Мороженое в кредит

Катя уставилась на полотенца, потом на него и всхлипнула ещё трагичней:

– Севка трёт очки рубашкой! Я хотела подарить ему платок, а он мне показал аж три – в рюкзаке, в куртке и в кармане брюк. Но трёт всё равно рубашкой!

Алексей улыбнулся.

– Кофе?

Ему дико хотелось спать. Ночью уснуть он побоялся – у маленького Севки от высокой температуры порой начинались судороги, и кто знает, если он вернулся к давно забытой ангине, возможно, и судороги появятся тоже. В лечении ребёнка Алексей силён не был – этим сначала занималась жена, потом мама, но основное помнил – в первые дни, когда градусник то и дело показывает под сорок, спать нельзя, нужно быть наготове – пытаться сбить температуру, а если не удаётся, вызывать скорую помощь. Первый раз скорую он вызывал вчера, как только забрал Севку от Анатолия и понял – с таким жаром сам не справится, а второй раз – сегодня. Жаропонижающий сироп не помогал, а делать уколы Алексей не умел. Бригада вышла от них недавно, до смерти перепугав вот эту явившуюся к сыну Катю. Она, оказывается, принеслась по Севкиной просьбе. Говорить тот практически не мог, зато додумался затащить в кровать телефон и отправить Кате смс-ку. Неизвестно, что вообразила Катя, получив просьбу приехать и узрев скорую у подъезда, но теперь он расхлёбывает последствия работы её буйного воображения. Хорошо хоть, сын уснул сразу после укола… Коллективные страдания – это было бы слишком.

– Кофе? Кофе, – Катя усиленно закивала, и он улыбнулся снова. Смешная.

Надо же было сыну умудриться завести себе такую подружку. В первую встречу она произвела на него впечатление девчонки, не утратившей подростковых манер. Да, с женской фигурой, но с совершенно детскими претензиями и советами постороннему человеку, как вести себя с собственным отпрыском. Однако чуть позже то, как бодро она бросилась защищать Севку неизвестно от чего, показалось ему хорошим признаком. На Севку ей не наплевать, а много ли таких людей вокруг? Ну да, угораздило человека сдружиться с пацаном, но в принципе ничего невероятного тут нет. Особенно для девушки, лучший друг которой – странный экономист Анатолий Семёнов. Об этом субъекте Алексей смог составить впечатление за пару минут беседы – чокнутый профессор. Если кто и в состоянии помочь нестандартному Севке – только такая же странная личность. Очень логично. Там, где стандартные подходы бессильны, порой помогает такое, что и в голову сразу не придёт. Поначалу Алексей расспрашивал сына, узнавая подробности занятий, заглядывал в тетрадки, но быстро убедился – то, как Анатолий объясняет Севке задачки, ему всё равно не понять, главное – домашние задания у ребёнка всегда сделаны, классные, которые он не осилил, переделаны и разобраны и настроение у сына замечательное. Это в тот момент, когда Алексей уже решил – время принятия сыном себя со всеми особенностями прошло и началась эпоха подростковых комплексов. Всё-таки не зря он подумал – если Севка так рыдает после проваленной контрольной, то наверняка даже не из-за самой двойки, а от страха, что сейчас отец пойдёт на принцип и запретит ему видеться с Анатолием и Катей. Запрещать что-то лишь потому, что так проще, Алексей вообще был не склонен, вреда от общения сына с краснодипломниками МГУ в упор не видел, о чём и сообщил изображающей предынфарктное состояние маме. На её вопли – «мы же их не знаем!» – сказал: познакомимся. И счёл тему закрытой. Мама ещё побурчала, мол, репетиторов надо искать через агентство, а не хватать буквально на улице, и репетитор должен разбирать с ребёнком темы, а не играть в «лего», но среди четверти, посетив родительское собрание, на которое Алексей не успевал, она была поймана Севкиной математичкой. О чём Татьяна Александровна беседовала с бабушкой сложного ученика, Алексей точно не знал, но заметил – все претензии к нему как к легкомысленному папаше с того вечера прекратились. То, что одно из занятий выпадало на субботу, было Алексею особенно удобно: хочешь – доделывай накопившееся за рабочую неделю, хочешь – езжай к Карине, и никаких угрызений совести на тему «сын и так тебя почти не видит». Алексей сам вырос, воспринимая отца как НЛО, периодически паркующийся на крыше их дома, но от этого менее неопознанным не становящийся. И решил – в его семье всё будет иначе. Правда, вышло иначе настолько, что и представить заранее нельзя…

Но одно дело – бросать ребёнка дома в одиночестве и другое – отправлять на занятия.

– Это я виновата, – сообщила Катя чашке с кофе, – с мороженым своим. Испортила ребёнку Новый год…

Да, новогодние праздники начались не так, как было запланировано. Алексей собирался сходить с Кариной и Севкой в ресторан, поесть вкусного, поглядеть новогоднюю программу и вернуться домой уже ночью, также втроём. Сыну Карина не нравилась, но, возможно, это оттого, что они друг к другу не привыкли. Алексей тоже не испытывал к ней каких-то ярких чувств и встречался именно с Кариной скорее потому, что это было удобно – они работают в одном офисе, почему бы и досуг не проводить совместно. Для того, чтобы спать вместе к взаимному удовольствию, любить друг друга вовсе не обязательно. Достаточно ровных хороших отношений. А если бы и между Кариной и Севкой эти отношения были хорошими, можно было бы задуматься о браке… Не ожидать же годами внезапной любви неизвестно к кому, тем более что Алексей подозревал – таких чувств, какие у него были к Ольге, он больше и не испытает. Это только у подростков всё просто – приехал ты в лагерь, и из пятнадцати девчонок твоего отряда добрый десяток тебе нравятся сильно, а штук пять – очень даже сильно. Теперь всё иначе. Найти женщину для физиологии – проще простого. Найти ту, которую можно привести в дом, где растёт твой единственный ребёнок, – задачка не из лёгких. Карина пока решением этой нелёгкой задачи не стала. Севка считал её плохим выбором и наверняка даже не переживал о сорвавшемся походе в ресторан…

– Бросьте, Катя, – сказал Алексей, – Для ангины нужно не только мороженое, но и бактерии или вирусы. Новый год никуда не делся. Есть ёлка, есть мандарины и конфеты, есть подарок. А сейчас Севка поспит, температура упадёт, и к бою курантов он будет чувствовать себя лучше. И вы не виноваты – откуда вам было знать, что ему нельзя много холодного. Сам должен был подумать.

Катя снова зашмыгала и возразила – Севочка маленький, вот и не просчитал последствия, а ей всё равно стыдно, и вообще она очень испугалась, увидев скорую помощь.

– Можно, я подожду, пока он проснётся? Или нет… можно, я сбегаю домой за подарком и принесу? Я вчера забыла… об этой коробке с игрой!

Смотрела таким взглядом, что сказать – не надо, уходите и не возвращайтесь – смог бы только изощрённый садист.

Дверь за Катей закрылась, и Алексей зевнул – сейчас бы лечь хоть на полчаса, так нет, она же в своём волнении метеором обернётся. Попробовал позвонить Карине – та отключила телефон. Обиделась. Готовилась к празднику, ждала его, а тут бах – Севка болеет, мама Алексея греется на солнышке у моря, и даже отец уехал вчера сразу после корпоративных посиделок, потребовав, чтобы ему не звонили и не беспокоили. «Мне, может, немного лет активной жизни осталось, не портьте мне их». Под активной жизнью родитель явно имел в виду беготню по бабам, из-за которой в своё время и развёлся с мамой. Никак не успокоится. Впрочем, оставить сына с ангиной на отца и идти в ресторан Алексею бы и в голову не пришло. Как и позвать к нему постороннего человека, что предлагала сделать Карина. Мол, неужели нельзя найти на два-три часа какую-нибудь медсестру, заплатить ей и не волноваться? Медсестра для больного ребёнка – даже лучше, чем отец, не очень-то понимающий в медицине…

Потрогав Севкин лоб, подумал – ну вот, наверняка это был последний подъём температуры до пугающих цифр. Теперь сыну надо будет пить лекарства, часто полоскать горло, и через недельку от этой ангины останутся одни воспоминания. В комнате приятно пахло ёлочной хвоей, и Алексей не заметил, как глаза его начали слипаться, почти уснул, сидя на полу и уткнувшись лбом в кровать.

Дверной звонок разбудил его и сына. Севка принялся махать руками – мол, открывай скорее.

– Да иду, иду. Катя твоя пришла, я уже понял.

Это и верно была Катя. Только не такая растерянная, какой он видел её вчера, забирая сына и не такая перепуганная, какой ворвалась в их квартиру после визита медиков. А скорее та, которую он видел в их первую встречу – решительная и знающая, что сейчас делать.

– Вот, – всунув ему в руки пакет, принялась объяснять, что, сидя у него на кухне, обратила внимание – чай есть, кофе есть и есть магазинный сок в пачках, но это немного не то, что нужно больному ребёнку. А в пакете сушёные яблоки и мороженая смородина, из чего Катя сейчас быстро наварит им кастрюлю компота. Йогурт – тоже хорошо, когда человеку больно глотать и есть он почти не может. Вообще никто не лечит ангины у детей лучше, чем мама гения Анатолия, и Катя готова действовать по её рекомендациям. А во втором пакете – подарок для Севки, очень интересная настольная игра. Конечно, Катя понимает, что играть сейчас не придётся, но праздник – время для подарков.

– Катя!

Собрав все ограниченные возможности своего больного горла, сын выразил такую радость от её присутствия, что Алексею только и оставалось покивать. Да, компот – хорошая идея, он сам не умеет варить компоты.

– Может быть, вам поспать? – предложила Катя. – Вы же всю ночь не спали, видимо. Всё равно я пока здесь. Буду уходить – разбужу.

– Может быть, перейдём на «ты»? Раз я буду спать… в вашем присутствии.

– Конечно, – согласилась Катя. – Всё будет хорошо.

Севка подтверждающе помычал из кровати.

Сквозь сон Алексей чувствовал, как к традиционным новогодним запахам хвои и мандаринов добавляется запах яблочно-ягодного компота…

***

В комнате было полутемно – горела только настольная лампа, да за окном то и дело взрывались, освещая дворы, петарды. Катя, поджав под себя ноги, сидела под лестницей на мате детского спорткомплекса в Севкиной комнате и думала, что Новый год встречает более чем странно. В незнакомой квартире с двумя спящими лицами мужского пола. Правда, до самого Нового года ещё почти час… Катя полагала, что к бою курантов вернётся домой. Зачем бы этому семейству оставлять её у себя? Поэтому и не захватила платье. Прибежав за подарком, ещё думала – надо взять. То красное, так нравящееся Севке. Катя всё же купила его, надевала в предпраздничные дни в банк и была удивлена, насколько шумно коллеги одобрили её вид. Максим из операционного зала даже намекал на свидание в новогодние каникулы, а начальник отдела пошутил, что нечего так выряжаться – столь привлекательную сотрудницу ещё, чего доброго, сцапает какой-нибудь богатый клиент. Утащит замуж, в декрет и оставит банк без ценного кадра… Но уже открыв шкаф, подумала – куда разогналась-то, наверняка придётся уйти гораздо раньше двенадцати, и вообще наивно рассчитывать, что ей не покажут на дверь сразу. Пусть Севкин отец и делает вид, что ничего страшного не случилось, все дети болеют, и некоторым надо было обдумывать перспективы, а не ставить рекорд поедания мороженого зимой… Всё равно наверняка о ней думает – глупая женщина. Умная никогда бы не позволила ребёнку то, что очевидно вредно. Разрешит подарить Севке подарок, поздравить его и отправит на выход. Тем не менее, на вопрос мамы – когда ждать Катеньку обратно – Катя сказала, что ждать не стоит. Идёт она к больному ребёнку и сколько там пробудет – неизвестно. Волноваться ни к чему – тут близко, и даже вернись она среди ночи, пойдёт по освещённой салютами и гирляндами улице. В самом крайнем случае, позвонит, и её встретит их семейная защита и оборона – папа. Если он ещё будет стоять на ногах. Папа, услышав это, заявил, что Катька – зараза, а с ног его сбить нереально никакой дозой алкоголя, и продолжил на кухне резать огурцы для салата. Огурцами в квартире теперь пахло сильнее, чем мандаринами. Под задумчивым маминым взором Катя облачилась в привычное – джинсы и рубашку в клеточку – и отправилась ещё и к Толиной маме, чтобы уточнить, нет ли волшебных средств, от которых ангины бы проходили мгновенно. Ну или очень быстро. Магией Толина мама, к сожалению, не владела, но дала полезные советы и то, из чего можно было сварить Севке компот. Подходя к дому Ждановых, Катя решила – сразу выгнать себя она не даст. В конце концов, одинокий мужчина и больной ребёнок – это сложная ситуация. И она уйдёт, лишь убедившись, что всё в порядке. Вдруг у них элементарно ничего не приготовлено из еды. А раз она всё-таки виновата в том, что Севка заболел, то должна принять участие и в его лечении.

Настаивать на этом, правда, не пришлось. Наверное, Севкин отец, разрешивший называть себя просто Алексеем и обращаться к нему на «ты», слишком устал, чтобы раздумывать – прилично ли оставлять дома малознакомую женщину и отправляться спать, как она ему предложила. Согласившись, что компот – отличная идея, он ушёл в другую комнату и закрыл дверь. Севка же всё пытался ей что-то сказать, что она пресекла, посоветовав взять бумагу, ручку и если надо – писать. Почему бы им не пообщаться письменно? Поставив на плиту кастрюлю с водой, спросила – не нужно ли ещё что-нибудь приготовить, – на что Севка показал в сторону холодильника. Там и правда обнаружилась готовая еда в бумажных пакетах с логотипом какого-то ресторана. Как-то она забыла о возможности заказать всё на дом и не метаться по кухне перед праздником…