Проклятье между нами

Слабые целители вообще не могут лечить сильных магов – собственная магия пациента «фонит» нещадно. У меня такой проблемы никогда не возникало, потому что порядок моего дара – третий на границе со вторым, чего хватает даже для лечения магов Высшей категории, коих крайне немного. Однако я начала подозревать, что Дервин относится именно к их числу. Особого значения это не имело, скорее было просто любопытно.

Помимо имеющегося риска тромбоза, у моего пациента слегка поднялась температура. Пока не критично, но приходилось следить, чтобы он не впал в лихорадку.

То, что друзья его искупали, злило ужасно.

И ладно норт и Зоур – какой с них спрос? Но принц! Принц-то соображал, что делал?! Подумаешь, запах пота! Ни одну женщину, хоть на сто метров приближавшуюся к мужской казарме, им не удивишь. Кроме того, речь же не шла о застарелом запахе немытого тела… Да и вообще, кто нюхает вернувшихся с задания пилотов, тот сам себе обонятельный враг.

Я периодически клала руку на тёплый лоб Дервина и каждый раз отмечала про себя, какие правильные и мужественные у него черты лица. Родовая печать Местров уверенно светилась на левом виске, и я зачем-то провела по ней подушечками пальцев. Чем ярче печать, тем сильнее маг. Видимо, у Дервина всё же Высший порядок дара. Если так подумать, он гораздо привлекательнее своего старшего кузена, командора Кеммера Блайнера.

Поймав себя на этой мысли, осеклась и сразу же отдёрнула руку. Если бы брат о подобном узнал, мне от него влетело бы от полнолуния и до полнопопия. А ведь как-то ещё придётся ему объяснять, почему я долго и упорно боролась за ногу Местра.

Спать хотелось ужасно, а от недосыпа я всегда становилась даже более рассеянной и дёрганной, чем обычно, – всё время казалось, будто что-то забыла или перепутала. Но оставить Дервина без присмотра в настолько критический момент – сродни злонамеренной халатности, ведь риск осложнений после такой операции куда выше, чем после ампутации. Одно хорошо: судя по диагностическим заклинаниям, заживало всё неплохо, и вечером можно будет снять дренаж.

Всё же магия жизни, смешанная с целительским даром, – штука убойная. Даже очень сильно стремящимся на встречу с Гестой пациентам приходится задерживаться на этом свете.

Если бы не приход Валентайна, день шёл бы не так плохо.

– Командор только что приехал, устроил разборки. Пытается выяснить, кто из механиков дебил, – продребезжал он. – Учитывая, что из полуночников дебил каждый второй, а из полуденников – каждый первый, то работы ему предстоит много, – ехидно закончил жрец.

– М-м, – неопределённо отозвалась я, не желая ввязываться в дискуссию о чужих умственных способностях.

В поисках дебилов среди окружающих всегда велик риск выйти на себя.

– Потолок над столовой в труху. Всю ночь маголёт снимали, сейчас крышу чинят. Питание будут пока завозить из соседней части. Так что ты супчика молочного сготовь, – распорядился Валентайн. – Не с голода же нам тут помирать. А то плита есть только у тебя.

Запасная плита наверняка была ещё и у интенданта Лейна, всё же заведующий хозчастью хранил на складе замену практически для всего, что имелось в эскадрилье. Вот только готовить жрецу он не станет ни за какие коврижки, и Валентайн это прекрасно понимал. На интенданта Лейна где сядешь, там и слезешь, а потом ещё отчёт об этом напишешь. Это я на своей шкуре проверила, когда потеряла ключ.

– Я мяска приволок. Взял хорошей вырезки, пока эти остолопы её не испортили, так что сделай заодно котлеток рубленых, только мяконьких. Скальпели у тебя острые, вот и сгодится на что твой хирургический талант, – не унимался жрец и смотрел на меня выжидательно, с эдакой хитрецой.

Кажется, нарочно провоцировал.

– Ваша праведность, мне сейчас не до этого, – зевнула я.

– И чем же ты это таким занята? – радостно взвился жрец, наконец получив ответ. – Пациент-то у тебя выжил, несмотря на все твои усилия, – добавил он с предвкушением.

Ясно. Не хватает старику эмоций и внимания. Небось, сейчас сначала меня выведет, а потом Унке нажалуется, что я его голодом морила и хамила в процессе. А сестра его пожалеет. Вслух, может, ничего и не скажет, но смотреть будет так, что у меня от этого случится несварение.

– Бульон могу приготовить.

– Из вырезки? Совсем девка ошалела! – справедливо возмутился он. – Хотя рёбрышки я тоже прихватил. Ты сумку-то разбери…

Огромный баул с продуктами лишний раз подтверждал, что здоровье у старика Валентайна очень даже не слабое. С другой стороны – я вот на панике рослого Дервина из маголёта вытащила, а у жреца просто паника была голодная. Он тоже спасал жизнь – свою. Боролся с угрозой смерти от истощения.

Так как подремать хотя бы полчасика мне теперь никто бы не дал, поднялась и пошла в приёмную, где недалеко от окна стояла плитка для варки зелий. В одном Валентайн прав: нам повезло, что хотя бы питание сами себе можем организовать.

Главное – сдержаться и не поддаться на стариковские провокации, пока не вернётся Уна!

Разобрала добычу жреца, отправила в холодильный ларь то, что влезло, кое-что выставила замораживаться за окно. К счастью, после первого нападения кантрадов в этом году часть оснастили особыми ударопрочными стёклами, так что от взрыва они не пострадали.

Мяса Валентайн набрал столько, что хватило бы недели на три, а если приплюсовать к баулу ещё и наши с сёстрами запасы, то и на четыре. Стоило Адели забеременеть, как есть она начала за троих – вот поэтому предназначенная совсем для другого плитка в приёмной без дела не простаивала. И не простаивать ей ещё долго: Адель, как могла, растягивала беременность, помогая себе даром, потому что не готова была оставить нас и мужа без присмотра и очень ответственно относилась к обязанностям гарцеля.

Командор вроде и возражал, но так – скорее для галочки. Сестру он обожал так сильно и явно, что долго без неё не продержался бы, поэтому, как он вообще собирался отпускать её от себя, было для меня загадкой.

Ну да ладно, это их дела.

Поставила на плиту кастрюльку с водой, достала овощи, выбрала те, что хорошо развариваются, тщательно помыла, почистила, нашинковала и кинула в воду. Добавила специи, а потом занялась рёбрышками. Нарезала кусочки мяса с косточками – для нас с Дервином и Аделью, а также тончайшие полосочки – для Валентайна. После воздействовала на них магией, чтобы размягчить волокна.

Думала, пока режу, вода как раз закипит, но оказалось, что включить плиту я забыла.

Вот кантрадова память!

Пока на среднем огне варился суп, решила сделать рагу из вырезки. Если тушить достаточно долго, то даже Валентайну такое будет по зубам. Нарезала мясо некрупными кубиками, посолила и поперчила, отправила томиться на слабом огне.

– Лира? – раздался встревоженный голос старшей сестры. – Ты как?

Адель влетела в медблок, взволнованная и слегка растрёпанная, в расстёгнутом полушубке поверх красивого платья.

– Всё в порядке, – обернулась я к ней. – Можешь проверить Местра сама.

Сестра проследовала в палату, вырисовала диагностическое заклинание на щеке спящего пациента, убедилась, что сиюминутная гибель ему не грозит, и заметно успокоилась, а затем нахмурилась:

– Так… Что ты тут навертела?

Я объяснила. Адель покивала, но ничего сказать не успела. В кабинет вошёл импозантный усатый мужчина лет сорока пяти. Личный врач императора Пеннара Первого. Принц слов на ветер не бросал, поэтому главный целитель страны пожаловал на порог.

А я тут суп варю…

– Приветствую, прекрасные нобларины. Коф Асавид к вашим услугам.

– Лунного дня, – сконфуженно пожелала я.

Поняла, что сморозила глупость и окончательно смутилась.

Адель улыбнулась, пытаясь превратить мою неловкость в любезность:

– Пусть наши дни будут столь же лунны, как ночи.

Вышло так себе, и импозантный господин слегка приподнял густую бровь.

– Позвольте представиться: гарцель Аделина Блайнер, это моя младшая сестра Лиора Боллар, капрал медицинской службы. Проходите за мной.

Целитель последовал за сестрой, и я поплелась за ними с половником в руке.

Первое, что сделал ноблард Асавид – взял и разбудил пациента, с чем я была категорически не согласна, однако никто моего мнения спрашивать не собирался.

– Как самочувствие, Дервин? – строго спросил главный целитель страны, и мой пациент недовольно сощурился и заморгал, отгоняя сон. – Ну-ка, рассказывай, что с тобой приключилось.

Всё внутри сжалось от стыда. Разумеется, я не собиралась скрывать от сестёр свою ошибку, но одно дело опозориться перед ними – скажем честно, далеко не в первый раз. И совсем иное – перед важным гостем, ещё и дворцовым завсегдатаем, среди которых сплетни о Болларах – практически правило хорошего тона.

Скоро всё сообщество лекарей узнает, что я оперирую «наживую».

И ведь не скажешь Дервину молчать.

Зачем его вообще разбудили?

Пациент наконец нашёл взглядом меня, стоящую позади всех, и после этого снова посмотрел на целителя, с которым явно был хорошо знаком.

– Дай-ка угадаю, нога правая? – насмешливо спросил тот, а затем обернулся к нам: – Она у Дервина явно лишняя. Вот здесь он стопу арбалетным болтом прострелил, – ноблард Асавид откинул край одеяла и показал на круглый шрам на плюсне. – Прямо в паркет болт вогнал, через ногу. Так орал, что я аж бегом бежал. Думал – всё. Не жилец пацан.

– Мне было десять, и это был большой болт. Я просто не удержал арбалет, – сдавленно кашлянув, пояснил Дервин, и я изо всех сил ему посочувствовала.

Кажется, ставить в неловкое положение нас сегодня будут по очереди.

– Потом вы с дерева прыгали и ломали пятки… потом на тренировке тебе в бедро вогнали нож по самую рукоятку, потом ты ошпарил эту ногу, уронив на себя целый соусник с густым, практически кипящим соусом… Мы с ассистентом даже немного поспорили – лечить или просто слегка дожарить. Пахло очень вкусно! – хохотнул ноблард Асавид, а я закатила глаза.

Всё равно меня видел только Дервин, и на секунду уголки его губ дрогнули.

– На этот раз ноблард Местр ни при чём. Авария произошла не по его вине, – вступилась я за пациента.

Асавид хмыкнул:

– Вот уж чудные времена настали: Боллары начали оправдывать Местров.

Мне стало настолько тошно, что захотелось уйти, остановил лишь поддерживающий взгляд сестры.

Приглашённый целитель наконец приступил к тому, зачем его позвали. К осмотру. Надо же, не прошло и недели! Он вообще в курсе, что рассказывать медицинскую историю пациента посторонним – неэтично?!

Хотя ладно, зря я сержусь. Возможно, он считает, что у нас тут консилиум.

– Дервин, как ты себя чувствуешь? Как всё прошло?

– Штатно, я предполагаю, – отозвался Местр.

Закладывать меня он не стал, и я облегчённо выдохнула.

Хотя-я-я… Зря опасалась, наверное. Вряд ли он стал бы ябедничать – всё же не производил впечатления подлого, неблагодарного или недальновидного человека. Самая большая глупость, которую только может сделать пациент, – это настроить врача против себя. Да и среди курсантов жалобщики уважением не пользуются.

Асавид осматривал Дервина долго и настолько вдумчиво, что я простила ему бестактность. Снял лангеты, размотал бинты, проверил дренаж, удовлетворённо поцокал и наконец кивнул мне:

– Прекрасная работа… Чего у Болларов не отнять, так это того, что вы – первоклассные хирурги. Примите моё почтение, юное дарование. Сам я в вашем возрасте и близко не был способен на подобное. Вот что значит домашнее обучение в знающей семье. Тут после академии-то не всякий с такой задачкой справится, а вы сама… без профильного образования, без помощи наставника, в стрессовой ситуации… ну чистый восторг!

Щёки залило румянцем, когда я представила, насколько изменится его риторика, стоит Асавиду выяснить правду. Вот только Дервин по-прежнему молчал. Я скосила глаза на жреца, ожидая, что уж он-то не упустит случая меня пристыдить, однако тот лишь подмигнул мне в ответ.

Ошарашенная, я так и стояла, пока из приёмной не раздалось обиженное шипение.

Суп! Я забыла про суп!

Кинулась к нему, подхватила с плиты и убавила огонь, мысленно обругав себя. Ведь у меня в руках всё это время был половник! Как можно забыть о супе, пока держишь в руках половник?!

– Можете перевязывать, – распорядился императорский целитель так, словно в кабинете гарцеля главным был он, а не Адель. – Прекрасная работа, просто прекрасная! Дервин, повезло тебе! Поверь, много кто ногу тебе просто отчекрыжил бы – и дело с концом. Ладно, лежи выздоравливай. Ты бы видел Трезана, он меня из дворца едва ли не силой выпихнул, я второпях аж чемоданчик в кабинете забыл! А тебе тут полный спектр заботы, даже, вон, суп варит лично нобларина Боллар.

– У нас столовую повредило взрывом, – пояснила Адель. – Сестра всего лишь проявляет заботу о пациенте.

– Так я разве спорю? Я ж хвалю! Ваш брат, говорят, тоже отличный хирург. Ну, неудивительно… Династия. Отец ваш, между прочим, тоже был первоклассным хирургом. Характер, правда, у него был говнистый…

– С первоклассными хирургами такое часто бывает, – нарочито ласково ответила Адель, и я едва сдержалась, чтобы не хрюкнуть.

Ноблард Асавид не считал сарказма, а я прекрасно знала сестру, поэтому поняла, что шпилька была адресована ему.

Наконец он попрощался и ушёл. Пока я вытирала плиту и перемешивала суп, Адель перебинтовала ногу Дервина, а затем подошла ко мне:

– Ты в порядке?

– Да. Только я должна тебе одну вещь сказать… – я глубоко вздохнула, набираясь смелости, но жрец не дал признаться.

Громко закряхтел и проворчал преувеличенно громко:

– Лирка, что ты там столько времени варишь? Суп али холодец? У меня уже кишки к рёбрам прилипли столько ждать!

– Ждите ещё полчаса как минимум, – огрызнулась я. – Тут вам не столовая.

– Эт я и без тебя вижу! Небось, в столовой-то суп из кастрюли не сбегает! – не остался в долгу он.

– Я пойду к Кеммеру. Он очень расстроен из-за случившегося, – сказала сестра.

– Иди, конечно. Приходи потом, я тебя супом накормлю. Усыпи только нобларда Местра, пожалуйста. У меня руки грязные.

– Не надо меня усыплять, – тут же запротестовал тот. – Лучше пригласите командора и главного механика, мне нужно с ними переговорить.

Адель ушла, а я закрыла суп крышкой и вернулась к пациенту. Выглядел он и правда лучше, чем вчера. Я на всякий случай проверила его кровоток. Всё было в порядке.

– Спасибо… – тихо проговорила я.

– Даже не стоит упоминания, – в тон мне отозвался он.

Когда суп наконец доварился, я налила порцию для Дервина и оставила остужаться, а вторую тарелку отнесла жрецу. Поставила на свой рабочий стол и даже стул пододвинула.

Может, поест и уйдёт?

Когда Валейнтайн уселся и принялся шумно хлебать бульон, я спросила:

– Отчего же вы промолчали? Могли рассказать почётному гостю о моём промахе.

– Вот ещё, – фыркнул Валентайн. – Он в нашей части вообще кто? Вот как прикатился, так обратно пусть и катится. Тоже нашёлся мне проверяющий! Нет уж! Это дела нашей части, мы с ними уж как-нибудь без его толстопузства разберёмся.

Я села рядом, с удивлением разглядывая старика. Уж от кого поддержки не ожидала, так это от него.

– Я, мож, и Унке забуду рассказать. Память уже не та стала… – с ехидцей посмотрел он на меня и добавил: – Особливо если на полный желудок-то.

Раздался смешок – это Дервин всё слышал и рассматривал нас со своей койки через дверной проём.

– Предложение, конечно, заманчивое, но сестре я обычно не лгу, – вздохнула я. – Раз допустила ошибку, то нужно нести ответственность за последствия. Однако за молчание перед ноблардом Асавидом большое спасибо.

Я отнесла тарелку с супом Дервину и помогла ему поесть, так как снимать бинты с рук было ещё рано.

Усыпив пациента, села на соседнюю койку и зевнула.

Валентайн сыт, Дервин спит… можно и мне подремать часочек. Или хотя бы попытаться.

Я едва успела прикрыть глаза и расслабиться, как почувствовала запах гари.

Оказалось, что я успела задремать, а мясо, томящееся на маленьком огне, – подгореть! Самое обидное, что я в него даже овощи не положила, так что тушилось оно исключительно в сосбвенном соку, пока оный не выкипел.

Да что за напасть!

К счастью, подгореть успело не сильно и большую часть удалось спасти.

Я поставила тушиться ещё и овощи, надеясь, что моё очередное фиаско никто не заметит. К счастью, второй раз я о рагу не забыла, и к вечеру у меня всё было схвачено: и первое, и второе, и идущий на поправку пациент.

Но радость была недолгой. Стоило снова задремать, как меня разбудил шум мужских голосов.

В медблок зашли трое: сам командор Блайнер, выдернутый со встречи с семьёй, главмех Дресаер, злющий до невозможности, и майор Гордонан, остававшийся в эскадрилье за старшего и державший в руке потрёпанный, однако вполне целый журнал «Ночной бессонник».

Да что ж такое-то, а? Сейчас взбучку получу ещё и за «литературную запрещёночку». И ладно бы за дело. Обиднее всего, что я даже не успела её почитать!..

Глава 6

Тридцать первое октабриля. Вечер

Дервин Местр

Проснувшись вечером, Дервин чувствовал себя почти сносно. Ногу ниже колена тянуло и словно бы распирало, однако боли не было. Вероятно, голень просто сильно отекла.

А вот руки… чесались нещадно!

Лира дремала полусидя, привалившись плечом к изголовью соседней койки и приобняв подушку. Ему стало невыносимо стыдно – из-за него она не спала весь день и наверняка очень устала. Сквозь сон он периодически ощущал прохладную руку у себя на лбу, а также касание её магии – дарующей силы и жизнь.

Дервин залюбовался спящей Лиорой.

Когда только прибыл на место службы, он спросил кузена, почему тот так сильно рисковал собой и репутацией, женившись на одной из про́клятых Болларов. Ким тогда ответил: «Потому что она особенная». Дервин не понимал. Да, красивая, да, милая, да, улыбчивая. Но мало ли вокруг красивых, милых и улыбчивых нобларин? Уж командор части, выходец из обеспеченной семьи, состоящей в Синклите императора, может выбрать. А у Адели вообще дар целительский, который может и сочетается с молниями, однако уж точно не усиливает их.

А теперь Дервин понял, почему Ким вёл себя, как одержимый, и очень сильно рисковал. Восприятие действительно меняется, когда встречаешь по-настоящему особенную девушку.

Чем больше Дервин об этом думал, тем мучительнее становилось чувство вины и несправедливости. Однако слишком глубоко в свои мысли он погрузиться не успел – в медблок пожаловали командор и главмех, с которыми он жаждал переговорить. Их голоса разбудили Лиору, и она резко села, сонно промаргиваясь и выглядя при этом неимоверно мило и беззащитно.

– Лира, как ты справляешься? Я отправил Адель поспать пару часов, но скоро она проснётся и сменит тебя. Извини, что разбудили.

– У меня всё равно будильник заведён, я каждый час проверяю состояние пациента, – отрапортовала она, поднимаясь на ноги.

– Асавид сказал, что ты прекрасно справилась.

– Да, операция прошла нормально. Но у нас пациент молодой и полный сил, так что…

– Местр, докладывай уже! – не вытерпел главмех Дресаер.

Дервин принялся заново рассказывать, как при снижении штурвал сначала стал слушаться хуже, затем нагрелся, а потом его вовсе заклинило.

– Заклинить штурвал могло из-за нагрева… – пробормотал главмех. – Металл расширился и встал намертво. Вопрос в другом: из-за чего бы ему греться?

– Не знаю, – честно ответил Дервин.

– Может, ты просто не пытался его повернуть? – скептически спросил главмех.

– Ещё как пытался! – вмешалась Лиора. – Штурвал не просто разогрелся! Посмотрите, какие ожоги остались на ладонях. Там даже рисунок гравировки отпечатался!

Она деловито размотала бинты на левой руке Дервина и показала собравшимся ожоги, которые выглядели на порядок хуже, чем ощущались. За день волдыри побелели, а под ними образовалась новая розовая кожа, но старая выглядела пугающе, и даже бывалый майор Гордонан закашлялся и отвернулся.

– Так что не надо говорить, что он не пытался. Посмотрела бы я, как вы сами хватались бы за обжигающий штурвал! – воинственно закончила Лиора, и чувство стыда Дервина стало просто невыносимым.

Мало того, что она его спасла, так ещё и вступается. Пытка какая-то! И ведь ничего не скажешь, кроме огромного спасибо.

– Ясно… – протянул главмех, растеряв весь пыл.

– А Дидал?.. – спросил Дервин у командора.

Тот ответил сдержанно:

– К сожалению, он погиб. Однако, насколько мы можем судить, смерть была быстрой. Мы сейчас проверяем все маголёты, но пока не можем понять, что за неисправность могла повлечь за собой такие последствия.

Дервин нервно сглотнул и посмотрел на кузена:

– Это была попытка покушения на Трезана?

– Возможно. Такую версию мы тоже рассматриваем. Однако вероятность не так уж велика. Курсантам выдают случайные маголёты. Откуда злоумышленнику было знать, какой именно будет пилотировать принц? – резонно спросил Кеммер. – Конкретно в этом случае он опоздал на построение, и ему должен был достаться последний маголёт, но так ведь бывает не всегда…

– Быть может, его и задержали намеренно? – спросил Дервин. – Подготовили именно последний маголёт, а потом задержали, но слегка не рассчитали по времени, и вместо небольшого опоздания получился пропуск… Нужно выяснить, почему Трезан задержался.

– Он не мог найти чистую рубашку, – недовольно пояснил кузен, всем своим видом показывая неодобрение.

– Может, у него её специально украли, – предположил Дервин, вспомнив, что друг часто сетовал на отсутствие рубашек.

– А может, кто-то просто слишком привык к круглосуточному обслуживанию и постоянно забывает забрать своё бельё из прачечной, а потом жалуется, что ему выдали не то. Если честно, я уже от этих рубашечных капризов устал и давно ему сказал: носи, что дают. Рубашки стираются вместе, в части сотни военнослужащих. Я не собираюсь нагружать прачечную службу ещё и тем, чтобы они отдельно стирали рубашки нашего принца. Пусть ходит в казённых или отсылает свою корзину для белья во дворец. С курьером.

Казённые рубашки были, скажем так, не лучшего качества, и Трезану с Дервином они категорически не нравились, но последний не был принцем, поэтому молчал. Кроме того, Ким прав: требовать особого отношения на службе не стоит хотя бы потому, что это раздражает окружающих. И если одному-единственному принцу это ещё хоть как-то простительно, то нобларду – нет, ведь ноблардов среди пилотов куда больше, чем среди пехотинцев, к примеру. И это логично: учиться дорого, дар требуется достаточно сильный, да и специальность престижная.

В общем, Дервин брал то, что выдавали, и не роптал, а на особый случай хранил парочку хороших рубашек, которые при необходимости стирал сам. Стирать его, кстати, научил Зоур, и правило звучало так: снял – посолил пятна – замочил в мыльном растворе – постирал – повесил. Если не выполнить один из пунктов сразу, то рубашка желтела, покрывалась непонятными разводами и быстро теряла товарный вид.

Ещё одна причина, по которой Дервин старался не отсвечивать – это родство с командором, по случаю которого Ким мог оказать ему особую, семейную привилегию – отвесить братского леща. С обычными курсантами командор был строг, но всегда держался в рамках устава, а к Дервину относился скорее как старший брат, ведь на протяжении нескольких лет кузены росли под присмотром Местров в их поместье.

Дервин гордился тем, что всё научился делать сам ещё в академии, и теперь на некоторых особо нежных домашних мальчиков смотрел свысока и никогда не жаловался, даже если еда в столовой оставляла желать лучшего, китель выдали сшитый криво, а в душевых напор воды порой был настолько ничтожен, будто курсантам предлагалось омываться слезами Гесты, собранными в полнолуние.

– Дервин? – тронул его за плечо кузен. – Ты где?

– А? – очнулся он от мыслей. – Прости, Ким, я задумался.

– Простите, командор Блайнер, – поправил кузен, а потом вопросительно посмотрел на Лиору.

– Пациент пережил глубокий шок, он сам не свой, не обращайте внимания, – тут же прокомментировала она.

– Пусть лучше расскажет, откуда у него журнал, – напомнил майор Гордонан.

– Какой журнал? – недоумённо спросил Дервин, краем глаза замечая, как стремительно бледнеет, а потом нервно сглатывает Лиора.

Обложку журнала он узнал сразу и чуть не рассмеялся, а затем наконец понял, что именно Лиора делала на крыше поздним вечером. Не только загорала под луной, но ещё и почитывала скабрёзные сплетни.

Можно было, конечно, свалить вину на Дидала – ему уже всё равно, но Дервин так поступить не мог. Просто перестал бы себя уважать. Именно поэтому он протянул левую, разбинтованную и устрашающе выглядящую руку, выхватил журнал из рук майора и признал: