимательнее.

Летиция, зараза, оказалась права: глаза у него действительно были красивые, и признать этот очевидный факт оказалось значительно проще, если относиться к ним как к необычному минералу, а не к части потенциального жениха.

Элиан меня ещё не заметил.

Он стоял возле настенного светильника и держал ладонь в нескольких сантиметрах от голубоватого огня. По пальцам текли тонкие светлые линии, почти прозрачные, и на секунду мне стало вообще не до знакомой сцены.

Я уже видел бытовые заклинания и несколько магических предметов дома, но всё это оставалось фоном. А здесь человек буквально управлял светом руками в трёх метрах от меня.

Я сделал шаг ближе.

Элиан поднял голову.

Наши взгляды встретились.

В игре здесь должна была прозвучать красивая реплика про лунный свет, неожиданную встречу и ещё что-нибудь достаточно приторное, чтобы игрок сразу понял: романтическое событие началось.

Элиан вместо этого посмотрел на меня, чуть улыбнулся и сказал:

— Если вы собираетесь спросить, почему дворцовый светильник снова гаснет, боюсь, ответ совершенно не поэтичный. Человек, который его обслуживает, третий месяц неправильно меняет накопительный кристалл.

Я остановился.

— Добрый вечер. Подождите… какой кристалл?

На секунду в его лице мелькнуло неподдельное удивление.

Похоже, прежняя Летиция действительно не начинала встречи с ним с попытки разобрать устройство светильника на составляющие.

— Накопительный, — повторил он уже осторожнее. — Для светильника.

Я подошёл ближе и заглянул внутрь бронзовой рамки. Там действительно находился прозрачный камень размером с крупную сливу, по которому пробегали тонкие голубые линии.

— То есть он накапливает магическую энергию, а потом постепенно отдаёт её светильнику?

Теперь уже Элиан смотрел на меня так, как портниха после требования обеспечить платью нормальную свободу движения.

— Если очень грубо, то да.

— Насколько долго держит заряд?

Он немного помедлил.

— Зависит от качества кристалла, интенсивности потока и самого светильника. Этот должен работать около месяца после полной зарядки, но сейчас разряжается за несколько дней.

— Почему?

Элиан перевёл взгляд на светильник, потом снова на меня.

— Вы действительно хотите сейчас обсуждать именно это?

— А что мы должны обсуждать?

Он улыбнулся чуть шире.

— Я присылал вам цветы.

Вот теперь дошли.

Мозг с заметным скрипом переключился с магической энергосистемы обратно на человеческие отношения.

— Получила. Спасибо. Красивые.

— Но пахнут слишком сильно.

Я уставился на него.

— Откуда вы знаете?

— Вы написали довольно сдержанную благодарность, а примерно через час ваша служанка заказала в нашем доме справочник по менее ароматным цветам.

Клара.

Предатель номер уже непонятно какой.

Надо начинать вести отдельный журнал.

— Я не говорила, что они плохие. Просто если цветок запахом входит в комнату раньше, чем его физически принесли, это уже не украшение, а наступательное средство.

Элиан посмотрел на меня секунду дольше, чем требовал обычный ответ, а потом тихо рассмеялся.

— Учту. В следующий раз постараюсь выбрать растение с меньшим радиусом поражения.

— Следующий раз необязателен.

Улыбка осталась, но взгляд стал внимательнее.

Вот здесь надо было аккуратнее.

— Не потому, что подарок был неприятен, — добавил я. — Просто после болезни у меня несколько изменилось отношение ко всяким ухаживаниям. И память тоже ведёт себя странно, поэтому иногда я сама не понимаю, что должна помнить о человеке, а что нет.

Элиан на секунду отвёл взгляд в сторону сада.

— Марта предупреждала, что после болезни вы многое помните кусками и иногда сами удивляетесь собственным реакциям.

Вот это уже была нормальная версия для внешнего мира.

Лихорадка.

Память кусками.

Странные привычки.

Никаких пророчеств и уж тем более никаких эротических игр.

— Очень точное описание.

Элиан некоторое время смотрел на меня, и в его лице впервые появилась не привычная светская лёгкость, а небольшая неловкость.

— Тогда я не буду проверять вашу память вопросами. Хотя признаюсь, это странное ощущение: разговаривать с человеком, которого знаешь несколько лет, и внезапно понимать, что он может не помнить половину общих разговоров.

— Поверьте, с моей стороны не менее странно. У вас хотя бы осталась одна версия прошлого, а мне иногда приходится узнавать собственную жизнь со слов окружающих.

Он чуть нахмурился, потом медленно кивнул.

— Тогда будем знакомиться заново там, где понадобится.

Я посмотрел на него внимательнее.

Не идеальная терапевтическая реакция.

Не безупречное принятие.

Просто взрослый человек, которому тоже неловко и непонятно, как теперь разговаривать со знакомой девушкой.

Почему-то от этого стало легче.

— Спасибо. Это действительно помогает.

Элиан чуть наклонил голову.

— А теперь, полагаю, вы всё-таки хотите узнать, почему светильник разряжается.

Вот тут я улыбнулся уже нормально.

— Очень.