Я переродился в эроге... кем-кем?!!! - Часть1

***

Через пять минут я окончательно забыл, что вообще-то пришёл сюда проверить знакомое событие.

Магия оказалась значительно интереснее романтики.

Чем больше я спрашивал, тем заметнее менялся и сам Элиан. Первые ответы он давал почти как человеку, который из вежливости заинтересовался красивым светом, но довольно быстро перестал упрощать термины, начал показывать структуру контура прямо на металлической рамке и несколько раз сам останавливался, чтобы уточнить, понимаю ли я разницу между накопителем и проводящей линией.

Магия работала не как абстрактное «сказал заклинание — получил результат», каким всё выглядело в игре. По крайней мере бытовая магическая техника строилась на понятных принципах, даже если сами принципы пока вызывали у меня желание поймать местного физика и не отпускать минимум неделю.

Маг мог передавать энергию непосредственно, кристаллы — накапливать её, одни материалы проводили поток лучше других, существовали потери и ограничения мощности, а при неправильной нагрузке повреждались проводящие руны и иногда перегревался сам материал.

— Подождите, — перебил я, когда Элиан начал объяснять очередную линию. — Если через контур пропустить слишком большой поток, он перегреется?

— Если совсем грубо, да. Чаще сначала повреждается структура руны, но при плохом материале возможен и нагрев.

— А насколько один материал хуже другого, вы как определяете? Есть численное значение, единая шкала, таблица?

Элиан задумался уже серьёзно.

— Есть сравнительные таблицы. Магическое серебро проводит лучше обычного, медь используют в простых контурах, железо почти всегда хуже, хотя для некоторых структур полезно именно оно. Но единой численной шкалы, насколько я знаю, нет.

Я прикрыл глаза.

Конечно.

Опять «лучше», «хуже», «примерно».

Этот мир прямо напрашивался.

— А источник всегда маг?

— Нет. Некоторые кристаллы заряжаются от естественных потоков, есть солнечные накопители, тепловые и водные системы. В столице большая часть освещения питается от центральных узлов.

Я даже поднял ладонь, останавливая его.

— Подождите. Вы сейчас сказали «центральные узлы» так, будто это совершенно обычная вещь. Что именно они распределяют и насколько далеко?

Элиан посмотрел на меня, потом на светильник и тихо рассмеялся.

— Вот теперь я совершенно уверен, что не следовало этого упоминать.

— Поздно. Рассказывайте.

Он покачал головой, но продолжил.

Оказалось, во дворце и нескольких административных зданиях действительно существовали магические распределительные контуры. Это была не электрическая сеть в привычном смысле, конечно, но сама логика оказалась слишком знакомой: источник, накопитель, передача энергии, потребитель, потери и защита.

Половина инженерии уже лежала перед носом, просто называлась другими словами.

— И никто не пытался использовать это для механической работы?

Элиан перестал улыбаться.

— Используют. В подъёмниках, некоторых насосах, мельницах и мастерских магов. Только это дорого: хороший кристалл стоит больше нескольких лошадей, а сложный контур должен обслуживать обученный специалист.

При слове «насосы» мысли мгновенно понеслись к северным шахтам, но на этот раз я поймал их раньше, чем успел мысленно перестроить половину герцогства. После Хольта и Гаррета хотя бы один полезный рефлекс уже выработался: сначала выяснить, что здесь существует и почему работает именно так, а потом открывать рот с предложениями.

— Магические насосы уже существуют?

— Разумеется. Редкие, но существуют. Для шахт тоже. У Морвеев есть несколько на восточных рудниках.

Я уставился на него.

— У вашей семьи есть рудники?

Элиан слегка удивился.

— Разумеется.

Игра об этом почти не упоминала. Там Морвеи были старым магическим родом, у них была академия, придворное влияние, семейная библиотека и длинная сюжетная ветка про конфликт магов с короной.

Рудники, видимо, в романтический интерфейс не поместились.

— И вы используете там магическую откачку воды?

— На двух самых глубоких шахтах. Это дорого, но иначе нижние уровни пришлось бы закрыть.

Я заставил себя не торопиться.

— Если сможете достать что-нибудь по этим установкам, мне было бы интересно сравнить их с обычной откачкой. Стоимость системы, обслуживание, расход кристаллов, производительность, сколько людей или лошадей она заменяет…

Я остановился, потому что Элиан уже смотрел на меня с откровенным удивлением.

— Да. Я понимаю, что это звучит не как разговор на балу.

— Я как раз пытался понять, в какой момент разговор о светильнике превратился в запрос хозяйственной документации моего рода.

— Где-то между центральными узлами и шахтными насосами.

Он рассмеялся.

— Я попробую достать цифры. Правда, управляющий будет очень удивлён, зачем дочери герцога Ардена понадобился отчёт по нашим шахтам.

— Скажите, что это романтическая переписка.

Элиан замолчал.

Потом медленно посмотрел на лист со схемой, на меня и снова на лист.

— Боюсь, тогда он потребует объяснить, какие именно формы ухаживания приняты в доме Арденов.

До мозга наконец дошла собственная фраза.

— Это была шутка.

— Уже понял. Но поздно, теперь она мне нравится.

Вот же сволочь.

***

Шесть минут, обещанные Марте, закончились очень давно.

Вспомнил я об этом примерно на двадцать третьей, и ровно тогда на галерее появилась она сама.

Марта остановилась у входа, посмотрела сначала на Элиана, потом на меня, потом на схему в моих руках, и по едва заметному движению бровей стало понятно: ожидала она, видимо, совершенно другого компромата.

Картина действительно получилась подозрительная. Я стоял рядом с Элианом возле открытого окна, держал лист с нарисованным им накопительным контуром, а мы оба были настолько увлечены разговором, что со стороны наверняка выглядели гораздо более интимно, чем если бы честно целовались.

По крайней мере, по меркам местной аристократии.

— Миледи, вы обещали шесть минут, — сказала Марта, подходя ближе. — Прошло двадцать три, и я уже начала подозревать, что вы нашли способ превратить отдых в работу.

Я зачем-то посмотрел в окно, словно там могли висеть часы.

— Не может быть. Вот поэтому нормальные часы должны находиться в каждом помещении.

Она перевела взгляд на бумагу.

— Я даже боюсь спрашивать.

Элиан, которому происходящее явно нравилось всё больше, вежливо пояснил:

— Мы обсуждали магические накопители и шахтные насосы.

Марта закрыла глаза.

— Конечно.

— Между прочим, отец запретил обсуждать насосы на балу только мне. Господину Морвею никто подобных ограничений не устанавливал.

Элиан повернулся ко мне.

— Вы сейчас перекладываете на меня ответственность за разговор, который сами продолжали двадцать минут?

— Я распределяю ответственность между участниками происшествия.

Марта всё-таки рассмеялась.

— Возвращаемся в зал, пока распределение ответственности не закончилось заказом новой шахтной системы прямо на полях схемы.

Элиан чуть кашлянул.

— Вообще-то я обещал только сведения.

Я посмотрел на Марту.

— Видишь? Никаких заказов. Просто информация.

— Именно так обычно всё и начинается.

Вот здесь спорить было трудно.

Элиан наблюдал за нами с явным интересом.

— Теперь я понимаю, почему капитан Ардес говорил, что после болезни в доме Арденов стало значительно веселее. Он ещё рассказывал, что недавно вы назвали его красивым персонажем.

Я закрыл лицо ладонью.

— Он действительно всем это рассказывает?

— Пока только тем, кому очень повезло оказаться рядом.

— Я его убью.

— Он, кстати, передал примерно такую же вашу реакцию.

Элиан улыбнулся.

— Не беспокойтесь. Я решил, что это просто очень странный комплимент.

Я медленно опустил руки.

— Именно. Вот и придерживайтесь этой версии.

— С удовольствием.

Никакого вопроса.

Никакого подозрения.

Просто ещё одна странная фраза Летиции после болезни.

Так и должно быть.

Элиан взял мою руку и легко коснулся губами пальцев. Я прекрасно знал, что это обычный светский жест, и всё равно тело на мгновение застыло прежде, чем мозг успел напомнить правила. Тридцать восемь лет никто из мужчин не целовал мне пальцы при прощании, и новой нервной системе явно не объяснили, как реагировать на подобную херню.

Элиан заметил неловкость, но сразу отпустил руку и не стал превращать её в отдельную сцену.

— Спасибо за разговор, леди Летиция. Я пришлю сведения о насосах, если управляющий не решит, что я окончательно сошёл с ума.

— Скажите, что это государственная необходимость.

— Это будет ложью.

— Тогда всё-таки романтическая переписка.

Уголок его губ поднялся.

— Я подумаю.

Вот сволочь.

***

Когда Элиан отошёл достаточно далеко, Марта посмотрела на меня с тем выражением, которое я уже научился опасаться.

— Даже не начинай.

— Я ещё ничего не сказала.

— Ты уже всё сказала лицом.

Она некоторое время молчала, а потом всё-таки решила не ходить вокруг да около.

— Хорошо. Скажу прямо. Как вам теперь господин Морвей?

Я подозрительно прищурился.

— Умный, разбирается в магии, умеет нормально объяснять и может достать отчёты по шахтным насосам. Если ты ждёшь другого ответа, формулируй вопрос честнее.

Марта едва заметно улыбнулась.

— Тогда честно: он вам понравился?

Вот зараза.

Я посмотрел туда, где исчез Элиан.

— Как человек — да. Как мужчина в том смысле, который сейчас пытается навязать мне половина двора, понятия не имею.

— Уже гораздо честнее.

Я тяжело вздохнул.

— И да, у него действительно красивые глаза. Это всё, что ты сегодня получишь.

Марта улыбнулась так победно, что я сразу пожалел о честности.

— Я знала.

— Это не значит вообще ничего. У некоторых кошек тоже красивые глаза.

— Я прекрасно помню предыдущий пример с лошадью и очень прошу не продолжать эту линию рассуждений.

Я рассмеялся.

***

Вернувшись в зал, я почти сразу понял, что двадцать три минуты на галерее не прошли незамеченными.

Конечно.

Я ушёл один, через двадцать с лишним минут вернулся, а Элиан появился отдельно, но примерно в то же время. Высшее общество, которому уже начинало надоедать обсуждать моё выздоровление, получило новый материал.

Ричард нашёл меня через несколько минут, посмотрел сначала на меня, потом на Марту и сразу понял, что где-то произошло что-то интересное.

— Ты исчезла довольно надолго.

Марта совершенно спокойно ответила раньше меня:

— Двадцать три минуты с господином Морвеем на западной галерее.

Я повернулся к ней.

— Ты действительно считала?

— Вы обещали шесть.

Ричард медленно перевёл взгляд на меня.

Я поднял руки.

— Мы обсуждали насосы.

Он закрыл глаза.

— Летиция.

— Не начинай. Он сам рассказал, что у Морвеев есть магические насосы на глубоких рудниках. Я вообще ничего не спрашивала про романтику.

Ричард посмотрел на Марту.

Та едва заметно кивнула.

Несколько секунд отец пытался сохранить серьёзное лицо, потом всё-таки рассмеялся.

— Я специально запрещал тебе говорить о насосах на балу.

— Я не начинала. Элиан начал первым.

— Насколько я понимаю, он ремонтировал светильник.

— Именно это и привело к насосам.

Ричард засмеялся ещё сильнее, и в его смехе не было ни ревности, ни настоящего беспокойства — скорее облегчение человека, который ещё несколько недель назад боялся совсем другого.

От этого я и сам перестал раздражаться.

— Между прочим, магическая откачка воды может решить часть проблем северных шахт.

— Я даже не сомневаюсь. Просто последние несколько лет я боялся, что однажды на балу какой-нибудь мужчина уведёт мою дочь на галерею и начнёт обсуждать с ней вещи, о которых отцу лучше не знать. Сегодня этот день наконец настал, и оказалось, что речь действительно идёт о насосах.

Я понял.

— Пап!

Марта уже откровенно смеялась.

— Я ничего такого не сказал, — заметил Ричард с самым невинным лицом.

— Ты сказал достаточно.

— Зато теперь я значительно спокойнее отношусь к твоим исчезновениям на галерею.

— В этом доме вообще никто не уважает мою репутацию.

Отец улыбнулся.

— Напротив. Мы с большим интересом наблюдаем, как ты создаёшь новую.

Вот тут крыть было нечем.

***

От следующего большого танца я отказался, честно сославшись на усталость. Ноги уже начинали напоминать, что молодое здоровое тело совсем недавно две недели лежало с лихорадкой, а переживать второй эмоциональный опыт уровня «я снова могу танцевать» за один вечер мне совершенно не требовалось.

Я устроился возле открытого окна рядом с отцом и наконец получил возможность спокойно осмотреть зал не как участник романтической игры и даже не как потенциальная невеста, а просто как человек, который пытается понять, кто здесь с кем связан.

Адриан разговаривал с двумя пожилыми мужчинами, один из которых, если память игры не врала, был министром финансов. Рейнар стоял возле группы военных и явно обсуждал что-то рабочее. Элиан после возвращения с галереи присоединился к нескольким магам.

И вот здесь наконец стало очевидно то, чего игра почти никогда не показывала: ни один из них не существовал ради Летиции.

Адриан был наследником государства и обсуждал дела с министром. Рейнар был офицером и большую часть вечера проводил рядом с военными. Элиан общался с магами, у его семьи были шахты, собственные интересы и проблемы, о которых игра даже не сочла нужным упомянуть.

Я привык думать о них как о трёх маршрутах, которые ждут, пока героиня нажмёт правильную реплику. В реальности это были три отдельные жизни, и Летиция занимала в каждой только какое-то место.

А значит, через три года они придут к перевороту не потому, что сценарий велел любовным интересам оказаться рядом с героиней. Каждый окажется там по собственной причине, и если я хочу изменить финал, недостаточно просто не выбирать романтические ответы.

— Ты опять смотришь на зал так, будто пытаешься вычислить, кто первым устроит государственный переворот, — негромко заметил Ричард.

Я повернулся к нему.

— После последних дней это уже не выглядит совсем невозможным.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Опять вспоминаешь что-нибудь из своих странных снов после болезни?

— Возможно. Или просто слишком много думаю.

Уголок его рта дрогнул.

— Второе звучит гораздо правдоподобнее.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Я снова посмотрел на людей в зале.

— Просто после болезни многое осталось кусками, а я всё время пытаюсь достроить остальное по тому, что помню. Похоже, это плохой метод.

Ричард некоторое время молчал, потом кивнул.

— Тогда не торопись достраивать. Спроси.

Я посмотрел на него.

Интересно.

Почти то же самое правило.

Сначала понять.

Потом делать вывод.

— Постараюсь.

Отец усмехнулся.

— Это прозвучало неожиданно разумно.

— Не привыкай.

Он рассмеялся.

Я снова посмотрел на троих мужчин в зале.

Сегодня я приехал сюда, надеясь хотя бы одного потенциального жениха спокойно вычеркнуть.

Результаты были отвратительными.

Все оказались нормальными.

Вот же невезение.

***

К полуночи я окончательно устал.

Не до обморока и не драматически, а обычной честной усталостью человека, который почти весь день провёл на ногах, пережил танцы, десятки разговоров, новые знакомства и слишком много информации.

Когда Ричард предложил ехать домой, я согласился настолько быстро, что он даже не стал шутить.

На лестнице дворца пришлось немного опереться на его руку, и ещё недавно сама необходимость такой помощи вызвала бы раздражение. Теперь ощущалось совершенно иначе: я мог пройти эти ступени сам, просто не хотел доказывать это ценой падения.

Оказалось, помощь действительно воспринимается по-другому, когда у тебя остаётся возможность отказаться.

В карете я откинулся на спинку и почти сразу снял туфли.

Ричард посмотрел на мои ноги, потом на меня.

— Даже не начинай, — предупредил я. — Если сейчас скажешь хоть слово про приличия, всю дорогу будешь слушать про устройство шахтных насосов.

Отец подумал и отвернулся к окну.

— Сильный аргумент.

Я вытянул ноги на сиденье напротив и на несколько минут позволил себе просто наслаждаться тем, что они устали.

Потом в голове снова начали прокручиваться события вечера.

Разговор с Рейнаром, Адриан, Элиан, западная галерея — и сильнее всего беспокоило именно последнее. Разговоры не совпадали, люди реагировали иначе, я сам ломал почти каждую знакомую реплику в первые же секунды, но ключевые встречи всё равно происходили там, где их помнила игра: Адриан подошёл почти в нужный момент, на западной галерее оказался Элиан, а Рейнар снова оказался рядом именно тогда, когда должен был.

Внутри своей головы я мог сколько угодно называть происходящее сюжетными точками, флагами и сценарием. Для всех остальных это должны были оставаться странные сны девушки, которая тяжело переболела и теперь иногда говорит вещи, от которых окружающим хочется позвать либо мага, либо врача.

И чем дольше эта версия работала, тем лучше.

Рейнар теперь знал только то, что после лихорадки мне иногда снятся слишком подробные вещи, часть которых почему-то совпадает с реальностью, и пока относился к этому как к странной информации, которую иногда стоит проверить. Марта вообще не спешила называть это чем-то большим, а Элиан знал лишь о провалах памяти и изменившихся привычках.

Так и должно было оставаться.

Потому что если когда-нибудь мне действительно придётся объяснять правду, начинать рассказ со слов «вообще-то вы все персонажи эротической игры» будет самым быстрым способом оказаться под круглосуточным наблюдением.

Я прикрыл глаза.

Первый бал закончился без взрывов, международных конфликтов и серьёзных травм. Элиан обещал прислать данные по шахтным насосам, Рейнар получил новую странность Летиции для коллекции, а Ричард официально убедился, что даже романтическое уединение его дочери может закончиться хозяйственным отчётом.

Если смотреть исключительно по результату, вечер можно было считать почти образцовым.

Правда, впереди оставалось ещё одно неприятное знание.

После бала игра переходила к следующей части истории, и где-то там была королевская охота, убийство и первое настоящее появление Кайрена.

Но всё это пока оставалось только у меня в голове.

И, пожалуй, именно там ему пока было самое место.

Глава 14. Сценарий начал врать

На следующее утро после бала я проснулся с очень полезным открытием: танцы используют мышцы, о существовании которых нормальный человек вообще не обязан знать.

Ноги ещё можно было понять. Икры, бёдра и поясница вчера честно отработали несколько часов и теперь имели полное право предъявлять претензии, но почему при попытке повернуться в кровати неприятно потянуло где-то сбоку под рёбрами, я уже считал мелочным саботажем со стороны организма.

Я осторожно вытянул ноги под одеялом, согнул одно колено, потом второе и невольно улыбнулся. Мышцы отзывались обычной болью после нагрузки, ступни чувствовали простыню, ноги послушно делали то, что я от них хотел, и даже после всех последних дней это всё ещё не стало чем-то само собой разумеющимся.

Четыре года боль чаще означала проблему или, что ещё хуже, что-то, что организм пытался сообщить, а я не всегда мог нормально почувствовать. Теперь она означала простую и почти счастливую вещь: мышцы вчера работали, а сегодня честно жаловались на нагрузку, и от этого даже ныть было приятно.

Дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошла Марта с подносом. Она успела заметить, как я медленно сгибаю колено, и выражение её лица немедленно стало подозрительно довольным.

— Даже не начинай, — предупредил я, приподнимаясь на локтях. — Я прекрасно помню, что вчера ты советовала меньше танцевать, раньше уйти и вообще хотя бы один вечер вести себя разумно, поэтому утренний доклад о том, насколько ты оказалась права, мне совершенно не нужен.

Марта невозмутимо поставила поднос на столик, поправила чашку и только после этого повернулась ко мне.

— А я как раз собиралась похвалить вас. Вчерашний вечер прошёл удивительно хорошо: вы не упали, не поссорились с королевской семьёй и даже оставили дворцовый светильник в первоначальной комплектации. После того как вы начали расспрашивать господина Морвея про накопительный кристалл, последнее уже не казалось гарантированным.

Я сел удобнее и несколько секунд смотрел на неё.

— Я ничего не разбирал. Только посмотрел, как он устроен. Это принципиальная разница, и я требую учитывать её в итоговом отчёте.

— Именно поэтому отчёт и положительный, миледи.

Она пододвинула кофе, а я сделал первый глоток и уже через секунду понял, что на кухне продолжают эксперимент. Напиток всё ещё нельзя было назвать хорошим, но он наконец перестал напоминать средство, которым в мастерской можно одновременно обезжирить железо и наказать ученика.

— Передай повару, что стало лучше. Если так пойдёт дальше, ещё через неделю кофе перестанет представлять угрозу государственной безопасности.

Марта улыбнулась и, получив мой жест, села напротив.

— Его светлость просил узнать, собираетесь ли вы сегодня выходить из дома. Лекарь рекомендовал провести утро спокойно, а после вчерашнего бала герцог решил, что хотя бы до обеда мастерская способна пережить без вашего личного присутствия.

Я сразу насторожился.

— Вот сейчас это прозвучало не как вопрос, а как красиво оформленное решение, которое уже приняли без меня. Если я просто зайду посмотреть, никого не трогая, это тоже считается нарушением режима? Даже руками ничего трогать не буду.

Марта посмотрела на меня с терпеливой жалостью.

— Миледи, ваше «просто посмотреть» уже несколько раз заканчивалось одинаково: через полчаса появляются чертежи, ещё через час Гаррет, а к обеду его светлость узнаёт, что у дома Арденов теперь существует новая производственная задача. Поэтому сегодня мы хотя бы попробуем проверить, переживёт ли мир ваше отсутствие до полудня.

Я тяжело вздохнул.

— Вы с папой становитесь всё более авторитарным режимом.

— Зато весьма устойчивым. Если хотите, можете считать это семейной заботой. Формулировка мягче, результат тот же.

— Все диктатуры так говорят.

Марта слегка улыбнулась.

— Вы это уже использовали.

— Хорошая мысль выдерживает повторное применение.

Она протянула мне сложенный лист.

— Тогда потратьте утро на переписку. Капитан Ардес прислал записку.

Я замер с чашкой у губ.

— Уже? Этот человек вообще спал после бала или решил, что офицерская честь запрещает отдых?

— Полагаю, капитан Ардес достаточно взрослый, чтобы самостоятельно распоряжаться своим режимом. Хотя, учитывая содержание записки, он, похоже, больше беспокоится о вашем.

Рейнар писал коротко. Сообщал, что не забыл разговор о калибрах, уже договорился получить у оружейников несколько старых образцов и просил меня сегодня не «проверять на практике максимальный предел восстановления после лихорадки», потому что Марта всё равно победит.

Я перечитал последнюю фразу ещё раз и невольно усмехнулся. Вчера я всего один вечер провёл при дворе, а вокруг уже складывалась подозрительно эффективная система людей, которые считали своей обязанностью следить, чтобы я не угробил новое тело из чистого упрямства. Самое неприятное — все они были правы.

— Они что, успели создать отдельный фронт против меня?

Марта едва заметно улыбнулась.

— Если вы имеете в виду капитана Ардеса и меня, то нет. Просто у него есть глаза, память и способность делать выводы. Для ваших планов это действительно неприятное сочетание.

— Ужасный человек.

Я сложил записку и только тогда заметил второй конверт.

— А это, я так понимаю, продолжение вчерашнего сравнительного анализа?

— От его высочества, — ответила Марта, и по её лицу было видно, что она уже знает содержание.

Я вскрыл письмо и довольно быстро понял, почему она так старательно сохраняет нейтральное выражение. Адриан поблагодарил за танец, пожелал восстановиться после вечера и добавил, что разговор о мастерских оказался интереснее, чем ожидал. Если я не возражаю, через несколько дней он хотел бы показать мне одну из королевских оружейных мастерских и услышать более подробное объяснение идеи калибров.