Нормально же общались!

Илья сел напротив, положил руки на стол, как на допросе.

- Машунь. Ты права.

Такого начала не ожидал никто. Даже Илья. Маша подняла бровь (аккуратно накрашенную, между прочим, в цвет «нежная орхидея под дождем»).

- В какой части?

- Сегодня - практически во всех.

Маша отложила телефон.

- Продолжай.

- Я не изменял тебе. Правда. Но выгляжу я сейчас так, что на твоем месте сам бы себе не поверил.

Маша молчала.

- Я напился с клиентом. Это было тупо. Потом там рванула канализация. Это уже было не по моей инициативе. Потом я поехал к Толику, отмылся, переоделся и приехал домой вместо того, чтобы хотя бы позвонить и предупредить.

- Уже лучше.

- И йогурт я съел.

Маша моргнула.

- Какой еще йогурт?

- С маракуйей. А ты сказала не трогать.

- Дважды.

- Я помню. И бумагу я вешаю неправильно.

Маша несколько секунд смотрела на него.

- Что с тобой сделал этот Толик?

- Ничего. Он просто три раза был женат.

Почему-то это все объясняло.

Илья потер лицо ладонями.

- Маш, я правда не хотел, чтобы ты сидела тут и думала черт знает что.

- А я думала.

- Знаю.

- Там была версия с любовницей-сантехником.

Илья поднял голову.

- Что?

- Неважно.

Он осторожно протянул руку через стол.

Маша посмотрела на нее, но свою не убрала.

- И кофе, - сказал Илья.

- Что кофе?

- Какой ты любишь?

Маша прищурилась.

- Это проверка?

- Нет. Я понял, что не знаю.

- Карамельный латте.

Илья кивнул.

- Запомню.

- Посмотрим.

Он немного помолчал.

- А маникюр красивый.

Маша наконец улыбнулась. Совсем немного, но Илье хватило.

Она поднялась.

- Пакет где?

- В ванной.

- Выкинь.

- Там костюм.

- Тогда выкинь костюм.

- Он дорогой.

- Тогда женись на нем.

И пошла ставить чайник.

Илья остался сидеть за столом. Из ванной пахло катастрофой, на кухне закипал чайник, жена пока не собиралась разводиться. После сегодняшнего вечера это вполне можно было считать успехом.

***

На следующий день Маша рассказала Амалии почти все.

Про чужие штаны - рассказала. Про пакет - рассказала. Про Толика - особенно подробно. Про любовницу-сантехника решила пока оставить при себе.

А через несколько дней к этой истории добавилась Катя.

Так три женщины, которые еще недавно существовали в совершенно разных частях жизни, впервые оказались за одним столом.

С сырниками и шампанским.

Как выяснилось позже, сочетание было организационно опасным.

Глава 6. Завтрак, который ничего не изменил, но дал надежду.

У каждой женщины есть ритуал, который держит ее психику на плаву. Кто-то по субботам идет на йогу, кто-то покупает цветы, а кто-то запирается в ванной и сорок минут делает вид, что не слышит семью.

У Маши были сырники и шампанское.

Раз в месяц, в субботу, она встречалась с Амалией в кафе «Блин, это судьба», где они заказывали одно и то же и обсуждали, как жить дальше.

Жить дальше за три года так никто и не научился. Зато сырники были стабильны.

С Амалией Маша познакомилась здесь же. Пару лет назад они случайно оказались за соседними столиками, разговорились, а через час уже обсуждали мужчину Амалии, которого Маша никогда в жизни не видела, но к десерту имела о нем вполне сформировавшееся мнение.

Маша вообще обладала редким талантом быстро переходить с людьми от «очень приятно» к «так, рассказывай».

В эту субботу она привела Катю.

Катя шла на встречу с ощущением, что ее пригласили в чужую семью на Новый год.

Машу она знала совсем недавно, Амалию не знала вообще. При этом из Машиных рассказов следовало, что они дружат давно, понимают друг друга с полуслова и обладают каким-то количеством общих историй, в которых фигурируют бывшие мужчины, Сицилия, потерянный чемодан и человек по имени Аркадий, которого обе почему-то ненавидят.

Катя заранее приготовилась много улыбаться и мало говорить. Она вообще не очень понимала, зачем Маша ее позвала.

Маша понимала: ей понравилась Катя, и этого было достаточно. К людям она относилась немного как к предметам интерьера: если видела две хорошие вещи, которые почему-то стоят в разных комнатах, ей немедленно хотелось поставить их рядом и посмотреть, что получится.

Амалия уже сидела за столиком.

Первым Катя увидела рыжие волосы, потом красивое лицо и только потом темно-синее платье, которое было Амалии явно маловато. Не катастрофически - просто настолько, чтобы весь завтрак помнить о существовании молнии.

Когда-то Амалия купила его в Милане, когда еще носила сорок восьмой размер. Сейчас был пятидесятый, но покупать одежду пятидесятого размера она принципиально не собиралась, потому что собиралась похудеть.

Уже давно.

Система была надежная: новую одежду не покупать, старую носить с осторожностью, по понедельникам начинать правильно питаться. Правильное питание обычно заканчивалось примерно во вторник после обеда.

Амалия была слишком занята, чтобы нормально обедать. Зато на ее рабочем столе всегда лежали шоколадные батончики. Они обладали тремя важными преимуществами: не требовали вилки, не остывали и позволяли одновременно есть и объяснять клиенту, почему номер с видом на сад не обязан иметь вид на море.

К пяти вечера Амалия обычно обнаруживала, что ничего не ела весь день. Кроме трех батончиков.

- Амалька, это Катя.

Амалия приподнялась настолько, насколько позволило платье, и улыбнулась:

- Та самая? Очень приятно.

- Мне тоже.

На этом Катя сочла свою социальную программу минимум выполненной и села.

Маша осталась довольна знакомством. Теперь требовалось шампанское.

Она давно заметила, что люди значительно быстрее находят общий язык, когда перестают слишком тщательно выбирать слова.

К ним подошел официант - молодой, высокий, темноволосый. На бейдже было написано РОМАН.

- Доброе утро. Вам как обычно?

- Мне - да. Сырники, сметану и шампанское.

Роман обратился к Амалии:

- А вам?

Та чуть выпрямилась и тут же вспомнила про молнию.

- Сырники. Без сметаны.

- Варенье?

- Нет.

- Масло?

- Нет.

- Сахарная пудра?

- Вы сейчас пытаетесь лишить меня последней радости?

Роман улыбнулся:

- Наоборот. Пытаюсь понять, какую оставить.

Маша медленно опустила меню.

Так. Утро становилось интереснее.

- Пудру оставьте.

- Разумное решение.

- Я вообще разумная женщина.

- Уже заметил.

Амалия улыбнулась - не широко, ровно настолько, чтобы показать: заметила тоже.

Катя сидела напротив и переводила глаза с одного на другого. Ей казалось, что она случайно присутствует при разговоре, правила которого все знают, кроме нее.

- А вам? - Роман обратился уже к ней.

Катя вздрогнула.

- Что?

- Завтрак.

- А. Омлет. И кофе.

- Какой?

Катя метнула быстрый взгляд на Машу, словно там могла находиться подсказка.

- Обычный.

Роман кивнул:

- Сделаем максимально обычный.

Когда он ушел, Маша повернулась к Амалии:

- Ну?

- Что?

- Ничего.

- Вот и я думаю, ничего.

Маша покачала головой. Она знала Амалию достаточно давно, чтобы понимать: когда та трижды подряд говорит «ничего», там уже что-то есть.

Катя пока не знала. Она сидела прямо, держала руки на коленях и пыталась понять, когда наступает момент, после которого с новыми людьми уже можно перестать вести себя прилично.

Принесли шампанское, и Маша подняла бокал:

- За знакомство.

Катя бросила взгляд на часы - было одиннадцать ноль пять.

- А не рано?

- В субботу время до двенадцати носит рекомендательный характер.

Амалия чокнулась с ней:

- Не бойся. Мы не алкоголички. Мы занятые женщины.

Это почему-то прозвучало убедительно.

После первого бокала Катя перестала следить за руками, после второго обнаружила, что Амалия совсем не страшная, а после третьего выяснилось, что Аркадий действительно был козел.

Как именно разговор дошел до Аркадия, Катя потом не вспомнила.

Вообще первый совместный завтрак трех женщин редко сохраняется в памяти последовательно. Сначала обсуждают работу, потом почему-то бывшего мужчину одной из них, через десять минут уже выясняют, можно ли доверять людям, которые не любят сыр, а еще через двадцать планируют совместный отпуск.

Главное - не пытаться восстановить причинно-следственную связь. У женщин она существует, просто не всегда доступна наблюдателю.

К моменту, когда принесли еду, Катя уже смеялась. Процесс интеграции шел по плану.

Амалия тем временем пыталась есть свой сырник маленькими кусочками. Не потому, что была сыта - она была зверски голодна. Но где-то рядом периодически появлялся Роман, а платье и без того держалось на профессиональной честности молнии.

- Ты опять худеешь? - поинтересовалась Маша.

- Я не «опять». Я все еще.

Маша покосилась на ее тарелку.

- Амаль, съешь сметану.

- Не могу.

- Почему?

- Потому что через три месяца лето.

Катя уже достаточно освоилась, чтобы вмешаться:

- А что случится летом?

- Купальник.

В этом слове было столько обреченности, что Катя решила уточнить:

- Что с ним?

- Его нет.

- Купи.

Маша довольно усмехнулась. Она сказала бы ровно то же самое.

Амалия вздохнула:

- Нельзя просто купить купальник.

Катя задумалась. До сегодняшнего дня ей казалось, что именно так их и покупают.

- Сначала надо похудеть, - объяснила Амалия. - Потом купить купальник. Потом поехать на море.

- Очень строгая система.

- Зато логичная.

- Нет, - вмешалась Маша.

- Тебя никто не спрашивал.

Маша отрезала кусок сырника:

- Амалька, у тебя пятидесятый размер, а не государственная тайна.

- Спасибо, Маша. Именно ради этого твоего изречения я надела сегодня платье сорок восьмого.

- Я заметила.

- Все заметили.

Катя поспешно уткнулась в тарелку.

- Катя, можешь смотреть. Оно не лопнет. Я проверяла дома.

- Как?

- Дышала.

Катя засмеялась и после этого окончательно перестала бояться Амалию.

Роман принес кофе. Чашку Амалии он поставил последней и особенно медленно.

- Сахар?

- Нет. Я худею.

Он скользнул взглядом по почти пустой тарелке.

- Зря.

Амалия подняла брови:

- Почему?

- Потому что у вас и так все хорошо.

- Вы это всем говорите?

- Нет. Всем я предлагаю сахар.

И ушел.

Маша медленно повернула голову в сторону Амалии.

- Даже не начинай, - прошипела та.

- Ты с ним кокетничаешь!

- Я разговариваю.

- Ты по-другому разговариваешь.

- Мне тридцать пять лет. Я имею право иногда разговаривать по-другому.

К этому моменту Катя уже поняла правила и позволила себе заметить:

- А он симпатичный.

Обе женщины одновременно уставились на нее, а Маша тут же просияла:

- Все. Наша!

После этого разговор окончательно перестал быть вежливым. Выяснилось, что у Кати нет мужчины. Точнее, мужчины вокруг нее существовали, но перспективы это не улучшало. На работе их было двое: один женат, второй в тридцать четыре года однажды приехал на корпоратив с мамой.

После этой истории Амалия предложила налить Кате еще. Катя не отказалась.

Потом дошла очередь до Маши. Историю про чужие штаны Амалия уже знала, Катя - нет, поэтому через несколько минут слушала про Илью, канализацию, Толика и пакет с костюмом, постепенно переставая жевать.

- И ты ему поверила?

- Поверила.

- Сразу?

- Нет. Сначала у меня была любовница.

Катя осторожно поставила бокал.

- У тебя?

- В голове.

- А.

- Потом любовница стала сантехником.

Маша рассказывала уже спокойно: история успела перейти из категории семейной катастрофы в категорию материала, которым можно развлекать подруг. Тревожило ее теперь другое - Илья после той ночи начал вести себя подозрительно хорошо. Сам помыл посуду, даже туалетную бумагу однажды повесил так, как Маша просила последние восемь лет.

- И что тебя не устраивает? - не поняла Катя.

- Все.

- Но он же делает то, что ты хотела.

- Вот именно.

Катя нахмурилась. Она пока еще не достигла того уровня семейного опыта, на котором правильное поведение мужа начинает вызывать больше подозрений, чем неправильное.

Амалия достигла.

- Слишком резко исправился, - заключила она.

- Вот! - подтвердила Маша.

- Может, действительно виноват?

- Если бы я знала, я бы не нервничала.

Катя помедлила:

- А может, он просто понял?

Маша с Амалией синхронно обернулись к ней.

- Ну а что? Ты ему сказала, что тебя бесит. Он начал делать по-другому. По-моему, это даже логично.

- Катенька, никогда не выходи замуж.

- Почему?

- Жалко портить такой чистый взгляд на мир.

Засмеялись все, включая Машу.

Но тревога никуда не делась. Илья был красивым мужчиной: не просто «для своих лет ничего», а объективно красивым, ухоженным, уверенным в себе и прекрасно знающим, что делать с улыбкой. Для риелтора это было профессиональным преимуществом, для его жены - хроническим раздражителем.

Женщины на Илью смотрели, иногда прямо при Маше. Особенно неприятно было то, что сам Илья практически ничего для этого не делал. Если бы он хотя бы откровенно флиртовал, у Маши появился бы противник. Но он просто входил в помещение, и дальше природа справлялась сама.

Детей у них не было, а значит, не существовало великого семейного отвлекающего маневра. У Маши оставался только Илья и ее собственная фантазия. Иногда это было опаснее измены.

Маша громко выдохнула и произнесла ключевую фразу этого завтрака:

- Нам надо в отпуск.

Амалия оторвалась от чашки:

- Кому?

- Нам.

- Куда?

- Не знаю. Ты турагент.

Амалия ненавидела эту фразу. Для нее она означала примерно то же, что для врача: «Посмотри, у меня здесь что-то болит».

Но профессиональный рефлекс уже включился. Трое взрослых. Без детей. Желательно тепло. Не слишком дорого. Море.

- Греция. Май. Цены еще человеческие. Можно взять виллу без пафоса, но с нормальным пляжем. С визами я решу.

- Берем, - мгновенно решила Маша.

- Я еще ничего не нашла.

- Найдешь.

Катя переводила взгляд с одной на другую.

- Подождите. Вы сейчас серьезно?

- Конечно.

- Прямо поедете?

- Поедем.

Катя немного помолчала.

- А я?

- А ты с нами.

Улыбка с ее лица исчезла.

- Куда?

- В Грецию.

Катя задумалась. Она не умела ездить в отпуск с женщинами, которых почти не знала. Впрочем, она вообще не очень умела ездить в отпуск.

Отдых всегда требовал от нее странного действия - перестать быть полезной, а Катя плохо понимала, что делать с собой, если никто не ждет справку, подпись или ответ.

- Я не умею отдыхать, - призналась она.

- Научим, - пообещала Маша.

- Первые два дня будет тревожно, - добавила Амалия. - Потом перестанешь понимать, какой сегодня день.

- А мужчины?

Маша с Амалией переглянулись.

- Нет, - твердо отрезала Маша.

- Вообще, - подтвердила Амалия.

Катя сделала еще глоток.

- Тогда я согласна.

Никто не спросил, почему отсутствие мужчин стало решающим аргументом. К этому моменту они уже достаточно хорошо понимали друг друга.

Роман появился со счетом и маленькой тарелкой блинов и поставил ее перед Амалией.

- Это вам.

- Я не заказывала.

- Знаю.

Амалия с интересом прищурилась:

- Вы опасный человек, Роман.

Маша кашлянула в бокал.

Рома оставил счет и ушел. На обратной стороне ручкой был написан номер телефона, а ниже:

Рома. Роман. Как удобнее.

Амалия прочитала записку, проводила официанта глазами и снова опустила взгляд на бумажку.

- Ну? - не выдержала Маша.

- Ничего.

- Выкинешь?

Амалия аккуратно сложила счет пополам и убрала в сумку.

- Я сказала «ничего», а не «совсем дура».

Маша довольно улыбнулась, а Катя рассмеялась.

Еще два часа назад она боялась, что ей будет не о чем разговаривать с этими женщинами. Теперь у нее был отпуск в Греции, чужой официант Рома и мнение по поводу того, стоит ли Амалии ему звонить.

Все произошло значительно быстрее, чем она рассчитывала.

В понедельник Катя снова вернулась на работу, села за свое стекло, поправила бейдж и нажала кнопку вызова.

- Девушка, а мне положен налоговый вычет по инвалидности, если квартира оформлена на дочь, но прописана я?

Катя уже собиралась ответить, когда вместо окна вдруг увидела море - синее, теплое, без талонов.

Она еще не знала, где именно будет жить, сколько это стоит и отпустит ли ее начальница в мае, но где-то в мире уже существовал пляж, на котором от нее никто ничего не хотел.

- Девушка?

Катя моргнула, и море исчезло.

- Да. Давайте документы.

До Греции оставалось разобраться с одной небольшой формальностью.

Получить отпуск.

Глава 7. Как Илья вошел в будущее.

Вы заметили, что у человечества вообще странные отношения с техническим прогрессом?

Сначала оно изобретает стиральную машину, посудомойку, робот-пылесос и доставку продуктов, чтобы освободить себе время. Потом забивает это освобожденное время работой и покупает умные часы, которые сообщают, что хозяин устал.

Илья относился к прогрессу хорошо. Особенно если прогресс не требовал от него ничего менять.

В субботу утром он сидел на кухне и чистил картошку. Нож был тупой, картошка сопротивлялась, а телефон, прислоненный к сахарнице, показывал короткие видео.

Именно в этот мирный момент Илья узнал, что скоро останется без работы.

На экране появился молодой мужчина, он сидел перед камерой в черном худи и говорил с той абсолютной уверенностью, которая встречается либо у очень молодых людей, либо у тех, кто продает курс.

- Уже в ближайшие годы профессия риелтора исчезнет!

Илья даже перестал жевать.

Молодой человек объяснил, что искусственный интеллект уже умеет анализировать рынок недвижимости, подбирать варианты по заданным параметрам и скоро сможет полностью заменить посредника между продавцом и покупателем.

Илья отложил бутерброд. Это уже было личное, но он досмотрел ролик до конца и потом еще зачем-то открыл комментарии, где обнаружил, что исчезновения его профессии люди ждут с неожиданным энтузиазмом.

Особенно много лайков набрали комментарии типа: «да зачем вообще нужны эти профаны», «за что им платить три процента» и «ИИ хотя бы не будет говорить: такой объект долго не простоит».

Илья нахмурился.

Во-первых, хороший объект действительно долго не простоит. Во-вторых, люди совершенно не понимали специфику профессии.

Он посмотрел еще несколько роликов и примерно через семь минут уже знал об искусственном интеллекте достаточно, чтобы принять решение. Если искусственный интеллект собирается уничтожить риелторов, Илья должен получить его первым.

Маша в это время стояла у гладильной доски в зеленой маске из водорослей и гладила его рубашку. Вид у нее был такой, словно технический прогресс человечества давно состоялся без ее участия и ничего особенно хорошего из этого не вышло.

- Маш.

- М-м?

- Риелторов скоро не будет.

Маша продолжила гладить рукав.

- Всех?

- Вообще.

- Когда?

- Скоро.

- Картошку дочистить успеешь?

- Маш, мне срочно нужен искусственный интеллект.

Маша провела утюгом по рукаву и уточнила:

- Тебе лично?

- Для работы.

- А.

В это короткое «а» поместилось значительно больше, чем Илье хотелось бы. Будущее наступало. И почему-то без него.

- Я серьезно. Представляешь: программа сама анализирует рынок, ищет хорошие объекты, понимает, где цена завышена...

- И разговаривает с клиентами?

- В перспективе.

- И ездит на показы?

- Маш.

- Просто уточняю объем угрозы.

Илья отложил недочищенную картошку. В будущем другие риелторы часами сидели на сайтах, звонили собственникам, сравнивали цены и спорили с клиентами. А Илья нажимал кнопку.

- То есть работать ты будешь меньше? - прервала молчание Маша.

- Эффективнее.

Вот это было хорошее слово. «Эффективнее» вообще незаменимо, когда человек еще сам не до конца понял, чего хочет.

Маша выключила утюг.

- И кто тебе это сделает?

Вот здесь обнаружилась первая проблема. Для создания искусственного интеллекта требовался программист, а Илья программистов не знал.

Маша знала.

- Леша сверху.

- Какой Леша?

- Который мне телефон починил.

Илья попытался вспомнить соседей сверху.

- Худой такой? Немного странный?

- Он программист.

Для Маши это объясняло странность и одновременно подтверждало квалификацию.

- А что с телефоном было?

- Экран почти не светился.

- И что он сделал?

- Яркость прибавил.

Илья задумался, насколько этого достаточно для создания искусственного интеллекта, но других программистов в пределах подъезда все равно не было.

Через двадцать минут он уже звонил в дверь Лехи.

Леха открыл не сразу. По выражению его лица было понятно, что до звонка он занимался чем-то важным и возвращаться в мир людей особого желания не испытывал.

- Привет. Ты занят?

- Вообще-то да.

- Отлично. Мне на пять минут.

У Ильи была профессиональная особенность: чужое «нет» он воспринимал не как отказ, а как начало переговоров.

Через сорок минут они сидели на кухне, и Леха постепенно понимал, что пять минут закончились где-то на словах «искусственный интеллект».

Идея Ильи поначалу выглядела просто. Программа должна была анализировать объявления и находить хорошие квартиры раньше других риелторов. Проблемы начались, когда Леха попросил объяснить, что именно считается хорошей квартирой. И Илья понял одну неприятную вещь - чтобы программист сделал то, что ты хочешь, сначала приходится объяснить, чего именно ты хочешь. А это часто значительно труднее, чем найти программиста.

- Допустим, человеку нужна хорошая двушка.

- Что значит «хорошая»?

- Нормальная.

- Что значит «нормальная»?

- Ну... чтобы человеку понравилась.

Леха перестал печатать.

- Как программа должна понять, понравится она человеку или нет?

- Поэтому она и искусственный интеллект.

И вот здесь Леха впервые по-настоящему осознал масштаб: Илья хотел не программу. Он хотел цифрового риелтора, который двадцать четыре часа в сутки будет знать то, чего зачастую не знает даже клиент.

Пришлось начинать с параметров.

Илья перечислял хороший район, адекватную цену, нормальный ремонт, метро рядом, не первый этаж - если только первый этаж не очень хороший, - договороспособного собственника и нормальных соседей. С каждым новым пунктом лицо Лехи становилось все более сосредоточенным.

На соседях он все-таки остановился.

- А нормальных соседей как определить?

Илья удивился вопросу.

- Ну видно же.

- Где?

- По дому.

- По фотографии дома?

Илья задумался.

- Иногда.

Когда-то Леха мечтал о мире, где все можно выразить формулой. Илья принес ему убедительное доказательство, что человечество пока к этому не готово.

Зато с мотивированными продавцами дело пошло веселее. Здесь наконец появились признаки, которые хотя бы можно было посчитать: слово «срочно», упоминание торга, количество восклицательных знаков, срок публикации, история снижения цены.

- Если пишет «АГЕНТАМ НЕ ЗВОНИТЬ», тоже учитывай.

- Почему?

- Потому что ему уже позвонили сорок агентов.

- И?

- Значит, он устал.

Леха записал в таблице: «Усталость собственника».

Илья заглянул в экран и поморщился.

- Нет. Назови «индекс мотивации».

Леха исправил.

Илья сразу повеселел. «Индекс мотивации» звучал не как попытка дозвониться до измученного владельца квартиры, а как технология, за которую уже можно брать деньги.

Постепенно будущая система начала приобретать очертания. Она должна была собирать объявления, сравнивать похожие объекты, отслеживать изменения цены, выделять тех, кто действительно хочет продать, и показывать Илье варианты, на которые стоит обратить внимание раньше конкурентов.

Леха несколько раз пытался объяснить, что искусственного интеллекта в классическом понимании здесь пока не очень много, но Илья к этому моменту уже привык к словосочетанию и отказываться от него не собирался.

«Автоматический анализ объявлений» звучал как функция в Excel.