Проклятье между нами

– А, это моё.

– Курсант, ты совсем оборзел? – опешил майор от такого выпада, и единственное, что спасло Дервина от хорошей затрещины – вмешательство Лиоры.

– Господа, помним, что пациент пока не в себе. У него всё ещё наблюдаются последствия шока. Зрачки до сих пор расширены и гормональный фон пока не пришёл в норму, а эту ужасную причину раздора, – она изящными пальчиками изъяла из рук Дервина журнал и спрятала за спину, – я уничтожу лично. Сама. Слово Боллар.

Лиора дерзко посмотрела в глаза командору в глаза.

– Но он…

– Не в себе! – звонко воскликнула она, обеими руками вцепившись в журнал за своей спиной. – Это я вам как целительница говорю. До тех пор, пока курсант Местр не выйдет из этого кабинета на своих двоих, ответственность за него лежит на гарцеле и на нас с Лунарой. А я повторяю: он пережил глубокий шок и ещё не пришёл в себя после травматического события и потери второго номера. Будете усугублять его состояние – я вас попрошу из кабинета так же, как и принца. Невзирая на чины.

– Принца-то она едва ли не пинками выгнала, – встрял жрец, не удержавшись.

Естественно, какой разговор может пройти без его вмешательства!

– В общем, тему журнала я считаю исчерпанной.

– За пронос журнала в часть положены сутки карцера.

– А с чего вы взяли, что это курсант Местр его вообще купил и в часть принёс? – громко возмутилась Лиора. – Курсант Местр, разве вы принесли в часть этот журнал?

– Нет, но…

– Но вы его случайно нашли в столовой и планировали отдать командору Блайнеру, когда он вернётся, – с не терпящей пререканий уверенностью заявила Лиора, глядя командору в глаза.

– Так я вернулся, – нахмурился командор.

– И теперь я лично прослежу за тем, чтобы журнал был уничтожен, а вам в доказательство предъявлю корешок, – пообещала она, вцепившись в журнал так, что на тонких пальчиках побелели костяшки.

Дался ей этот журнал! Вернула бы – и дело с концом…

Переглянувшись с майором, командор Блайнер лишь пожал плечами.

– Ну… ладно… – неуверенно проговорил он, не желая ссориться со свояченицей, спасшей его кузену сначала жизнь, а потом ногу. – Уверен, что гарцель за этим проследит.

Дервин в который раз отметил, что командор относится к сёстрам жены с особой мягкостью, и успокоился. Главное, чтобы Лиору за этот дурацкий журнал не посадили в карцер – там темно, пусто, а в это время года ещё и холодно.

Ещё раз расспросив Дервина об обстоятельствах катастрофы, офицеры наконец удалились.

– Пора вечерничать! – объявил жрец, едва за ними захлопнулась дверь.

– Подождите немного, пусть погреется… – отозвалась Лиора, включая плиту, а затем вернулась к Дервину, принялась осматривать и напитывать магией разбинтованную руку. – Можешь подвигать пальцами?

Он подчинился, а затем спросил:

– А от чесотки ничего нет? Чешется так, хоть на стену лезь.

– Значит, заживает. Но сам не трогай, пожалуйста. Давай я почешу.

Дервин подставил обе ладони, и она принялась осторожно водить по ним тонкими пальчиками, доставляя изысканное, почти эротическое удовольствие. Он прикрыл глаза, растворяясь в нём, а затем вдруг подумал, что пока он тут тает от наслаждения в руках самой красивой девушки на свете, его второй номер мёртв и больше никогда не испытает ничего. И родители Дидала будут ещё долго оплакивать сына, которого он, Дервин, не уберёг.

Он отдёрнул ладони и пробормотал:

– Спасибо, хватит.

Лиора обновила на них мазь и снова забинтовала.

– Хочешь, уберу чувствительность на время? – предложила она.

– Не нужно. Всё нормально, – глухо отозвался он.

Все эти мучения он заслужил.

Лиора тем временем занялась ногой, превратившейся в огромный отёчный синяк от паха и до пальцев ноги. Целительница осторожно размотала бинты, удалила дренаж и принялась накладывать заклинания и с мягким нажимом поглаживать от стопы до бедра.

– Это чтобы немного разогнать кровь и лимфу.

Он чувствовал, как по телу растекается уже знакомая магия, а ощущение онемения и распирания уходит. Синяк тоже бледнел и перецветал на глазах.

– Завтра сможешь встать. Но только под моим присмотром. Кости вроде бы неплохо срослись, хотя пока остаются очень хрупкими, а весишь ты много, – серьёзно проговорила она и тут же спохватилась: – Не в том смысле, что ты толстый, просто высокий и плечистый.

– Я понял, – ответил Дервин. – А ты сможешь позвать Зоура и Леввек а ещё раз? Я обещаю, что мочить они меня больше не будут, просто отнесут в ванную.

– Может, лучше в утку? – предложила Лира, глядя на него небесно-голубыми, совершенно невинными и полными невероятной доброты глазами.

– Нет, – не терпящем пререканий тоном ответил Дервин, и Лиора с тяжёлым вздохом отправилась на поиск его друзей.

Когда она вернулась, на неё накинулся жрец:

– Сколько можно ждать вечерника?

– Сейчас сделаю, – на удивление спокойно отозвалась она и принялась накладывать рагу, на которое глазами никогда в жизни не евших людей смотрели теперь ещё и Зоур с Леввек ом.

– Везёт вам, конечно, – пробасил норт. – Нас вот ещё не кормили.

И вздохнул так жалобно-жалобно, что Дервину захотелось его треснуть именно так, как рекомендовала Лира – металлическим медицинским лотком по голове.

– Отнесите меня, пожалуйста, в ванную комнату, – попросил он, и друзья подчинились.

А когда они вернулись в приёмную, Лиора уже накрыла стол и разложила по тарелкам ароматное рагу.

– Интересно, как там Уночка? Надеюсь, их на симпозиуме голодом не морят! – проворчал жрец, уплетая мягкое рагу за обе щёки.

– Надеюсь, она о нас даже не вспоминает, – со вздохом заметила Лиора, посмотрев за окно.

Когда Дервина уложили на койку, она распорядилась:

– Вы двое, мойте руки и садитесь за стол. Ешьте, я ещё приготовлю. Продукты есть.

Пока друзья с довольным видом принялись за еду, Лиора сходила за командором и Аделью, а потом села кормить Дервина.

– Сама сначала поешь, – тихо сказал он. – Я подожду. Пусть заодно остынет немного.

Пока Лиора ела, пришла гарцель, а следом за ней – его кузен. Он осторожно коснулся лопаток жены и что-то с нежностью у неё спросил. Слов Дервин не разобрал, слишком далеко находился, но заметил, как на них взглянула Лиора.

Без ревности или зависти, на которую она, скорее всего, была не способна в принципе, но с такой тоской, что у Дервина сжалось сердце.

Он посмотрел на то, как она отвела взгляд и уставилась в свою тарелку, и с неожиданной лёгкостью принял решение снять с неё проклятие во что бы то ни стало.

Глава 7

Тридцатое октабриля. Вечер

Бреур Боллар

Всё же бандиты как-то прикрыли переулок.

Никто так и не побеспокоил Брена, пока он проверял у наёмников карманы и грузил трупы в их собственный мобиль. Туда же он закинул оружие, а потом запер «место преступления» и положил ключи в карман, с запозданием отметив, что тот успел напитаться кровью из-за раны в боку.

Единственного живого полукровку Брен парализовал ещё раз – чтобы не очнулся ненароком – и закинул в свой мобиль. Тот, в отличие от более современного и дорогого магомобиля наёмников, был старого образца – с кабиной шофёра, отделённой перегородкой от основной части салона. Его и мобилем-то раньше не называли, только экипажем. В последние годы появлялось всё больше моделей, где пассажиры сидели вместе с водителями, но аристократические семьи всё равно отдавали предпочтение старомодным, сохраняющим приватность пассажиров и подчёркивающим их статус.

Брен выехал из переулка и направился к зданию Службы Имперской Безопасности, где теперь служила младшая сестра.

С Кайрой они не виделись и не разговаривали с ночи её бракосочетания с Десаром Блайнером, и в душе Брена накопилось очень многое, что давно пора было ей высказать.

Вот и отличный повод! Она когда-то говорила, что семья для неё на первом месте, а служба лишь поможет разбираться с проблемами. Вот и выдался шанс проверить, разойдутся ли у неё слова с делами.

Разъедающую ядовитую злость Брен пытался унять, но получалось плохо.

Он неимоверно устал и бесился ещё и из-за того, что теперь остался без единственной дублёнки. Хорошо, если Эва сможет заштопать дыры и украсить рукав с поясом какой-нибудь вышивкой. Но в чём ему ходить до тех пор? С этими покушениями никакой одежды не напасёшься! У него в гардеробе осталось только одно приличное пальто. Осеннее и тонкое.

Он вообще вынужден был одеваться как последний зачуханный неудачник. Спасало лишь то, что под халатом не видно, что он донашивает рубашки и брюки даже не за отцом – за дедом! Именно поэтому казённые медицинские халаты он практически не снимал – чтобы не позориться. А о покупке новых вещей речи не шло – все деньги Брен тратил на погашение долгов или покупку самого необходимого для сестёр. Они же девочки, им нужнее.

Долги… Как же он ненавидел скорость, с которой они накапливались и наваливались невесомой, но неподъёмной плитой. Пени на просрочку, процент на пени, потом – процент на процент. И вот он должен уже в два раза больше, чем в прошлом году!

К зданию СИБа он подъехал, прекрасно понимая, что с сестрой разругается окончательно, но ему хотелось этого. Хотелось высказать ей в лицо всё, что он думал о её поступке, а думал он о нём весьма много.

Предательский выбор Кайры ранил его очень глубоко, потому что он искренне любил её именно за резкость и непримиримость. Она всегда была его главной союзницей в ненависти к Блайнерам, и от неё он меньше всего ожидал замужества с врагом.

Мобиль он бросил у парадного входа, а затем выволок наёмника-полукровку из мобиля прямо за длинные смоляные волосы. Стоящий у дверей дежурный аж поперхнулся, когда весь заляпанный кровью Брен показался в его поле зрения.

– Я Бреур Боллар, а это – подозреваемый в преступлении. Мне нужна Кайрэна Боллар, моя сестра.

Дежурный моргнул, осмотрел его височную печать, а потом придержал дверь и сказал:

– По коридору прямо и восьмая по счёту дверь направо.

Ни форму доставки подозреваемого, ни вид самого Бреура никто не прокомментировал, из чего он сделал вывод, что в здании СИБа и не такие гости бывали.

Полукровка был тяжёлым, а волосы оказались не очень чистыми, из-за чего пальцы норовили соскользнуть, однако Брен усилил себя магией и всё же дотащил парализованного до кабинета Кайры.

Её он застал одетой в лёгкий полушубок и явно собирающейся уйти.

– Брен? – изумлённо спросила она, скользя по его фигуре цепким взглядом. – Что случилось? Ты ранен?

– Уже нет, – он наконец выпустил волосы полукровки, и тот повалился на пол, с чудесным стуком треснувшись затылком об пол.

Брен искренне надеялся, что удар вышел не только гулким, но и болезненным.

– Что произошло? – вышел из-за стола парадно одетый Десар Блайнер, мгновенно вызвав в Брене волну удушающей ненависти.

Он ненавидел в нём всё – и то, что он женился на его сестре, и то, что был выше самого Брена ростом, и его щёгольскую шёлковую чёрную рубашку, и небрежно убранные назад чуть отросшие тёмные волосы, и особенно – ярко горящую на левом виске родовую печать Блайнеров и Болларов. Нет ничего отвратительнее, чем переплетение этих двух узоров, которые никогда не должны были слиться воедино!

Чтобы не смотреть на Десара, Брен повернулся к сестре.

Но вот проблема: на её правом виске сияла идентичная печать, делавшая её чужой.

– На меня совершили покушение. Уже седьмое в этом году, если мне не изменяет память. Этот – единственный, кто выжил. Я подумал: вдруг моей сестре станет интересно не только ублажать Блайнера, но и разобраться в том, кто так методично пытается убить меня, – ядовито припечатал он.

– Брен! – недовольно нахмурилась она.

– Я не позволю оскорблять мою жену, – тут же процедил Блайнер, приближаясь к нему. – И мы уже уходим. У нас запланировано мероприятие, а это, – он указал на распластанное тело, чьи ноги лежали на пороге и частично перегораживали коридор, – нужно доставить к дознавателям. Подобные дела в их юрисдикции.

– Да неужели? А куда же ты так торопишься, Кайра? – насмешливо посмотрел Брен на сестру. – Неужто на ужин к Блайнерам? Интересно, Моэра там тоже будет? Вы с ней как, уже успели стать лучшими подружками или пока нет?

– Брен, хватит! – оборвала его сестра. – Её там не будет.

– Ах, какая жалость! Неужели упустишь возможность полобызаться в дёсны с любимой тётушкой Десара, которая всего лишь прокляла нашу семью! – последние слова он выплюнул с такой ненавистью, что Кайра пошатнулась.

– Прекрати, – хрипло попросила она.

– Лучше убирайся, – прорычал Десар.

__________________________

Что ж, впереди у нас разговор с Кайрой, который прольёт свет на некие очень любопытные подробности и размышления Брена. В конце седьмой главы предлагаю обсудить его в свете новых подробностей.

Заодно напоминаю вам, яхонтовые мои, что вы читаете черновик, а значит, текст может редактироваться, дополняться, название меняться (ну это у нас с вами классика, да?) и всё такое прочее. Я думаю передвинуть шестую главу чуть раньше, чтобы разбавить главы от имени Лиры и Дервина главой от имени Бреура.

На всякий случай предупреждаю об этом.

Кайра тут же вцепилась в локоть Блайнера и потребовала:

– Молчи! Ты обещал!

– Но он…

– Ты дал мне слово! – Кайра посмотрела на мужа так, что Брен удовлетворённо хмыкнул. Она обернулась к брату и спросила: – Ты пришёл оскорблять меня?

– А что оскорбительного в том, что я говорю, Кайра? Ты сделала выбор. Ты стала Блайнер. Неужели ты не предполагала, какими будут последствия? Ну давай, скажи, что ты не знала.

После паузы она ответила:

– Знала.

– Ты выбрала его. Знаешь, я должен извиниться перед тобой. Когда ты сначала пропала, а потом вернулась и сказала, что выходишь замуж за Блайнера, я решил, что тебе промыли мозги. Ну знаешь, как они это умеют в Службе Имперской Безопасности. Они же вербуют шпионов и убеждают людей предавать свою страну, свои прошлые идеалы и свою веру. Я подумал, что тебе нужна помощь, Кайра. Что ты стала жертвой коварства Блайнера. И я попытался исправить это, пока ещё мог. Это было моей ошибкой. Извини, я глубоко заблуждался. Сёстры объяснили мне, что никто ни к чему тебя не принуждал, а ты сделала выбор сама. Что ты добровольно легла под врага и радостно побежала с ним к алтарю. Что ты прекрасно знала, как я к этому отнесусь, и всё равно сделала это.

– Ты простил Адель, – сипло проговорила Кайра, упрекая.

Он явно застал её врасплох, и теперь она стояла потерянная и несчастная, глядя на него с виной и болью, которые разъяряли ещё сильнее.

– Простил. Потому что Адель просила прощения. И потому, что у неё, в отличие от тебя, не было выбора. Она всегда была мягче и жалостливее тебя. И она не выбирала Кеммера. Всё произошло случайно. Да, она сглупила и была недостаточно внимательна, но она не выбирала его. А ты выбрала, Кайра. Между нашей семьёй и Блайнером ты выбрала его. И этого я никогда тебе не прощу.

– Брен…

– Заткнись и выслушай меня, – перебил он. – Когда ты болела, я читал тебе книжки. Когда ты лазила по деревьям, я лечил твои исцарапанные коленки. Когда пять лет назад ты сказала, что не хочешь быть целительницей, я принял это. Когда ты начала носить брюки и остригла волосы, как не подобает нобларине, я затыкал рты тем, кто смел говорить о тебе плохо. Когда три года назад ты захотела идти на боевой факультет, я сделал всё, что было в моих силах, чтобы исполнить твоё желание! Я выбил квоту, оформил документы, покупал тебе учебники и вещи, платил за тебя налог на безбрачие, пока ты три года училась! Все твои сёстры работали, чтобы ТЫ могла учиться. Мне пришлось сделать выбор, кто из вас отправится в академию, и это был самый поганый выбор, потому что и ты, и Адель, и Эва и Лида хотели этого одинаково. Но я решил отдать эту возможность тебе, потому что не мог научить тебя тому, чему ты хотела научиться! Их – мог, а тебя – нет! Я сделал ставку на тебя! Что ты мне сказала, когда уехала учиться?

Губы Кайры дрожали, и на глазах появились слёзы. Последний раз он видел её плачущей на похоронах родителей, и теперь эти слёзы доставляли ему какое-то болезненное удовольствие.

– Я сказала, что научусь защищать тебя, – всхлипнула она.

– Так вот, Кайра. Сегодня на меня напали. И тебя не было рядом. Ты была с Десаром Блайнером.

– Брен! Всё не так! – воскликнула она, сжав кулаки.

– Именно так. Ты отказалась от семьи, ты ДОБРОВОЛЬНО пошла к алтарю с Блайнером, хотя могла выбрать любого другого мужика. Любого. Да, я хотел отдать тебя в семью Корвигелей, но только потому, что я знаю точно: это не они все эти годы продолжают попытки истребить наш род. Они помогают деньгами, нанимают адвокатов, оспаривают пени. Они подняли на Синклите вопрос о том, чтобы с нас сняли обязанность платить налог на безбрачие, потому что никто из нас не может вступить в брак. А что делали Блайнеры? – лицо Брена исказилось в полуусмешке-полугримасе. – И можешь ли ты утверждать, что за многочисленными покушениями на меня стоят не Блайнеры и не Местры?

– Что? Брен, да что ты такое говоришь!

– Пока я жив, Корвигель имеет два голоса в Синклите – мой и свой. Ты это знаешь. Он – единственный из Синклита, кому не выгодна моя смерть. Но знаешь, кому она выгоднее всего? Тем, на чьё имя бросает тень наше проклятие. И чем больше я говорю о том, насколько оно несправедливо, чем сильнее пытаюсь добиться хоть какой-то реакции императора и наказания для Моэры Блайнер, тем больше неудобств я причиняю нашим врагам. Неужели тебе не приходило это в голову?

– Блайнеры не имеют отношения… – начал Дерсар.

– Заткнись! – тут же оскалился Брен и посмотрел на сестру: – Ты можешь сейчас поклясться своей жизнью, что никто из Блайнеров не замешан в покушениях на меня?

Кайра молчала, глядя на брата в ужасе.

Он хмыкнул.

– Я так и думал. Ты считаешь, что я предал тебя, когда попытался вернуть ту Кайру, которую знал и любил. Но ты предала первая. Ты выбрала его. Ты знала, что я никогда этого не приму, но ты всё равно выбрала его. Кеммер хотя бы имел совесть прийти ко мне и просить руки Аделины. Да, я ему отказал, но он хотя бы пытался, Кайра. А пытался ли Десар? Нет! Вместо этого он ударил меня в спину. Он сделал ровно то, что и я. Ровно то, что сделала ты, когда бросила всех нас.

– Я не бросила! – воскликнула она. – Я каждый арчант жалования отправляю Эве!

– Это всё равно не сравнится с тем, сколько налогов я заплатил за те три года, что ты училась, и ты прекрасно это знаешь. Ты лишь возвращаешь то, что было когда-то вложено в тебя, но при этом делаешь это так, будто я ОБЯЗАН был отправить тебя учиться. Нет, Кайра. Я не просто не был обязан, я поступился интересами остальных девочек, отправив учиться тебя. Ты, кстати, сказала, что работа в СИБе может помочь снять проклятие. Как продвигаются дела? Интересно, сколько ночей ты посвятила этому вопросу, Кайра? Скажем, из последних ста?

Сестра молчала, и Брен знал, что попал ровно в болевую точку, задав этот вопрос.

– Мы по долгу службы вынуждены были уезжать из страны, у нас банально не было на это времени! – вмешался Десар.

– Какая жалость, что время на то, чтобы разъезжать по городу в шикарном мобиле в компании принцессы было, время ходить с ней по магазинам было, даже, говорят, на театр время было, а на снятие проклятия – как-то не нашлось, – с ядовитым сарказмом подытожил Брен. – Чего ты молчишь, Кайра? Сколько из последних ста ночей ты посвятила тому, что искала способ снять проклятие?

– Две, – шёпотом ответила Кайра.

– Два процента усилий. Что ж, – он снова хмыкнул. – Поразительная преданность семье. Прости, Кайра, я снова был неправ, потому что считал, что ответом будет ноль. Я прекрасно понимаю, насколько ты занята. Нужно было искать напарников, они же для тебя важнее твоих собственных сестёр. И сегодня ты тоже занята – собираешься на званый ужин к Блайнерам… Явно куда более важное дело, чем искать способ снять проклятие, которое они на нас наложили.

– Проклятие наложила Моэра! – воскликнула Кайра. – Не все Блайнеры, а она одна!

– Но никто из них никогда не признал того, что это проклятие несправедливо! Никто не помогал платить нам долги! Напротив, они ещё и зубы скалили, издеваясь! – вскипел Брен. – Они приняли её сторону и поддержали!

– Не все! И Адель тоже будет там! На приёме! – Кайра утёрла сбежавшую по щеке слезу.

– Адель хотя бы не бросила сестёр. Она выбила для близняшек рабочие места и заставила мужа повысить им жалование. Она помогает обувать и одевать их. Она заставила Кеммера принести извинения мне за то, что он женился на ней против моей воли. Да, его всего корёжило, и я честно думал, что у него случится инсульт от перенапряжения, но он всё же вёл себя, как подобает нобларду. В отличие от твоего мужа, который всё обставил так, будто я – не твой официальный опекун, а лишняя деталь, которой можно пренебречь. И Адель, в отличие от тебя, не строит из себя жертву. Она понимает, сколько боли мне причинили её поступки, и искренне пытается наладить отношения, – Брен закончил уже тише: – Сложно не простить того, кто об этом просит. Выходя за Блайнера, Адель пыталась сохранить свою репутацию и случайную беременность. Я могу её понять. А вот тебя – нет. Скажи, Блайнер затащил тебя в постель насильно? Опоил тебя? Шантажировал? Угрожал?

– Нет, – глухо ответила Кайра, пошатнувшись. – Ты прав, я сделала этот выбор сама.

– Я так и думал, – ответил он. Хотелось, чтобы голос звучал саркастично и язвительно, но получилось опустошённо. – Ты всегда была самой сильной и решительной из сестёр. Думаю, я тебе больше не нужен. Не приходи ко мне, не возвращайся домой. Ты для меня умерла так же, как Лина.

Кайра дёрнулась так, будто он её ударил.

– Брен… – прошептала она, и в этот момент Десар не выдержал и встал между ними.

– Бреур, мы дали тебе высказаться, и я вынужден признать, что кое в чём ты прав. Мне действительно стоило прийти к тебе и формально попросить руки Кайры. Не сделав этого, я проявил неуважение. Согласен. Приношу за это извинения. Но это моя ошибка и ответственность, а не её. Я знал, что ты мне откажешь, поэтому действовал максимально рационально – обставил всё так, что твоё согласие и не потребовалось. И да, я могу понять, почему изменения в её взглядах и поспешность, с которой мы поженились, выглядит как минимум подозрительно. Однако здесь я всего лишь пытался поступить правильно: мы столько времени провели вдвоём, что не жениться на Кайре после этого тоже было бы оскорблением. И да, это я уговаривал её как можно скорее пойти к алтарю, хотя прекрасно понимал, чего это будет ей стоить. Только пойми: как ты борешься за то, что считаешь правильным, так и я борюсь и буду бороться за Кайру, потому что люблю её. И если тебе так хочется считать ночи, которые она провела за поиском способа снять проклятие, то умножай на два, потому что каждую из тех ночей я был рядом с ней. И поверь, мало кто заинтересован в снятии проклятия так, как я или Кеммер, потому что как только оно наконец спадёт, можно будет надеяться на мир и спокойствие для наших жён.

– Ты оторван от реальности, если считаешь, что после всего случившегося между Болларами и Блайнерами может быть мир! – хрипло ответил Брен.

– Возможно, – не стал спорить Десар. – Однако никто не может запретить мне мечтать и заблуждаться. А сейчас подумай вот о чём: причиняя боль Кайре, ты играешь на руку в первую очередь мне. Когда ты уйдёшь, я останусь, чтобы её утешить. Прими уже наконец то, что твои сёстры – не твои проекции, а живые девушки. Добрые и хрупкие девушки, которые в принципе не способны ненавидеть так горячо и безусловно, как умеешь ты. Кто знает, возможно, твой запрет на союзы с Блайнерами и делает их подсознательно столь желаемыми? Ведь требуя безоговорочного подчинения, ты всегда в итоге получаешь бунт. Подумай об этом, Бреур. Проанализируй прошлое и пойми наконец, что чем сильнее давление, тем мощнее взрыв. Если бы в своё время на твоего отца и мою тётку не давили старшие, никакого проклятия не было бы в принципе.

Брен молчал. Он понимал, что на него пытаются повлиять, и ненавидел себя за то, что у Блайнера почти получалось. Он кинул на стол окровавленные ключи от мобиля полукровок и сказал:

– Трупы в тупике на Пятой магистрали. Недалеко от клиники. Там есть небольшой поворот и маленькая улочка между кирпичными домами. Там всё и произошло. Один из них притворился раненым, чтобы я подошёл поближе. Дальше они напали, хотели отсечь мне голову, но помешал воротник.

Брен сухо пересказал то, что случилось, а в конце добавил, обращаясь к Кайре:

– Не удивлюсь, если твой муж будет настаивать на том, что его семейка ни при чём, а дело нужно отдать дознавателям. Но если в тебе осталась хоть капля порядочности, ты попробуешь разобраться. Или не попробуешь – выбор за тобой. В любом случае я ничего не теряю, этих покушений было уже больше дюжины, и ни одно так и не расследовали достойным образом, – подытожил он, развернулся и ушёл.