Амелия. Между двух миров. Когда закон становится судьбой

– Возражаю, – Лайон не поднял голоса, но в его тоне была улыбка. – Вопрос наводящий. Присяжные ещё не видели меню.

– Присяжным меню не показывают, – парировала Амелия. – Они и так принимают решения без фактов.

– Несправедливое замечание, – он наконец посмотрел на неё прямо. – Но допустимое. Тогда пусть будет кофе. И что-нибудь… без попытки отравления.

– У нас только честные попытки, – Амелия сделала пометку. – Эспрессо?

– Двойной. Как хорошая защита: коротко, больно и по существу.

Она уже собиралась отойти, когда Лайон добавил, почти лениво:

– Как лекция Крипсона? Он всё ещё делает вид, что презумпция невиновности – это личное оскорбление?

Амелия остановилась на полшага.

– Вы знакомы с профессором?

– Я знаком с его выпускниками, – ответил Лайон. – Это хуже.

Амелия принесла кофе быстро, как привыкла – экономя секунды, которые дома превращались в деньги. На блюдце рядом с чашкой Лайон положил визитку. Белая, плотная, минималистичная.

Stark Legal. Litigation & Defense.

– Это взятка? – спросила Амелия, не прикасаясь к визитке.

– Это оферта, – поправил Лайон. – Необязывающая. Можно отклонить без последствий.

– Все оферты в вашей жизни необязывающие? – Амелия посмотрела на него спокойно, но внутри ощутила привычную настороженность.

Лайон слегка наклонил голову, будто признавая удачный ход.

– Зависит от того, кто принимает. В праве всё держится на согласии сторон. Даже самое красивое принуждение – всё равно преступление.

Амелия услышала в этом не только фразу – позицию.

– Тогда почему вы оставляете визитку официантке? – спросила она.

– Потому что официантка пишет конспекты так, будто готовится не к экзамену, а к суду, – сказал Лайон. – Я видел ваши распечатки с пометками. Аккуратные, злые, точные. Так пишут те, кто не хочет проиграть.

– Это не амбиции. Это выживание.

– В моей практике, – произнёс он мягко, – выживание обычно и есть самая честная амбиция.

Амелия взяла визитку двумя пальцами, как вещественное доказательство.

– И что вы предлагаете? Стажировку? Милость? Патронаж?

– Предлагаю выбор, – Лайон не отвёл взгляд. – Один вечер в неделю – у меня в офисе. Бумаги, дела, реальность. Вы увидите, как право выглядит после лекций. Если не понравится – просто исчезнете. Я не подаю в суд за отказ.

– Это звучит слишком… чисто.

– Я адвокат, Амелия. «Слишком чисто» – это когда кто-то что-то скрывает. Я, наоборот, говорю прямо: мне интересно, что вы сделаете со своим умом, когда вам перестанут мешать обстоятельства.

Амелия хотела ответить резко – так было безопаснее. Но вместо этого спросила тише:

– А вам что с этого?

Лайон улыбнулся почти незаметно.

– Возможно, я устал выигрывать дела и проигрывать людей. Возможно, мне хочется однажды оказаться на стороне, где человеческая логика ещё не подменена стратегией.

Он поднял чашку.

– И ещё. Мне нравится, как вы спорите. У вас хороший дар: вы не пытаетесь понравиться.

Амелия, уже отходя, бросила через плечо:

– Это не дар. Это плохая привычка.

– В суде, – сказал он ей вслед, – плохие привычки иногда спасают жизнь.

Она ушла к другим столикам, но ощущение этой визитки в кармане фартука было почти физическим – как тонкая линия, разделяющая «до» и «после».

Библиотека Святого Иеронима – Прощание с иллюзиями. 16:15.

Сегодня она сделала исключение из своего строгого распорядка – надела свое лучшее платье. Шелк непривычно холодил кожу, напоминая о том, что вечер обещает быть особенным. Находясь в кафе и уже окончательно собравшись на вечеринку, Амелия твёрдо решила: прежде нужно заглянуть в библиотеку – найти Роберта и извиниться. Никаких колебаний – только чёткое понимание, что это необходимо.

В сумеречном свете книжные полки словно замерли в ожидании, а тишина зала лишь подчёркивала значимость предстоящего разговора. Она поправила прядь волос, расправила плечи – не из-за робости, а чтобы собраться с мыслями. Каждый шаг по скрипучему паркету звучал как решительное «да» собственному намерению. Амелия знала: извинения – не слабость, а честность. И она была готова её проявить.

В библиотеке было прохладно и тихо, как в месте, где звуки считают неприличными. Пахло старой бумагой и переплётным клеем. Солнечные лучи, пробиваясь через витраж, ложились пятнами на столы и делали пыль видимой – будто библиотека не скрывала правду даже в мелочах.

Роберт ждал у стола с тяжёлым томом по гражданскому праву, уже с закладками и стикерами – он всегда готовился так, словно завтра мир потребует от него идеального ответа.

Амелия подошла и сразу почувствовала знакомое: его тихую надежду.

– Роб… – начала она и, к собственному раздражению, услышала в голосе несвойственное ей смягчение. – Я пришла сказать, что сегодня меня не жди. Планы изменились.

Роберт медленно поднял глаза. Он не сделал драматической паузы – он вообще был плох в драме. Но то, как он замер, увидев её в шелке вечернего платья вместо привычных джинсов, сказало больше любых слов. Он словно впервые увидел в своей коллеге женщину, а не только блестящий юридический ум.

– Решила наконец-то отдохнуть? – уточнил он. В его голосе не было злости, только сухая, колючая обида, которую он тщетно пытался скрыть за бесстрастным тоном.

– Решила, что мир не рухнет, если я один вечер проведу не над архивами, – Амелия выдержала его взгляд, не позволяя себе чувствовать вину. – Ты же знаешь Софию. Для неё пропущенная вечеринка – это как проигранная апелляция.

Роберт переставил тяжелую книгу из руки в руку, словно проверяя её на вес.

– Конечно, понимаю, – сказал он. И добавил, почти шёпотом: – Просто… будь осторожна, ладно? Этот Майкл Леннокс … я слышал о нём. Что он не проигрывает. И в его мире это не комплимент.

Амелия устало выдохнула. Она на секунду захотела остаться здесь – в этом безопасном мире, где максимум опасности заключается в неправильной ссылке на судебную практику.

– Я вернусь завтра. —сказала она.

– Не надо обещаний, – мягко, но отстраненно ответил Роберт. – Дай мне лучше… гарантию. Маленькую. Что напишешь, когда доберёшься домой.

Амелия замерла. Она не сделала шага навстречу, не коснулась его, сохраняя ту самую дистанцию, которую выстраивала годами. Она просто кивнула.

– Это считается обязательством? – спросила она тихо.

Роберт горько улыбнулся, так и не сократив расстояние между ними.

– Нет. Это просто доказательство того, что ты всё ещё помнишь дорогу сюда.

Амелия отстранилась первой, поправляя тонкий ремешок сумочки.

– Тогда я пойду, пока доказательства не стали уликой. До завтра, Роберт.

Она развернулась и пошла к выходу. Шлейф её дорогих духов еще долго спорил с запахом старой бумаги в пустом пролете библиотеки.

Лофт в Челси – Игра в чужие краски 20:30.

Лофт встречал звуком – басы хауса били в грудь, как второе сердцебиение. Воздух был густой от дорогих духов, сигарного дыма и уверенности людей, которые никогда не жили «в минус».

Амелия стояла рядом с Софией и чувствовала, как её чёрное платье – аккуратное, простое – становится слишком честным на фоне блеска и вещей, чья цена не обсуждалась даже шёпотом.

София сияла – рубиновое платье, идеальная укладка, голос, который умел звучать так, будто мир обязан ей внимание.

– Амелия, держись рядом, – шепнула София, и это было не просьбой, а командой, обёрнутой в дружбу. – Здесь люди едят слабость на закуску.

– Я не слабость, – ответила Амелия ровно.

– Ты – искренность, – София взяла её под локоть. – А это ещё опаснее.

Она провела Амелию через группу молодых людей с фамилиями, звучащими как названия компаний, и остановилась у массивной бетонной колонны.

Там стоял Майкл Леннокс.

Вокруг него смеялись, но смеялись так, как смеются при человеке, которого не хотят потерять. Он говорил мало – и это почему-то делало каждое слово тяжелее. Его взгляд нашёл Амелию мгновенно, будто он искал не лицо, а уязвимое место.

София улыбнулась:

– Майкл, это Амелия. Я тебе о ней говорила.

Майкл ловко подцепил с подноса два бокала шампанского и протянул один Амелии. Его пальцы мазнули по её ладони – на секунду, будто случайно, но слишком точно, чтобы это было ошибкой.

– Амелия, – он пропел её имя, словно пробуя на вкус дорогой коктейль. – София говорила, ты у нас «мозг». Но она забыла упомянуть, что ты выглядишь как ходячее искушение нарушить пару правил.

– Молчание – вот что обычно помогает не нарушать правила, – сухо ответила Амелия.

– Ой, брось, молчание – это скучно, – Майкл весело прищурился, покачивая бокалом. – Это для тех, кому нечего предъявить миру. А ты явно не из таких. Чем ты обычно берешь парней? Взглядом «я знаю, где ты спрятал труп»?

Амелия не отвела взгляд, сохраняя дистанцию.

– Сном. И иногда – железным терпением.

– Звучит как пытка, – Майкл хохотнул. – Но честно.

Он сделал глоток, разглядывая её через край бокала, и будто невзначай добавил:

– Слышал, ты зарываешься в эти скучные кодексы?

– Уголовное право, – уточнила она.

– О-о, это по моей части, – Майкл придвинулся чуть ближе, игнорируя грохот музыки вокруг. – Тогда объясни мне, почему девчонки вроде тебя вечно тусуются с такими плохими парнями, как я?

Амелия чуть приподняла бровь.

– Это вопрос с подвохом или попытка самолюбования?

– Это проверка связи, – он беззаботно подмигнул ей. – Люблю послушать, что выдаст человек, пока не успел придумать «правильный» ответ.

– Тогда вот тебе первая реакция: хорошие люди не ищут плохих компаний. Они ищут драйв, – парировала Амелия. – А потом уже смотрят на ценник в чеке.

Майкл улыбнулся – впервые по-настоящему. В этой улыбке не было тепла, только азарт игрока, который нашел достойную ставку. – Ты говоришь как та, кто уже обжигалась на таких счетах.

– А вы спрашиваете, как человек, который привык, что за него всегда платит кто-то другой, – отрезала она.

Майкл тихо рассмеялся, явно довольный ответом.

– Раунд за тобой! Ладно, давай сделку: один танец – и я отвечу на любой твой вопрос. Вообще любой, даже самый грязный. Откажешь – и я исчезну, обещаю не мучить твою серьезную голову.

– В таких сделках всегда есть мелкий шрифт, – заметила Амелия.

– Естественно, – легко согласился он, даже не пытаясь выглядеть порядочным. – Но мой мелкий шрифт очень простой: тебе должно понравиться.

София, наблюдавшая за ними, выглядела довольной – как человек, который свёл нужные фигуры на доске.

– Майкл, прости, мне нужно выйти, – произнесла Амелия.

Майкл внимательно посмотрел на неё, в его глазах промелькнуло беспокойство.

– Хорошо. Ты ведь еще вернешься?

– Да, – коротко кивнула она, уже направляясь к дверям на террасу. – Мне просто нужно подышать воздухом.

Тень сомнения – Несовместимость юрисдикций 22:10.

Амелия вышла на террасу, чтобы вдохнуть воздух без чужих духов и чужих ожиданий. Ночной город гудел внизу, а здесь наверху было прохладно и почти тихо – до тех пор, пока она не заметила фигуру у бархатной портьеры.

Дориан Полистор. Он стоял вполоборота, беседуя с пожилым мужчиной в дорогом пальто. Дориан выглядел собранным – не как преподаватель на кафедре, а как человек из другого слоя, где «университет» был лишь одним из инструментов.

Его взгляд поймал Амелию мгновенно. На долю секунды в лице мелькнуло удивление – и тут же исчезло под профессиональной вежливостью. Он едва заметно кивнул: не приветствие, не укор. Скорее отметка факта. Я видел. Я запомнил.

Амелия почувствовала, как по спине проходит холодок: её миры – смены в кафе, библиотека, лекции и эта вечеринка – столкнулись слишком близко.

Сзади раздался голос Майкла, спокойный, лениво-насмешливый:

– Ты чего, сбегаешь? Так не пойдет.

Амелия не обернулась сразу.

– Я просто вышла подышать, – сказала она наконец. – Там слишком громко.

– Зря. Самый сок только начинается, – Майкл остановился рядом, не вторгаясь в личное пространство, но всем видом показывая, что уходить он не собирается. – Внутри одни позеры, строят из себя непонятно кого. Скукотища.

Амелия посмотрела на него:

– А ты, значит, не из таких?

Майкл улыбнулся своей фирменной, самоуверенной улыбкой:

– Я? Нет. Я просто люблю жить в кайф. И обычно получаю то, что хочу. Без всяких драм.

Амелия сжала бокал чуть крепче, чувствуя, как его простая, "тусовочная" уверенность накатывает волной.

– Иногда драмы находят нас сами, хотим мы этого или нет.

– Ой, да брось, не грузись, – он чуть наклонился к ней, понизив голос. – Расслабься. Я же вижу, тебе просто нужна нормальная компания.

Амелия выдохнула. Его напор был простым и понятным, но сейчас совершенно неуместным. Она мягко покачала головой:

– Не обижайся, Майкл. «Но мне правда пора домой», —мягко сказала Амелия.

Майкл вскинул брови, картинно прижав руку к груди, будто его только что смертельно ранили в самое сердце.

– Домой? Серьёзно? Амелия, детка, на часах даже не полночь. Золушка, ты туфлю забыла потерять.

– Туфли на месте, а вот силы закончились, – она слабо улыбнулась. – Вечеринка классная, правда. Просто… не мой ритм сегодня.

Майкл сделал шаг ближе, перехватывая её взгляд. От него пахло дорогим парфюмом и чем-то цитрусовым.

– Слушай, если тебе кто-то испортил вечер – просто скажи. Я мигом всё улажу, и продолжим. Тут сейчас такой диджей встанет, ты себе не простишь, если пропустишь начало сета.

– Никто не портил, честно, – Амелия чуть отступила, сохраняя дистанцию. – Просто хочу тишины.

Майкл пару секунд внимательно вглядывался в её лицо, пытаясь понять, это часть игры или она говорит серьезно. Убедившись, что второе, он разочарованно выдохнул, но тут же снова принял свой беззаботный вид.

– Ладно, сдаюсь. Ты – неприступная крепость. Тебя подбросить? У меня машина за углом, доедем с комфортом, обещаю никакой громкой музыки.

– Спасибо, не нужно, – она качнула головой, уже направляясь к выходу. – Я вызвала такси. Оно будет через две минуты.

– Ну, как знаешь, – бросил он ей вслед, уже доставая телефон, чтобы переключиться на кого-то более общительного. – Но учти: я этот вечер запомнил. С тебя танец на следующей неделе!

Где-то в глубине зала музыка продолжала биться, как пульс чужой жизни, в которую Амелия уже вошла – и теперь должна была решить, что именно она здесь ищет: свободу, шанс или собственную уязвимость.

Вечерний город за окном такси превратился в размытые полосы неоновых огней. Амелия откинулась на сиденье, чувствуя, как гул музыки в ушах сменяется монотонным шуршанием шин по асфальту. Наконец-то тишина.

Она прикрыла глаза, но перед мысленным взором всё ещё мелькали лица. Майкл с его настойчивым «всё в кайф», за которым явно скрывалось нечто большее, чем просто любовь к тусовкам. И, конечно, ощущение чьего-то холодного, изучающего взгляда, который не отпускал её весь вечер.

Такси свернуло в её район – здесь фонари горели через один, а воздух казался тяжелее и честнее, чем в центре.

Когда машина остановилась у старого дома, Амелия расплатилась и вышла в прохладу ночи.

Возвращение. 23:50.

Амелия закрыла за собой дверь, повернув замок на два оборота. Щелчок эхом раздался в пустой квартире. После оглушительного гула вечеринки и басов, которые, казалось, всё еще вибрировали где-то в грудной клетке, тишина квартиры ощущалась почти физически – как плотный, тяжелый слой ваты.

Она сбросила туфли. Ноги ныли. Та самая эйфория, которая подгоняла её на танцполе рядом с Майклом, теплая волна от его полунамеков и обжигающих взглядов – всё это стремительно испарялось. В холодном свете уличного фонаря, пробивающегося сквозь жалюзи, Майкл казался персонажем из яркого, но короткого сна. Красивый, опасный, но… слишком летучий.

Амелия прошла в ванную, плеснула в лицо холодной водой и посмотрела на свое отражение. Тушь чуть размазалась, взгляд был затуманен усталостью.

«Две жизни столкнулись слишком близко», – подумала она.

Она не стала включать свет во всей квартире. Сил хватило только на то, чтобы переодеться в огромную домашнюю футболку и рухнуть на кровать. Тяжелая, давящая усталость прижала её к матрасу.

В голове, как на заезженной пленке, крутились кадры: улыбка Майкла, холодный блеск в глазах Дориана и.… спокойная, непоколебимая уверенность Лайна Старка в кафе.

Лайон не заигрывал. Он не создавал загадок ради загадок. От него веяло защитой – той самой приземленной силой, в которой Амелия сейчас нуждалась больше всего, чтобы не захлебнуться во всех этих тайнах. Он предлагал опору, пока другие предлагали игры.

– Ладно, – прошептала она в подушку, уже проваливаясь в сон. – Ладно. Я приду.

Решение было принято. Завтра она отправится к нему в офис. Она примет его предложение, потому что больше не может позволять другим знать о её жизни больше, чем знает она сама.

Утро. 07:30.

Амелия проснулась от резкого солнечного луча, который бесцеремонно пробился сквозь щель в шторах. Голова еще немного гудела от вчерашних басов, а в горле пересохло. На прикроватной тумбочке тускло мигнул телефон – уведомление о вчерашнем такси и пропущенное сообщение от Майкла: «Золушка, ты всё-таки сбежала. Надеюсь, ты не превратилась в тыкву? ;)».

Она отбросила телефон. Эйфория вчерашнего вечера казалась теперь чем-то бесконечно далеким и почти чужим.

Амелия встала, чувствуя ступнями прохладу пола. Горячий душ помог смыть остатки ночной суеты. Она долго стояла под струями воды, закрыв глаза и представляя, как вместе с водой утекают сомнения. Сегодня ей нужна была не легкость, а концентрация.

В 08:30 она уже стояла перед зеркалом. Выбор пал на строгую белую блузку и графитовый пиджак. Никаких лишних украшений. Только часы на запястье и холодная уверенность в глазах. Она заколола волосы в тугой узел – её личный ритуал подготовки к бою.

«Сегодня – Старк», – подумала она, делая глоток крепкого черного кофе без сахара. В 10:00 её ждал мир, где не прощают ошибок.

Офис «Stark Legal» – Ледяной Храм Власти. 10:00.

Амелия вошла, и пространство оглушило её не звуком, а своей беззвучной мощью. Здесь пахло деньгами, но не теми, что кричат о себе золотом и шампанским. Это был запах старых капиталов: холодный итальянский мрамор, дорогая выделка кожи и едва уловимый аромат свежемолотого кофе. Всё вокруг – от линий потолка до расположения папок на столах – было подчинено строгой, почти сакральной геометрии.

Секретарша с безупречной улыбкой проводила её к дверям из темного дуба.

Кабинет Лайона казался вершиной этого храма. Он стоял спиной к ней у панорамного окна. За стеклом просыпающийся город выглядел как подчиненная ему шахматная доска. Когда Лайон повернулся, Амелия невольно задержала дыхание. На нем был идеально сидящий костюм цвета антрацита. Его взгляд – светло-голубой, ледяной – просканировал её с ног до головы за долю секунды.

– Мисс Ван Хорн. Вовремя. Я ценю это качество, – его голос был низким, бархатным, но без тепла.

Он жестом пригласил её сесть в массивное кожаное кресло.

– Ваше резюме впечатляет. Упорство, амбиции, острый ум. Но здесь этого недостаточно. Здесь нужна… сталь.

Он протянул ей тонкую папку.

– Простой случай мошенничества. Ваша версия правды. У вас есть час.

Амелия погрузилась в документы, чувствуя его взгляд на себе. Он не давил, он изучал. Она работала, отсекая все эмоции, оставляя только факты и логику. Через час она изложила ему свой анализ – четко, структурно, без лишних слов.

Уголок его рта чуть подрагивал. Это не было улыбкой. Это был знак одобрения.

– Не идеально. Но потенциал есть. С завтрашнего дня вы в штате, – он закрыл папку, и этот звук прозвучал как окончательный приговор. – Посмотрим, как вы справитесь с реальным давлением.

Тень сомнения. 11:15.

Выходя из офиса, Амелия столкнулась у лифта с Евой. Они вместе учились, и Амелия знала, что та стажируется здесь, но увидеть её сейчас было совсем другим делом.

– Амелия! – Ева искренне улыбнулась, её ясные, серо-зеленые глаза светились узнаванием. – Не ожидала, что ты решишься прийти именно к Старку.

– Решила проверить, чего я стою на самом деле, – ответила Амелия, чувствуя, как дружеский тон Евы немного разбавляет офисный холод.

Ева зашла с ней в лифт. Её взгляд стал серьезным. Она знала это место изнутри.

– Лайон Старк… – тихо произнесла она. – Поздравляю, Амелия. Это лучший старт. Но будь осторожна. Здесь учат выигрывать любой ценой. А Лайон… он не просто босс. Он забирает всё твое время и все твои мысли. Постарайся не потерять себя в этой «стали», ладно?

Лифт плавно остановился. Ева подмигнула ей, но её слова остались в воздухе невидимым предупреждением.

Выйдя из здания «Stark Legal», Амелия почувствовала, как ледяной воздух офиса сменяется живым теплом улицы. Слова Евы еще эхом отдавались в голове, но в пальцах зудело странное желание – немедленно уравновесить эту холодную «сталь» чем-то хаотичным и настоящим.

Она достала телефон и открыла чат с Майклом. Его утреннее сообщение про Золушку всё еще висело на экране, дразня своей легкостью.

«Тыква отменяется», – быстро напечатала она. – «Но мне срочно нужен кофе, чтобы прийти в себя после "Ледяного храма". Ты как?»

Ответ прилетел почти мгновенно, будто Майкл только и ждал, когда она выйдет на связь: «Уже прогреваю мотор. Буду через десять минут. Знаю одно место, где кофе крепче, чем нервы твоего нового босса».

Ровно через десять минут к подножию стеклянной башни «Stark Legal» с ревом подкатил его автомобиль. Майкл эффектно затормозил у самого входа. Когда Амелия села в салон, её окутал запах дороги и свободы – резкий контраст со стерильным ароматом «старых денег» в кабинете Лайона.

Кафе «Urban Pulse». 12:30.

Это место было полной противоположностью офису Старка. Вместо мрамора – грубый кирпич и паллеты, вместо давящей тишины – бодрое шипение кофемашины и негромкий инди-рок.

Они вошли вместе. Майкл, в своей простой черной худи и кожаной куртке, уверенно провел её к угловому столику. Он сам отодвинул для неё стул, и эта его открытость в сочетании с привычным шумом кофейни заставила плечи Амелии наконец-то расслабиться.

О пододвинул к ней огромный стакан с двойным эспрессо, который успел заказать, пока они шли от стойки. – Судя по твоему виду, Старк пытался заморозить тебя взглядом?

Амелия сделала первый глоток, чувствуя, как приятная горечь кофе окончательно возвращает её в реальность.

– Почти. Он сказал, что мне нужна «сталь». И нанял меня.

Майкл присвистнул, откидываясь на спинку стула и рассматривая её с нескрываемым интересом.

– В штате у Лайона Старка? Ого. Значит, теперь ты официально на стороне «плохих парней» в дорогих костюмах?

– Я на стороне своего будущего, Майкл, – парировала она, но в её голосе уже не было недавней офисной сухости. – А ты? Всё так же на стороне вечного праздника?

– Кто-то же должен напоминать тебе, что жизнь – это не только кодексы и суды, – он подался вперед, и в его глазах снова заплясали те самые искорки, что Амелия видела вчера на танцполе. – Давай договоримся: в этом кафе мы не произносим фамилию «Старк». Только ты, я и самый невкусный в мире черничный пирог, который я заказал на двоих.

Амелия рассмеялась. Рядом с Майклом всё действительно казалось проще. Здесь не нужно было держать спину идеально ровной и взвешивать каждое слово, как на судебном процессе.

– Идет. Никакой работы, – согласилась она.

Где-то на периферии сознания всё еще мелькало предостережение Евы и ледяной взгляд Лайона, но сейчас, под прицелом обаятельной улыбки Майкла, Амелия решила позволить себе просто быть. Хотя бы на один час.

Время в «Urban Pulse» потекло иначе. Здесь не было настенных часов, отсчитывающих секунды «версии правды», как в офисе Старка. Были только пустые стаканы из-под кофе, крошки того самого сомнительного черничного пирога и смех.

Майкл оказался мастером рассказывать истории, в которых не было ни капли пользы, но было море жизни. Он говорил о неудачном прыжке с парашютом, о том, как однажды пытался пробраться на закрытый показ мод, и о своих друзьях, которые, кажется, меняли увлечения чаще, чем пароли на телефонах.

Амелия поймала себя на том, что впервые за долгое время не контролирует каждое свое слово.

– Знаешь, – Майкл лениво помешивал остатки пенки в чашке, – глядя на тебя сейчас, в этом пиджаке… Ты похожа на агента под прикрытием. Будто ты здесь только для того, чтобы изучить нас, простых смертных, а потом улететь на свою планету Юристов.

– Моя планета гораздо скучнее, чем ты думаешь, – улыбнулась Амелия, подпирая щеку рукой. – Там много бумаги и очень мало кислорода.

– Ну, тогда считай, что я твой баллон с воздухом, – он подмигнул ей, вставая и подхватывая куртку. – Пойдем, агент Ван Хорн. Доставлю тебя на базу, пока ты окончательно не превратилась в документ.