Фиктивные. Во власти Аида

— Я звонил тебе, — претензионно заявляет муж вместо приветствия.

А ведь мы почти сутки не виделись!

Голос Егора звучит ровно. Любой другой бы не заметил подвоха. Но я знаю его достаточно, чтобы различить в обманчиво спокойном тембре острие заточенной стали.

Вот других пусть своими «страшными» взглядами и пугает!

Я достаю телефон. Демонстративно медленно опускаю взгляд на экран: пять пропущенных и три сообщения.

Как-то слабовато он волновался.

— Здесь связь плохо ловит, — отмазываюсь я, хотя это не совсем правда.

На самом деле я была слишком увлечена разговором с Еленой, чтобы отвлекаться. И немножко (совсем немножко!) была одержима желанием заставить Егора испытать то же, что испытывала я все эти дни: волнение, ревность и злость на то, что меня оставили, как надоевшую игрушку в дальнем и пыльном углу комнаты. А беззвучный у меня стоит столько, сколько этот старенький телефон мне служит.

Так что пусть засунет претензии и недовольство себе в…

— Вы закончили?

Словно догадавшись, о чём я думаю, Егор переводит взгляд на Елену. Как будто на самом деле его волнует только мнение мачехи. А я так… Мимо проходила.

Елена кивает, ничуть не смущаясь его холодного тона.

— Да, думаю, что на сегодня можно закончить. София способная ученица, схватывает всё на лету, — она тепло улыбается мне. — В следующий раз разберём с тобой правила этикета на официальных мероприятиях.

Я договариваюсь с Еленой о следующей встрече и поднимаюсь с места, чувствуя себя неуютно под пронизывающим взглядом синих глаз.

— Спасибо за урок, — благодарю Елену, прежде чем принимать протянутую ладонь Егора.

— Мне только в радость. Приезжайте в гости почаще, — с намёком произносит она.

И, до того, как этот вредный сноб начнёт возражать, тоже поднимается с места.

— Доброй ночи, молодые люди. Я передам от тебя привет Саше, — одаривает Егора любезной улыбкой и неспешно уходит в сторону особняка, махая мне рукой напоследок.

Егор едва ли не зубами скрипит ей вслед, моментально превращаясь в Аида.

— Стерва лицемерная, — цедит глухо.

Моё лицо вытягивается.

— Прекрати сейчас же! Хамло невоспитанное!

Чёрта с два я поеду с ним куда-либо! Тут останусь ночевать!

Вместо того чтобы взять Егора за всё ещё протянутую руку, бью по его ладони своей. Выражение лица мужа становится таким же, как и у меня пару секунд назад – ошарашенным.

Не дожидаясь, пока этот гад придёт в себя, скрещиваю руки на груди и быстрым шагом иду следом за Еленой.

Надеюсь, догоню. Кричать на весь двор, чтобы она остановилась, не хочется.

— Куда собралась? — прилетает пассивно-агрессивное в спину.

Егор быстро нагоняет меня и хватает за руку. Его пальцы смыкаются на моём запястье крепче, чем обычно. Не тратя силы впустую, чтобы вырваться (всё равно бесполезно), я останавливаюсь и ошпариваю его молчаливо-осуждающим взглядом исподлобья.

— Не устраивай сцен, — хмурится Аид. — По крайней мере, не здесь. Не забывай, что мы все ещё играем горячо влюблённых мужа и жену.

— Если ты не в курсе, — шиплю я, сузив глаза, — даже горячо влюблённые друг в друга супруги ругаются. Представляешь, да? Все мы люди. Так что отпусти меня и езжай по своим важным делам.

Морозов хмурится. Так, словно не может поверить в то, что слышит.

— Ты злишься на меня за то, что я работал?

— Считай, как хочешь, — твердо и абсолютно спокойно говорю я, глядя на его ладонь, железной цепью обхватывающую моё запястье. — Отпусти.

— Если ты не в курсе, дорогая, — копирует мою интонацию Аид, — наш контракт всё ещё действует.

— Иди ты в жопу, дорогой! — взрываюсь я. Грудь ошпаривает яд жгучих эмоций, скопившихся за дни, которые я провела практически в полном одиночестве. — Плевать я хотела на тебя и на контракт!

— Тише.

— А то что? — бросаю с вызовом.

Внутри ворочается обида, но я прикрываю эту уязвимую часть себя защитным панцирем из злости. Так, как делала это всю свою жизнь.

— Я сказал, — Аид склоняется к моему лицу и, угрожающе нависая, понижает голос, — тише. Если отец узнает про контракт, ты нарушишь одно из условий.

Я прикусываю язык, хотя на нём вертится ещё тонна нецензурных слов. Спорить с этим тираном, привыкшим, что все ему подчиняются и чуть ли не в рот заглядывают, себе дороже.

Поэтому я просто перевожу стрелки и нападаю в ответ:

— Ты в курсе, что твоя бывшая вчера к нам в гости приходила?

— Какая именно? — спрашивает он, ухмыляясь.

Мне приходится сделать резкий и глубокий вдох, чтобы снова не накинуться на Егора. Но на этот раз не со словесной баталией, а для того, чтобы вцепиться в его ехидно-смазливую морду лица.

Запястье, которое держит Морозов, горит огнём.

— Дыши, София, — кривит чувственные губы в подобии улыбки, но в его глазах пляшет синее, потустороннее пламя.

Пламя, которое однажды сожжёт меня дотла.

— София, значит? — говорю вслух, тут же жалея, что вообще открыла рот.

Показывать Егору очередную свою слабость – это как добровольно выстрелить себе в ногу.

— Если тебе так не нравится полное имя, я больше не буду называть тебя им, Луна.

Ну вот, так я и знала! И секунды не прошло…

— Давай уйдём отсюда. Поговорим в машине. — На лице Егора мелькает что-то такое, что заставляет меня согласиться.

Я злюсь, что так и не смогла отстоять своё желание остаться в гостях, но всё равно следую за мужем. Молча.

Морозов открывает мне дверь. Дожидается, пока я сяду. И только потом обходит автомобиль, чтобы занять кресло водителя.

— Инга сказала, зачем приходила?

— Нам не о чем с тобой разговаривать, — отвечаю я, когда мы выезжаем за ворота.

— Есть, — его ответ слишком быстрый. Сухой. — И много о чём, судя по твоему поведению.

— Кербера будешь учить правильному поведению, — моментально прихожу в ярость.

Да что это со мной? Почему я себя так веду?

Зачем говорю всё это?

Я с вызовом смотрю на его профиль: напряжённая линия челюсти, красивые пальцы музыканта с силой сжимают руль.

Он зол. Оченьзол.

Но я зла не меньше.

Спустя целых две минуты молчания, я не выдерживаю первой:

— К чему все эти сцены? — Внутри всё кипит, угрожая сжечь и меня, если я не выговорюсь. — Ты ведь знал, что я у Елены.

— Знать и догадываться – разные вещи, — бросает на меня быстрый взгляд, на мгновение отрываясь от дороги. — Ты хоть понимаешь, как сильно я переживал, не обнаружив тебя дома? Все эти дни я копаю под Антона. Ищу причины упечь его за решётку. Пожизненно. И этот урод, наверняка, обо всём догадывается. А если и не догадывается, то чует своей гнилой задницей, что на него ведут охоту.

Вся моя злость моментально куда-то улетучивается. Эмоции, которые я прятала глубоко внутри – жалкие, слабые, – разом накрывают меня, вызывая опустошение.

— Ты ведёшь себя слишком беспечно, Луна! — добивает меня.

Конечно, я понимала и понимаю, что у Егора много работы. Что он не просто так где-то пропадает целыми днями. Но он не должен так холодно вести себя со мной после того… После того, как…

Я тяжело выдыхаю и отворачиваюсь к окну. Прячу лицо, прижимая ладонь ко рту. Глаза у меня на мокром месте.

И почему с Егором всегда так тяжело?

Будто на американских горках катаюсь…

— Прости, — нехотя бросаю я, прочистив горло.

На этот раз разговаривать с ним действительно не хочется. И не потому, что нам не о чем говорить, а потому, что я точно разревусь. Жалко и позорно. Выставлю себя дурой. Или истеричкой.

Спустя какое-то время я немного успокаиваюсь. Плакать, по крайней мере, больше не хочется. Зато появляется навязчивое желание разрушить давящую тишину, повисшую в салоне.

— И куда мы едем? — спрашиваю я, заметив, что Егор сворачивает на шоссе, ведущее в противоположную сторону от дома.

— Я должен быть на треке. Ставки уже сделаны. Если не приеду, потеряю крупный источник дохода. А в нынешнем положении я не могу себе этого позволить. Отец продолжает вставлять палки в колёса «Айрон Моторс», чтобы я пришёл к нему сам.

— А я здесь причём? — бурчу чисто из вредности. — Мог, как обычно, оставить меня дома.

Егор берёт мою руку и переплетает наши пальцы. Я поднимаю на него взгляд, полный удивления.

— Прости меня, Луна. Я не думал, что тебе будет настолько одиноко, — говорит он, склоняясь и целуя тыльную сторону моей ладони. — Больше ни за что не оставлю тебя одну.

Я отвожу глаза, чувствуя, как щеки заливает краска.

Город поглощает чернильная тьма, но в моём сердце неожиданно распускаются цветы граната. Такие же огненно-красные, с оранжевыми всполохами по краям лепестков.

И как Егору удаётся успокоить меня всего лишь парой фраз? Секунду назад я хотела с пеной у рта доказывать, что мне всё равно и на него и на его отсутствие, а сейчас…

Сейчас мне очень хочется, чтобы Егор обнял меня и больше никогда не отпускал.

***

Вопреки моим ожиданиям, в этот раз гонка проходит не в подземном треке, принадлежащем Егору, а на территории заброшенной верфи. Но прежде чем ехать на гоночную трассу, Морозов меняет машину.

Объехав верфь по широкой дуге, мы подъезжаем к ржавому и, казалось, всеми забытому гаражу. Егор звонит Кроту и тот уже через минуту открывает гараж изнутри. Выгоняет тюнингованную машину Аида, а Морозов, наоборот, загоняет свой Мерседес в гараж.

— Когда-нибудь тебя спалят, — хмуро бормочу я, выходя из машины.

— Когда-нибудь – понятие растяжимое, — подмигивает мне Егор, небрежно опираясь рукой о дверцу и лукаво ухмыляясь.

К нам подходит Крот.

— Аид.

— Крот.

Они жмут руки в знак приветствия.

Кратко кивнув мне, Крот вновь переключается на Егора:

— Сменка в тачке.

Снова кивок, но на этот раз от Егора.

Да уж. Общение у них конечно…

— Харон будет?

— Да. И он уже поставил на своего протеже крупную сумму, — подтверждает Крот.

Харон? Это кто ещё такой?

Новость приводит Егора в мрачный восторг.

— Отлично. Значит, сегодня он её лишится, — самоуверенно заявляет Морозов и идёт к своему обсидиановому монстру.

Крот – которого я впервые за всё время смогла спокойно рассмотреть – растягивает губы со шрамом, разрывающим их грубой линией, в неприятной улыбке. Мужчине на вид лет сорок. Лицо, заросшее щетиной. Глаза хитрые, с вечным прищуром. Но одет опрятно: обычный чёрный свитер без горла, поверх – косуха, и широкие брюки с карманами по бокам.

На таких обычно смотришь и сразу думаешь – бандит.

Егор достаёт сменную одежду из спорткара, и возвращается в гараж, на ходу раздавая Кроту указания:

— Узнай, кто сегодня будет тёмной лошадкой и не заменил ли Харон своего протеже. Сюрпризы нам не нужны.

— Понял.

Крот прячет руки в карманы, выходит из гаража и быстрым шагом удаляется в сторону верфи.

Закинув одежду в Мерседес, Егор закрывает гаражные ворота изнутри.

Я выгибаю бровь:

— Мне отвернуться? — подкалываю Морозова, глядя на то, как небрежно он бросает пиджак на заднее сиденье.

Егор, не сводя с меня потемневших глаз, принимается неспешно расстёгивать рубашку.

— Не любишь стриптиз?

Нас разделяет корпус машины, и я провокационно обхожу её сзади, игриво проводя пальцем по чёрному металлу.

Решаю подыграть ему:

— Только если в твоём исполнении, — понизив голос, томно отвечаю я.

Рубашка отправляется туда же, куда и пиджак. Растянув губы в порочной ухмылке, Егор проводит ладонью по бляшке ремня на брюках. Дразнится, слегка оттягивая пояс.

— Поможешь?

— Ну, уж нет, — меня одолевает нервный смех.

Раздевать Морозова? Здесь? Верх неприличия!

— А что так? — наигранно разочарованно интересуется муж, с хлёстким звуком расстёгивая ремень.

Я сглатываю, чувствуя, как резко пересыхает в горле и как в внизу живота занимается пожар.

Провокатор!

— Ты меня, наверное, перепутал со своими куклами, которые готовы трахаться с тобой, где угодно. Даже в туалете, — добавляю я, морща нос.

А сама под шумок рассматриваю его великолепно сложенное тело. Татуировку, проходящую по рёбрам. Мышцы груди, по которым хочется провести ладонями и ощутить их силу. Широкие плечи, ключицы и жилистые руки с выступающими венами. Рельефный, накаченный торс с едва заметной дорожкой волос, идущей от пупка вниз.

Чёрт…

— Ханжа, — беззлобно скалится Егор, снимая брюки. — Ты ведь не пробовала даже. Вдруг понравится?

— В туалете? — Я отворачиваюсь от него, прислоняясь поясницей к багажнику. Скрещиваю руки на груди. — Очень в этом сомневаюсь.

Егор появляется передо мной слишком неожиданно. Подхватывает и усаживает на багажник.

— Что ты…

— А на багажнике автомобиля? — Разводит мои бедра, устраиваясь между ними. Его ладони властно хватают меня за ягодицы и притягивают к горячему обнаженному торсу мужчины.

— Ты же сейчас замёрзнешь, — ляпаю первое, что приходит в голову, потому что здравый рассудок помахал мне ручкой, как только этот невыносимый мужчина оказался рядом. Да еще и в такой позе…

Егор, оставшийся в одних трусах, явно был со мной не согласен, молчаливо опаляя жаром своего тела.

— Егор…

Я облизываю пересохшие губы, и он тут же захватывает их в плен. Целует меня так сладко, что поджимаются пальчики на ногах.

— С тобой? Никогда, — жарко шепчет мне в губы.

Мне между ног недвусмысленно упирается внушительный бугор его желания. Егор явно собирается продолжить. А я, неожиданно для себя самой, не против.

Одобрительно провожу по его плечам. Запускаю руки в платиновые волосы. Сжимаю бёдра, чтобы ощущать Егора ещё сильнее. Ещё ближе.

Муж нетерпеливо рычит:

— Как же я соскучился, Луна…

Я откидываю голову, подставляясь под его влажные поцелуи. Предвкушая продолжение.

Но нас прерывает громкий звонок телефона.

Егор чертыхается. Утыкается лбом в мою грудь. Тяжело дышит, успокаиваясь. И, в конце концов, всё же отпускает меня.

— Нельзя терять голову, — произносит едва слышно. Словно самому себе.

Я испытываю глухое разочарование, но, прикусив нижнюю губу, ничего не говорю. Хотя очень сильно хочется попросить его вернуться. И продолжить…

Егору что-то быстро сообщают, и уже спустя полминуты он убирает телефон обратно в машину.

Вот не могли они – кто бы это ни был – позвонить позже?

Закон подлости какой-то…

Без мужа становится холодно. Я спрыгиваю с багажника и смотрю на мускулистую, красивую спину Егора. Меня кроет щемящая нежность вперемешку с распалённым желанием. Не выдержав этого коктейля, я подхожу к мужчине и обнимаю его со спины. Прижимаюсь к горячей коже щекой.

Шепчу:

— Я тоже безумно скучала по тебе.

Егор замирает в моих объятиях. Даже как будто не дышит. А после делает судорожный вдох и с шумом выдыхает воздух из легких. Развернувшись, топит меня уже в своих объятиях.

— Девочка моя, — его хриплый голос разносится по гаражу, вызывая острые мурашки по всему телу. — Обещаю, как только мы вернёмся домой, я покажу, как сильноя по тебе скучал.

Его слова распаляют меня ещё больше. Но, словно испытывая нас на прочность, по воротам гаража раздаётся громкий стук, заставивший меня стыдливо отскочить от Егора.

В прокуренном голосе Крота, как обычно, нет ни единой эмоции:

— Аид, гонка скоро начнётся. Ты можешь не успеть к старту.

— А ты мне в мамочки записался? — грубо отвечает Егор.

— Старт перенесли. — Тон Крота не меняется. — Не успеешь – тебя дисквалифицируют.

Его слова действуют отрезвляюще на нас обоих.

Да здравствует триумф логики…

На лице Морозова отражается досада. Но, послав мне извиняющийся взгляд, он принимается спешно переодеваться в гоночный комбинезон. Чёрный, с белыми полосками вдоль рукавов и фиолетовыми вставками на груди.

О. Мой. Бог!

Разве можно выглядеть ещё сексуальнее?

Я прикрываю глаза и с силой зажмуриваюсь, пытаясь справиться с возбуждением.

Невыносимо… И когда я стала такой же одержимой, как и Егор?

Видать, это заразно.

Заметив мою реакцию, Аид довольно улыбается.

— Обещаю, эту победу мы отметим с размахом, — басит Морозов и, в последний раз приласкав меня горящим взглядом синих глаз, надевает маску.

Глава 9

Луна

— По инфе: протеже Харона – без изменений, новичков сегодня не будет, — говорит Крот, опираясь руками на крышу спорткара и заглядывая в водительское окно.

— Люблю хорошие новости. Спасибо, — отвечает ему Аид и даёт по газам.

Крот предусмотрительно убирает руки. Машина ревёт, а уже в следующую секунду срывается с места.

Ночью заброшенная верфь на окраине города преображается до неузнаваемости. Унылые, серо-коричневые тона сменяются яркими огнями прожекторов, музыкой и толпой людей, разодетых в модное тряпьё.

Всё вокруг напоминает закрытую вечеринку для избранных. Вот только вместо коктейлей здесь подают скорость и адреналин, а вместо танцев – нелегальные заезды.

Гоночный трек встречает нас визгом шин, ослепляющим светом и запахом бензина. Прежде чем выйти из машины, Егор достаёт тёмно-фиолетовую повязку, похожую на шарф, с заднего сиденья.

— Тебе теперь тоже нельзя светиться.

С этими словами он наклоняется ко мне. Бережно отдвигает волосы и завязывает повязку на затылке, скрывая нижнюю половину моего лица.

— У тебя же полностью тонированная машина, — говорю я, опьянённая его близостью.

— Ты со мной не поедешь, — отрезает Аид, в одно мгновение становясь злым, как чёрт. Маска искажает его голос, и он звучит по-настоящему устрашающе. — Когда начнётся гонка, Крот присмотрит за тобой.

Я даже возмутиться не успеваю. Морозов выходит из машины и хлопает дверью, тем самым показывая мне, что разговор окончен. Пытаясь правиться с бушующим раздражением, выхожу следом. И тут же чувствую на себе обстрел чужих взглядов.

На меня смотрят если не все, то большая часть уж точно.

Всё никак не привыкну к тому, что пока рядом со мной Егор-Аид, я всегда буду в центре внимания.

Мне становится неуютно. А желание бороться за право остаться в машине, пусть и ценой второго пассажира на гонке, зашкаливает. И, что удивительно, мне ни капельки не страшно.

С Егоромничего не страшно.

Я уверена, что этот несносный мужчина оттачивает всесвои навыки до совершенства. Я уверена в нём.

Ох, чёрт…

Обойдя спорткар, Аид покровительственно окольцовывает мою талию своей рукой.

— Никуда от меня не отходи, — бросает приказным тоном.

Морозова не узнать: походка хищная, тело напряжено, словно перед прыжком. Мой муж сейчас не наследник бизнес-империи. Он Аид. И моя тёмная сторона, о которой я раньше и не подозревала, отзывается, желая покориться этому опасному мужчине.

Мы с лёгкостью минуем толпу – люди сами расступаются перед Аидом. Кто-то приветственно кивает ему, кто-то отводит взгляд, кто-то просто смотрит с уважением. Меня же продолжают преследовать десятки любопытных глаз, в которых так и читается немой вопрос:

«Кто она – девушка, что приехала с Аидом?»

Я прячу взгляд, прижимаясь к мужу ещё ближе. Инстинктивно ища у него защиты. Егор это чувствует и успокаивающе поглаживает мою талию.

— Всё хорошо, Луна, — говорит мне тихо. Я не вижу его лица, но чувствую, что он смотрит на меня. — Никто из этих отбросов даже не посмеет приблизиться к тебе. Они знают, чтоя сделаю с каждым, кто попробует это сделать.

Чтобы взглянуть на Егора, мне приходится задрать голову. Моя ответная улыбка прячется за повязкой, но я уверена, что по глазам можно понять, как сильно я благодарна ему за эти слова.

Мне действительно стало спокойнее.

Аид ведёт меня к трибунам. Они представлены самодельными конструкциями из сплава металлических труб и досок. Место не очень уютное, но зато отсюда открывается лучший обзор на трассу.

Мы поднимаемся на самый верх. Егор каким-то чудом находит Крота среди плотной толпы, освещенной слепящими прожекторами (а может, место встречи было определено заранее…). Подводит меня к нему и приказывает не спускать с меня глаз.

Прежде чем уйти, оставив меня на попечение Крота, Аид несколько бесконечно долгих секунд прожигает меня светом неоновых «иксов».

— Скоро вернусь, — наконец, произносит он, стоя напротив меня, но больше не делая ни единой попытки приблизиться.

— Будь осторожен.

Я хочу обнять Егора, но не знаю, как должна вести себя на глазах у многочисленной толпы, и поэтому остаюсь на месте.

Вдруг испорчу его репутацию своими неосмотрительными действиями?

Аид кивает. И, не говоря мне больше ни слова, уходит.

Чувствуя болезненный укол разочарования, я опускаюсь на свободное место у самого края. Смотрю на удаляющуюся спину Егора, обтянутую гоночным комбинезоном, и борюсь с желанием рвануть следом за ним.

Я не должна была отпускать его одного.

Надо было настоять…

Но уже поздно. Я больше не вижу Аида среди мелькающих тел.

Крот занимает место справа от меня – так ко мне больше никто не сможет подсесть. Его присутствие действует успокаивающе. Этот угрюмый мужчина бандитской наружности вопреки всему внушает доверие.

Хотя, возможно, дело в том, что Егор ему доверяет. А значит и я тоже.

С трассы доносится рёв моторов. Машины выстраиваются в ряд. Обсидианово-чёрный спорткар Аида с тёмно-фиолетовой подсветкой занимает место во втором ряду. Холодный ветер с залива забирается под свитер, и я вздрагиваю.

— Он победит? — зачем-то спрашиваю я, не отрывая взгляда от трассы.

— Аид никогда не проигрывает, — произносит Крот, не раздумывая ни секунды. С абсолютнойуверенностью.

Но лёгкая тревога всё равно не покидает меня, сворачиваясь в груди холодным клубком.

Я продолжаю наблюдать за подготовкой к заезду, когда чувствую на себе чей-то взгляд. Не любопытствующий, а тяжёлый. Изучающий. Как будто я – бабочка, пришпиленная булавкой к доске.

Я принимаюсь вертеть головой в поисках источника неприятного ощущения. И нахожу.

Его.

В десяти метрах от меня, опершись плечом о бетонную колонну, стоит мужчина в белом костюме, но рубашка, галстук, перчатки и обувь чёрные. Высокий (даже выше Егора!), темноволосый, с острыми чертами лица и хищными, цепкими глазами, которые в свете прожекторов кажутся абсолютной тьмой.

Он беззастенчиво разглядывает меня, даже не пытаясь это скрыть. В его руке гранёный стакан с чем-то тёмным. Под моим прямым ответным взглядом, незнакомец делает медленный глоток и вдруг кривит уголок губ в усмешке.

Внутри всё сжимается до размера крохотной горошины.

Харон. Это точно он!

Я уверена.

То, с какой осторожностью другие люди бросают на него быстрые взгляды…

То, как пространство вокруг него словно уплотняется, становясь тяжелее…

И эта аура… Такая же, как у Аида.

Опасность – вот что излучает человек в белом костюме. Но если у Егора она защитная и предупреждающая: «Только посмей приблизиться!», – то у Харона она, как острие бритвы. Истинная. Глубинная. Впитавшаяся в кровь вместе с ощущением абсолютной безнаказанности. Стоит коснуться, и ты уже порезался, хотя сам еще не заметил.

Крот, проследив за моим взглядом, мрачнеет.

— Это Харон, — цедит сквозь зубы, подтверждая мои мысли. — Главный спонсор здешних заездов. Аид не хотел, чтобы ты с ним пересекалась. Не смотри на него.

Я послушно отвожу глаза, но уже поздно. Харон отталкивается плечом от колонны. Его движения плавные, тягучие. Змеиные. В каждом жесте сквозит такая уверенность в собственной власти, что у меня перехватывает дыхание.

Холодный ветер смешивается с волнением и меня пробивает мелкая, нервная дрожь. Кожа покрывается мурашками от иррационального страха перед этим человеком. Есть во взгляде Харона что-то такое, от чего хочется спрятаться за спину Егора. А лучше и вовсе убраться отсюда, как можно дальше, и больше никогдас ним не пересекаться.

А ведь он ещё даже ничего не сделал…

Харон идёт к нам медленно, неспешно, не сводя с меня глаз. Зная, что я никуда не денусь. Среди целого моря кожи, денима и гоночных комбинезонов в своём белом костюме он напоминает больше призрака, чем человека. Люди расступаются перед ним, как и перед Аидом. Но если Егору уступают дорогу из уважения и признания его силы, то от Харона шарахаются так, словно их одолевает липкий животный страх.

— Я же сказал, не смотри на него! — шипит Крот, ощутимо напрягшись. Настолько, что я ощущаю кислый запах пота, исходящий от него.