Складируй это

Ева не стала спорить. Гришка пятнадцать лет на складах работает, возможно, он лучше знает.

Тут раздался громкий звук оповещения. Гришка открыл смартфон, посмотрел на экран. Его брови полезли вверх.

- Я пошёл. Собрание.

- Сейчас?

- Тоже удивляюсь.

- А что там? Что-то случилось? — Не сдержалась Ева.

- Ничего не знаю.

Гришка ушёл, а Ева вернулась к девчонкам и рассказала про собрание. Рабочий чат у них имелся, но у начальства был свой собственный и судя по всему, Гришку позвали именно оттуда. Но зачем, никто не понял и даже предположений не было.

- Не паникуй, у них бывает такое — под конец рабочего дня начинается какая-то беготня. Вдруг что-то случается. — Сказала Анечка.

- Интересно, что. — Тут же вставила Оля.

- Угу, мне тоже интересно. — Ева места себе не находила. Ей казалось, что собирают срочное собрание только если что-то совсем необычное произошло.

- Да их могут собирать только потому что кого-то из начальства вдруг озарила какая-нибудь идея. Гениальная, сама собой разумеется. Тупая, конечно, но очень срочная. Бывало уже такое. — Пояснила Анечка и её прямо передёрнуло.

- Ага. И срочно надо внедрить какую-то хрень. В прошлый раз они хотели сократить время обеда до получаса и чтобы оставшиеся полчаса мы учили какую-то номенклатуру. — Оля выставила вперёд губы и похлопала ресницами, изображая какую-то дурочку. — А мы проигнорировали.

- Ну да. А заставить нас не смогли. Да и не очень-то пытались. Гришка говорит, начальству объясняли, что это прямое нарушение законодательства и не прокатит, а он всё пыжился и пытался кричать, что пусть все сваливают, он новых найдёт, послушных.

- Говорят, кто-то стуканул в трудовую инспекцию и начальник сам быстро заткнулся. — Оля говорила и работала одновременно. Вертелась просто как юла.

- Говорят, Скиф написал. — Вставила Анечка.

- Ну, это ещё не доказано! — Оля взмахнула пачкой порошка, который они принимали. — У нас что ни случилось, сразу Скиф крайний.

- Тоже верно.

- Всё равно интересно, — вздохнула Ева. Она чувствовала себя частью всего происходящего, а не просто балластом, каким была всю жизнь. Нет, теперь она участвовала. И это было очень правильно и важно. Это давало ей понимание того, что она живёт. По-настоящему, как все прочие люди. А не просто существует в виде комнатной зверюшки.

Интересно, что происходит, конечно же, было всем. Ну, возможно, Наде не очень, потому что в обсуждении она не участвовала.

Интересно-то им было, но смена закончилась, а новостей никаких так и не сообщили. О чём-там совещались, осталось покрытым тайной.

Пришлось просто идти домой.

Глава 3. Знакомство

Следующим днём Ева откровенно скучала. Конечно, она выспалась, хотя и проснулась всего на пару часов позже того времени, когда вставала на смену. Привыкла, видимо, к графику. И уборку сделала, и телевизор посмотрела, и картошки нажарила, и почитала книжку какую-то в смартфоне — в общем, занимала себя, чем только могла. Но всё равно было скучно.

Ближе к вечеру она решила выйти погулять. Почему бы и нет? Осмотреть местность, где придётся жить в ближайшее время. Может, долго жить, ведь Вероника, когда её сюда отправляла, сказала, что квартира ей вообще не нужна и она даже готова её продать, если Ева однажды захочет её купить. Прямо сейчас покупать, естественно, было не на что, но чтобы начать об этом думать, нужно осмотреться. Сейчас, пока ещё не стемнело. Ночью, пожалуй, бродить по Трухляндии не стоит. Хотя Ева уже целых четыре раза возвращалась с работы практически в темноте — и с ней ни разу ничего не случилось!

Но нужно признать, возвращалась она не так чтобы очень поздно, да и шла осторожно, прислушивалась к звукам и постоянно пробовала на вкус воздух. Пару раз даже обходила тех, кто шёл навстречу и пах чем-то неприятным. На всякий случай.

Кстати…

Ева вдруг поняла, что, исключая эти вот моменты возвращения домой, она практически не думала о магии. Не вспоминала о ней. Не мечтала о том, как было бы здорово, владей она магией. Последний раз случился тогда, когда она заблудилась на складе, но там ситуация была нервная и неожиданная, Ева просто растерялась, вот и вернулась к привычному “спасительному кругу”. Так ведь?

Но с тех пор — ни разу!

Неужели… ну, если верить соображениям психологов, она излечивается от своей зависимости? В смысле, начинает чувствовать безопасность? Обычную, а не выдуманную?

Как было бы здорово! Стать такой же уверенной, как Анечка и Оля. Ну ладно, их двое, предположим, им придаёт уверенности то, что они смогут в случае чего друг друга поддержать. Но остальные? Надя, к примеру. Она одна, но чувствует себя так… ну, как есть на самом деле. Как человек, который родился в этом мире и вырос в нём. И знает, как этот самый мир устроен. А Ева чувствует себя иначе… не хочется об этом вспоминать. Но дело как раз в том, что ей нужно стать такой же, как прочие. Научиться быть частью этого мира. Не на словах, а по-настоящему.

И, кажется, у неё немного получается.

Да, она молодец! Так ведь её учили делать? Хвалить себя даже за самые небольшие достижения. Говорить себе добрые слова хотя бы раз в день.

Надо сказать.

Ева, ты молодец! Ты учишься. Боишься, но пробуешь. Пусть маленькими шажками, но идёшь вперёд.

У тебя всё получится!

Настроение поднялось. Ева надела джинсы и красивую розовую футболку. Задрала подбородок и свысока поглядела на себя в зеркало. Из-за широких бедер и узких плеч ей всегда казалось, что сверху она какая-то маленькая, а внизу слишком большая. Но давай снова вспомним, что ей говорили в реабилитационном центре?

“У тебя настоящая женская фигура — песочные часы”. Это тетя Настя, которая учила Еву готовить.

“Ты очень красивая девушка”. Это психолог Дина Викторовна. Она сама выглядела потрясающе, поэтому Ева не сразу поверила. Но Дина Викторовна всегда говорила только правду, Ева убедилась в этом со временем. И если всё прочее, ею сказанное — правда, то значит и это замечание — тоже правда?

“Тебе-то уж точно не на что жаловаться!”. А это сказала её соседка по комнате. Они так и не сдружились, соседка всё время говорила только о себе и обо всех тех несчастьях, которые ей достались, и с ней просто невозможно было общаться. Только нытьё и обвинение всех вокруг. Ева не хотела быть такой же. И очень надеялась, что не будет.

“Я красивая”, — сказала она себе и расправила плечи.

А потом Ева отправилась гулять, сияя, как самая яркая звезда на ночном небосводе.

Она вышла на улицу и пошла вдоль дороги. Возможно, даже поплыла, как модель по подиуму. По крайней мере, ей всегда нравилось невесомо, практически на носочках ступать по тротуару в лёгких балетках.

Ну что же, рассмотрим своё новое обиталище более внимательно. Не так вскользь, как по пути на работу или с работы, а в деталях.

Да, асфальт тут везде древний, весь в трещинах и ямах. Бордюры отсутствовали через один, а те, что были, почти раскрошились в труху. И весь, буквально весь асфальт был покрыт различными пятнами, частично непросохшими. Даже интересно было, что это. Хотя — главное, чтобы не кровь. Но кровью не пахло. Ева, конечно же, высунула язык и проверила. Нет, ничего.

Больше похоже на воду. Хотя вопрос, откуда тут могла взяться вода. Дождя не было. Не было ведь? Она бы заметила.

Но, возможно, здесь проехала поливальная машина?

В Трухляндии… поливальная машина…

Но объяснение звучало более-менее удобоваримо, так что Ева его приняла и пошла себе дальше.

Дома тоже были какие-то древние. Из красного кирпича, который местами почернел, местами покрылся зелёным мхом, а местами местные таланты изрисовали его граффити. На площадках у дома виднелись остовы каких-то металлических сооружений, возможно, турников. Часто попадались лавочки, крепко вкопанные в землю и вытертые до блеска. Так же Ева увидела три урны, и все три были смяты, как будто их специально пытались спрессовать в комок.

Ещё в Трухляндии было полно котов и кошек. В основном чёрных и серых. А вокруг каждой помойки ходили вороны. Также Ева увидела крысу, которая не очень-то спешила прятаться и лезла в нору под кустами довольно неторопливо. Что неудивительно, ведь задняя часть у неё была весьма упитанной.

А вот народа на улице почти не было. Может, потому что будни.

Ещё Еве пришло в голову, что в Трухляндии не видно детей. Маленьких. Встречаются подростки, которые походят на одичавших туземцев — в странной яркой одежде, все как один с чёлками, которые закрывают лица до подбородка и в штанах, которые волочатся по земле и мешают ходить. Поэтому подростки ходили медленно. Мода такая.

И детского сада здесь не было. А школа была — длинное и мрачное двухэтажное здание из такого же мелкого кирпича, как и дома. Школа пряталась за частой решеткой забора, а потом ещё за облаком цветущих лип, поэтому Ева его толком не разглядела. Но успела решить, что сама в таком жутковатом месте учиться бы не хотела.

До самых окраин Трухляндии Ева гулять не стала. Сделала крюк от школы до складского забора, потом вдоль забора отправилась в сетевой магазин — а оттуда уже домой. В её сумке лежали красные яблоки и жёлтые бананы. И несладкий творог.

Ева уже представляла, как всё это смешает и съест, и будет наслаждаться своим десертом как можно дольше, одновременно ещё будет смотреть какой-нибудь комедийный сериал. Да, так она и сделает!

Но в подъезде своего дома она сразу же услыхала шум. Со второго этажа.

Женский голос истошно вопил, что её убивают. Мужской — что убивают его. Ещё один, непонятно какого пола — что пусть все заткнуться, иначе он всё сейчас спалит к чёртовой матери и ему на всех, мягко говоря, положить с большой колокольни. Фоном к этим воплям звучала какая-то бодрая, весёленькая музыка.

Ева нерешительно замерла на лестнице.

Что делать?

Просто взять и уйти в свою квартиру? Ну, пока они все не выскочили на площадку и не продолжили свои разборки прямо там?

Или полицию вызвать? Вдруг и правда кого убивают?

Одно точно — на помощь бросаться она не собиралась. Пришибут и не заметят. Да и с какой стати помогать людям, которые сознательно гробят себя пьянкой? Она не святая.

Главное, чтобы квартиру не спалили. Особенно ночью, когда Ева спит и может этого не заметить.

И вот она стояла и не могла решить, что делать. Может, само как-нибудь рассосётся?

Примерно так и вышло. Со скрипом открылась дверь квартиры на первом этаже и на площадку выплыла большая такая, неторопливая женщина неопределённого возраста. На ней была чёрная вязаная хламида, на жидких обесцвеченных волосах лежала рубиновая вязаная повязка с огромным камнем посредине. Смотрелось глуповато, но, видимо, это был какой-то образ.

- Чего встала? — Прокуренным голосом спросила женщина и Ева быстро посторонилась, почти прижавшись к стене. Потом подумала, что этого недостаточно и поднялась на площадку второго этажа, где вжалась в угол.

Женщина поднималась неторопливо и как-то… неизбежно. Она подошла к двери Евиных соседей и пнула её два раза. А потом закричала:

- Молчать! Вы там! Свет вырублю! Ну?

Она пнула дверь ещё разок и остановилась, дыша тяжело и сипло.

Как ни странно, крики прекратились, а музыка внезапно стала в два раза тише.

Женщина в чёрном медленно развернулась и, пыхтя, отчего её огромная грудь колыхалась, словно желе, пошла обратно. Её грузные шаги сопровождались глухим топотом.

За дверью соседей зашептались. Вернее, они, верно, шептались, но звучало как придушенный голос.

- Заткнутся теперь.

Женщина в чёрном зыркнула на Еву и продолжила спускаться по лестнице. Ева проводила её восторженным взглядом и уже со спокойным сердцем отправилась домой.

Стоило двери закрыться, как окончательно пропали звуки, хотя ещё секунду назад Ева слышала, как соседи шебуршатся за своей дверью и звенят чем-то стеклянным.

И что это опять за необъяснимая тишина?

Чушь какая-то!

И всё же тишина не давала ей покоя. Ева съела творог, который вроде бы так хотела, но почти не почувствовала вкуса. А всё потому, что из головы не шли мысли о том, куда же делись звуки из соседней квартиры и вообще, из коридора. И кроме магического объяснения больше не было ни одного подходящего. Ничем другим этого не объяснить!

Как это вышло? Как это получилось? Магии ведь не существует. Но что тогда? Вот дверь приоткрываешь — и сразу слышишь, что соседи громко спорят и где-то играет музыка. Закрываешь — тишина. Глухая тишина, хотя хлипкая дверь никак не может настолько фильтровать звуки. В ней даже щели есть! Там, где замок. Натурально, если слегка сковырнуть кожзаменитель, который покрывает поверхность двери, можно увидеть в щель площадку. Так как же это объяснить?

В общем, Ева не выдержала напора всех этих сомнений и позвонила Веронике. Так ответила быстро, но голос был недовольным. Когда-то они договорились, что Ева не станет беспокоить Веронику, если та предварительно не согласится поговорить. Но Ева боялась, что на сообщение Вероника не ответит, а ждать она просто не могла. Мысли о магии, от которых, как Еве казалось, она практически отделалась, вернулись — и это тревожило.

- Да?

Ева быстро поздоровалась и, пока не передумала, спросила:

- Вероника! Извини за вопрос. Но я всё думаю об этом и думаю, и не знаю, что делать.

- Ну говори!

- Соседи… То есть дверь… То есть… скажи, а почему в твоей квартире так тихо? Соседи шумят, но если закрыть дверь, становится совсем тихо. Просто ненормально тихо! И я…

- Ева, тебе что, заняться нечем?

- Нет, просто я…

- Не знаю, что ты там выдумываешь, но у меня слишком много своих дел, чтобы тебя выслушивать. Ты что мне хочешь сказать? Про магию свою, да?

- Ну…

- Тебе вроде понятно объясняли про магию. Сто раз! Всё! Я не хочу в это лезть. Если тебе снова что-то там мерещится, то позвони… Анатолию Сергеевичу. Или Дине Викторовне. Кому-нибудь, кто знает, о чём ты толкуешь. Не мне. Только помни, что мы договаривались — меня не вмешивать!

В трубке тут же раздались звонки. Вероника не из тех, кто возится с нервными девицами и их бесконечными волнениями. В центре она занималась административной работой и сидела в одиночестве в отдельном кабинете. Удивительно вообще, как она помогла с квартирой. Зачем-то.

Но ничего не поделаешь. Звонить другим Ева, конечно, не стала. Если хозяйка квартиры отреагировала так резко, то другие однозначно решат, что Ева взялась за старое — за свои фантазии. И будут волноваться. Или вообще её заберут обратно в реабилитационный центр, а этого ей не нужно. Да и, действительно, с Вероникой был уговор, что Ева едет себе, пользуется чужим имуществом, но взамен не звонит, не дёргает и вообще не вмешивает Веронику в свои дела.

Значит, стоит забыть об этой тишине и думать о чём-то другом, более приятном.

Например, завтра утром новая смена! Вот о чём думала Ева остаток вечера!

День начался бодро. Сегодня вернулись обе коллеги, которые прогуляли в прошлый раз, так что работа кипела и бурлила, и Ева еле успевала выхватывать у других коробки с мылом и салфетками, чтобы не остаться без работы.

И вот, часа через два после начала смены, когда уже были разобраны все накопившиеся с рассвета поставки, раздались шаги и у них в отделе появилась группа из нескольких человек. Гришка пытался вырваться вперёд, но Леон, который стремительно шёл рядом, то и дело его притормаживал. Но не рукой или словами, а просто бросался наперерез, и начальник смены, чтобы не врезаться в него, был вынужден останавливаться.

Так они и шли.

Конечно, работать все тут же прекратили и теперь смотрели и ждали, пытаясь понять, что всё это значит.

Ева замерла, как кролик перед удавом, потому что Леон подошёл прямо к ней. Он остановился неподалёку, возле стола, где они отмечали принятые поставки, и уставился на Еву тяжёлым взглядом. Она даже занервничала. Они не были знакомы, ни разу даже не сталкивались, так что причины его странного поведения были ей неизвестны. И это, конечно же, напрягало.

Как и его взгляд. Ещё и глаза у Леона оказались яркими, зелёными. Очень неожиданными, если честно, Ева считала, что у темноволосых людей всегда карие глаза. Ну, или голубые на крайний случай. Но Леон смотрел на неё и его взгляд был зелёный и неподвижный, как… у змеи.

- Девочки, у нас неприятная новость, — тем временем заговорил Гриша, осматривая каждую по очереди. — Два дня назад была зафиксирована кража со склада. В вашу смену. Но вас не подозревают, — тут же добавил он. — Скорее всего кража произошла ночью, когда вас уже не было. То есть наверняка ночью. Так ведь?

Гриша посмотрел в сторону Леона и Ева заметила в его взгляде неприязнь.

- Так.

Леон едва взглянул на начальника смены и снова уставился на Еву.

- Ты новенькая? — Спросил он. Голос у него звучал как-то вкрадчиво. Он ввинчивался в уши и продолжал двигаться в голове, и казалось, его ничем не остановить. И его поза, широкие плечи и высокий рост подавлял — приходилось смотреть на него снизу-вверх.

В общем, у Леона была тяжёлая энергетика.

Так сказала бы Ева, если бы всё ещё верила в существование магии.

Но она не верила.

О чём пришлось себе тут же напомнить.

Ева собралась и ответила:

- Да, я.

- Ева Улицкая? Верно?

- Верно.

Все вокруг замолчали и ловили каждое их слово. А девчонки ещё и на Еву посматривали как-то странно, будто она сделала что-то неожиданное или вообще не та, за кого себя выдаёт.

Не к месту вспомнился тот случай, когда Леон выговаривал тому парню, ну, когда они наблюдали из перехода в столовую. Теперь Ева примерно могла понять, что бедолага чувствовал — когда над тобой нависает с такой уверенностью кто-то типа Леона, это, хочешь-не хочешь, напрягает.

- Судя по отметкам на пропуске, ты вышла со склада на шестьдесят три минуты позже конца смены. Зачем ты оставалась?

Тишина почти звенела. Все на неё уставились. Оля нахмурились и почти открыла рот, но Ева сказала раньше, чем за неё вступились.

- Заканчивала приём поставки.

- Почему одна?

Оля снова порывалась что-то сказать, и Ева снова не позволила. Её учили отвечать за себя самостоятельно, и это было правильно.

- Мои напарницы ушли раньше, иначе они опоздали бы на автобус.

- А ты?

- А я живу недалеко и хожу пешком, поэтому могу задержаться.

- Они тебя попросили?

- Нет, я сама предложила.

Леон прищурил глаза и чуть ли не сделал стойку, как охотничий пёс. Еве даже показалось, что она видит, как трепещет его нос и в азарте приподнимается грудь.

- Ты живёшь неподалёку? В пригороде что ли?

- Да. В Трухляндии.

Леон улыбнулся. Он выглядел буквально самым счастливым человеком на свете. Как будто вот-вот примется прыгать на месте и вопить от радости. Однако ничего такого он не сделал, зато чётко, чеканя каждый слог, спросил:

- С кем ты общалась перед тем, как выйти в этот вечер с территории склада?

Ева замерла.

В голове проносилось всё, что случилось в тот странный вечер. Высоченные стеллажи. Пустые до гула проходы между ними. Полумрак, от которого становилось холодно. Страх и недовольство своим поведением, из-за которого она оказалась в таком глупом положении.

Звук приближающегося погрузчика. Взгляд из тени. Вот… вот оно — самое яркое воспоминание того вечера. Не момент, когда Ева поняла, что глупо заблудилась и не знала, что делать. Не встреча с водителем погрузчика в синей форме, которая будто бы не с его плеча. Не облегчение, когда она выбралась и увидела, наконец, пункт проверки. А тот взгляд, когда лицо спрятано в тени, а глаза закрыты этой тенью словно повязкой.

До этого мгновения Ева даже не думала о том, как ярко помнит этот взгляд. Был ли он вообще?

- Я просмотрел камеры.

Голос Леона прозвучал тише, но в нём появились другие, опасные ноты. Ева встрепенулась.

- А? Я общалась… То есть я не общалась. Так вышло, что я заблудилась, когда шла к выходу. Решила срезать, как девчонки показывали, а в результате не знала, куда идти. И встретила… Александр его зовут. На красном погрузчике. Он вывел меня к выходу.

Ева замолчала. Леон будто бы ждал продолжения, но ей больше нечего было сказать.

- Всё? — Спросил он.

- Всё.

- Ева ещё плохо ориентируется на складе. — Сказал Гриша с упрямым выражением лица.

- Как ты попала сюда на работу? — Не слушая его, спросил Леон.

- Устроилась. Через отдел кадров.

- Как узнала о вакансии?

- Пришла и спросила.

- Где работала раньше?

Ева невольно свела брови. Нет, вначале она и правда думала, что нужно отвечать на вопросы, но чем дальше, тем меньше они ей нравились.

- А какая разница?

- Раз спрашиваю, значит, есть разница.

Леон недовольно сжал губы и подался вперёд, и вся его энергетика будто совершила рывок и надавила на Еву.

Что, конечно, той не понравилось.

Ева уже не просто нахмурилась, а упрямо сжала губы. Ей не нравилось, когда с ней так разговаривали. Будто в чём-то обвиняли. Будто собирались наказывать.

И, конечно, ей совсем не хотелось рассказывать, что она нигде никогда прежде не работала. Почему? Потому что большую часть жизни просидела в подвале под замком, а потом несколько лет училась жить в этом мире в реабилитационном центре. Этой информацией она точно не собиралась делиться с первым встречным!

- Ты её в чём-то подозреваешь? — Спросил Гриша у Леона.

- Не мешай, — едва бросил Леон.

- Если ты в чём-то обвиняешь моего сотрудника, скажи мне.

Гришка вступился за Еву так неожиданно и так твёрдо, что Ева уставилась на него во все глаза. Она была о своём начальнике смены хорошего мнения, но всё же не ожидала, что он бросится её защищать перед самим Леоном!

Какой молодец! Внешность и правда бывает такой обманчивой!

- Когда будет надо, скажу! — Леон повысил голос.

- Ева, ничего больше не говори, — повернулся Гриша к ней. — Если что, тебя вызовут официально для дачи пояснений. А теперь возвращайтесь к работе. Хватит их отвлекать! У меня план встанет!

Гриша говорил возмущённо и уверенно, да и лицо у него было такое, будто он не сомневается, что имеет право командовать.

Леон покосился на своих спутников, которые всё это время молчали. Оба были в обычной одежде, Ева только сейчас обратила на это внимание. Один в красивом пиджаке, второй в тонком модном свитере. Значит, оба не сотрудники склада, а из офиса, где сидят руководители. Оба, кстати смотрели на Еву почти равнодушно, а один даже, кажется, тихонько зевал.

- Ладно. — Леон выпрямился. — Я понял. Позже ещё поговорим.

Мужчины развернулись и ушли. Надя вернулась к работе. Ева тоже попыталась, потянула руку за своим сканером, взяла его, но как-то неуверенно. Анечка и Оля продолжали стоять на месте и смотреть на Еву, как будто только увидели.

- Что? — Спросила она.

- Так ты знакома со Скифом? — Спросила Оля, продолжая на неё таращиться.

- Я? Со Скифом? Вроде нет.

- Ну как нет. Ты же сама сказала, что в прошлую смену он вывел тебя к пункту пропуска.

Ева смотрела на неё и ничего не понимала.

- Александр. На погрузчике. — Подсказала Анечка, прижавшись к Олиному столу сбоку.

- Хочешь сказать, это и был Скиф?

- Да.

- А что, на складе один-единственный Александр? На погрузчике?

- Ну, если Леон так возбудился… Мы точно говорим про Скифа.

Оля издала странный звук: то ли смех, то ли фырканье. Но выглядела она растерянно.

- Да не знакома я с ним! Он просто помог мне, подвёз к выходу.

Ева замерла, слепо уставилась на сканер в своей руке.

- Получается… это реально был Скиф? — Спросила она неизвестно у кого. — Так вот почему он говорил, что я ещё о нём услышу…

- Так и сказал? — Оля широко улыбнулась. — Ну точно он!

- Мне бы ваши годы, — вдруг заговорила полная женщина из их смены по имени Марина и со стоном выпрямилась, положив руку на поясницу. — Да, Галка?

- И не говори! — Ответила её подруга такого же возраста. — Все эти обсуждения. Он, не он. Посмотрел, намекнул. Заметила, не заметила. Все эти игры, все эти красавчики… Я себя как вспомню… тоже втюрилась бы в этого Леона, как кошка!

- Или в Скифа, — хохотнула Марина.

- Или в обоих. Так даже лучше.

Они засмеялись, переглядываясь.

Ева почувствовала себя глупо. Откуда взялись эти вот… мысли про влюблённость? Разве тут кто-то влюблён в Леона? Или в Скифа?